Моя Кровь

      Дени проснулась и обнаружила, что всю ночь проспала в одежде.       Свет пробивался через ромбовидное окно над её головой, но было не слишком ярко. Солнце, похоже, взошло совсем недавно. Волосы разметались по подушке и спутались, в чужое покрывало Дени завернулась лишь наполовину. Из под него выглядывал голый желтый матрас.       Лоскутное одеяло было старым, но пахло приятно. Дени с любопытством изучала вышивку с золотыми снитчами и драконятами — потёртые нитки блестели и переливались с большим трудом, магия выветрилась из них почти полностью.       Дени не хотелось вставать и начинать этот день. На самом деле, она не очень понимала, есть ли в этом хоть какой-то смысл.       В доме было тихо, и она не могла сказать, вернулся ли кто-то из Хогвартса к этому моменту или ещё нет. Она даже не знала, разрешено ли ей покидать эту комнату. У неё не было ни смены одежды, ни каких-либо других личных вещей. В каком виде её застала облава на уроке Истории магии, в том же она здесь и появилась.       Решив, что пребывать в таком виде дальше ещё более бессмысленно, чем лежать и пялиться в потолок, Дени решила встать и найти Люпина. Завернутая в то же одеяло, она спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж, выглядывая и рассматривая обстановку, до которой ей прошлым вечером не было абсолютно никакого дела.       Сказать, что дом этот был слеплен из всего, что под руку попадалось, значит ничего не сказать. Перила лестницы были изогнутые, разномастные и слегка пошатывались, дощатый пол со стёртой голубой краской был таким же скрипучим, как и ступеньки.       Внизу коридор от лестничных ступенек вел сразу в две комнаты: направо — в кухню, а налево — в гостиную. Прямо напротив лестницы Дейенерис увидела входную дверь. Она достаточно долго смотрела на неё, и у кого-нибудь это наверняка вызвало бы беспокойство, если бы кто-то её видел в этот момент. В конце концов, она отвернулась от неё и пошла направо, туда, где она видела Орден в последний раз. Завернув, Дени увидела, что на кухне кто-то сидел, и это был не Люпин.       — Вау, — встретил её голос.       За столом сидел мужчина, в его руках стыла чашка чая. Длинные рыжие волосы спадали ему на широкие плечи, в ухе блестела серьга. Он смотрел на неё поверх своего чая, солнечные лучи освещали его силуэт из окна прямо за его спиной. Дени не могла хорошо рассмотреть его в этом свете, но догадалась, что это был кто-то из Уизли. Сколько у них всего детей?       — Доброе утро, — сказал он мягко.       Дени нахмурилась.       — Люпин здесь? — спросила она вместо приветствия.       Уизли покачал головой, отпивая из чашки.       — Грюм вызвал его в Хогвартс ночью, — пояснил он, убирая чай в сторону. — Ты голодная? Будешь завтракать?       Дени еды не видела с прошлого завтрака в Хогвартсе, и никто до сих пор не был озабочен тем, что ей нужно. Внезапно она ощутила себя готовой съесть оленя.       — Мне нужна ванна, — сказала она вместо этого. — И у меня нет другой одежды.       Теперь нахмурился Уизли.       — Кажется, репутация маминого гостеприимства пострадала, — заметил он с серьезностью. — Идём, — Он встал и пригласил её следовать за собой.       — Туалетная комната на втором этаже, напротив комнаты Джинни, — пояснил он по дороге. —Я сейчас выберу для тебя что-нибудь из её вещей, если ты не против.       Дени не думала, что кому-то интересны её возражения.       Ванна была тесной, коленки Дени мёрзли, пока они торчали из воды. Полусидя и скрючившись, она смотрела как потемневшее от влаги серебро её волос расплывается по поверхности, как водоросли.       Кровь Драко въелась в её ладони. Пепел дневника безнадёжно испортил её юбку.       Она устала. Пустая голова без мыслей была бы сейчас очень полезна. Дени сидела в воде, пока её кожа не сжалась и кончики пальцев не покрылись волнистыми морщинками. Когда она наконец вылезла и спустилась, переодетая в незнакомую девичью одежду, Уизли тут же поставил перед ней тарелку горячего омлета с сыром и усадил за стол.       — Свитер великоват, — отметил он, озаботившись.       Дени даже не заметила. Тёплые носки грели её ноги, а после глотка горячей еды она почувствовала себя лучше.       — Мы не были представлены друг другу, — сказал Уизли. — Меня зовут Чарли.       Жуя, Дени подняла на него взгляд. Чарли сел напротив, точно на том же месте, где и Поттер прошлым вечером. По какой-то причине она сейчас не чувствовала духоты.       — Вчера тебя здесь не было, — заметила она.       — Так сложилось, что в Англию я вернулся только ночью, — вздохнул он. — Новости застали меня в Министерстве, а когда я поспешил сюда, то никого уже не было. Римус оставил меня в доме за главного и ушёл в Хогвартс через камин.       Дени прищурилась, глядя на него, когда Чарли плавно обогнул «причину», по которой он остался здесь, а не присоединился к своей семье. Она не знала, что лучше, тыкать её неустойчивым положением ей в лицо или делать вид что ничего не происходит. Чарли глядел на неё, казалось, без задней мысли за душой. Дени продолжила работать вилкой.       — Ты уже наверняка знаешь, кто я и как меня зовут, — сказала она, не чувствуя необходимости объясняться.       — Ты стыдишься своего имени?       Дени подавилась.       Чарли посмотрел на неё сочувствующе.       — Тебе не должно быть никакого дела до того, как я отношусь к собственному имени, Уизли, — сказала она, обороняясь, и тут же себя за это проклиная.       — Ты думаешь, что упоминание моей фамилии может меня уязвить? — поинтересовался Чарли. — Почему?       — Потому что это тебя не касается! — вспыхнула Дени, на самом деле не зная, смущаться ей, или злиться.       — Ладно, — пожал он плечами. Дени была сбита с толку.       — Чего ты хочешь? — спросила она, настораживаясь.       — Я хочу, чтобы ты поела.       Дени смотрела на него. Чарли тоже смотрел, склонив голову набок и подперев лицо рукой. Его щёки и скулы были покрыты веснушками, глаза светло-карие, почти зелёные, а ресницы пушистые. Дени стало плохо, когда она поймала себя за разглядыванием. Выражение его лица не дало никакого ответа о том, о чём он сейчас мог бы думать, поэтому она решила уткнуться в тарелку.       — Завтра будут похороны, — сказал Чарли через некоторое время. — Так что Ордена здесь не будет ещё по крайней мере день. Чем бы ты хотела заняться?       Дени закончила с омлетом и отложила вилку.       — Тебя здесь оставили, чтобы я не заскучала? — поинтересовалась она скептически.       — Я мог бы запереть тебя в комнате и не выпускать до ужина, — ответил он, улыбаясь.       — О, меня покормят ещё раз? — удивилась Дени. — Приятно знать.       Чарли усмехнулся, поднимаясь и убирая её тарелку.       — Разве ты не хочешь тоже быть там? — спросила она.       — Но я здесь, — возразил Чарли. — И пожалуйста, ничего не говори Гарри. Он будет очень расстроен, поэтому оставим это на Римуса.       Дени могла себе представить, насколько он будет расстроен.       — Не то, чтобы у меня было желание с ним говорить.       — Вы под одной крышей, — заметил Чарли. — Когда-нибудь придётся.       После завтрака он предложил ей показать сад и близлежащие территории.       Пейзаж вокруг дома Уизли не был живописным. Небо над головой было пасмурным, сухая трава под ногами желтой, одинокие деревья только начали покрываться почками и не было никакой гарантии, что внезапная смена погоды их не перебьет. Линию горизонта составляли одни лишь вересковые пустоши.       — Магловская деревня здесь совсем рядом. Иногда мы ходим туда за продуктами или предметами первой необходимости.       — Маглы не замечают вас? — спросила Дени.       — Маглооталкивающие чары, — пояснил Чарли. — Кроме того, маглы ничего не видят, — добавил он, улыбаясь.       Они побрели к дереву на вершине холма. Дени издалека разглядывала огороженный водоём, то ли пруд, то ли болото.       — А кто может заметить? Кому-нибудь известно местонахождение вашего дома?       — Никому кроме Ордена. Сейчас все дома держатся на заклинании Доверия.       — Тогда удивительно, что твои братья вообще позволили мне переступить порог, — удивилась Дени.       — Они удивительные болваны, — усмехнулся Чарли. — Насколько я знаю, они оба словили от Грюма проклятие вечной чесотки, и теперь ходят с зудящими задницами. От отца им тоже прилетело, но самое страшное ещё впереди.       Дени впервые за долгое время чувствовала ощущение искреннего смеха в своем животе.       — И что же самое страшное? — спросила она, заинтригованная.       — Наша мама, — шепотом сказал ей Чарли.       На дереве висели покорёженные верёвочные качели, Дени села на них с некоторой опаской.       — Они выдерживали троих, — сказал Чарли в ответ на неё беспокойство.       Они побыли немного в тишине. Весенний ветер был холодным, Дени поежилась.       — Ты сказал, что вернулся в Англию ночью, — вспомнила она. — Где ты был?       — В Румынии. Я там живу и работаю последние восемь лет.       — «Мой брат работает с драконами в Румынии», — процитировала Дени. — Так это ты?       — Приятно знать, что Рональд делает из меня знаменитость.       Дени фыркнула от смеха.       — В Англии к сожалению, таких заповедников нет, — сказал Чарли. — Тут наблюдают за парой Валлийских зеленых, следят, чтобы ни волшебники, ни маглы к ним не приближались, и не позволяют популяции разрастаться. Все новые яйца передают нам, а мы уже занимаемся их инкубацией.       — Наверное, опасное дело, забираться в драконьи гнезда? — спросила Дени, вспоминая Турнир Трех Волшебников.       — На это идут только самые отчаянные, — ухмыльнулся Чарли. — Опасно, конечно. Но оставить их вылупляться здесь, с таким плотным населением людей, ещё опаснее.       — Опасно для кого?       — И для людей и для драконов, конечно, — серьёзно ответил он.       — На Турнире Волшебников были драконы, — сказала Дени.       — Да, — недовольство отразилось на его лице. — Были. Изначально наше участие в этом понравилось не всем, но заповеднику обещали хорошее вознаграждение, поэтому мы согласились. Нам нужны были деньги. Людей, поддерживающих нас, не так много, чтобы всем этого было достаточно, и в половину меньше, чем бы нам того хотелось. Большинство волшебников не понимает поддержки организации отвечающей за «разрождение несущих смерть» и многие считают, что массовое истребление принесло бы больше пользы нашему обществу, — взгляд Чарли ожесточился. — После открытия заповедников, количество несчастных случаев, связанных с драконами, сократилось в пять раз, но теперь мы обязаны нести ответственность за каждую случайную смерть вне зависимости от того, находится ли дракон под нашим наблюдением, или живет в дикой природе. Именно поэтому заповедников так мало. По всему миру их всего пять. Каждый год главы Волшебников всего мира выдвигают этот вопрос на голосование: рентабельно ли всё еще существование заповедников, или стоит их закрыть и объявить Право уничтожения.       — Это ужасно, — выдохнула Дени. Она смотрела, как Чарли садится с другого края качелей.       — Другое слово и подобрать сложно, — невесело согласился он.       — Мы с мамой спускались глубоко в Гринготтс в прошлом году, — сказала Дени. — В самых нижних отсеках, где находятся сейфы, принадлежащие древним магическим семьям, была огромных размеров пещера, которая вела ко входам в эти хранилища. Там отовсюду торчали цепи из гоблинской стали, все стены искорёжены и исцарапаны, а полы и камни были забрызганы кровью. Это была драконья кровь, — она стиснула зубы.       Чарли повернулся к ней.       — Когда ты была там, — сказал он. — Что ты чувствовала?       — Боль. Страх. Злость, — ответила Дейенерис, глядя в пустоту. — Сложно сказать. Все перемешалось. Казалось, я не могу вздохнуть от присутствия страданий и смерти.       — Билл рассказывал мне об этом, — жестко сказал Чарли. — Он работал в отделении Гринготтса. Он говорил, что гоблины ведут дела с любыми волшебниками, и с браконьерами в том числе. Маг для них магом и останется, им абсолютно всё равно, что у нас за душой. Гоблины часто привлекают их для ловли опасных существ, а потом засаживают их на цепи в туннели или в сами хранилища. Те же волшебники хорошо им платят за это. Главы заповедников не один раз пытались привлечь их за это к ответственности, но нам практически не давали и рта раскрыть.       Дени сдулась. Внезапные негативные воспоминания потревожили беспокойство в её груди, и теперь она сидела ерзая, поддаваясь давлению пережитых событий, случившихся совсем недавно.       — Я не стыжусь своего имени, — сказала она, ощущая на себе внимательный взгляд Чарли. — Слишком многое произошло, я не могу просто так взять и начать называть себя тем, кем я думала до недавнего времени, что не могу являться. Это… — вздохнула она, — это сложно. Одно дело понимать это головой, и совсем другое — говорить вслух. Думаю, даже головой я не до конца это осознала.       — Ты, конечно, первым делом залезла в учебник Истории Магии и посмотрела, чем промышляли твои родственники столетия назад?       — Перестань шутить! — вспыхнула она, провоцируя его смех. — Это серьезно!       — Так и я серьезно, — ответил Чарли, немного успокаиваясь. — Это всего лишь имя, Дейенерис. То имя, которым ты называлась раньше тоже всегда будет твоим. Потому что это имя, а не роль, которую тебе нужно на себя примерить.       — Откуда ты можешь это знать? — бросила она, закрываясь. — Я не знаю людей, которые сталкивались с чем-то подобным, как я.       — Я тоже не встречал такого раньше, — согласился Чарли. — Но я думаю, что эта мысль может помочь. А размышлять над ней, или нет, это уже дело твоё.       — Мы знакомы не больше дня, — сказала Дени. — Откуда ты знаешь, что это может мне помочь?       Чарли пожал плечами в ответ.       — Мы может, почти незнакомцы, но почему-то разговаривать с тобой легче, чем с людьми, которых я знаю всю жизнь. Или может потому, что вот уже последние восемь лет я учусь находить общий язык с опасными созданиями.       Дени вспыхнула.       — Ты испытываешь вину за чужие поступки, которые совершались вне твоего контроля. Это слишком тяжело, чтобы помимо того, что происходят с тобой сейчас, ты беспокоилась ещё и о том, что произошло до твоего рождения. Ты хочешь всё исправить?       — Я не знаю, — сказала она. — Может быть, если я пойму, что именно двигало Рейегаром, мне станет ясно что делать сейчас? А может, я просто хочу знать хотя бы что-то, что имело ко мне отношение в глазах людей, которые меня окружают.       — Всё познается в сравнении, — заключил Чарли, не соглашаясь с её мыслями, но и не отвергая их.       — Ты разговаривал с Люпином, — сказала она, утверждая.       — Ну может быть совсем чуть-чуть, — признался Чарли, чуть улыбаясь.       Они вернулись к обеду. Когда Гарри спустился вниз по лестнице, Дени уже успела забыть, что он тоже здесь находится.       — Привет, — поздоровался он. — Привет, Чарли! — обрадовался Поттер, когда он вошёл в дом вслед за ней.       Дейенерис глянула на него, и ушла наверх.       Зайдя в комнату, в которой она ночевала, Дени нашла на кровати чистое постельное бельё и аккуратно свернутое одеяло, которым она заменила себе утром халат. Очевидно, Чарли принёс, пока она мылась.       Дени села и посмотрела на полку с книгами, которая висела над кроватью. Самым крайним стоял драконий справочник, настолько потрепанный, что его казалось, не выпускали из рук ни на миг. У неё было таких несколько, но здесь, на полке со школьными учебниками он стоял один, зачитанный до дыр.       Решив, что она обзавелась занятием на вторую половину дня, Дени устроилась в постели поудобнее.

***

      Чарли разбудил её, когда уже стемнело.       — Орден вернулся, — быстро сказал он и вышел. Полусонная Дени последовала за ним.       На этот раз собрание было в гостиной, что могла вместить в себя чуть больше людей, чем кухня. Теперь Дени увидела не только тех, кто задержал её прошлым вечером, но и других, которые, судя по всему, занимались наведением порядка в Хогвартсе.       — Вы сказали, что вернётесь завтра, что-то случилось? — спросил Чарли.       Дени всё ещё разглядывала присутствующих. Теперь она видела всех членов семьи Уизли, Кингсли Бруствера из Министерства, Флёр Делакур, которую она здесь совсем не ожидала встретить, Люпина и Грюма, других незнакомых волшебников, и конечно, Поттера.       — Что она здесь делает? — возмутился Рон с дивана, но никто ему не ответил.       Грюм прокашлялся.       — Наше время ограничено. Было принято решение закончить со всем сегодня же, — прогремел он.       — Альбус Дамблдор упокоился в Белой гробнице за стенами Хогвартса, рядом с школой, как он того и желал, — торжественно объявил незнакомый пожилой волшебник.       — Вот как, — тихо сказал Гарри.       — Как бы то ни было, мы простились, но у нас нет времени на долгую скорбь, — отрезал Грозный Глаз. — Артур, Кингсли, Дедалус и Гестия, завтра вечером я буду ждать отчёта по деятельности наших подозреваемых в Министерстве от каждого из вас. Билл и Римус, вы патрулируете Бирмингем. Нимфадора и Рональд — на вас Лидс. Мисс Делакур отправится с Чарли в Суиндон, я буду ждать от вас информацию о полном количестве маглорождённых в этом районе…       — Он только что вернулся домой, Аластор! — всплеснула руками, судя по всему, миссис Уизли.       — Близнецы пойдут со мной, — продолжил он, не прерываясь. — Завтра мы с вами держим под контролем Беркенхед. Как и всегда, до прибытия подкрепления никому в конфронтацию не вступать. Это всем понятно?       Несогласных не было.       — Что делать мне? — спросил Гарри.       — Сидеть и держать свою голову на плечах, Поттер. По крайней мере, пока тебе не исполнится семнадцать. У кого ещё есть возражения? Нет? Расходимся.       — Есть новости о моем брате и матери? — спросила Дени.       Грюм, уже развернувшийся в направлении выхода, остановился, выкрутив на неё свой глаз.       — Ничего хорошего тебе никто не скажет, девочка. Если с нами их нет, значит нет. Орден сейчас не располагает ресурсами, чтобы штурмом брать Малфой-мэнор.       Дени раздражало, что все головы были теперь повернуты к ней. Она продолжала смотреть на неприятно выпуклый грюмов глаз.       — Вы обещали, что вытащите их, — сказала она.       — Ты может, ещё не поняла, — сказал Грюм, разворачиваясь к ней полностью, — что мы на войне. И не похоже, что бы мы выигрывали, — он обвел взглядом собравшихся. — Клятвы нарушаются, обещания не исполняются, а люди мрут как мухи. Мы не можем себе позволить рисковать жизнями большинства ради единиц. И даже если бы могли — в Хогвартсе от Малфоев не осталось и следа. Дени со злостью заметила на себе сочувствующий взгляд Люпина. — Мы так не договаривались, — её руки била крупная дрожь. — А мы вообще никак не договаривались, — гаркнул Грюм. — Ты можешь убраться отсюда на милость министерских крыс или Пожирателей смерти, если тебе так хочется поскорее сдохнуть, выбирай!       В окно влетел филин.       И с радостью, и с ужасом, Дени узнала в нем Себастьяна.       — Не двигаться! — рявкнул Грюм, и она замерла, не успев сделать и шага. — Чья это птица?       — Моя, — сказала она. — Моего брата, если быть точной.       Филин приземлился на столике между двумя диванами. Дени не понимала, почему Грюм её задерживает. Почти после суток неведения она наконец так близка, чтобы узнать хоть что-то.       — Не прикасаться, — приказал мракоборец. — Мой вредноскоп сейчас разорвёт!       Дейенерис, казалось, пролетела эти два шага до кофейного столика, куда приземлился филин, и рывком сорвала письмо.       — Идиотка! — вопил Грюм, выхватывая палочку. — Ты сейчас всех нас…       Трясущимися пальцами она развернула конверт, срывая восковую печать. Письмо выпало ей на колени, стеклянный флакон, чем-то наполненный, упал и покатился по полу. Дени потянулась, сгребая его пальцами. Игнорируя дурное предчувствие, она откупорила крышку.       Кровавая субстанция, перемешанная с длинными светлыми волосами вывалилась на её ладонь.       Дени почувствовала, как её горло раздуло от тошноты. Отбросив флакон, другой рукой она открыла сложенный пополам листок.

Ты лгунья. Она мертва из-за тебя. Ты должна была остаться в том подземелье навсегда.