Золотой ключик

      — Василий! — раздался громкий окрик. Мужчина, до этого колдовавший у плиты и насвистывавший весёлый мотивчик, вздрогнул и испуганно оглянулся, а насвистывание перешло в протяжный тревожный свист, как у закипающего чайника.       Слава всем святым, на кухне он всё ещё был один. Уж больно его сожитель не любил, когда свистели в доме. Даже смешно: умница необыкновенный, а в суеверия всякие верит!       Василий, а это был именно он, быстро осмотрел поле своей деятельности: на плите шкворчала сковорода, раковина была девственно пуста, стол блестел так, что можно было использовать его вместо зеркала. На крючках были аккуратно развешаны прихватки и полотенца: одно для рук, одно для посуды и одно на всякий случай. Красный фартук в белую полоску завершал парад висельников. Вроде всё в порядке, но… Фартук! Не на крючке он должен висеть, а на Василии!       — Да, Лёнечка, — ответил повар, быстро надевая фартук.       — Иди сюда! — всё так же грозно позвал невидимый пока Лёнечка.       Василий, ещё раз всё осмотрев, ринулся на зов, стараясь не топать сильно. С его комплекцией проделать это было трудно, но он очень старался.       В зале Лёнечки не было, и Василий прошёл в спальню, старательно пряча улыбку. Когда Лёнечка сердился, надо было соответствовать моменту: изображать раскаяние и смиренность, тогда он быстро выпускал пар и становился опять мягким и податливым. До следующего раза.       Лёнечка нашёлся там, где и ожидалось — в спальне у кровати. Отсутствие одежды его ничуть не смущало, а может, ему просто было не до неё. Лёнечка стоял с недовольным лицом и держал в вытянутых руках футболку.       — Что. Это. Такое? — спросил он, брезгливо рассматривая засохшее пятно непонятного происхождения. — Откуда это здесь? — добавил он льда в голос.       — Ты про что: про футболку или про пятно? — в свою очередь поинтересовался Василий, честно и преданно глядя Лёнечке в глаза.       — И про то, и про другое!       — Ну что же ты, Лёнечка, — ухмыльнулся Василий. — Нет, я понимаю, что я был вчера хорош — я всегда хорош, — уточнил он самодовольно, — но нельзя же быть таким рассеянным! Ты же сам раздевал меня, перед...       — Понял! Помню! — перебил Лёнечка, чуть покраснев. — А это? — уже не так воинственно, но всё ещё сердито продолжал дознание он, ткнув пальцем в пятно.       — А это я тебя обтирал, ты так сладко спал, будить тебя не хотелось.       Василий всё-таки улыбнулся, глядя на то, как поверженный, пока, к сожалению, только в словесной дуэли, Лёнечка комкает футболку в руках и прячет её за спину, открывая тем самым взгляду соблазнительный и возбуждающий вид.       — Что? — Лёнечка с подозрением посмотрел на ухмыляющегося Василия, потом проследил за его взглядом и, прикрывшись всё той же злосчастной футболкой, замотал головой. — Нет! Нет, нет и нет! Ты вчера меня укатал, а мне сегодня на работу! — И стал бочком обходить Василия, надеясь без потерь укрыться в ванной.       Василий не предпринимал никаких действий, только сложил руки на груди и с хитрым прищуром провожал сбегающего из их общей спальни Лёнечку.       Тот смешно повёл носом, сделал большие глаза и прошептал:       — Кажется, горит что-то?       — Чёрт! — Василий шлёпнул себя ладонью по лбу и побежал на кухню спасать завтрак.       Теперь хитрая улыбка появилась на лице Лёнечки.       — То-то же, — торжествующе произнёс он, подбоченившись, и уже спокойно пошёл приводить себя в порядок.       Омлет почти не пострадал, так, слегка подгорел, и это не было проблемой для Василия. Пока Лёнечка плескался в душе, громко и фальшиво напевая, он достал посуду, сервировал стол — так, как любит Лёнечка, — и отправился одеваться. На работу надо было не только Лёнечке, но и ему.       Лёня совсем не был тираном. Хорошо, был, но умеренным и любимым, и Василий спокойно воспринимал его редкие загоны. Это ещё и перчинки придавало их отношениям. Оба прекрасно были знакомы с правилами игры и за границы не заходили, вот как сегодня. Конечно же, Лёня знал, чья футболка валяется у кровати, как и то, что ничего криминального в их доме во время его отсутствия не происходило. И Василий вовсе не боялся, просто ему было не жалко показать лишний раз, что Лёню он слушает и слышит. Ну любил тот порядок — так ему нетрудно его поддерживать, а брошенная и забытая футболка — это просто форс-мажор. Василий не видел Лёнечку целую неделю, не до того ему было! Лёнины вещи он убрал, а про свою футболку и не вспомнил.       Пение в ванной прекратилось, и до слуха Василия донёсся ещё один разъярённый рык:       — Василий! Что. Это. Такое? — опять грозно посмотрел на него Лёнечка через зеркало и ткнул пальцем себе в шею.       — Лёнечка, ты повторяешься, — заметил Василий, памятуя, что этот вопрос и в точно такой тональности ему уже задавали.       — Я? Я повторяюсь?! — взвизгнул в ярости Лёня. — Да, я повторяюсь! Я каждый раз прошу тебя этого не делать, но, кажется, говорю это как-то не очень доходчиво.       — Прости, не удержался, — повинился Василий, не чувствуя ни грамма вины — уж больно нравился ему Лёнечка на вкус!       — Как я теперь на работе покажусь — после командировки и с засосом? — Лёнечка выворачивал шею, чтобы получше рассмотреть размер катастрофы. — Скажут, что не по делам ездил, а по бабам шлялся.       — Зато отстанут от тебя, наконец, — сказал Василий и еле успел увернуться от полотенца. — Какой вид, — вздохнул он, разглядывая голого Лёню. — Рано я оделся…       — Василий! — предупреждающе проговорил Лёнечка, и Василий поспешил скрыться с его глаз.       Завтракали они привычно молча, настраиваясь на рабочий день. Василий мазал на тонкие ломти хлеба масло и пододвигал их под руку Лёне, пока тот что-то увлечённо рассматривал в телефоне. Ему было приятно ухаживать за Лёнечкой, и никакого унижения он не испытывал.       — Фух, — наконец откинулся тот на спинку стула и погладил себя по впалому животу, — закормил! — улыбнулся он и блаженно зажмурился. — Ты лучший!       — Конечно, — согласился Василий, вставая из-за стола, — попробовал бы ты сказать что-то другое!       Очень не хотелось покидать уютную кухоньку, но время поджимало. Василий оставил Лёнечку ещё немного понежиться после сытного завтрака, а сам прошёл в спальню, достал Лёнин костюм, выбрал рубашку и галстук и, повесив всё на ручку двери, двинулся в их рабочий кабинет, нужно было разложить по портфелям документы. Эту обязанность он тоже взял на себя. Ему в радость, а Лёнечке лишняя свободная минутка — ему ещё следы страсти, оставленные Василием, маскировать и одеваться надо.       На кухне звякнула посуда — Лёня убирал со стола, — потом опять зашумела вода в ванной, послышались шаги в коридоре, и через десять минут перед Василием стоял уже не Лёнечка, а Леонид Игнатович. В строгом костюме он выглядел ещё соблазнительней, так и хотелось снова его распаковать — как конфету — и утащить в спальню. Да и сам Василий выглядел не хуже — гардероб ему подбирал Лёнечка, а со вкусом у него всё было отлично.       Окинув придирчивым взглядом Василия с головы до ног, Лёня подошёл, поправил ему галстук, разгладил складки на рубашке и поцеловал в уголок губ — ни дать ни взять любящая жена.       — Одеваемся? — спросил он, прижавшись лбом ко лбу Василия и вдыхая запах его парфюма.       — Одеваемся, — согласился тот, коротко обнял своего Лёнечку и поцеловал по-настоящему — крепко и властно. — Пора, — вздохнул он с сожалением.       Василий помог Лёнечке надеть пальто, заставил обмотать шею шарфом, сунул в карманы перчатки.       — Я же на машине! — попробовал возмутиться Лёня.       — Ничего не знаю! — безапелляционно заявил Василий. — На улице зима, если ты забыл. Машина пока прогреется — отморозишь себе всё на свете!       — А сам! — Лёнечка поправил воротник пальто Василия.       — А меня любовь греет! — ухмыльнулся тот и, не удержавшись, опять поцеловал Лёню. — Готов? — спросил, оторвавшись от любимых губ.       — Готов, — вздохнул Лёнечка, не торопясь отстраняться.       — Тогда пошли!       На самом деле Василию тоже не хотелось прерываться на самом интересном месте, но обоих ждала работа. Как и всегда, они не торопясь спустились по лестнице, урывая последние минуты, когда можно было побыть вместе. Чинно прошли мимо консьержа, вежливо поздоровавшись с ним. Посторонний взгляд не мог заподозрить двух молодых серьёзных мужчин ни в чём предосудительном.       На парковке они сухо, по-деловому пожали друг другу руки и, сев каждый в свою машину, разъехались в разные стороны: Леонид — в аптеку «Дуремар», где работал заведующим, а Василий — в офис компании «Карабасов и сыновья», где занимал пост генерального директора. И никто не услышал, как, прощаясь, они прошептали, сохраняя строгий вид:       — Хорошего дня, родной.       — И тебе, любимый.

***

      Василий привычно распекал менеджеров, когда заиграла мелодия вызова на его телефоне. Он уже хотел его отключить, но увидел высветившееся «Дуремар».       — Василий! — громко раздалось из трубки. — Ты перепутал документы! О чём ты думал!       «О тебе», — хотелось признаться Василию, но не при подчинённых же, в самом-то деле.       — Свободны! — рыкнул он, не отнимая телефона от уха. — Идите работать!       — Ух! Так и вижу тебя с плёткой в руках, — соблазнительно мурлыкнула трубка.       — Хочешь попробовать? — спросил Василий, когда все вышли из кабинета. — Могу устроить. Обещаю не зверствовать.       — Помечтай! — ехидно отозвались в трубке. — Если по кому и погуляет плеть, то это буду не я. Как можно быть таким рассеянным?! — Тон опять сменился на строгий. — Хорошо я вовремя заметил!       — Я сейчас всё привезу, — пообещал Василий, схватив бумаги со стола и бегло их просматривая. Так и есть — перепутал!       — Не надо ничего никуда везти, я уже поднимаюсь, — остановил Лёнечка готового ради него на любые подвиги Василия. — И готовь задницу, драть буду!       Василий расплылся в довольной улыбке: что ни делается — всё к лучшему! И Лёнечкина угроза его совсем не напугала. Как говорится: око за око, жо… надо быть готовым отвечать за свои ошибки!       Принёсшая документы на подпись секретарша, увидев хищную и довольную улыбку шефа, аккуратно положила папку с бумагами на стол и быстро выскочила из кабинета.       «Настоящий Карабас Барабас! — думала испуганная девушка, проверяя, не забыла ли чего. — Раздал всем пряников и светится от счастья». И совсем не подозревала, что сейчас пряники будут выписывать её грозному шефу…