Гниль тоже может цвести

      Принеся Русского в гараж, Рейх начал осматривать ошейник, ища замок, который он не нашел. Тогда немец решил его спилить, но как только он подносил пилу к предмету, Союз начинал мелко дрожать и нервно дышать, что мешало начинать пилить. Нацист сел на стул напротив и начал думать. Коммунист тем временем залип в одну точку и спокойно ждал последующих действий своего спасителя. Прошло наверное часа два, а Тройка ничего не смог придумать. Боль в теле СССР стихла и прошла, что не могло не радовать. Вдруг чудесная мысль озарила Нацистскую Германию и, схватив кусачки, быстро освободил шею Атеиста. Оба получили слабый удар током, но на это никто не обратил внимания. Союз прикоснулся к шее, как бы не веря, что её больше ничего не сдавливает. — С-спасибо. Спасибо большое, — тихо проговорил он. — Угу. Вижу твоя боль стихла, но ничего.это дело поправимое. Идём тебя наказывать, дружок, за твой проступок, — Союз Республик вновь оказался на руках Фюрера, что уверенным шагом направился в другую комнату.       Лицо Советского ССР выражало непонимание и некий испуг. Его занесли в довольно мрачную комнату и небрежно кинули на пол, отчего он зашипел, потирая копчик. Резко его одной рукой прижал за шею к стене Фюрер, слабо сжимая ее, в другой же он держал кожаный черный и довольно толстый ремень. Зрачки предательски задрожали, а дыхание участилось, что не мог заметить садист. Первый удар пришелся по щеке, оставляя после ярко-багровый след, что наливался кровью. СССР зажмурился и стиснул зубы. Место удара горело и неприятно кололо. Рейх отпустил шею Союза, повалив того на бок, и продолжил беспощадно наносить удары на плечи, бока, бедра и живот, где после оставались багряные полосы от ремня. Избиваемый закрыл лицо руками, дабы удары не пришлись и по нему. По его лицу невольно текли слезы, а зубы начинали скрипеть от давления. Длилось это минут 15, но для Коммуняги это было вечно.       Дитрих сидел у стены, упираясь спиной в нее, а рядом лежал Русский и тихо поскуливал. Все его тело было похоже на зебру, полосы наливались кровью. Будут гематомы и синяки, но это уже не исправить. Теперь Союз точно забудет что такое самовольничество. В принципе Нацистская Германия этого и добивался. Теперь этот избитый комок плоти в его подчинении и вряд-ли сможет сделать что-либо без его разрешения и согласия. — Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком, и ты больше не будешь делать то, что тебе хочется, не спрашивая у меня, — проговорил Третий, отводя взгляд. На это ему ответили тихим скулежом и кивком. Сидящий с ухмылкой хмыкнул и встал с пола, — Идти можешь?       Это был глупый вопрос, и немец прекрасно понимал это, но задал такой вопрос машинально. Ответ конечно же был невнятным и слишком тихим, так что Рейх посчитал это как «нет», поэтому он взял избитого на руки и отнес в кровать. там немец аккуратно положил Союза на нее и принес льда, который приложил к некоторым особо сильным гематомам. Все-таки наш садюга виноват в их появлении, поэтому он решил таким образом немного помочь Коммунисту. Через некоторое время Русский впал в дрему. Заметив это, нацист вышел из его комнаты, не забыв забрать лед, и направился на кухню, где заварил себе кофе и вальяжно сел на диван. — Может не надо было с ним так жестоко? Может надо было помягче? — мямлил себе под нос он, — А хотя нет, он теперь зашуган и напуган и будет послушным, что мне в принципе на руку. Но извиниться, я думаю, стоит.       Через полчаса Союз проснулся. Тело ныло и слегка горело, хотя лёд немного облегчил боль, но все же. Он аккуратно встал и выглянул из-за двери, взглядом ища Рейха. Мужчина его не нашел и медленно, но верно на свой страх и риск пошёл на кухню. — Уже проснулся? — неожиданно послышался за спиной голос нациста. Коммунист поперхнулся, начиная откашливаться. Он обернулся и с тихим испугом прижался к столу, — Это. я попросить прощения хотел. Всё-таки я переборщил, но впредь знай, что ты не свободная птичка. — Д-да, хорошо, я понял, — произнёс Союз, смотря куда-то в пол, а руками опираясь о задистоящий стол.       Сейчас Рейх им невольно залюбовался. Эти гематомы на теле Русского придавали тому беспомощный и довольно-таки милый вид. Вы скажете «Тоесть, блять, не понял?», а Тройке нравились раны на жертвах. Но эта отличалась от остальных. Вроде холодная, разбитая, сломленная и безразличная ко всему страна, а если показать, кто тут хозяин, сразу зашуганный пай-мальчик. Сам того не заметив, Тройка подошёл к нему и взял за подбородок, продолжая осматривать следы побиения, чувствуя на себе непонимающий взгляд Советского ССР. — Болят ещё? — задал немец вопрос, смотря ему куда-то в грудную клетку. — Нет, бл., — начал Русский довольно громко, но когда Фюрер поднял на него взгляд, то первый убавил звук и манеру речи, — Да. Да, болят.       Нацист усмехнулся и провел большим пальцем по его щеке, удивляясь ее мягкости и нежности. Коммунист продолжал не понимать что происходит. В миг он оказался прижатым к столу, причем лёжа на спине. Вновь румянец вспыхнул на избитых щеках, запястья крепко прислонены к дереву (столу), а сверху нависал Рейх с мягкой улыбкой. — Не против, если я ещё накажу тебя, — тихо прошептал он у самого уха нижнего, который покраснел ещё больше, поскольку начал понимать намек. Не успел он пискнуть, как нацист отодвинул горловину его футболки и прикусил ключицу.       Коммунист даже не пытался сопротивляться, боясь опять получить новые гематомы, да и просто не мог, ведь Тройка превосходил его по силе. Он просто смирился с тем, что сегодня он лишится не только свободных от следов мест на коже. А Рейху такая послушность даже нравилась, но всё-таки частички здравого смысла у него остались, так что, ещё немножко покусав плечи пассивчика, который томно выдыхал и сдерживал тихие стоны, и оставив на них засосы, он отстранился и освободил его от своей хватки. — Что ж, пёсик, свободен, — стараясь не нагрубить, кинул Фюрер и ушел в свою комнату. Союз остался лежать на столе, устаканивая дыхание, и смотрел в потолок.       Он слез со стола и направился в ванную, где залез в душ, перед этим раздевшись, и включил холодную воду, что ударила ему прямо в лицо. Мужчина громко выдохнул и опустил голову, чтобы вода попала и на спину. Неприятный холодок пробежал по всему телу. Атеист провел руками по лицу. В голове крутились все события недавних дней. — И чем я такое заслужил? — с грустным смешком пролепетал он, опираясь плечом о стену. Конечности начали коченеть, так что СССР нехотя вылез, подавляя желание сдохнуть от холода прямо в ванной. Он вытерся, переоделся и вышел из санузла. Мужчина направился на кухню, дабы выпить стакан воды. Он погрузился в свои мысли и даже не заметил как на его плечо упала немецкая рука, за которой сразу же последовала вторая, и обе руки начали мельком гулять по его телу. — Ты чего такой холодный? — волнительно спросил Рейх. — В душе был, — опустошив стакан, тихо ответил Союз. — С холодной водой? Идиот что ли? Ох, горе луковое, — Тройка схватил того за локоть и усадил на диван. Он укрыл его пуховым одеялом и вручил чашку горячего чая, — Ну вот хоть раз ты можешь забыть про свой похуизм? — Прости, я не знаю почему включил именно холодную воду, — Коммунист виновато опустил взгляд в кружку, — Больше не повторится.