09.03.2039 (1)
21 августа 2023 г., 10:00
Маркус умирал.
Вот как он умрёт. Ни с криком, ни с плачем, а с…
– Ладно, давай ещё раз, – командует Норт.
Маркус стонет.
Они бьются здесь минимум час, а может, уже и все семь. Каждый новый пересказ становится все менее и менее подробным, потому что Маркус медленно скатывается в отчаяние и уныние. С другой стороны, Норт, похоже, с каждым разом всё больше воодушевляется. Потом она вдруг решает, что у неё развилась внезапная избирательная амнезия, и заставляет его снова всё пересказывать.
– Вы все вышли из комнаты, мы просто постояли в тишине, а потом он вдруг закричал, что ему нужно идти, – произносит он.
– Он сказал что-то ещё? – мягко подсказывает Саймон. В отличие от Норт, которая для максимального успеха в допросе плюхнулась на подлокотник кресла Маркуса, Саймон решил отдохнуть в одном из кресел-груш, разбросанных вокруг и находящихся на приличной дистанции друг от друга (не три дюйма – Норт могла бы взять это на заметку).
– А, да, – Маркус хмурится. – Он сказал, что ему «нравится моя компания». Потом он ушёл. Не оглядываясь. Это было круто. Хоть и странно… И горячо. – Он откидывается на спинку стула и задумчиво смотрит в потолок. Норт нехарактерно нежно похлопывает его по руке.
В следующую секунду она всё портит, говоря:
– Может, он просто устал от того, что ты ждёшь непонятно чего, вместо того, чтобы пригласить его на свидание. – Не успев увернуться, она получает подушкой по голове. – Что? – спрашивает она Джоша (метателя снаряда).
Он бросает на неё взгляд, в котором ясно читается «это не поможет», и она опускает плечи.
– Я бы не слишком на этом зацикливался, Маркус. Может, он просто не мог придумать, что сказать? Он пришёл поздороваться с Кэрой, Лютером и Алисой – это он и сделал. Ты же знаешь Коннора, вечно в режиме «есть миссия – нужно её выполнить».
– В последнее время уже не так часто, – возражает Маркус и раздражённо отмахивается от руки Норт, когда она начинает тыкать его в висок. – Ну что ещё, Норт?
– Я думаю, Джош прав, Коннор, наверное, просто запаниковал, когда понял, что больше не планировал ничего обсуждать.
– Или, – спокойно вмешивается Саймон, – может быть, мы говорим о Конноре, и в последнюю минуту он передумал говорить то, что хотел, и просто сбежал?
– Я, – начинает Маркус, потом обрывает себя. – Да. Вероятно, именно это и произошло. Саймон, ты гений.
– Делаю, что могу, – мягко отвечает Саймон и даже не моргает, когда Норт спрыгивает с кресла Маркуса к нему на колени. Она самодовольно целует его в щёку, хотя ровным счётом ничего для помощи Маркусу не сделала.
– Я уверена, в следующий раз Коннор эпически признается тебе в любви, – радостно провозглашает она.
Маркус соскальзывает с кресла на пол.
– Мне хватит и просто признания, – устало говорит он, потом ничком валится на пол. Секунду спустя Норт садится ему на спину и начинает гладить его по голове. Похоже, она считает это успокаивающим. Это не так.
– Просто скажи это, Коннор, – призывает Хэнк, перегибаясь через стол и вторгаясь в личное пространство Коннора.
Коннор автоматически откидывается назад.
– Я не могу, – повторяет он. – Я… – Он что? – Смущён. – Есть что-то бесспорно неловкое в «ролевой игре», как назвал это Хэнк. Он не может понять, в чём дело, но… притворяться, что Хэнк – кто-то другой, и говорить с ним… ему это не нравится.
Хэнк насмешливо фыркает, хоть и беззлобно.
– Я отвернусь. – Он разворачивает свой стул вполоборота с резкой какофонией скрежещущих звуков, от чего Коннор вздрагивает. – Теперь давай, – говорит он и нетерпеливо машет рукой. Но, опять же, это не злость. Это просто Хэнк.
Коннор прочищает горло, смотрит Хэнку в затылок и очень чётко произносит:
– Маркус, я люблю тебя.
– Ну вот! Совсем не сложно.
Коннор сдувается.
– Это сложно, когда передо мной настоящий Маркус, – сокрушается он. Сумо неторопливо подходит к нему, возможно, чувствуя его смертельную тоску, и тычется мордой в ладонь. Честно говоря, щекотка и сопение в какой-то степени его подбадривают. Коннор в благодарность коротко почесывает пса.
Хэнк поднимается со стула, направляясь на кухню.
– Слушай, Коннор, – говорит он по дороге к холодильнику. – Все ненавидят признаваться в своих чувствах, ясно? – Он открывает дверцу и начинает рыться внутри. Коннор проверяет время: им на работу меньше, чем через десять минут, поэтому он искренне надеется, что Хэнк не собирается пить пиво. – И тебе всегда страшно – как бы нелогично это ни было – что они будут невзаимны. – Он открывает шкафчик и достает стакан, пряча то, что достал из холодильника.
– Я знаю, что Маркус испытывает то же самое, поэтому вероятность того, что он отвергнет меня, очень мала, – указывает Коннор, хоть и не может отрицать, что его мысли перестали так мельтешить после объяснения Хэнка.
– Вот поэтому я и сказал «нелогично», понимаешь? – Хэнк убирает что бы там ни было обратно в холодильник и возвращается к столу со стаканом апельсинового сока. Садясь, он делает маленький глоток, а потом замечает гордую улыбку, с которой Коннор на него смотрит. – Перестань так пялиться, – протестует он, качая головой.
Коннор продолжает ему улыбаться.
Хэнк делает ещё один глоток, а затем встаёт со словами:
– Вот из-за этого я и добавил туда водки.
– Нет! – Коннор примерно на восемьдесят процентов уверен, что Хэнк шутит, но всё равно вскакивает со стула. Сумо, воодушевлённый внезапным движением, с энтузиазмом следует его примеру и прыгает на Коннора, роняя их обоих на кафельный пол. – Сумо, нет! – вскрикивает он, а потом срывается на хихиканье, когда собака принимается облизывать ему шею и лицо.
Когда Сумо, наконец, решает, что Коннор чист, он плюхается на него сверху, придавливая всем своим (самую чуточку лишним) весом. Коннор задаётся вопросом, не сломано ли у него ребро. Но ему не на что жаловаться, потому что голова Сумо покоится на его сердце, и он смотрит на Коннора большими затуманенными глазами, полными любви.
Коннор нежно поглаживает пса по макушке, пока глаза Сумо не закрываются, и он не издаёт довольное «ах-ах-ах». Подняв глаза, он замечает, что Хэнк ещё за столом, и быстрый скан подтверждает, что в апельсиновом соке нет ни следа алкоголя – не то чтобы он не доверял Хэнку, но сканирование стало его второй натурой, он часто делает это неосознанно. Что гораздо важнее, Хэнк улыбается по-особому – как бывает только иногда, – в уголках его глаз собираются морщинки, а губы изгибаются почти смущённо.
Поймав взгляд Коннора, он прикрывает рот рукой, притворяясь, что кашляет, а потом подхватывает стакан и ставит в раковину.
– Пора на выход, – ворчит он, возвращаясь, и приседает, чтобы помочь Коннору скатить с себя Сумо. Глупый пёс с удовольствием позволяет себя катать и остаётся на спине даже после того, как Коннор поднимается.
Хэнк ласково усмехается, набрасывая куртку, а Сумо остаётся в той же позе, словно перевернутый жук. Большой, пушистый и симпатичный.
– Мы не останемся только потому что ты растёкся по сраному ковру, – говорит он Сумо. Собака, похоже, понимает если не слова, то интонацию, потому что жалобно скулит и переворачивается на бок, с грохотом роняя лапы на пол.
– Я потом с тобой где-нибудь погуляю, – обещает Коннор, чувствуя неуместную вину, всегда настигающую его, когда им приходится уходить без собаки. Он знает, что с Сумо все будет в порядке – он насыпал корма в собачью жевалку и запечатал любимым арахисовым маслом Сумо, а жевательную косточку со вкусом курицы оставил на лежанке, чтобы тот погрыз её попозже. Миска с водой полна, Коннор недавно сводил Сумо в туалет, и они много обнимались. Хэнк, угадывая его мысли, мягко выпихивает его на улицу, а сам выключает свет и запирает дверь.
Коннор пристёгивается, проводит диагностику машины и обнаруживает, что всё в идеальном порядке (или настолько идеальном, насколько это возможно для старой, видавшей виды машины Хэнка). Он выпрямляется на сиденье и складывает руки на коленях, ожидая.
Хэнк заваливается в машину куда менее грациозно и сражается с ремнём безопасности, всё время ругаясь. Он не утруждает себя проверкой сигнальных огней, вставляя ключи в замок зажигания и поворачивая. Он нажимает ножной тормоз, небрежно отпускает ручной, потом бросает лишь самый беглый взгляд вокруг и задним ходом по широкой дуге выруливает на трассу; с треском переключает передачу и выворачивает на правую сторону дороги.
Коннор глядит на своего приёмного отца с приливом нежности. Он был запрограммирован делать всё аккуратно и эффективно, как полная противоположность Хэнку. Став девиантом, в этом он не изменился. Как-то он целый день подражал Хэнку, топая и ворча, и ему не понравилось. Возможно, это наследие его программирования, но он всё ещё Коннор. Это особенность Коннора – быть аккуратным и стремиться к порядку. Он отвоевал это право у Киберлайф.
Хэнк прищуривается, ворча:
– На что уставился? – Коннор пожимает плечами, усмехаясь, и мгновение спустя взгляд Хэнка смягчается, и он тоже улыбается. – Ты странный, Коннор.
– Возможно, – Коннор откидывается на спинку стула, немного расслабившись, но сохраняя правильную осанку. Быть странным, возможно, тоже свойственно Коннору.
– Я думал, ты закончил с бумагами?
Коннор отрывается от своего отчёта. Хэнк подозрительно косится на него. – Сейчас я заполняю незаконченные документы за весь этот год, – объясняет он и подтягивает папку, показывая Хэнку дату. – Отчёты о незначительных правонарушениях имели меньший приоритет и, следовательно, так и не были дописаны.
Хэнк пристально смотрит на него. Проходит десять секунд. Он открывает рот, чтобы заговорить, когда его обрывает капитан Фаулер, крикнув из дверей:
– Хэнк! Офис! – Он бросает взгляд на соседний стол. – Коннор, вижу, ты занимаешься прошлогодними бумагами.
– Да, капитан. – Коннор дописывает очередной отчёт и загружает его на терминал капитана для ознакомления.
Капитан Фаулер смотрит на него ещё несколько секунд, совсем как Хэнк. Возможно, это общая человеческая неисправность?
– Спасибо, – в конце концов, произносит он. – Хэнк! Поторопись. – Лейтенанту ещё предстоит встать со своего стула, вместо этого он сидит и наблюдает за происходящим. – Ты мог бы взять пример с Коннора, – указывает он, уперев руки в бока, пока Хэнк медленно и неохотно двигается к нему.
– Хочешь, чтоб я закопался в сраные прошлогодние отчёты? – огрызается Хэнк, бросая быстрый взгляд через плечо на Коннора, будто проверяя, на месте ли он. Хэнк иногда так делал, заметил Коннор.
– Неплохо было бы, если бы ты заглянул хоть в один. – Капитан возвращается в свой кабинет, дожидаясь Хэнка. Как только лейтенант к нему присоединяется, капитан указывает ему сесть, и, судя по всему, их разговор протекает довольно спокойно, так что Коннор возвращается к своей работе.
Крис проходит мимо его стола, потом, поколебавшись, возвращается, останавливаясь рядом.
– Привет, Коннор, – здоровается он, странно взволнованный. – Моя жена хотела бы как-нибудь пригласить вас с Хэнком на ужин. Если хочешь, конечно. Ничего страшного, если нет.
– Я не могу есть, – замечает Коннор. – Это оскорбит вашу жену?
– Вовсе нет, – поспешно заверяет Крис. – Это скорее… ну, чаще люди приглашают кого-то на ужин, чтобы пообщаться. Сам ужин, это что-то… навроде жеста доброй воли, я думаю.
– В таком случае, буду очень рад, – отвечает Коннор, и, не сдержавшись, сияет. – Мне нужно будет спросить Хэнка, когда он вернётся. – Он кивает в сторону офиса.
– Конечно, – радостно говорит Крис. – Есть ли, э-э, что-нибудь, что андроиды могут съесть?
Коннор задумывается.
– Кое-что уже в разработке, но на рынок пока не вышло. Некоторым моделям, к примеру, линейке AX, добавили способность есть, но в мою сборку её не включили. Полагаю, тириум – единственное вещество, которое я мог бы выпить.
– Тириум? Это… как кровь? – Крис смотрит испуганно. Хэнк отреагировал так же, когда Коннор впервые ему это объяснил. По–видимому, растолковал тогда Хэнк, это потому что питьё своей крови считалось у людей табу. Так поступали только вампиры – а они даже не существовали.
– Это самый быстрый и простой способ пополнить его уровень, если он снизится. Мы делаем это не для развлечения, – объясняет Коннор. Лицо Криса немного проясняется, но, очевидно, он всё ещё обеспокоен. – Не волнуйтесь, Крис. Я давно привык просто сидеть за столом, пока люди едят. – Это не ложь – ему нравится сидеть с Хэнком во время приёмов пищи, и в те часы, когда часы его обеда совпадают с обеденным перерывом других офицеров – он не перестаёт повторять, что ему это не нужно, но капитан всё равно заставляет делать перерыв, чтобы избежать проблем с юристами – поэтому Коннор часто садится рядом с теми из них, кто настроен более дружелюбно, пока они обедают.
Крис улыбается.
– Может быть, однажды мы сможем для вас готовить, – говорит он. – Когда появится эта еда для андроидов.
– Это было бы очень любезно с вашей стороны, – искренне говорит Коннор. – Это… – В поле его зрения появляется сигнал, запрос на подключение. Он узнает серийный номер Кэры и, нахмурившись, склоняет голову. Сигнал обрывочен: процессор Коннора декодирует на ходу и что-то в нём не так.
Он открывает сопутствующее сообщение. Оно повреждено, и большая часть его – в двоичном формате. Коннор торопливо дешифрует его, цифры на глазах сменяются буквами.
Сканирование: 01010111 01100001 01110010 01100101 01101000 01101111 01110101 01110011 01100101 00110100 00110110 00110111 00110010 00100000 00110100 00110110 00110111 00110010 4л1c4 оп4с001т1 К0нннннн0р 01110000 01101100 01100101 01100001 01110011 01100101 п0мг 01001100 01100101 00100000 01001100 01100101 00100000 01001100 01100101 00100000 01001100 01100101 00100000 01001111
Обработка: 26% завершено: 01010111 01100001 01110010 01100101 01101000 01101111 01110101 01110011 01100101 00110100 00110110 00110111 0011001000100000 00110100 00110110 00110111 00110010 АЛИСА ОПАСНОСТЬ КОННОР 01110000 01101100 01100101 01100001 01110011 01100101 ПОМОГИ 01001100 01100101 00100000 01001100 01100101 00100000 01001100 01100101 00100000 01001100 01100101 00100000 01001111
Обработка: 60% завершено: СКЛАД 00110100 00110110 00110111 00110010 = 01000010 01100101 01101100 01101100 01100101 01110110 01110101 01100101 УЛИЦА ПОМОГИ АЛИСЕ ОПАСНОСТЬ КОННОР ПОМОГИ 01110000 01101100 01100101 01100001 01110011 01100101 01001100 01100101 01001100 01100101 01001100 01100101 01001111
Обработка: 100% завершено: СКЛАД 4672 УЛИЦА БЕЛЬВЬЮ ПОМОГИ АЛИСЕ ОПАСНОСТЬ КОННОР ПОМОГИ
Коннор вскакивает на ноги так быстро, что его стул с грохотом опрокидывается. Крис, стоящий у стола и, по-видимому, сбитый с толку тремя секундами молчания Коннора, отшатывается.
– Где пожар? – кричит он вслед Коннору, который, схватив со стола портупею, несётся к выходу.
Коннор игнорирует странный вопрос – кто-нибудь другой найдёт Крису пожар, – и кричит в ответ:
– Кэра в беде!
В дверях он едва не сталкивается с детективом Ридом, заходящим в участок в компании офицеров Чен и Уилсона. Они выбрали самую раздражающую стратегию – каждый заходит через отдельный турникет – поэтому Коннор перепрыгивает через них и выбегает на улицу. Секретарша – та же андроид, что и раньше, теперь её зовут Хелен – даже не реагирует. Коннор краем глаза замечает в отражении, что она пропускает его почти со скукой.
Он прикидывает маршрут, выбегая из здания на парковку. Ему дали доступ к полицейским машинам, но будет ли машина самым быстрым вариантом? Сейчас три часа пополудни, не час пик, но, безусловно, и не самое оптимальное время для езды: дороги будут забиты родителями, едущими забрать детей из школы, и самими детьми, идущими по улицам.
Даже при наилучших условиях поездка на машине заняла бы семь минут, с человеческой скоростью – вдвое дольше. Но в нынешних условиях – окончание учёбы и пробки в Детройте – выйдет втрое дольше, если не вчетверо. Значит, лучше выбрать бег, особенно если учесть, что Коннор быстрее человека.
Он срывается в спринт.
Он добирается до места в целом за пять минут и сорок девять секунд.
Склад явно заброшен годами, может, даже десятилетиями. Никто не озаботился ремонтом, поэтому красная краска местами облупилась, а кое-где и полностью отстала, обнажив грязно-белый камень стен. Окна тонкие и неширокие, их мало, и они расположены примерно по центру. На каждом этаже их по трое, равномерно распределённых по соответствующим стенам. Даже не будь они такими крохотными, он все равно не смог бы хоть что-то через них разглядеть: слишком уж они запылённые и бурые от грязи, копившейся годами. Сам склад четырехэтажный, с прямой крышей. На первом этаже, прямо по центру, широкая раздвижная дверь, разделённая на две секции, навроде тех, что можно встретить в амбарах.
Идеальное место для удержания заложника.
Коннор поправляет галстук и направляется к дверям.
Он берётся за ручку левой двери и на пробу толкает её. Она не поддается, и он толкает сильнее, но дверь не сдвигается на ни дюйм: по-прежнему заблокирована. Он тянется к правой, которая легко открывается. Коннор проскальзывает внутрь и осматривает двери. Взломано изнутри, но только справа. Должно быть, Лео сначала влез сюда через какой-то другой вход. Ни одно из окон, осмотренных им, не разбито; возможно, с другой стороны? Он может выяснить это позже, сейчас это не слишком важно для миссии.
Он бесшумно закрывает дверь и обследует замок. Тот сломан: половина отбита, остальное искорёжено – ломом, понимает Коннор. К счастью, сверху есть засов, до которого он может дотянуться, встав на цыпочки. Он осторожно закрывает его, облегченно выдыхая, когда получается сделать это бесшумно. Он не знает, заметил его Лео или нет, но если у него ещё есть в запасе эффект неожиданности, то он не хочет его потерять.
Комната перед ним простирается так далеко, что он не может рассмотреть её целиком. Коннор всё равно делает тщетную попытку оценить её размеры. Обзору мешает не только скудное освещение, но и пылинки, плавающие в воздухе. Они вихрятся вокруг него, огибая его фигуру, когда он делает шаг вперёд.
Похоже, склад забросили, не расчистив: коробки грудами окружают его, а их содержимое кое-где разбросано по полу. Ему приходится осторожно прокладывать себе путь по комнате, иногда делая широкие шаги, переступая через обломки и время от времени осторожно убирая с дороги коробку-другую.
Таким образом он проходит половину комнаты, когда ему приходит в голову, что чертежи здания могут существовать в электронном виде и у него есть доступ к этим базам данных. Он находит их и секунду подгружает, яростно моргая, когда большой объём данных обрушивается на него, как удар кувалды. Коннор выбирает нужное.
Улица Бельвью, 4672; Измерения:
Общая площадь: 1000 м2; длина 100 метров, ширина 100 футов
Первый этаж, одна комната
Второй этаж, четыре комнаты: 10 м2, 40 м2, 10 м2, 40 м2
Третий этаж, четыре комнаты: 10 м2, 40 м2, 10 м2, 40 м2
Четвертый этаж, три комнаты: 20 м2, 10 м2, 70 м2
Он не достаёт пистолет, но из предосторожности кладет ладонь на кобуру, на всякий случай готовясь. Приближаясь к другому краю комнаты, Коннор видит лестницу и даже с некоторого расстояния может сказать, что она покрыта пылью. Он вдруг преисполняется благодарности за свои полностью искусственные легкие; Коннор может только представить, как раскашлялся бы в этом месте Хэнк или любой другой человек.
Каждая ступенька скрипит под его ногами. Коннор анализирует уровень децибел и приходит к выводу, что даже андроид не сможет это расслышать, если он не прямо над ним. Чутьё подсказывает ему, что Лео, скорее всего, выберет четвёртый этаж для удержания заложников: неважно, будут это Кэра, Алиса, Лютер или любая комбинация всех перечисленных.
Он продолжает подниматься, минуя два следующих лестничных пролёта, не заглядывая в комнаты. Хэнк продолжает наставлять его доверять своему чутью, и он просто надеется, что на этот раз оно его не подведёт. Шаги здесь не такие громкие, но он всё равно замирает каждый раз, когда наступает на прогнившие доски. У него уходит приличное количество времени, чтобы добраться до четвертого этажа, дольше, чем ему бы хотелось, но он знает, что важнее не торопиться и быть предельно наблюдательным, чем поспешить и совершить неосторожную ошибку, которая может поставить под угрозу всех причастных.
На самом верху лестницы Коннор останавливается и запускает тепловое сканирование. Температура функционирования андроидов гораздо ниже, чем у людей, но их все равно можно легко отследить по тепловым сигнатурам. На противоположной стороне этажа различается только одна сигнатура, чуть приглушенная парой стен между ними.
До того, как он стал девиантом, Коннор никогда не колебался в подобных ситуациях. Он взвешивал ситуацию, холодно и логично, и выполнял свою миссию, отталкиваясь от процентов и приказов. Теперь же он колеблется у последней двери, держась за ручку, но не двигаясь.
Раньше, если кто-то умирал, это было трагическое, но неизбежное обстоятельство. Теперь на карту поставлена целая жизнь. Жизнь друга, не меньше.
Он считает до трёх, потом поворачивает ручку и врывается внутрь, не дав себе времени на колебания.
Его взгляд тут же притягивает тонкая фигурка, прильнувшая к дальней стене. Он за считанные секунды преодолевает расстояние между ними (проскользив последние футы на коленях), немедленно начиная оценку травм. Его глаза, насколько возможно, привыкли к полумраку, но этого всё равно не хватает для завершения всестороннего анализа.
Он сосредотачивается на шее. Все кости целы (они из титана). Это андроид, и волосы только подтверждают его подозрения. Он приподнимает её голову за подбородок, морщась, когда видит целое море голубой крови. Часть волос слиплась, пристав к щеке и затылку. Коннор прослеживает пятно до широкой, зияющей раны, простирающейся от правого виска до точки прямо за ушной раковиной.
Он подмечает рваные края, глубину и ширину раны и выводит примерный тип оружия – лом.
– Кэра? Ты меня слышишь? – Он выжидает несколько секунд, но ответа нет. Коннор заставляет себя вдохнуть и выдохнуть прохладный воздух. Он паникует, и его системы начинают перегреваться. – Я просто собираюсь осмотреть твою рану.
Ловкими, проворными пальцами он убирает в сторону как можно больше волос и осторожно ощупывает рану. Кажется, кровотечение прекратилось – это указывает на недавнее время происшествия, за что Коннор благодарен. С другой стороны, похоже, до его прихода кровь шла долго. Если прикинуть потери тириума, исходя из пятен на полу, стене и на самой Кэре, выходит где-то двадцать-двадцать пять процентов. Ей нужна помощь и скоро, иначе у нее будут серьёзные проблемы.
– Не волнуйся, Кэра, – он понимает, что шепчет. Он даже не уверен, слышит ли она его, но успокоить её кажется правильным. – Я вытащу вас отсюда. – Он надеется, что сможет выполнить свое обещание – сейчас он не уверен, как ему следует поступить. Кэра упомянула Алису, так что, возможно, ему следует сначала пойти поискать её? Но он не хочет оставлять Кэру одну, на случай, если ей понадобится ещё какая-то помощь или если она придет в себя и запаникует. Может, ему стоит понести Кэру? Но тогда ему придётся непросто, если нужно будет справиться с Лео.
Решение принимается за него, когда дверь со скрипом открывается, и в комнату протискиваются ещё две фигуры. Одна высокая, другая намного короче – ростом с ребёнка. Коннор узнаёт их ещё до того, как они вступают в полоску света, льющегося сквозь одно из окон.
Хвостик Алисы растрепался, её волосы, по большей части, выпали из него, остаток слабо прихвачен резинкой. На лице видны следы слёз и на футболке, покрытой грязью и пылью, тоже два симметричных влажных пятна. Слёзы продолжают литься, и прерывистые всхлипы сменяет икота, когда девочка замечает Коннора.
Лео выглядит, с учётом его ситуации, немногим лучше. Он гораздо грязнее Алисы, а лицо его так напряжено, что синтетические вены просвечивают сквозь кожу. Он прямой, как шомпол, и так же скован. Одной рукой он, как тисками, сжимает плечо Алисы, направляя её и контролируя. Другая крепко сжимает нож, лезвие которого даже с такого расстояние выглядит широким и острым.
Коннор не шевелится, пока Лео пробирается к нему, таща с собой спотыкающуюся Алису, которая широко и испуганно распахивает глаза, завидев Кэру. Лео тормозит их обоих в нескольких метрах от Коннора, изучая его настороженным, недоверчивым взглядом. Алиса тихонько стонет, понимая, что не может подбежать к Кэре.
– Здравствуй, Лео, – заговаривает Коннор. Уровень стресса андроида напротив составляет семьдесят шесть процентов: нужно действовать очень осторожно. – Как ты себя чувствуешь? – Очень медленно он распрямляется из приседа в положение стоя.
Лео отшатывается на пару шагов, увлекая за собой Алису. Она вздрагивает, судорожно вздыхая, и в глазах её стоят новые слёзы. Сказать, что это душераздирающе – ничего не сказать.
Выждав минуту и не получив ответа, Коннор продолжает:
– Лео, ты можешь отпустить Кэру и Алису?
Несколько мгновений колебаний спустя Лео резко мотает головой. Рука с ножом тянется к горлу Алисы. Нож, к счастью, не ранит её, а Алиса застывает, разрываясь между порывом шагнуть вперёд (к Кэре) и назад (от ножа).
– Они не сделали ничего плохого, – указывает Коннор. – Ты всегда нацеливался только на тех, кто поступил неправильно – таков твой modus operandi. – Рука Лео подрагивает. Нож скользит по шее Алисы, но не стёсывает кожу. – Нет нужды причинять вред этим двоим.
– Они… – Лео оглядывается, несмотря на то, что с их обострёнными чувствами ни у кого нет шансов незаметно к ним подобраться. – Они знали меня. Они… говорили обо мне. Они могли… обнаружить меня.
Что-то начинает складываться.
– Ты слышал, как они говорили о тебе?
– Они шли… к мотелю. Они знали меня. Я испугался. Я пошёл за ними. Я забрал их.
Коннор не вполне понимает, почему Лео решил, что ему можно довериться, но он рад. Это делает всё намного проще.
– А что с Лютером?
– Я ударил его стулом. Он вырубился. Я… я не знаю, что с ним сейчас…
– Всё в порядке, – заверяет Коннор. – Спасибо, что рассказал об этом, Лео.
Лео даже улыбается: натянуто и неловко, поджимая губы, но это тоже важно. Коннор делает шаг вперёд – но тут же отступает на два назад, когда это побуждает Лео крепче стиснуть плечо Алисы и она вздрагивает. В модели YK500 добавлена возможность получать синяки, как человеческие дети: если в ближайшее время это не выключить, завтра всё плечо Алисы будет похоже на мозаику.
– Лео, я должен попросить тебя об услуге. – Не получив в ответ ничего, кроме подозрительного взгляда, он продолжает. – Алиса ещё мала и очень напугана. Она ничего не сделает, она просто хочет помочь своей маме. – Он указывает на Кэру позади себя. – Она без сознания, так что тоже ничего не сделает. – Лео не реагирует, поэтому Коннор настаивает. – Она просто ребёнок, Лео. Она хочет к маме.
Пытаться дальше кажется бесполезным, поэтому Коннор уже собирается сдаться, опасаясь усугубить ситуацию, когда Лео кивает и отпускает Алису. Она тут же подбегает к Кэре, в тревоге встряхивая её за плечи.
– Кэра! Проснись, Кэра! – Алиса выглядит ещё тревожнее, чем должно в её положении: уровень её тресса подскакивает сразу до восьмидесяти с угрожающей скоростью. – Не забывай меня снова!
– Я просто минутку поговорю с Алисой, – предупреждает Коннор и, не дожидаясь ответа, поворачивается к девочке. – Алиса, всё в порядке. Посмотри на меня.
Она обращает лицо к нему и умоляюще глядит снизу вверх. Её ресницы слиплись от слёз, а руки на плечах Кэры – дрожат.
– Она не просыпается, – всхлипывает Алиса и вес этих слов так тяжёл, что она в шаге от панической атаки.
– Она просто без сознания, – пытается успокоить Коннор. Ему нужен Хэнк, Хэнк знает, как вести себя с детьми, он сам был ребёнком и у него был ребёнок. – Она не забывает тебя, а как будто спит.
Алиса кивает, делая долгий дрожащий выдох, и срывается в новый приступ рыданий. Коннор чувствует побуждение обнять её – так он и делает. Пока она плачет у него на плече, он продолжает издавать довольно бессмысленные звуки, которые, как он думает, должны помочь – мягкое шиканье.
– Она ранена, – бормочет она ему на ухо, крепче сжимая его куртку.
– Всё не так уж плохо, – бормочет он в ответ, отлично зная, что это неправда. Он расцепляет объятия, но остаётся рядом с Алисой, баюкая её лицо в ладонях, которые кажутся слишком большими. Настолько, что он мог бы полностью обхватить всю её голову, так что он просто заправляет несколько прядок волос ей за уши и больше ничего не делает. – Мне нужно, чтобы ты была храброй, Алиса, хорошо?
Алиса кивает, её лицо принимает решительное выражение, несмотря на непрекращающийся поток слёз. Коннор очень хотел бы, чтобы её здесь не было, чтобы она не была замешана во всём этом. Она через столькое прошла, и он собирается добавить ещё.
– Видишь порез на голове Кэры? – Это сложно не заметить. – Хорошо. Мне нужно убедиться, что он не начнёт снова кровоточить. Если это случится, возьми свой пиджак и сложи его в плотный квадрат, хорошо? – Алиса кивает, стискивая зубы. – Приложи к ране и плотно прижми. Это остановит кровь. Как думаешь, справишься?
– Я смогу, – выдыхает Алиса, решительно шмыгая носом. Её руки вздрагивают и она бросает на Кэру стальной взгляд.
– Отлично. Это просто отлично, Алиса. Тебе нужно быть рядом с ней, так что, если она проснётся, то сразу тебя увидит. Ясно?
– Если из её головы снова пойдёт кровь, мне надо прижать куртку, чтобы остановить её, и надо быть рядом с ней, чтобы она видела меня, если проснётся, – проговаривает Алиса. Она сглатывает, отгоняя новый поток слёз, и спрашивает дрогнувшим голосом. – Она проснётся?
Коннор мысленно ругает себя за выбор слов: конечно же, Алиса уловила «если».
– Да, Алиса, она проснётся. Просто это может быть не здесь, понимаешь?
– Да. – Алиса проводит рукой по лицу. – С тобой всё будет в порядке?
Коннора охватывает странное чувство, словно один из клапанов его насоса вдруг отказал. Диагностика показывает, что ничего подобного не случилось. – У меня всё будет просто замечательно. – Он отнимает ладони от её лица и поправляет воротник куртки. – Как и у тебя.
Алиса торжественно кивает.
– Мы крутые.
Коннор соглашается.
– Крутые.
Он вскидывает ладонь в жесте «дай пять» и это не остаётся без ответа.
Когда он оборачивается к Лео, уверившись в том, что Алиса рядом с Кэрой и полностью сосредоточена на матери, а не на разворачивающейся прямо перед ней сцене, то обнаруживает андроида напротив с удивительно нежным выражением лица.
– Так выглядела Хелен?
Вопрос вырывает Лео из созерцательного настроения.
– Она… – он прочищает горло. – Да, она выглядела точно так же, – хрипло говорит он. – Один в один. Только волосы были светлые и она заплетала их в две косички.
– Мне действительно жаль, Лео, – говорит Коннор, и это искренне. Его никогда не раздражали дети (хотя никогда и не вызывали особых симпатий), но, даже после короткого знакомства с Алисой, он не может себе представить боль от потери собственного ребёнка. В его памяти всплывает образ Хэнка, в полном одиночестве переживающего самые тёмные дни, топящего себя в отраве и играющего в русскую рулетку в надежде облегчить свою боль.
– Неважно, – говорит Лео так тихо, что Коннор едва его слышит. Потом повторяет громче: – Это неважно. – Он сердито вытирает глаза. – Её больше нет, сожаления её не вернут. – Он снова поднимает нож, направляя его на Коннора.
Несмотря на то, что Лео, кажется, видит в нем относительно безопасную фигуру, которой он, по крайней мере, может доверять, весь этот «утешительный» образ ни к чему не приведёт – андроид слишком нестабилен. Нужна другая тактика.
– Ты любишь собак, Лео?
– Собак? – Лео кажется (что вполне понятно) растерянным. – Я… да. Они нормальные.
Коннор торжественно кивает.
– Они очень хорошие мальчики. И девочки. – Он делает шаг вперёд: Лео всё ещё настолько сбит с толку, что не замечает этого, поэтому он рискует снова, а потом ещё раз. – Мою собаку зовут Сумо, – продолжает он. – Он сенбернар. – Еще два шага. – Он очень умён. Он знает много трюков, но делает их, только если сам захочет. – Три шага. – Ему нравится гоняться за белками в парке, но он никогда не причиняет им вреда. – Шаг. – Догнав их, он просто останавливается, и они бегут дальше. – Два шага. Теперь он всего в нескольких футах от цели, максимум, в пяти. – Я подумывал над тем, не завести ли ещё одну собаку, чтобы ему было веселее. – Ещё шаг. Полшага. – Но домашние животные – это большие хлопоты. – Полшага. – Но это стоило бы того, чтобы сделать Сумо счастливым. – Ещё один шаг. Идеальная позиция. – А как ты думаешь, Лео? – Произнесённое имя застает Лео врасплох, как и внезапная близость: он запинается, и Коннор со скоростью гадюки наносит удар.
Расстояние между ними легко сокращается всего за два широких, быстрых шага Коннора: Лео не успевает даже заметить, как он оказывается рядом. Перво-наперво надо разобраться с ножом: легчайшим жестом Коннор отводит руку Лео чуть-чуть назад. Этого хватает для того, чтобы ухватиться за лезвие и выдернуть его из пальцев. На звякнувшее о пол лезвие брызгает тириум, и Коннор отдалённо чувствует вспышку острой боли от порезов, украсивших его пальцы. У него нет времени как следует диагностировать это или запустить хотя бы быстрый скан, потому что Лео разворачивается на каблуках и уносится прочь, чуть поскользнувшись на пыльном полу, но восстанавливает равновесие раньше, чем Коннор сумеет как-то этим воспользоваться.
Коннор, готовясь рвануть следом, тратит драгоценную секунду на то, чтоб оглянуться на Алису. Она поднимает голову, встревоженная резкими движениями, и смотрит на него с любопытством и страхом.
– Будь здесь! – кричит он через плечо, и бросается в погоню резким рывком.
Лео не захлопнул двери, поэтому Коннор пролетает сразу через обе. Минуя второй проём, он мельком видит макушку андроида, грохочущего по лестнице вниз, и ускоряется. На этот раз ему не уйти.
Коннор хватает перила одной рукой, меняя направление, и буквально швыряет себя вниз по лестнице. Под его ботинками ступени пронзительно скрипят, но не ломаются. Он оступается на последней (слишком толстый слой пыли), и центр его тяжести на миллисекунду чуть смещается, но стена помогает удержаться на ногах перед тем, как снова ринуться в погоню.
Он создан быть быстрее любого другого андроида, и это заметно. Благодаря своей скорости он немного сокращает разрыв, но тратит несколько секунд, пытаясь выяснить, куда сбежал Лео. Скорее всего, вниз, к выходу. Густая пыль закрывает обзор, лениво танцуя в тусклом свете. Она не взбаламучена; и Коннор продолжает спускаться, минуя ещё один пролёт, и в том момент, когда он проскакивает последние ступеньки, по зданию разносится треск.
Он приземляется на след: чёткий отпечаток ноги, стеревший пыль, обнажая бетонный пол. Далее есть ещё несколько, меньше и неравномернее. Лео колебался, выбирая, куда идти, потом бросился бежать. Следы ведут к простой двери, закрытой – вот что за хлопок Коннор слышал секунды назад.
Коннор толкает дверь, озадаченный, когда она не открывается, потом понимает, что она раздвижная, и дёргает её, открывая. Он чудом не ломает себе нос и проскальзывает в комнату побольше.
Она завалена ящиками всевозможных размеров. Во дворце его разума тут же всплывает несколько путей: проложить путь между препятствиями – перепрыгнуть через препятствия – отказаться от погони. Очевидно, последнее – вообще не вариант, и он отметается.
Первый вариант безопаснее, но медленнее, поэтому он выбирает второй и приступает к его исполнению, следуя по проложенному маршруту. Он уверен в своей способности преодолевать препятствия. Первые два ящика на пути всего в несколько дюймов высотой и их легко убрать. Третий оказывается более сложной задачей, он доходит ему до пояса. Коннору приходится помогать себе руками, и, приземляясь, он едва не спотыкается о ещё один маленький ящичек. Он минует его и и утыкается в новую дверь. Его руки шарят, ища ручку, и он дергает её в сторону, только после осознавая, что это обычная дверь. Бесконечно раздосадованный, он толкает её плечом.
Дверь легко поддаётся, и Коннор катапультируется в соседнюю комнату, натыкаясь на брошенный кем-то стол. Острый край врезается ему прямо в живот – отталкивая вбок – и, напоминая себе тюленя, Коннор забирается на него и скатывается с другой стороны.
Эта комната – снова маленькая (всего десять метров в длину), – поэтому он бросается к двери, толкает ее и чувствует странный триумф, когда та немедленно открывается. Когда он выходит вперед, гардеробная приветствует его двумя шкафчиками для одежды по обе стороны от входа. Коннор выбирает левый путь и протискивается в небольшой зазор, отчего оба предмета мебели протестующе стонут. Коннор тоже не испытывает особого восторга.
Он пробирается сквозь лабиринт ветхой мебели, пригибаясь и, если приходится, даже проползая, из страха обрушить всё это на себя или на Лео. Здесь всё свалено, словно игрушечные кубики, что не внушает Коннору особого доверия. Лабиринт заканчивается книжной полкой, заваленной на бок так, что по ней можно подняться выше. Она опирается на башню из столов, каждый из которых по мере приближения к вершине оказывается всё более выцветшим и старым.
Лео, по-видимому, тоже завяз в мебельных джунглях, и теперь Коннор всего в нескольких шагах от него. Лестница – на другой стороне здания; андроид загнан в угол, но всё равно двигается вперёд, преодолевая последние несколько метров оставшегося пространства.
Несмотря на то, что впереди – тупик, Коннор не хочет рисковать. Есть немалый шанс, что Лео сможет сбить его со следа, нырнув за одну из гор мебели — например, справа от него возвышается довольно удобная пирамида из небрежно сваленных в кучу стульев — а потом проскользнуть мимо него обратно к выходу.
Слева от него стоит керамический горшок, опасно примостившийся на самом краешке стола, и Коннор, не раздумывая, подхватывает его. Ему требуется меньше миллисекунды, чтобы рассчитать траекторию с учётом веса горшка, расстояния от него до цели и всех препятствий между ними.
Бросок выходит немного кривым, чтобы обогнуть нагромождение письменных столов, которым нужен только повод, чтобы обвалиться – так что в итоге он попадает не прямо по затылку Лео, а чуть левее. Вместо того, чтобы вырубиться (как надеялся Коннор), андроид просто спотыкается. Он хватается за стену, пытаясь не упасть, но у него получается только немного отстрочить удар всем телом о камень. Здание вздрагивает и сила удара достигает каркаса и отражается обратно. Большой письменный стол из красного дерева, – который недавно так понравился Коннору, – с грохотом срывается с вершины башни.
Перед глазами вспыхивают десятки предупреждений и сообщений об ошибках, которые коротко можно резюмировать как «срань, бро, твоя рука». Упомянутая рука — левая — похоже, застряла под упавшим столом. Судя по той скудной смысловой нагрузке, которую Коннор может извлечь из всех этих сообщений (они наслаиваются друг на друга, горя яростно-красным, отчего почти нечитаемы – что выглядит как полный провал, кто-нибудь, пните за это Камски): всё предплечье почти раздроблено и его не спасут никакие суперсертифицированные техники Киберлайф. Локтевой сустав тоже сломан, и ещё зацепило часть плеча. Так что с тем же успехом Коннор может просто разделаться со всем одним махом.
Он хватается за непридавленную часть плеча и дёргает. Она отрывается легко, но вовсе не бескровно, чего, наверное, стоило ожидать. Никто не сказал ему, что став девиантом, он поглупеет: можно скипнуть эту триалверсию, пожалуйста? Едва отступает первый вал сообщений об ошибках, накатывает следующий, на сей раз требующих замены руки и вопиющих о том, что ему не хватает тириума, и что он не полностью функционален. Ну да. Он заметил.
Чуть менее плавно, чем обычно, Коннор одной рукой ослабляет галстук и стягивает через голову. Он набрасывает его на культю, торчащую из плеча, и затягивает зубами. Кровотечение почти тут же затихает до слабой струйки, и быстрая диагностика показывает, что он потерял только одиннадцать процентов тириума. Не идеально, но и не так ужасно, чтобы это как-то серьёзно на нём сказалось.
Коннор, пошатываясь, встаёт на ноги, секунду мысленно прощаясь с левой рукой. Или тем, что от неё осталось. Она верно ему служила. Эй, помнишь, нас подстрелили? Хорошие были времена.
Он, спотыкаясь, пробирается дальше в комнату, отпихивая ветхую мебель с ещё большей осторожностью. Лео нигде не видно, и даже занимаясь полевой ампутацией, Коннор не забывал держать ухо востро, так что андроид не мог проскользнуть мимо. Здесь… Здесь просто негде как следует спрятаться, особенно взрослому мужчине. Тут всё разбросано: одинокие истёртые кресла и продавленные диваны; пустые картинные рамы, прислонённые к треснутым тумбочкам. Лео не может здесь нигде спрятаться, но окна слишком малы, чтобы сбежать за такое короткое время, не говоря уже о том, что они не разбиты и даже не открыты.
Коннор огибает низкий комод и едва не проваливается в другое измерение. Дыра в полу, похоже, образовалась от гнили — края чуть вогнуты, отсыревшие и заплесневелые, а деревянные доски продавлены, словно склоняясь перед гравитацией. Она невелика — на самом деле, судя по царапинам на полу, изначально её закрывал комод. Тем не менее, она достаточно широка, чтобы можно было пролезть.
Он приседает у края, упираясь рукой в ближайший устойчивый участок пола, и спрыгивает вниз. Приземляется на корточки (бетон тепло приветствует его коленные чашечки), и разворачивается, выпрямляясь. Он тянется поправить галстук, но тут же вспоминает, что не может, отчасти оттого что ему не хватает руки, но в основном потому что этот самый галстук сейчас играет роль жгута.
В ответ до него доносится лязг с другого конца помещения. Это Лео – пытается выбраться. У Коннора нет ни единой лишней секунды, но уже начиная погоню, он осознает, что всё усложняется, когда ты лишен одной руки, а весь твой центр тяжести пытается завалить тебя в сторону. Пару досадных ошибок спустя (как, например, вбежать прямо в железную тележку, которая выше него и которую его мозг по какой-то причине отказался признать преградой), Коннор снова обретает равновесие и калибрует процессоры, адаптируясь к своему новому состоянию.
И дальше всё идёт (как однажды выразился Хэнк) как по маслу. Как и в комнатах выше, здесь такое же нагромождение коробок и старой мебели. Всё это можно либо оббежать, либо перепрыгнуть, что особенно забавно, когда Коннор видит старый мини-батут, оказавшийся прямо перед коробкой. Он позволяет себе мгновение эйфории, спружинивая с него прямо на пол за той самой коробкой.
Лео, несмотря на то, что у него была фора в добрых десять секунд на тот момент, когда Коннор бросился вдогонку, (включая инцидент с тележкой), до сих пор сражается с дверью, когда Коннор наконец его догоняет.
– Ты, кажется, забыл про верхний засов, – тянет Коннор. Он недавно выяснил, что в опасных ситуациях предпочитает сарказм. Не теряя времени (за которое Лео мог бы дотянуться до засова), Коннор поднимает руку… потом поднимает другую, потому что первая – всего лишь обрубок и сейчас была бы бесполезна – и наносит Лео хрестоматийный удар по затылку. Этого мало, чтобы андроид потерял сознание, но краткой дезориентации должно хватить на то, чтобы задержать его и надеть наручники.
Но в следующий момент Лео внезапно падает вперёд, и Коннору приходится отчаянно пытаться поймать его своей единственной рукой. Он не вырубился, но, похоже, перешёл в спящий режим, что… странно, да, странно. Почему ему всегда достаются странные? Бля. Или, как сказал бы детектив Рид, блэт.
Возможно, Коннор сильнее бредит от кровопотери, чем ожидал. Это могло бы объяснить и тележку.
Это удивительно сложно – надеть на кого-то наручники одной рукой, даже если этот кто-то без сознания. Может, стоит предложить капитану Фаулеру устроить тренировку в участке по однорукому застёгиванию наручников – на тот случай, если кто-нибудь из офицеров при исполнении потеряет руку. Хотя, на самом деле, если это случится, большинство людей будут парализованы от болевого шока, так что, возможно, ему следует держать рот на замке и ничего не говорить капитану Фаулеру.
Когда Лео наконец закован, Коннор подтягивает его за цепочку и наполовину тащит, наполовину несёт на крепкий на вид диван. Он может остаться там до тех пор, пока не прибудут двурукие люди и не смогут отвезти его в участок. А пока ему лучше вернуться к Кэре и убедиться, что с ней всё по-прежнему в порядке. Как и с Алисой.
Он с трудом поднимается по первой лестнице, набирая Маркуса. В конце концов, двурукие люди не смогут прийти и забрать их, если не узнают, где они, а Хэнк только запаникует и начнёт ругаться, если позвонить ему. На самом деле, это оборотная сторона всех этих эмоций.
О, чёрт. Коннор вспоминает, что у него есть чувства к Маркусу. Такие, как влюблённость, например. Не успевает он оборвать дозвон, как Маркус отвечает:
– Коннор, – откликается он. – Как ты?
– Да, – отвечает Коннор и чувствует замешательство Маркуса, как ощутимый тычок в нос. – В смысле… – Коннор решает разрядить обстановку юмором. – Маркус, тук-тук.
– Что? Я… Коннор… кто там?
– Не я, потому что мне оторвало руку.
Это не даёт желаемого эффекта. Спустя мгновение блаженной тишины Маркус практически рычит:
– Коннор, какого хрена! – а потом кричит Саймону, чтобы тот вызвал такси. – Где ты? Я приеду, – на одном дыхании выдаёт он.
Коннор чувствует себя очень неловко оттого, что заставил Маркуса волноваться, но ещё он хочет выбраться из этой ситуации.
– Улица Бельвью, 4672, захвати по пути Хэнка, окей, пока, Маркус, о, а ещё проверь Лютера! – Он настраивает свой внутренний телефон на режим "Не беспокоить" и шагает дальше.
Алиса подлетает к нему, как только замечает его на лестничном пролете.
– Кэра проснулась! – кричит она, подпрыгивая на месте. – Пойдём! – Она хватает его за руку своей маленькой ладошкой и тащит за собой.
Кэра рассеянно улыбается ему, когда они подходят ближе.
– Здравствуй, Коннор. – В её голосе слышатся лёгкие помехи. – Алиса говорит, ты спас нас.
– Ну, это сильно сказано, – Коннор опускается на колени. – Ты не против, если я проверю твою голову?
– О, конечно. Спасибо, Коннор, за все.
– Защищать мирных граждан – моя работа, – замечает Коннор. – И мне приятно помогать друзьям. – Он старательно избегает взглядом растроганного лица Кэры, потому что не хочет расплакаться, и вместо этого сосредотачивается на осмотре ужасной раны. – Она должна начать заживать, как только уровень тириума будет восполнен, – наконец резюмирует он. – Не чувствуешь усталости или головокружения?
– Нет, я чувствую себя как-то странно от потери тириума, но ничего серьезного. – Она касается раны легко, как перышко, но всё равно вздрагивает. – Мне надо вернуться в мотель… Лютер, он был без сознания, мне нужно…
– Маркус сейчас проверит его, – успокаивает её Коннор. – Я позвонил ему, он приедет, как только подберёт Лютера и Хэнка, потом прибудет полиция. Полагаю, они захотят снять показания, но будут совершенно не против подождать денёк, если вам понадобится немного тишины и покоя.
Кэра кивает. Алиса пристроилась с ней рядышком, прикрыв глаза, и почти не обращает внимания на их разговор. Когда Коннор чуть поворачивается, чтобы встать, её глаза внезапно широко распахиваются от испуга.
– Твоя рука! – вскрикивает она.
Кэра тоже выглядит испуганной.
– Коннор! – Она мягко отталкивает Алису, опираясь на стену, чтобы тоже подняться, несмотря на его протесты. – Как же я не заметила… Неважно, боже мой, Коннор!
– Всё под контролем, – пытается успокоить её Коннор. – Я контролирую дыхание, и у нас дома есть запас запчастей.
Алиса с любопытством разглядывает культю.
– Я вижу все твои провода, – благоговейно шепчет она.
– Алиса! – ахает Кэра. – Это грубо! Ну, я так думаю.
Коннор не думает, что это грубо. Он поворачивает культю так, чтобы Алиса могла лучше ее рассмотреть, и начинает объяснять, какие провода к чему подключены и для чего они нужны. Несколько фраз спустя Кэра позволяет себе прислониться спиной к стене, сползая обратно вниз. Она кажется счастливой, наблюдая за взволнованной Алисой.
– Ты расскажешь мне больше об андроидах? – спрашивает девочка, когда он заканчивает. Коннор наконец-то полностью осознаёт значение фразы “глаза, как блюдца”. Легко забыть, что модели YK500 не оснащены базой данных для более аутентичного восприятия.
– Конечно, – Коннор лучезарно улыбается ей в ответ. Дети очаровательны. – Я могу помочь тебе узнать всё, что захочешь.
Алиса в ответ переполняется восторгом. Секунду она колеблется, потом бросается вперёд и обхватывает его руками за пояс. Коннор делает то, что он сделал бы с Сумо. Он гладит Алису по голове.
Их объятие прерывается хриплым:
– Коннор!
Алиса отпускает его и пищит, завидев Лютера, следующего прямо за Хэнком, и подбегает, чтобы обнять его.
Хэнк подходит к ним с мрачным выражением лица.
– Коннор, клянусь… – И замирает как вкопанный. – Господи, у тебя в самом деле нет руки.
– Разве Маркус вам не сказал? – Коннор выглядывает из-за массивной фигуры Хэнка туда, где в дверном проёме неуверенно застыла команда Иерихона. Минус Саймон, который, кажется, наконец-то оказался в своей стихии и бросился к Кэре с аптечкой первой помощи.
– Сказал, просто я не поверил. Мне не хотелось в это верить. Чёрт возьми, Коннор, ты потерял руку.
– А ещё я врезался в тележку, – гордо заявляет Коннор. Если они перечисляют глупости, которые Коннор сегодня совершил, то этот инцидент нельзя исключать из списка.
– Я не знаю, как на это реагировать, – честно говорит Хэнк и окидывает его беглым взглядом. – Ты в порядке? Кроме руки? – Коннор кивает, и его заключают в тёплые объятия. Единственное, о чём он сожалеет – это о том, что не может так же крепко обнять в ответ только одной рукой.
– Лютер в порядке? – спрашивает он, когда Хэнк наконец отстраняется с подозрительно повлажневшими глазами.
– А? Да, в порядке. Он появился в Иерихоне примерно через две минуты после того, как ты до усрачки напугал Маркуса своим звонком. На нём ни царапины.
– Хорошо. – Коннор закусывает губу. – Я должен… я должен поговорить с Маркусом.
– Погоди-ка, приятель. Во-первых, это случайно не мимо Лео я только что прошёл? На диване?
– Да.
– Ладно, давай притворимся, что в этом есть смысл. Слушай, наряд будет всего через несколько минут, ясно? Я собираюсь остаться здесь с ними, а потом вернуться в Иерихон, снять показания и поискать какие-нибудь улики. – Хэнк многозначительно смотрит на него, но Коннор не улавливает абсолютно никакого подтекста в его словах.
– Это мило с вашей стороны, Хэнк.
Хэнк пристально смотрит на него, потом фыркает.
– Да, просто бальзам на душу. Идиот. Нет… дом будет пуст. Может, даже на всю ночь.
– О. – Потом. – О.
Хэнк ухмыляется.
– Иди поболтай со своим парнем. Только не оскверняйте диван. Или стол. Или любое другое место, где мне нравится существовать.
– Понятно. Любое осквернение или дефлорация будут происходить исключительно в моей постели. – Коннор одаряет своей лучшей солнечной улыбкой очень испуганного Хэнка и направляется туда, где неуверенно топчутся Маркус, Норт и Джош.
– Эй, герой дня! – восклицает Норт, улыбаясь ему. Улыбка только ширится, когда она замечает его плечо. – Чувак, твоя рука! – ей как будто очень хочется ткнуть пальцем в культю.
– Её больше нет, – соглашается Коннор.
Джош, который до этого переводил взгляд с одного на другого, вдруг смеётся.
– Я ухожу, – хрипит он и, всё ещё посмеиваясь, направляется туда, где остальные окружают Кэру. Странно.
– Тебе не следовало идти одному, – мягко говорит Маркус. Его глаза наполнены тревогой, и Коннор чувствует, как вина пронзает его, словно сосулька. – Ты мог пострадать. Ты был ранен. – Его руки сцеплены вместе, сжимаясь с такой силой, что костяшки пальцев начинают просвечивать сквозь синткожу. Поддавшись порыву, Коннор протягивает руку и проводит большим пальцем по выступающим косточкам. Маркус тяжело выдыхает.
Норт глядит на одного из них, потом на второго.
– Я собираюсь пойти и заняться буквально чем угодно, только чтоб не стоять здесь, – говорит она и ускользает, подмигнув Коннору.
И вот так они остаются вдвоём.
– Ты не мог бы вернуться со мной домой? – спрашивает Коннор, когда становится ясно, что Маркус не собирается больше ни о чём заговаривать. – Мне понадобится помощь в установке новой руки.
– О… конечно, – соглашается Маркус. В голове Коннора всплывает запрос на подключение – он принимает его и позволяет Маркусу самому убедиться, что он не испытывает никакой боли или расстройства. В ответ он получает импульс облегчения, который не перекрывает фонового беспокойства.
– Это не больно, – пытается успокоить его Коннор. – Это даже не… Я вообще ничего не чувствую. – Никто не замечает, как они выскальзывают из комнаты и спускаются по лестнице.
– Не неудобно? – Коннор качает головой. – А что насчёт твоей потери тириума?
– Все не так уж плохо. Я могу полностью восполнить недостаток всего одним пакетиком. У нас дома есть немного, Хэнк заказал онлайн, и как раз вчера забрал заказ, – Маркус кажется не до конца убеждённым, но Коннор больше ничего не может сделать. Он все равно пытается. – Я бывал в гораздо худших ситуациях.
Слова, похоже, производят эффект, противоположный тому, на который он рассчитывал. Маркус выглядит еще более расстроенным.
– Я знаю, ты любишь эту работу, Коннор, но ты… я имею в виду, это безопасно? Ты как будто бросаешься во всё это очертя голову.
У Коннора нет ответа на этот вопрос. Он молчит, пока они спускаются по последнему лестничному пролёту и выходят за двери. Компенсируя свою немногословность, он накрывает ладонью плечо Маркуса, пока они ждут такси на улице. Связь снова вспыхивает, и Коннор чувствует, как беспокойство немного утихает.
Машина подъезжает через несколько секунд, бесполезно оповещая их о своем прибытии. Маркус придерживает для него дверцу и помогает забраться внутрь.
– Ты подвергаешь себя такой опасности, – говорит Маркус, едва такси трогается с места. – Почему ты никому не сказал?
– При захвате заложников преступник лучше воспринимает одного переговорщика, чем отряд полицейских. Я не хотел рисковать жизнями Кэры или Алисы, провоцируя высокий уровень стресса у Лео и непредсказуемые реакции.
Маркус вздыхает, потирая глаза. Коннор осознаёт, что он выглядит усталым.
– Я понимаю, – мягко говорит он. – правда. Но… – Его рука находит руку Коннора и накрывает её. – Хотя бы записка? На тот случай, если тебя не будет целую вечность? Хэнк вернулся и обнаружил, что тебя нет, он сходил с ума, когда я позвонил… Я сходил с ума, когда понял, что происходит.
– Мне жаль, Маркус. – Коннор придвигается к нему поближе. – Я не подумал.
– Это ясно, – фыркает Маркус, но в голосе его звучит нотка ласкового веселья. Коннор позволяет себе ещё немного расслабиться, укладывая голову на плечо Маркуса.
– Я сожалею о вчерашнем.
– Тебе не за что извиняться.
– Ну, я всё равно хочу, а значит, сделаю. Маркус, мне жаль, что я ушёл. Я хочу тебе кое-что сказать, и… это непросто.
Маркус медленно кивает три раза.
– Тогда не торопись. Я могу подождать. – Он крепко сжимает руку Коннора. – Я могу ждать тебя вечно.
Такси мягко тормозит у дома Хэнка – дома Коннора – их дома.
– Итак, – оживляется Маркус, немедленно возвращаясь к деловому тону. – Где ты хранишь свои руки?
