Play Pretend, Find a Friend?

      V.       — Хочешь, я тебя провожу?       — Всё нормально, я сам дойду. А пока можешь притвориться, что находишься в сексуальной коме. Кстати, еще раз спасибо. За то, что сделал это ради меня.       Гарри в ответ лишь закатил глаза.       — Перестань меня благодарить. Я же сказал тебе, что делаю это, потому что хочу разозлить Лэндона, — он протянул руку и взъерошил волосы Луи, а потом похлопал парня по щекам, чтобы придать тем цвет. — Оближи свои губы, — приказал он. — Впейся в них зубами.       Луи прищурил глаза, но сделал, как ему велели, не отрывая взгляд от Гарри, который следил за каждым его движением.       — Сейчас нормально?       — Не знаю, всё ещё не то… — Гарри резко замолк. Луи просто продолжил смотреть на Стайлса, когда тот провёл ладонью по изгибу его челюсти. И он был совершенно не готов к тому, что Гарри сделает шаг ближе, наклонится и крепко поцелует его.       — Ох, блять, это действительно больно, — ответил Луи, как только Гарри отпустил его. Он был удивлен и очень старался не думать о пьянящем удовольствии в животе, бабочках и ощущении, будто кто-то накрутил его внутренности на вилку. Его губы были распухшими и искусанными, красными от настойчивого, неожиданного поцелуя.       Гарри даже не извинился за это.       — Вот так-то лучше.       — Ну, если ты так считаешь, — Луи был настроен скептически. Голова безумно кружилась. Он старался не сделать что-то глупое, как, например, позволить коленям подогнуться и упасть.       Ему стоило забыть про барьер прикосновений — они уже преодолели барьер поцелуев. Это был уже второй за сегодняшний вечер, хотя самый первый был более целомудренным, чем все остальные.       Очевидно, они не собирались обсуждать то, что произошло буквально пару минут назад. Луи это вполне устраивало. Во всяком случае, он был человеком, умеющим сдерживать свои эмоции. Хотя бабочки все еще были в животе, настойчиво порхая своими маленькими крылышками, особенно когда всё внимание Гарри было сосредоточено на Луи. Его сердце билось быстрее, чем обычно, трепеща в груди, как будто говоря: «всё хорошо. Мы можем сделать это снова?       Нет, сердце, мы не можем, — упрямо возражал Луи. Он не настолько безумен.       — Ладно, мне пора, — заявил Томлинсон, поднимая свою брошенную одежду и собирая ее в комок. Затем он внимательно осмотрел комнату в поисках остальных своих вещей, дабы убедиться, что ничего не забыл, похлопал Гарри по груди и направился к двери. — Увидимся как-нибудь, не знаю.       — Не заблудись, пожалуйста.       — Я очень постараюсь.       Он закрыл за собой дверь и побрёл по коридору, стараясь чувствовать себя более уверенно, чем смущенно. Он не надеялся, что сможет встретиться с кем-то внизу, но теперь, когда он думал об этом, ему стало действительно неловко, потому что все думали, что знают, чем он только что занимался, и поэтому то, что они думали, что знают, заставило его щеки покраснеть. Луи был сторонником сексуальной раскрепощенности, но всё ещё стеснялся и предпочитал держать личную жизнь в секрете. Время, проведенное со своим гипотетическим бойфрендом в постели, было тем, о чём он гипотетически предпочитал молчать.       Он миновал три лестничных пролета, так ни на кого не наткнувшись, и это было прекрасно. Из гостиной доносилось много голосов, но ему пришлось бы пройти и через нее, чтобы добраться до входной двери. Он глубоко вздохнул и прежде, чем войти в неё, придал своему лицу отчужденное выражение.       Разговоры тут же стихли, никто ничего так и не сказал Луи. Точно так же и Томлинсон не сделал ничего, дабы обратить внимание на парней. Он пересек комнату с высоко поднятой головой, пристально глядя на свою цель.       Краем глаза он заметил безошибочно узнаваемую фигуру Лэндона, развалившегося на диване, напряженного и угрюмого, как и всегда, и Луи подавлял ухмылку вплоть до момента, пока он не вышел на улицу и входная дверь не захлопнулась за ним.       Он широко ухмыльнулся, запрыгнул на свой скейтборд, который забрал на выходе после того, как несколько неловко надел обувь. Он оттолкнулся, а затем запарил в ночи. Даже морозный ветер и крутые подъемы не могли испортить ему настроение, пока он добирался до дома.       Луи глубоко вдохнул землистый запах осенних листьев, влажного газона и одеколона Гарри, въевшегося в свитер. Он выпустил все это на выдохе, и мир закружился вокруг него в размытом безумии. Громкий гул ночи вибрировал под его кожей, когда он мчался в темноте.       VI.       Дерьмовые дни — отстой, потому что требуется только одно глупое событие, чтобы разрушить настроение и превратить нейтральные детали в грозовые тучи. В любой нормальный день Луи бы и не заметил, как пролил чай на свою статью о модернизме или споткнулся из-за трещины на тротуаре перед группой симпатичных парней из футбольной команды, но когда у него был плохой день, эти мелкие неудобства накапливались и объединяли в одну нависающую гору.       У Луи был дерьмовый день. Всё началось с позднего пробуждения, проливного дождя и мрачного неба. На часах было пять минут девятого, а его урок по мезоамериканской археологии начинался через пять минут, и он никак не мог пересечь кампус за это время. Утренние занятия были сущим адом. Они проходили в коттедже, неподалеку от леса, что протягивался по периметру «Paramount», поэтому Луи вскочил с кровати, натянул дождевик и всю дорогу шлепал по лужам, поскольку ему не нравилось кататься на скейтборде в условиях, которые вполне могли его убить. Обычно он наслаждался прогулкой, насколько это было возможно в восемь часов утра, но сегодня это было невозможно, так как он уже презирал сегодня.       Он зашел в класс через десять минут после начала занятий. Его профессор, в недавнем прошлом аспирантка, только что защитившая докторскую диссертацию, сердито посмотрела на него, когда он снял дождевик, демонстрируя на всеобщее внимание свою пижаму. Он был сам не свой. Это было грустно. Профессор отказывалась испытывать к нему жалость. Обычно он обожал археологию, но сегодня у него не было чая, чтобы продержаться два часа лекции, а отсутствие чая — тоже полный отстой. Он слушал, как дождь барабанил по стеклам, и мысленно пребывал где-то между её разговорами об анализе попадания снарядов в определённые точки и одомашнивании индеек и «московских» уток. Поэтому, когда она обратилась к нему, Луи был слишком взвинчен, чтобы даже ответить, и вместо этого признался: «я не знаю. Извините». Она нахмурилась в ответ и спросила кого-то еще, ее разочарование было очевидным.       После урока она отвела его в сторону и спросила: «что случилось?» Луи в ответ съежился и объяснил ситуацию, а она только еще сильнее нахмурилась и сказала: «ответь лучше в следующий раз».       У него было немного времени до следующего урока, поэтому он отправился в библиотеку, но поднялся ветер и дождь хлынул ему прямо в лицо. Капюшон не спасал от разыгравшейся стихии, даже когда он дергал тот за веревочки, поэтому Луи смирился с тем, что промокнет насквозь. Он уже почти добрался до назначенного места, когда чуть было не упал прямо перед половиной футбольной команды, выходившей из библиотеки. Как только они ушли и Луи снова выпрямился, он закрыл лицо руками и громко застонал. Дождь просочился под заднюю часть пальто, намочив шею и позвоночник.       После того, как Луи сел за стол в библиотеке, он понял, что забыл учебник в своей комнате в общежитии, и ему пришлось проделать весь обратный путь, чтобы взять его, а это означало, что у него не оставалось достаточно времени, чтобы закончить задание до начала занятий. Затем, во время обеда, в столовой подавали все его самые нелюбимые блюда, поэтому ему пришлось довольствоваться рисом со шпинатом и моцареллой. Лиам и Зейн сочувствовали ему, когда он накалывал на вилку сырые кусочки шпината. Луи ценил то, как работники столовой мыли шпинат, но не мог терпеть, когда с него капала вода. Он подвинулся, чтобы опереться локтем о стол, и случайно опрокинул кружку с чаем, который пролился на только что напечатанный экземпляр его эссе по английскому.       — К черту все это, — вздохнул Луи, хватая кучу салфеток, чтобы убрать беспорядок. — Ненавижу понедельники. Я ненавижу свою жизнь.       — Не говори так, — мягко ответил Лиам, также положив салфетки, чтобы они впитали пролитую жидкость, защищая Зейна от ее вторжения. — У тебя есть немного свободного времени позже, да? Мы втроем должны придумать что-нибудь веселое вместе. Или вчетвером, если Найл свободен.       — Сегодня я собираюсь посетить тренировку по регби, — напоминает Луи, — Чтобы поддержать моего парня.       Зейн тут же сморщился. Лиам выглядел слегка обеспокоенным.       — Под проливным дождем? Ты уверен в этом? — Он был таким папочкой.       — Это соответствует моему настроению.       Зейн и Лиам дружно вздохнули.       — Луи…       — Вы, ребята, тоже можете прийти, если хотите, — он знал, что они этого не сделают. Никто в здравом уме не стал бы сидеть на улице под ледяным дождем, просто чтобы посмотреть тренировку по регби. Хорошие парни всегда поддерживают друг друга, не так ли? Луи придет на тренировку Гарри, сядет на край стадиона и будет поддерживать своего парня под дождем. И, вероятно, будет чувствовать себя неловко по этому поводу, но увы.       Это была даже не игра, но Луи нужен был предлог, чтобы пойти туда. Кроме того, он полагал, что если они с Гарри действительно проворачивают это всё, то лучше всего было бы полностью посвятить себя такому делу.       Луи схватил со стола промокшее эссе. Оно разорвалось пополам и шлепнулось обратно на стол, как только парень его поднял. Луи глубоко вздохнул. Сегодня был день вздохов. Сегодня также был день, когда вещи промокали, и это далеко не в позитивном смысле.       — Я возвращаюсь в библиотеку, чтобы напечатать это еще раз, пока снова не опоздал на урок. Увидимся позже, парни, — Лиам в ответ похлопал Луи по спине, а Зейн тепло обнял его, обволакивая Томлинсона запахом сигарет и чернил, что остались на нём после урока рисования, прежде чем отпустить.       В библиотеке принтер выдавал неотличимые сообщение об ошибке. Всё, что он говорил, было: «ОШИБКА 387JA23UEC2814E». Случайные строки букв и цифр вызывали у него лишь головную боль. Луи чуть не заплакал, когда он заменил почти всю бумагу, но чертова машина все равно не работала. Он наугад нажимал на кнопки в надежде, что вселенная сжалится над ним. Затем принтер начал громко пищать, почти протестуя, так что Луи сдался и поддался вперед, закрыв глаза. Писк продолжался. Люди в библиотеке презрительно смотрели на него, потому что он нарушал тишину.       — Вау, ты выглядишь неважно.       Луи крепче зажмурился и отказывался поднимать глаза на звук голоса Лэндона. Он подумал, не стукнуться ли головой о принтер. Может быть, это заставит его работать. Или, может, Луи просто отключится и больше не будет думать об этом дерьмовом дне.       — Новый парень плохо с тобой обращается?       Откуда вообще взялся этот вопрос, и какое отношение имеет Гарри к тому факту, что Луи, потерпев поражение, склонился над принтером? Томлинсон в очередной раз глубоко вздохнул.       — Я не в настроении, Лэндон.       — Тогда я приму этот ответ как «да».       Луи склонил голову и свирепо посмотрел на него. Этот день, походу, никогда не кончится.       — Очевидно, что ты ничего не знаешь. Гарри прекрасно ко мне относится. К тому же он не «новый». Мы встречаемся уже несколько месяцев, — он почувствовал необходимость поправить его. Было важно, чтобы Лэндон знал, что у них с Гарри преданные, длительные, прекрасные отношения, полные прекрасных чувств. Какой бы ложью это ни было, такова сюжетная линия, и Луи придерживался её.       — Верно, — ответил лениво Лэндон, словно не веря ему.       — Почему ты тогда со мной разговариваешь? Почему бы тебе не пойти и не побеспокоить Джессику, Эли или… —       — Луи, прекрати, — Лэндон прервал список людей, с которыми он изменял Луи. — Скажи мне, что ты делаешь со Стайлсом?       — Что ты имеешь в виду под словами: «что я делаю с Гарри?» Я встречаюсь с ним. Мы в отношениях.       Ну, ты же всё равно не знаешь, что это такое, — не стал он добавлять.       — Да, просто забавно, что после того, как я расстался с тобой, ты сразу же прыгнул в кровать к моему самому нелюбимому человеку в «Фи Каппе» и в команде по регби. Единственный человек, к которому я бы стал тебя ревновать, если бы мы были вместе. Это, видимо, тебе подсказал Пейн. Я должен признать, Луи, ты везде поспеваешь. Еще месяц-другой, и ты переспишь со всем братством.       Луи растерянно посмотрел на сообщение на принтере. «ОШИБКА: 387JA23UEC2814E». Он чувствовал, что теперь понимает его. Это и его непрерывный, жалобный писк. Предательские слезы жгли ему веки. Он не будет плакать в библиотеке, мать его.       — Ты ничего не знаешь, — ответил он, утыкаясь в принтер.       Лэндон коварно усмехнулся.       — Без разницы. Я не знаю, что у тебя со Стайлсом, но это чертовски странно. Ты так отличаешься от него.       Луи снова опустил голову к экрану дисплея на принтере.       — Что ты имеешь ввиду? — Он знал, что не должен был спрашивать, но не мог избавиться от мазохистски-любопытного вопроса в своем сердце.       — Ну, для начала, он популярен, привлекателен, и у него действительно есть друзья.       Остальное Лэндон оставил невысказанным. Луи все равно слышал это ранее.       — Что ж, окей, — Луи похлопал по принтеру по-дружески. «ОШИБКА: 387JA23UEC2814E». Он все еще непрерывно пищал. Понятно. — Ладно, я пошёл.       И он выскочил из библиотеки с нераспечатанным эссе, опаздывая на второй урок за день, смаргивая слезы. VII.       Как и предсказывал прогноз погоды, дождь лил весь день. Резиновые сапоги Луи шлепали по лужам и грязи, пока он спускался вниз, к полю для регби. Он потерял свой зонтик больше месяца назад, так что ему приходилось довольствоваться желтым плащом и капюшоном, который отказывался оставаться на голове даже при малейшем дуновении ветра, если Луи не придерживал его.       Сегодня он почти ничего не сделал, а на завтра ему предстоит выполнить несколько заданий, к которым он еще даже не приступил, но об этом он подумает потом. Сейчас Луи дрожал под дождевиком и брел по лужам, пока не добрался до края поля для регби. Команда находилась на другой стороне, слушая наставления тренера, поэтому Луи сел на единственную скамейку поблизости.       Дождь лил ровным потоком, стуча по водонепроницаемому материалу его плаща. По крайней мере, звук был приятным. Луи заметил Гарри на поле и начал смотреть, как тот бегал, уверенный и явно находящийся в своей стихии. Его товарищи по команде, казалось, тянулись к нему или смотрели на него, ожидая указаний. Он был таким прирожденным лидером, харизматичным, очаровательным, и за этим было приятно наблюдать. Луи почувствовал необъяснимую гордость за него.       Элементарное незнание чего-либо о регби не помогало Луи делать ситуацию более интересной, но он делал всё возможное, чтобы следить за тренировками. Он не хотел быть совершенно безразличным в том, что любил его фальшивый бойфренд. Позже он обязательно погуглит правила и, возможно, посмотрит несколько профессиональных матчей. Или игр. Он даже не знает терминологии.       После часа сидения под холодным дождем, дрожа, как собака, мирясь с этим, потому что он сам решил остаться здесь, Луи поднял глаза и заметил, что команда решила сделать перерыв на воду. Ну, команда минус Гарри сделала перерыв. Стайлс же подбежал к Луи, его мокрые волосы развевались под дождем.       — Что ты здесь делаешь? — Спросил он, когда подошел достаточно близко. Бутсы были просто нереально тяжелыми, но он все равно слегка поскользнулся на грязи, когда остановился. Луи видел, как, по меньшей мере, пять парней из команды упали во время первой половины тренировки.       — Стараюсь быть заботливым парнем.       Гарри с непониманием уставился на Луи. Дождь стекал по его лицу. Из-за него его волосы стали темнее, а кожа — бледнее, хотя щеки покраснели и от парня исходило тепло. Его глаза были ярко-зелеными, как трава на поле.       Иногда Луи казалось, что люди видят его насквозь.       — У меня сегодня просто дерьмовый день, — тихо добавил Томлинсон.       — А сидеть под ледяным дождем — это решение проблемы, — ответил Гарри своим ироничным тоном.       — Я имею в виду…       Между ними повисла тишина.       — Послушай, — сказал Гарри, вытирая капли дождя с глаз, хотя они продолжали стекать по его коже ручейками.       Его футболка промокла и прилипла к коже. Это было похоже на сцену из романтического фильма, только сейчас не было никакой романтики. Гарри смотрел на него, нахмурив брови.       — Раздевалка не заперта. Ключи от машины лежат в боковом кармане моей спортивной сумки. Шкафчик номер семнадцать, — медленно произнес он. — Тренировка закончится через тридцать минут, потом мне нужно принять душ, после этого мы встретимся в машине. Включи печку и согрейся. В багажнике есть полотенца. Не беспокойся о том, что ты испачкаешь машину или что-то в этом роде, я помою ее позже. Только, пожалуйста, давай уведем тебя из этого собачьего холода.       Луи кивнул и встал со скамьи. То, как Гарри это произнес, не оставляло места для разногласий — во всяком случае, Луи не хотел спорить. Нет ничего приятнее, чем отправиться в теплое и сухое место.       Гарри указал на конец поля.       — Я припарковался вон там, на стоянке. Черный Рендж Ровер. Ладно?       — Да. Спасибо.       Стайлс внимательно посмотрел на Луи.       — Мы поговорим об этом, когда я закончу, — заявил он, а затем бросил последний взгляд на Луи, прежде чем отвернуться и броситься догонять своих товарищей по команде.       Луи смотрел ему вслед, гадая, что знает Гарри или думает, что знает. Или о чем, по его мнению, они собирались поговорить. Потому что даже Луи не знал, о чем будет их разговор.       Мышцы одеревенели, его суставы скрипели от холода, когда Луи шел в раздевалку, ища шкафчик номер семнадцать. Он нашел шкафчик Гарри и ключи в его сумке, прямо там, где он сказал: в боковом кармане. На цепочке для ключей висел маленький талисман в виде радужного флага. Луи стало интересно, всегда ли он был здесь, но люди просто не замечали этого, или это было новое дополнение. Позже он обязательно сделает Гарри комплимент, может быть, даже спросит, где тот его купил.       На этот раз идти под дождем было гораздо приятнее, потому что у Луи было теплое место назначения. Он подошел к красивой машине и глубоко вздохнул. Конечно, у Гарри была дорогая машина. Его семья, вероятно, была очень богата, потому что именно так все и происходит. Он достал из багажника два полотенца и устроился на пассажирском сидении. Как только Луи закрыл дверь, звуки дождя стали приглушенными, и он сделал успокаивающий выдох. Повернув ключ в замке зажигания и включив на полную мощность печку, Луи снял с себя плащ, стараясь сделать так, чтобы вода не капала повсюду, и положил его на пол, прежде чем завернуться в одно из полотенец. Он перебрался на переднее сиденье и тут же поднес руки к фильтрам, которые подавали теплый воздух.       Через некоторое время ощущение вернулось к его пальцам. Он использовал это как возможность отправить сообщение в свой групповой чат с Лиамом и Зейном, дабы они знали, что он чувствует себя лучше и что теперь он не под дождем. Затем Луи немного полазил в машине Гарри, нажав кнопку «извлечение» на пульте управления радио, чтобы увидеть последний компакт-диск, который тот слушал. Очевидно, такая модная машина имела bluetooth-соединение, и Гарри, вероятно, редко пользовался CD-плеером, но все же, диск плавно появился перед ним. Луи осмотрел его, улыбнулся и снова засунул тот внутрь. Сделав громкость потише, Луи откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и стал наслаждаться песней Jonas Brothers «Happiness Begins».       Должно быть, прошло какое-то время, потому что в следующее мгновение дверь со стороны водителя открылась, после чего Гарри запихнул свою сумку на заднее сиденье и забрался внутрь. Он сбросил на пол дождевик, как и Луи, и начал вытираться полотенцем. Гарри, видимо, только что принял душ: Луи уловил запах геля для тела, шампуня или какого-то цветочного мыла, которым обычно пользовались его сестры.       Стайлс улыбнулся музыке, которая играла в машине, указал на радио и произнес: «я ходил с младшей сестрой моего друга и её друзьями на их концерт несколько месяцев назад. Я был в полном восторге!»       — Твой музыкальный вкус продолжает сбивать меня с толку.       — Мне нравятся бойз-бэнды, — улыбнулся Гарри, поворачиваясь лицом к Луи. — Так в чем же дело? Почему твой день был настолько плохим, что ты решил просидеть оставшуюся его часть под дождем?       Луи сжал губы в ответ.       — Я пришел на твою тренировку не для того, чтобы сваливать все это на тебя.       — А почему бы и нет?       — Потому что… — Луи не знал, как ответить на этот вопрос. Он махнул рукой. — Не знаю, к тебе это не имеет никакого отношения.       — Но это всё равно касается меня.       — Да, но только потому, что я втянул тебя в эту историю с Лэндоном.       — Для прояснения: я охотно согласился на это. Но, видимо, сегодня ты видел его, да?       — Да, — вздохнул Луи, потирая виски. — Клянусь, я пришел сюда не для того, чтобы ты выслушивал мои проблемы.       — Я не против. Вообще-то, я хочу послушать. Мы ведь друзья, не так ли?       — Я не знаю, наверное? — Спросил в ответ Луи.       Гарри опустил взгляд вниз и провел большим пальцем по краю рукава толстовки.        — Я думаю, что да, — он слегка рассмеялся, все еще глядя вниз. — Я имею в виду, давай посмотрим: мы поцеловались на вечеринке, за завтраком решили отомстить твоему бывшему, смотрели вместе фильм, а потом притворились, что занимаемся сексом в моей постели, так что… Мне кажется, что мы точно друзья.       Луи широко улыбнулся в ответ. Всё это было так нелепо.       — Ладно, думаю, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться с этим. Как прошла тренировка?       — Хорошо. Очевидно, холодно и мокро, но я всегда любил играть под дождем. Мы отрабатывали подкаты, вот почему я был таким грязным.       — Теперь это имеет смысл.       — Тебе не удастся отвлечь меня от того, о чем мы говорили ранее.       — Черт побери, — пошутил Луи, щелкнув пальцами.       — Хочешь прокатиться? Мы можем послушать музыку. Или тебе нужно вернуться к определенному времени домой?        — Нет, у меня в принципе нет никаких планов, — он вполне может выполнить свои задания завтра, если у него будет мотивация. Идея сесть в машину просто ради того, чтобы ездить по городу, была тем, что он раньше никогда не рассматривал. Может быть, Гарри часто так делал со своими друзьями, ну, так казалось.       — И что скажешь?       — Конечно, наверное. Куда мы поедем?       Гарри сжал пальцами нижнюю губу, выезжая со стоянки и сворачивая на дорогу.       — Ммм, я думаю, тебе придется подождать, а затем ты всё увидишь.       Луи в ответ закатил глаза, но даже это не подавило его маленькую улыбку. Он повернул голову в сторону и посмотрел в окно. «Paramount» находился в глуши, поэтому покидание кампуса означало, что ты не увидишь ничего, кроме сельскохозяйственных угодий и лесов, разделенных длинными извилистыми проселочными дорогами. В машине было спокойно, особенно в дождь, с серым небом и непрерывно падающей на лобовое стекло водой. Погода снаружи так контрастировала с тем комфортным пузырем, который они создали в сухой машине благодаря тихой музыке и тёплому воздуху, циркулирующим в салоне. Однако Луи все еще было холодно, поэтому он скрестил руки на груди, глядя на проплывающие мимо поля и редкие амбары через окно.       Гарри ничего не говорил, но Луи знал, что ему интересно.       — Это прозвучит глупо и незначительно, — предупредил Луи, зная, что Гарри больше всего на свете заслуживает объяснений.       — Это не неважно, если тебя это расстраивает.       — Я не знаю, — произнёс Луи отрешенно.       — Просто скажи мне. Всё нормально.       Тяжело вздохнув, он сосредоточил взгляд на пейзаже и каплях дождя, стекающих по стеклам, пока рассказывал короткую историю своего дня. Он перечислил все, что внесло вклад в его плохое настроение, даже мелочи. Гарри оставался тихим, но кивнул в ответ и сочувственно покачал головой. Он умел хорошо слушать.       Стало сложнее объяснять, когда Луи добрался до той части, где говорилось о принтере в библиотеке. Он вздохнул от собственной неспособности общаться, а затем заставил себя выпалить всё то, что Лэндон сказал ему сегодня. Он покраснел, когда дошел до слов о том, что Гарри популярен, привлекателен и у него действительно есть друзья.       — Он действительно сказал тебе это? Он действительно просто подошел к тебе и сказал всё это?       Луи пожал плечами в ответ.       — Я не очень хочу говорить об этом. Но теперь ты знаешь, что произошло.       Гарри стиснул руками руль и уставился прямо перед собой, сосредоточившись на дороге.       — Какой же он мудак. Почему ты вообще влюбился в него?       Луи усмехнулся в ответ, крепче обхватив себя руками.       — Я спрашиваю себя об этом каждый день.       На мгновение в салоне воцарилась тишина: слышно было только, как дождь стучал по машине и по её колесам, движущихся по мокрой дороге.       — Нет, серьезно, зачем ты с ним встречался? Я не имею в виду то, что он сделал, но вы двое действительно разные. Трудно представить вас вместе.       — Я часто это слышу.       — Это не… это имеет отношения к твоей личности, — поправляет себя Гарри. — Дело, скорее всего, в том, что он мудак, а ты, типа, нет.       — Спасибо, — Луи снял резиновые сапоги и подогнул ноги под себя, прислонившись головой к прохладному окну, чтобы устроиться поудобнее. — Мы вместе учились на первом курсе, потому что он — политолог, а я — историк и всё такое. Я думал, что он симпатичный, не знаю. Он очарователен, когда захочет, я уверен, ты это знаешь. Мне нужна была помощь с сочинением, и профессор порекомендовал мне его, так как он был лучшим на потоке, в итоге все закончилось тем, что мы поцеловались в библиотеке.       — Ничего себе, — засмеялся в ответ Гарри. — Я думал, что я единственный незнакомец, которого ты поцеловал.       — Ох, не волнуйся. На самом деле мы с ним поцеловались на третьей или четвертой встрече. К тому времени мы уже не были незнакомцами.       Думать об этом моменте несколько больно, как оглядываться и ясно осознавать, что это была ошибка. Тогда Луи был таким застенчивым, а кто-то столь популярный и привлекательный, как Лэндон, влюбленный в него, ослепил Томлинсона. Простое проявление интереса и привязанности заставило его потеряться. Что он должен был знать?       — Но ты же не веришь ему, да?       — Ты про что?       — Я про то, что мы такие разные.       — Я не знаю, Гарри, — честно отвечает Луи. — Я думаю, что мы не похожи.       — Ну, я не согласен.       Луи не ответил. Он не знал, что делать с настойчивостью Гарри или почему эта тема вообще важна. Но Луи был уверен, что они с Гарри разные: у них были разные интересы, они общались с разными людьми, у них были разные планы на будущее и так далее. Гарри был общительным и популярным, он был президентом «Фи Каппы Альфы», что было непросто. Он играл в регби, обедал каждый день с большой группой людей, а по выходным устраивал вечеринки. И что же делал Луи?       Главным образом он учился. Английский язык и история были двумя основными предметами в «Paramount», которые требовали наибольшего внимания студентов. Почти каждый вечер он зарывался в исторические документы и классическую литературу, не говоря уже о миллионах эссе, которые ему пришлось написать за четыре года пребывания здесь. Он работал в библиотеке, чтобы сэкономить деньги к выпуску из университета, потому что у него все еще не было предложений о работе, но он старался не волноваться по этому поводу. Он обучал детей в местной начальной школе, обучая их умножению и делению и читая им сказки три раза в неделю. Ему нравилось посещать поэтические вечера, когда у него было свободное время. Его единственной руководящей должностью было сопредседательство в ЛГБТ-организации, и, конечно, они проводили несколько мероприятий в течение каждого семестра, и многие люди приходили к нему, когда те переживали трудные времена, но это не было таким уж большим делом. Ему казалось, что этого недостаточно.       — Это был конец твоего плохого дня, или есть что-то еще?       — Ох, это еще не все, — от одной мысли об этом Луи тут же помрачнел. Он закрыл глаза. — Это прозвучит еще глупее, чем всё остальное.       — Как я уже сказал, это не глупо, если тебя это расстраивает.       Луи тяжело сглотнул.       — Ты знаешь Сэди и Эндрю?       — Та парочка, что всегда обнимается у квадроцикла?       — Да, — их все знали. Они были вместе с первого курса и оба были очень милыми, добрыми людьми. Сэди была в классе Луи по статистике в прошлом году, и именно она предложила ему помощь с анализом дисперсий, когда он окончательно потерялся. Она поделилась с ним заметками и даже разобрала проблемные вопросы, объясняя, пока Луи окончательно не врубился.       — Что относительно них?       — Они шли передо мной, держась за руки, и просто были очень милыми. Ты же знаешь, какие они, — обычно публичные проявления любви от гетеросексуальных пар заставляли Луи отворачиваться от тех, но Сэди и Эндрю были так искренне влюблены друг в друга, поэтому, когда он видел их вместе, в сердце становилось тепло и уютно. — И, не знаю, мне стало очень грустно. Потому что у меня никогда этого не будет. Но все в порядке. Я вовсе не ревную. Просто… иногда это тяжело.       Гарри ничего не ответил.       — Я же говорил тебе, что это глупо. Но да, это все. Наверное, это была вишенка на торте, потому что я и так был в плохом настроении.       Гарри по-прежнему никак не отреагировал, отчего Луи обеспокоенно посмотрел на него. Его пальцы все так же крепко сжимали руль, глаза смотрели прямо перед собой.       — С чего ты решил, что у тебя никогда ничего подобного не будет?       — А?       — Ты сказал: потому что у меня никогда такого не будет. Почему?       — Ох, — Луи не хотел этого говорить. Он не хотел ничего объяснять. Он даже думать об этом не хотел.       — Это то, что Лэндон сказал тебе, чтобы заставить тебя держать ваши отношения в секрете?       — Что? Нет, я не знаю… — Луи замолчал, нервно ковыряя ногти. Внезапная напряженность Гарри напугала его.       Кроме того, изначально это было общее решение — сохранить их отношения в тайне. Лэндон, конечно, был первым, кто предложил это, но и Луи был не против. Держа все в секрете, они чувствовали себя еще более особенными. Это было так волнующе — незаметно прокрасться, когда Лэндон написал Луи поздно вечером и спросил, может ли он прийти ненадолго. Только Томлинсон никогда не хотел оставаться у него до утра, но это было прекрасно. Спать вместе в одной кровати было не очень удобно. Кроме того, Луи всегда думал, что Лэндон беспокоится о том, чтобы открыться большему количеству людей, поэтому не хотел давить на него.       — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — Тихо спросил Луи.       — Ладно. Но только потому, что ты так мило попросил.       VIII.       Час езды спустя они оказались на маленьком фермерском рынке в глуши. Там никого не было, кроме одинокой дамы, стоявшей под навесом у импровизированного кассового аппарата. Деревянные вывески с рекламой тыкв и свежих яблочных пирогов потемнели от дождевой воды. Гарри припарковался на гравийной дорожке, открыл дверь и улыбнулся леди, приветствуя ее в своей дружелюбной, очаровательной манере.       Луи последовал за ним, поспешно натягивая на голову капюшон дождевика. Небо все еще было облачным, но дождь здесь был чуть спокойнее. Их сапоги хрустели, соприкасаясь с гравием, и шлепали по затопленной траве, пока ребята пробирались к лоткам с различными фруктами и овощами и, наконец, к большому полю ярко-оранжевых тыкв всевозможных размеров.       — Мне нравится приезжать сюда. Это мое самое любимое место в мире.       Луи покосился на бесконечные поля, которые выглядели так же, как и везде в Индиане.       — Неужели? — Спросил он скептически. Трудно было сказать наверняка, где находилось его любимое место в мире, но он был совершенно уверен, что это точно не растоптанное кукурузное поле.       — Да. Разве тебе здесь не нравится?       Луи в ответ пожал плечами, пнув резиновым сапогом крохотную тыкву. Такие крошки всегда вызывали у него улыбку. Дома он каждый год вырезал тыквы вместе со своими братьями и сестрами на Хэллоуин, что всегда приводило к большой неразберихе и доставляло больше хлопот, чем должно, но это было традицией. Он скучал по своей семье. Он не звонил домой, дабы узнать, как там дела, уже долго, больше недели, но он и не собирался приезжать до Дня Благодарения.       — Тебе все еще грустно?       Луи не был уверен в том, что именно, по мнению Гарри, изменилось за время бесконечной поездки сюда, потому что Луи все еще чувствовал себя более или менее прежним. Он снова пожал плечами, поднял крошечную тыкву и протянул ее Гарри.       — Ты хочешь именно эту? Она милая. Я куплю ее для тебя.       Луи быстро поставил ее на землю. Гарри снова поднял ее, сунул под мышку и начал бродить между рядами тыкв. Не имея другого выбора, кроме как следовать за Гарри, Луи пошел за ним.       — Кстати, что ты сказал своим братьям? Я давно хотел спросить. На прошлой неделе, я имею в виду. Они вели себя странно, — японское кино, прыжки на кровати и Луи в одежде Гарри случились в минувшую среду. Сейчас был понедельник. Прошли целые выходные, и с тех пор они часто встречались в кампусе, но даже не останавливались, чтобы поздороваться. Выпускной год был напряженным, и они учились по разным расписаниям.       Гарри в ответ рассмеялся, предаваясь воспоминаниям.       — Я просто сказал: «у меня есть парень, о котором я вам не рассказывал. Мы вместе уже несколько месяцев, и он приедет сегодня, так что если у вас есть проблемы с этим, вы можете уйти». Так что все заткнулись, потому что, я думаю, они немного боялись, что я на них накричу. Не то, чтобы я хотел, но… Лиам говорит, что я могу быть напряженным, когда пытаюсь быть серьезным.       — Я согласен с этим утверждением, — отвечает Луи. — Как твоя челюсть. Очень напряженная.        — Если ты так говоришь.       — Тебе трудно было выйти из шкафа? Я имею в виду, учитывая ситуацию. Прости. Ты не обязан отвечать на этот вопрос.       — Нет, все в порядке. Это было не самым легким шагом, что я делал в своей жизни, но… Я хотел открыться с первого курса. Я знал, что хочу быть президентом, и мне просто нужно было подождать до тех пор, пока не появится подходящий шанс.       — Это отстой. Прости.       — Что есть, то есть.       — Ну, теперь, когда ты вышел из шкафа, ты должен прийти на встречи «Призмы». Стань частью общества, и так далее, — «Призма» ЛГБТ-организация, где Луи был соруководителем. — Или ты хотел бы стать участником «Борцов за равенство»? Я не могу ходить на их встречи, потому что я не занимаюсь спортом, но мы проводим совместно много мероприятий, и там находятся действительно замечательные люди. «Призма» собирается каждый четверг с десяти до одиннадцати вечера, и я не уверен насчет «Борцов за равенство», но я могу спросить одного из моих друзей —       Гарри прерывает его болтовню, протягивая ему крошечную тыкву.       — Я буду чувствовать себя немного странно, если появлюсь там случайно.       — Да, но люди знают, что ты только что вышел из шкафа, так что это имеет смысл. Если ты хочешь, чтобы кто-то пошел с тобой, то я пойду на собрание «Призмы», так как я должен, очевидно, потому что я управляю ею, — даже держа тыкву в руках, Луи никак не мог прекратить свою болтовню.       — Ладно, думаю, я согласен. Значит, увидимся в четверг?       — Конечно! — Плечи Луи опустились от облегчения. Помощь кому-то всегда заставляла его сердце чувствовать себя счастливым. — Мероприятие будет проходить в центре, который на самом деле довольно близко к тому месту, где ты живешь. Я думаю, что смогу заглянуть в дом «Фи Каппа» по пути туда.       — Ладно.       Они бродили вокруг, между рядами тыкв и других продуктов. Дождь все еще оставался таким же холодным, как и раньше, но тело Луи имело привычку нагреваться всякий раз, когда он был рядом с Гарри, поэтому он почувствовал, как под толстовкой его кожа стала липкой от пота. Гарри поболтал с хозяйкой фермерского рынка, расспрашивая ее о пекарне, но затем женщина каким-то образом сменила тему разговора на родные города и на то, как они любят проводить праздники. Луи был более застенчивым с незнакомыми людьми, и его поразила способность Гарри поддерживать разговор с кем угодно. Через двадцать минут они вернулись к машине с крошечной тыквой и огромным свежеиспеченным и еще теплым яблочным пирогом в руках.       — Приятель, он так невероятно вкусно пахнет, — простонал Луи, когда они вернулись в машину. Он был своего рода хранителем пирога, так как Гарри был за рулем.       — У меня в бардачке должны быть пластиковые вилки.       Луи тут же проверил отсек, но там ничего не было.       — К счастью, ни один из нас не настолько отчаялся, чтобы есть его голыми руками.       — Эй, говори за себя, — пошутил Гарри, протягивая руку под пластиковую крышку, отламывая кусочек корки и тут же засовывая её в рот. Он громко стонал, когда жевал, и это было глупо эротично. Луи рассмеялся, чтобы скрыть, как пылают его щеки. Очевидно, прошлой среды было недостаточно, дабы он перестал обращать внимание на то, что даже шутливые стоны Гарри звучали непристойно.       Уже не в первый раз Луи задавался вопросом, что он делал здесь, прямо сейчас, в машине с Гарри чертовым Стайлсом. Меньше двух недель назад он даже не подозревал о его существовании.       Он откинул голову назад.       — Куда дальше?       Гарри пристегнул ремень безопасности, указывая пальцем на Луи, и включил музыку погромче.       — Это сюрприз.