искалеченный

      Дазай весь из себя абсолютно неправильный. Для него зло и добро лишь несколько лишних границ. Он почти слеп, не разбирая, где свет, а где тьма. Но Ацуши он видит так же ясно, как и солнце.       Дазая тоска по чему-то несвершившемуся, скука уже достала, проникла в самое сердце, и не достанешь уже, не вырвешь, останавливай сердце хоть сотню раз. Он бы умер по-настоящему, потому что мир вокруг слишком тихий, потому что люди настолько предсказуемы, что лучше бы молчали. Дазай предугадывает малейшие движения, играет словами и думает, такая ли же скучная жизнь у всех остальных? На его взгляд, тогда бы люди вымерли, как мухи.       Ацуши наивен, сломан и до удивления жаждущий жить. Жизнь для него секрет и тайна, он делает шаги, оступается и встаёт. Дазай смотрит и поверить не может, что кто-то настолько светлый, настолько живой и болезненный вообще может существовать. Ацуши удивляет Дазая чаще остальных, его действия не вписываются в его собственный характер, в обычное большинство. божемой почему ты не видишь что он достоин бо-льше-го       Ацуши временно заменяет Дазаю солнце, чтобы тот мог различать чуть больше, ошибаясь чуть меньше (у Дазая на языке сверлит от желания превратить это 'временно' в постоянно).       Дазаю почти не снится сто тридцать восемь убийств.