Глава 4. «Гонщик нелегальный, профессиональный».
25 декабря 2019 г., 04:02
Синдзи и Мисато стояли на парковке и смотрели на машину, которую Nerv выдали новому пилоту. Без слёз на неё смотреть было, конечно же, невозможно — это была бежевая машина, габаритами и дизайном подозрительно напоминающая Volkswagen «Жук», с теми отличиями, что автомобиль Синдзи имел четыре, а не две двери и обладал более внушительным багажником. Она была покрыта настолько внушительным слоем пыли, что можно было подумать, что стоит она на этой парковке уже не одно десятилетие.
Глаза Синдзи горели праведным гневом, и это можно было видеть даже через тёмные очки. Мисато изо всех сил старалась не заржать, а поржать ведь было над чем: «Новая машина, ага раскатали губу…».
— Это что за высер Имперского Автопрома?! — возмутился Синдзи, обращаясь к парковщику, который, собственно, и показал лейтенанту его машину.
Парковщик пожал плечами и поспешил удалиться от рассерженного пилота, и поступил он, безусловно, правильно: Синдзи очень сильно хотел кому-то врезать.
Юноша так комично разозлился, что Мисато не сдержалась и принялась от души ржать.
— Это корыто что, пережило бомбардировку Хиросимы?! — всё кричал Синдзи, осматривая состояние отцовского подарка. — Потому, что нужно быть настоящим камикадзе, чтобы на ней ездить! А ты чего ржёшь?!
— А ты большой смельчак!.. Ха-ха-ха!.. Если!.. Если рассчитываешь, что девушка поведётся на такую машину!.. Ха-ха-ха!.. — Мисато вспомнила, как Синдзи в шутку подкатывал к ней, изображая альфа-самца. Потом она, правда, попыталась извиниться сквозь смех, но вместо этого заржала ещё больше.
Синдзи рывком подошёл к багажнику и открыл его, он оказался просторным, ничего не скажешь. К тому же на его дне лежал раскладной знак «Парковка» с эмблемой Nerv — благодаря этому знаку автомобиль можно было ставить где угодно, хоть на выезде из реанимации. Если поставить такой знак перед припаркованным автомобилем, то всё пространство, которое занимает автомобиль, считалось парковкой для сотрудников Nerv, с которой машину не имели право не то, что эвакуировать или выписать штраф за неправильную парковку, никто не имел права даже требовать перепарковать машину. Это открытие заставило гнев Синдзи немного поутихнуть, но он всё равно был ужасно зол.
Лейтенант помог, всё ещё смеющейся, Мисато загрузить сумки в багажник, после чего закрыл его и расположился на водительском сидении, громко хлопнув дверью. Мисато, тем временем, села на соседнее сидение, она уже не смеялась, а так, хихикала.
В салоне пыли было не меньше, чем снаружи автомобиля и Синдзи стал искать, чем бы вытереть пыль хотя бы с окон. Он проверил оба солнцезащитных козырька, под ними не было ничего, потом он потянулся к Мисато и, проверив бардачок, извлёк из него старую белую тряпку с чёрными пятнами от машинного масла: «Сойдёт…»
Синдзи отрегулировал под себя кресло, протёр зеркало заднего вида, которое находилось перед ветровым стеклом, но это оказалось бесполезно, потому что заднее стекло было покрыто слоем пыли… с обеих сторон. Синдзи, бурча себе под нос турецкие ругательства, полез на задние сидения и протёр заднее стекло от пыли, после чего вышел из машины и потёр его снаружи.
Мисато хотела предложить свою помощь, но Синдзи протирал стёкла так быстро, что она едва успевала следить за его перемещениями.
Потом Синдзи протёр снаружи лобовое стекло и зеркала заднего вида с правой и левой стороны, после чего он вернулся на водительское место, засунул тряпку обратно в бардачок и принялся усердно крутить ручку стеклоподъёмника, проклиная Nerv за то, что они не электрические. Мисато к этому моменту уже почти успокоилась и Синдзи подал ей знак, чтобы она опустила стекло со своей стороны до предела: пилоту нужен был максимальный обзор, а протирать все стёкла ему было откровенно впадлу.
После Синдзи взглянул на приборную панель, спидометр имел максимальное значение в сто шестьдесят километров в час, это не могло не радовать, однако в машине не было прикуривателя, а там, где должна была находится магнитола, была дырка, из которой торчало два провода.
— Не беспокойся, Синдзи. — попыталась успокоить его Мисато. — Мой первый автомобиль тоже представлял из себя старое ржавое корыто.
— Я им, блять, всё припомню. — пообещал лейтенант. — И эту машину, и школу, они у меня ещё пожалеют… Они у меня будут рыдать кровавыми соплями…
Столь большая ненависть, исходящая из столь маленького человечка, выглядела столь комично, что Мисато рассмеялась по новой.
Синдзи сделал вид, что не заметил громкого проявления эмоций капитана, вместо этого он просто пристегнулся и завёл машину. Стрелка показала полный бак: «Ну, по крайней мере, они потрудились заправить эту развалюху».
Мисато не была уверена в водительском мастерстве своего подопечного, но для неё это был не повод пристёгиваться… а зря…
— Давай отпразднуем твоё новоселье? — предложила Мисато. — По пути домой нам нужно будет заехать в магазин.
— Показывай дорогу… — было ей ответом, после чего Синдзи вдавил педаль газа в пол.
Мисато нравилась быстрая езда, но вот когда эта рухлядь разогналась до сотни километров в час, ей стало правда страшно, трясло эту колымагу не по-детски.
— Синдзи… может сбросим скорость?.. — взмолилась Мисато.
— А шо так? — равнодушно спросил он, не понимая в чём проблема.
— Я… — Мисато не хотела признаваться в своём страхе, но когда Синдзи вошёл в крутой поворот на дрифте, используя ручник, она поняла, что жизнь ей дороже репутации железной леди. — …Я боюсь, как бы машина на ходу не развалилась…
— Да не, не должна… — в голосе пилота не было никаких эмоций, он был полностью сосредоточен на дороге… и слава богам.
«Не обманул, паршивец, когда говорил, что умеет водить» — отметила про себя Мисато.
Тем временем стрелка спидометра остановилась на значении в сто двадцать и дальше не хотела двигаться ни в какую, сколько бы Синдзи не старался.
— Вот этот магазинчик… — Мисато показала на небольшой супермаркет на самой окраине города, который, благодаря наличию парковки больше походил на заправку или мотель.
Синдзи кивнул и, не сбавляя скорости, залетел на парковку.
У Мисато в голове возник вопрос: «Интересно, он вообще умеет поворачивать, не используя ручник и не входя в дрифт?» Потому, что именно таким способом Синдзи и припарковал машину — он въехал на самое козырное парковочное место, прямо у входа в магазин, за секунду до того, как на него успел заехать семейный седан.
В седане на переднем сидении сидела уже не молодая семейная пара, а на заднем — девочка-подросток, на вид — чуть-чуть старше Синдзи. «Жена» начала что-то экспрессивно говорить мужу, жестами показывая на машину Синдзи. Тот сперва пожимал плечами, потом плюнул и всё же вышел из машины.
Нет, на парковке было ещё много свободных мест, но тут было дело не столько в месте для парковки, сколько в гордости.
— Окно закрывать? — спросила Мисато, которая не особо интересовалась машиной, у которой Синдзи «отжал» парковку.
— Да кто в здравом уме залезет в эту колымагу? — махнул рукой лейтенант.
В этот момент к машине, видимо собрав всю свою смелость в кулак, подошёл водитель семейного седана, он заглянул в опущенное окно со стороны водителя и все слова возмущения, которые он собирался высказать наглецу, забравшему его парковочное место, остались в горле. Он не ожидал увидеть в такой рухляди двух офицеров Nerv в форме. Несколько секунд он просто смотрел на недоумённое лицо Мисато и злобную ухмылку Синдзи:
— Какие-то проблемы, мужик? — доминируя, спросил Синдзи.
«Муж» не сразу понял, что обращаются к нему:
— О, нет, нет, что вы… никаких проблем! — услужливо улыбнулся он, забыв, что у него есть яйца.
— Точно? — уточнил Синдзи. — Просто если что, можно решить всё раз на раз. Мы тебе поддадимся, так что сможешь с гордостью заявить своей жене, что ты отпиздил женщину и четырнадцатилетнего ребёнка.
— Извините. — «муж» поклонился так низко, как только ему позволял прогрессирующий радикулит и, опустив голову, пошёл обратно в свою машину, в которой его ожидала порция его любимого блюда — упрёков от жены.
Синдзи заглушил мотор и вышел из машины, Мисато последовала его примеру. Направляясь в магазин, лейтенант бросил последний взгляд в сторону семейного седана. «Муж», показывая на Синдзи, объяснял жене, что в машине были офицеры Nerv, жену же эти оправдания явно не впечатляли.
— Нельзя вести себя так с людьми… — сказала Мисато, зайдя в супермаркет. Сперва она хотела спросить: «Почему ты так жесток с другими?», но потом вспомнила, что причин для этого у Синдзи было, как минимум, предостаточно.
— Он сам первый подошёл. — безэмоционально парировал пилот и демонстративно надел наушники, продолжать этот разговор дальше он был явно не намерен.
Мисато от безысходности вздохнула — она понимала, что на каждый её аргумент, у Синдзи заготовлено два. Как же ей хотелось, чтобы юный пилот поговорил с человеком, который смог бы ему помочь… но только не с психологом, у лейтенанта уже и так была минимум одна попытка самоубийства… но тогда с кем? С мамой? С папой? Ха-ха. Это даже немного смешно. Как ни прискорбно это признавать, но у Синдзи есть только Мисато, и она будет заботиться о нём, потому что больше некому. Ей придётся помочь этому маленькому, почти потерянному, мальчику, на которого, к тому же, взвалился груз ответственности за весь мир. Мисато очень интересовал один вопрос: «Что двигало Синдзи, когда он сел в робота? Как он смог, пройдя концлагерь, рисковать своей жизнью, спасая человечество, которое он явно презирает?». Потому, что не похоже, что его единственным стимулом были деньги… эх, как ей хотелось узнать, как работают шестерёнки в его голове…
Мисато положила в тележку несколько банок пива, сушеную рыбу на закуску, рыбные же консервы, лапшу быстрого приготовления и пару готовых блюд, вроде риса с тушеным мясом.
— Блять! — вскрикнул Синдзи, рассматривая стеллаж с пивом. — А у вас есть нормальное пиво?!
Продавец, полный двадцатилетний раздолбай, в это время читавший почти что хентайную мангу, поднял голову и недовольно посмотрел на источник матерщины.
— Ну, прямо перед тобой Ebisu… — продавец так и не успел договорить: «…но тебе я его всё равно не продам, мал ты ещё».
— Я и без тебя вижу эту ссанину! — огрызнулся Синдзи. — Я спрашиваю, нормальное пиво у тебя есть?!
У Мисато рука чесалась сломать молодому лейтенанту челюсть за те слова, которые он сказал про нектар богов, но: «…спокойно, Мисато… он прошёл концлагерь и спас мир… он спас мир и имеет право на свои закидоны… он спас мир, и тебя в том числе… и Ebisu он тоже спас… Но зачем же так грубо?!».
Мисато вмешалась в разговор:
— Синдзи, не злись по пустякам… — как можно мягче сказала она.
— Пустякам?! — возмутился он.
— Парни же купили тебе целый ящик твоего любимого «Хайникена». — Мисато не была уверена, что это была его любимая марка пива, но при ней он пил исключительно её, да и в его вещах другого пива не было. Поэтому именно её ему младшие офицеры и купили.
— Обещаю, завтра заберу у них и привезу домой.
— А сегодня что мне прикажешь пить?! Эту…
Мисато закрыла рот Синдзи, чтобы он, упасите боги, не сказал чего-нибудь несовместимого с жизнью:
— У тебя осталось ещё несколько банок, а много я тебе выпить всё равно не разрешу, тебе завтра в школу.
Надо ли говорить, что продавец, слушавший этот диалог просто охуел?
— Поэтому бери всё, что тебе нужно и едем домой. — закончила Мисато.
— Есть. — Синдзи косо посмотрел на продавца и скрылся между рядами.
Мисато глубоко вздохнула и пошла на кассу, пробивать покупки.
Кассир, пробивая товары, смотрел больше на Синдзи, чем, собственно, на товары.
— И как ему только форму выдали… — выдохнул он. — Псих какой-то…
— Он не хотел надевать эту форму. — объяснила Мисато. — Его буквально заставили, вот он и бесится.
Мисато объяснила ситуацию предельно просто и однобоко, чтобы с одной стороны не выдать никаких секретных данных, а с другой… с другой стороны ей не хотелось, чтобы кто-то, кого Синдзи спас, думал о нём свысока, ведь пилот этого, при всех своих недостатках, точно не заслужил.
Кассир кивнул, он всё понял… это было как в одном анимэ, которое он недавно посмотрел: там тоже необычайно талантливого подростка со слегка девиантным поведением, правительство тоталитарного государства заставляет работать на армию.
— И ещё, на всякий случай. — Мисато посмотрела в лицо кассиру. — Его признали совершеннолетним, так что, если он будет приезжать сюда, можешь смело пробивать ему алкоголь.
— У нас тут всё равно испокон веков не было «Хайникена»… — развёл руками кассир.
— Ну, а я и не сказала, что он будет ездить сюда за алкоголем для себя. — Мисато сделала сильное ударение на слове «себя», после чего показала на Ebisu у себя в корзине и подмигнула, изобразив невинную мордашку.
«Грязная 3D шкура, — подумал кассир, — будет теперь нещадно эксплуатировать этого мальчика, на пару с обезумевшим от вседозволенности Nerv-ом… Это несправедливо! На его месте должен быть я!!! Это меня должна эксплуатировать такая милашка…».
Тем временем Синдзи вывалил на кассу свои покупки: упаковку основ для пиццы, две банки пиццы-соуса, буженину, ветчину, грибы, какую-то колбасу, несколько видов сыра, целую пачку соуса чили, водоросли для суши, пакетик риса, немного огурцов, помидоров и лука, сто грамм васаби и с полкило острых перцев.
Пробивая товары Синдзи, продавец смотрел на него с нескрываемым восхищением и… это, что, только что была зависть?.. Этот взгляд наткнулся на непонимание со стороны молодого лейтенанта. Синдзи посмотрел на улыбающуюся Мисато и откровенно перестал въезжать в то, что сейчас происходит.
— Вам раздельный счёт или общий? — спросил кассир.
— Раз… — начала Мисато.
— Общий! — выпалил Синдзи.
«Отлично, этот чертёнок ещё и заставит меня за него заплатить» — подумала Мисато.
— Моя карта ветерана. — Синдзи протянул карту кассиру больше из-за желания похвастаться, чем получить скидку.
Кассир сверил лицо Синдзи с фотографией на карте и пробил её.
— Две четыреста шестьдесят четыре семьдесят девять. Вместе со скидкой две девяносто девять тридцать две. — объявил кассир.
Синдзи положил на стол две пятьсот гео и поспешил покинуть магазинчик, делая вид, что он не слышит, как кассир кричит ему про сдачу.
Мисато первое время думала забрать сдачу, но когда она услышала, что Синдзи завёл машину, она поспешила закинуть свои покупки в багажник и сесть на переднее сидение.
Пилот уже успел пристегнуться.
— Знаешь, обычно так выбегают из магазина те, кто не заплатил. — улыбнулась Мисато, решив для себя, что когда-нибудь непременно поговорит с Синдзи о расточительности… хотя, ей ли было читать об этом лекции…
— Обычно я так и делаю. — хмуро ответил Синдзи.
— А что произошло в этот раз? — Мисато не нравилось, что лейтенант так помрачнел.
— В этот раз… В этот раз я мерзко себя повёл. — Синдзи было тяжело говорить эти слова.
— Это ты о чём? — Мисато хотела спросить: «О чём именно?»
— Ну, устроил сцену из-за пива… — объяснил Синдзи. — Тебе даже пришлось рот мне затыкать…
Мисато охуела: «Он что, пытается извиниться?».
— Просто понимаешь, на меня всё так быстро свалилось — отец, робот, присяга, эта развалюха, тот олень, который хотел захапать себе моё парковочное место, твои лекции на тему: «Что такое хорошо, а что такое плохо», а дефицит «Хайникена» в организме стал последней каплей… В общем, извини, знай, что обычно я так себя не веду.
Эта речь была настоящим откровением для Мисато: «Оказывается у Синдзи есть совесть…» К тому же, выяснилось, что ему не совсем всё равно, что о нём подумают, по крайней мере, ему не всё равно, что о нём подумает Мисато. Для неё это было первой победой на пути к завоеванию его доверия, ведь если всё так и дальше пойдёт, то уже к концу следующего месяца, она сможет поговорить с ним про концлагерь. Для Мисато это был ключевой момент, ведь только после того, как он расскажет, что именно там с ним случилось, она сможет помочь ему, а там, поди, к концу его миссии, она сможет вставить ему мозги на место.
— Ой, Синдзи… — Мисато обняла начальского сына. — Ничего страшного, у нас у всех бывают тяжёлые дни, главное, научится не держать напряжение в себе, но и не срываться на других… Всё хорошо…
— Правда? — Синдзи, к удивлению Мисато, не вырывался из объятий.
— Да. — заверила его Мисато. — Для меня последние пару дней тоже выдались зверски натужными.
— Тогда мне нужно купить ещё одну вещь, как раз на сдачу… Скажи, какой у тебя любимый фрукт?
— Хм… — задумалась Мисато. — Наверное, дыня… Хоть это и не фрукт.
— Я сейчас. — улыбнулся ей Синдзи и вышел из машины.
Вернулся он через минуту. Он предусмотрительно облокотился на стекло со стороны водителя и, заговорщически улыбаясь, показал Мисато в открытое окно пачку с маленькой, нарисованной в углу, дыней:
— Быть может тогда поможем друг другу выплеснуть напряжение. — предложил Синдзи.
Мозг Мисато на несколько секунд перестал воспринимать реальность, уж слишком неестественным было происходящее, однако, она пришла в себя, и её мозг сопоставил улыбающееся лицо Синдзи, находящееся близко, но не достаточно, чтобы она могла дотянуться до него рукой; то, что он только что сказал; и то, что находилось в его руках: «Контрацептивы. Размер XL. Со вкусом дыни».
Мисато первое время не смогла выдавить из себя ни слова, однако она набрала в грудь воздуха и попыталась выразить свою мысль как можно более тихо, спокойно и дружелюбно:
— Да ты, блять, в край уже охуел что ли?! — несмотря на все потуги на дипломатичность, сказала Мисато ровно то, что думала.
— Ну, нет, так нет. — пожал плечами Синдзи и сел на место водителя.
Мисато только и оставалось, что удивляться его наглости.
— И не надо так орать. — Синдзи положил гандоны под козырёк.
— Да как?! — Мисато не хватало воздуха в лёгких, и нейронных связей в мозгу, чтобы осознать до конца, что ей только что предложил Синдзи. — Да как тебе только в голову могло такое прийти?!
Блять, а ведь Мисато только подумала, что у Синдзи есть совесть, но не, нихуя…
— Ну, я подумал, что мы находимся на волоске от апокалипсиса и «Туси, пока молодой» — не такая уж и плохая установка.
— Твою ж мать, Синдзи… Блять… У меня просто нет слов…
— Слушай, не драматизируй. — попросил пилот. — Я предложил, ты отказалась, и в этом нет ничего предрассудительного, в конце концов, мы ведь оба — совершеннолетние.
— Да ну ёб твою налево… Тебе четырнадцать, а мне двадцать восемь… Ты меня моложе в два раза!.. А мне уже двадцать восемь… Блять… Мне уже двадцать восемь и вот за что мне такое наказание?.. Знаешь, Синдзи, ты не добавишь мне седых волос на голове, ты добьёшься того, что я вся поседею.
— Ну, как говорил один мой кореш: «Лучше поседеть, чем посидеть»…
Мисато словила фэйспалм:
— Дэбил, блять… Трогай уже…
Ну, по крайней мере, Синдзи больше не хмурился, вон он сидел за рулём, улыбаясь своей мерзкой улыбкой во все тридцать, хотя, скорее двадцать… или даже –надцать зубов.
— Как скажешь. — ответил ей лейтенант. — Я бы на твоём месте пристегнулся.
Мисато проигнорировала предложение Синдзи… Уместив в своей голове словосочетание «предложение Синдзи», она едва не сблеванула.
Зря Мисато рассчитывала, что в городе пилот будет ездить медленнее. Для него, видимо, существовала лишь одна скорость — максимальная.
Синдзи мчал, не обращая ни на светофоры, ни на другие машины, ни на пешеходов никакого внимания, поворачивая исключительно дрифтом при помощи ручника, меняя передачу с пятой на третью, а затем обратно. Мисато только и успевала, что орать: «Направо!», «Здесь налево!», «Ты пропустил поворот!» «Не сдавай назад, там фура!!!». Синдзи много кто сигналил, или же проклинал его в спину. Тут и проявилось единственное, пожалуй, отличие городского стиля вождения лейтенанта от загородного: если за городом Синдзи просто наслаждался дорогой, то в городе он считал своей святой обязанностью ответить каждому возмущённому выкрику или сигналу в его сторону. Он вылезал из окна по пояс и кричал в ответ разные ругательства, вроде: «В очко себе побибикай!», «Сам пошёл нахуй, урод!», «За дорогой смотри, мразь!». «Я тоже так могу» — с этими словами Синдзи сигналил клаксоном. И всё, вроде бы ничего, да только зачастую, ради ответа на оскорбление, Синдзи полностью выпускал руль из рук, который едва-едва успевала схватить Мисато. Воистину, невозможно было проехаться в его машине и остаться атеистом.
— Всё, приехали! Вот мой дом!!! — Мисато никогда не была так рада его видеть, как сейчас.
Синдзи кивнул и вошёл в последний дрифт, поставив машину на парковочное место.
Едва машина остановилась, Мисато выскочила и упала на четвереньки:
— Земля… земля… твёрдая земля… и я живая… ничего не может быть лучше…
— Так значит вот, где ты живёшь? — напомнил о собственной персоне Синдзи, выйдя из машины и осматривая парковку.
Мисато жила в хорошем районе на окраине Токио-3 в четырнадцатиэтажном доме необычного вида. Первые десять этажей были стандартными, а последние четыре образовывали ступенчатый свод.
Воодушевление Мисато, вызванное тем, что она жива, как рукой сняло, она вспомнила, что Икари Синдзи существует:
— Ты… — она поднялась на ноги и исподлобья посмотрела на сына директора, — Я с тобой больше в одну машину никогда и ни за что в жизни не сяду…
Синдзи закурил Chapman:
— В чём проблема? — недоумевал лейтенант. — Я никого не сбил, да и машина целая… насколько целым вообще может быть ведро на колёсах…
И это было чудо настоящее Чудо!..
— Синдзи, — Мисато глубоко дышала, прикладывая все усилия для того, чтобы не оторвать ему голову, — скажи, когда я спросила тебя про опыт вождения, ты сказал, что он у тебя есть.
— Ну, да. — подтвердил Синдзи.
— Какой именно? Опыт участия в смертельных гонках?
— Ну, да… — повторил Синдзи тоном: «Ну, а чего ещё ты ожидала?» Крыжополь, он ведь такой, он ошибок не прощает.
Тут Мисато не выдержала, она прыгнула к лейтенанту и начала изо всех сил молотить его кулаками, но тот успел сгруппироваться и выставить блок — своё плечо:
— Ай!!! Ай!!! Больно же!!!
— Маньяк! Тебя вообще нельзя за руль пускать нельзя! Да ты хоть можешь себе представить, как сильно я испугалась?!
— Ай! А я тебе говорил пристегнуться! Ай! Ай! Ай!!!
— Да я из тебя такую отбивную сделаю, что Ангелам и не снилось!
— Ай! Да что я такого сделал?! Ай!
Минут через десять Мисато выдохлась и села на асфальт рядом с Синдзи, пытаясь отдышаться:
— Ну ты, блять, даёшь… — выдохнула она.
Синдзи начал хихикать, осознавая всю комичность ситуации. Потом, заметив, что Мисато начала улыбаться, глядя на него, он начал смеяться всё громче, пока их совместный истерический смех не слился в гармонии поехавшей крыши.
Инцидент с презервативами Мисато могла списать на неудавшуюся шутку и могла простить Синдзи его манеру вождения, но она пообещала себе серьёзно заняться своим подопечным, ведь, если это мы имеем к четырнадцати годам, то что мы будем иметь к девятнадцати? К тридцати, тридцати пяти? Мисато уже сейчас видела в Синдзи огромный потенциал, который тот использовал исключительно во вред себе и окружающим, но так дальше дело не пойдёт. Если отец не стал заниматься его воспитанием, то Армия, в лице непосредственного командира Синдзи — Мисато — займётся. Она искренне желала пацану лучшего, сейчас смотря на него, она видела, что Синдзи стремительно падает вниз, и то, что он это прекрасно понимает и даже… наслаждается этим?.. Синдзи сам признавался, что у него нет ни чести, ни достоинства и произносил это так, будто этим гордится. Если так пойдёт дальше, то Синдзи, со своими впечатляющими навыками, может стать маньяком, или «маньяком с идеологией» — террористом. Сейчас Мисато сама себе поклялась не допустить этого, она вытащит его со дна, не важно насколько сильно он сам желает там оказаться, она его вытащит, если всем остальным было на него плевать. Она сделает из Синдзи того, кем он должен стать, того, кем он был рождён, она сделает парнишу настоящим героем. Как ей это сделать, она не имела ни малейшего понятия…
Мисато помогла подняться Синдзи и, улыбнувшись, дала ему понять, что она больше не сердится. Лейтенант достал сумки из багажника и, дав одну из них Мисато, взвалил вторую себе на спину. Вместе они поднялись на двенадцатый этаж, где и находилась квартира Мисато.
— Синдзи, проходи, чувствуй себя, как дома! — предложила Мисато, открыв дверь. — И извини за небольшой беспорядок!
Вонь, доносившаяся из квартиры Мисато, заставила Синдзи сморщиться и перейти на дыхание ртом. Уже с порога можно было видеть, что коридор заставлен мусорными пакетами, а сила стоящего в квартире смрада заставила пацана задастся вопросом: «Не пытается ли Мисато с её помощью перебить запах трупа, разлагающегося где-то в её квартире?»
— Нахер. — отрезал Синдзи.
— Что? — не поняла Мисато.
— Нахер. Я не буду жить на этой помойке! — объявил гопник. — Уж лучше в квартире без ремонта!
С этими словами Синдзи планировал удалиться, забрав своё барахло, но Мисато остановила его жестом, она не хотела, чтобы пилот остался один.
— Подожди. Давай я приму душ, и мы вместе здесь чуть-чуть уберёмся?
С этими словами Мисато буквально затащила Синдзи в квартиру, закрыв за ним дверь. Она взяла его сумку и поставила вместе с той, которую несла сама, за порог одной из комнат, лейтенант предположил, что теперь это — его комната.
— Разбери пока продукты и разогрей себе чего-нибудь, ты нормально не ел целый день. — сказала Мисато и закрылась в ванной.
Синдзи вдохнул воздух в квартире Мисато — не, LCL всё равно как-то получше было. Жить в грязи лейтенант не намеревался, поэтому он открыл дверь и, схватив, сразу с десяток мусорных пакетов, выбросил их в контейнер, стоявший недалеко от парковки. Квартира Мисато была очищена от мусора за четыре полных подхода, пятый Синдзи выполнил уже после того, как собрал весь мусор по квартире Мисато, насобирав ещё три больших пакета. Синдзи оставил лишь одну коробку из-под пиццы, в которую он сложил все корочки, которые нашёл в остальных коробках, прежде валявшиеся практически в каждом углу квартиры.
На кухне Синдзи ждала полная раковина грязной посуды. Он вздохнул, и сменив свои кожаные перчатки на резиновые, принялся разгребать бардак, который оставила в раковине Мисато. Лейтенант, закончив за полчаса, снял перчатки и посмотрел в сторону ванной, выходить девушка даже не планировала.
Синдзи взял из коробки из-под пиццы одну корочку и съел её, вознаградив себя за труд. Да, она была чёрной, чёрствой и заплесневелой, но не выкидывать же еду, в самом деле!
Потом пилот вспомнил, что нужно было поставить продукты в холодильник. Открыв холодильник, он обнаружил там ровные ряды Ebisu.
— Так, понятно, в этом холодильнике Мисато хранит анализы. — улыбнулся Синдзи. — Непонятно только зачем она покупала в супермаркете ещё… но да ладно…
Пацан подошёл к другому холодильнику:
— Значит, продукты, по логике вещей, нужно поставить сюда. — открыв холодильник, Синдзи обнаружил там существо в ошейнике, которое он идентифицировал как «Южноафриканский Пингвин», который был крупнее своих сородичей раза так в два, ато и в три. Это существо, вальяжно развалившись на подушке, держало крыльями газету перед глазами и возмущенно смотрело на незваного посетителя.
Синдзи, всё ещё улыбаясь, как дебил, протёр глаза, пингвин от этого никуда не исчез, лишь посмотрел на лейтенанта с ещё большим возмущением.
Синдзи закрыл холодильник, а улыбка исчезла с его лица.
— Мисато! — закричал он.
— Ну, чего?! — раздражённо донеслось из ванной.
— У тебя есть телефон? — взволнованно спросил он.
— Да, а что? — испуганно спросила Мисато, тон пилота заставил её начать волноваться.
Синдзи не сразу решился ответить:
— Звони в наркодиспансер. У меня, кажись, белочка…
Мисато на какое-то время замолчала, обдумывая слова своего подопечного, а потом облегчённо выдохнула:
— А! Ты с Пен-Пеном познакомился?!
— У тебя есть свой пингвин?! — удивился Синдзи.
— Да. Это новая порода тепловодных пингвинов. Правда, он милый?
— Ага… Просто милашка… — выдохнул пацан, он просто был рад, что ещё не окончательно поехал кукушкой.
На радостях Синдзи открыл холодильник Пен-Пена, птица, продолжившая читать газету, посмотрела на лейтенанта взглядом: «Ну, чего ещё?».
— Ну, раз ты не глюк, дай я хоть тебя потискаю… — хищный взгляд пилота отразился в глазах птицы первобытным ужасом.
Лейтенант принялся неистово гладить пингвина, невзирая на все его возмущенные взгляды, звуки и попытки ущипнуть Синдзи своим клювом. Наконец, парниша отпустил глубоко возмущённое, растрёпанное животное. Пингвин был готов выйти из холодильника и накостылять Синдзи, но пилот ловко закрыл дверь перед самым клювом птицы.
— Так, — предположил парень, — значит, продукты класть всё же к анализам.
Место для продуктов нашлось с трудом. Закрыв холодильник, Синдзи взял из коробки ещё одну корочку, она была не такая чёрствая, как первая, но такая же заплесневелая. Синдзи, убедившись, что Мисато ещё не скоро выйдет из ванной, достал одну основу для пиццы и, смазав её соусом, добавил туда буженину, ветчину, грибы, помидоры, лук, приправив это сверху небольшим количеством соуса чили и порезанных острых перцев, после чего погрёб эту конструкцию под несколькими видами тёртого сыра.
Синдзи поставил пиццу на противень в духовку и установил на кухонном таймере двадцать пять минут. Конечно, нужно было сперва разогреть духовку, но времени на это у пацана не было.
Синдзи, стараясь не терять ни секунды, обошёл квартиру в поисках маркера, ручки, листка и карты города. Нашёл он всё это за три минуты. Синдзи написав записку, положил её на стол в кухне и поставил таймер прямо на неё. На кухне пилот схватил небольшой непрозрачный пакет и пошёл к сумкам в своей комнате.
Комната, которую выделила для него Мисато, была довольно небольшой и, судя по всему, не использовалась и предназначалась для гостей, решивших остаться на ночь. Шкаф, рабочий стол, кресло, да футон на полу — вот и вся обстановка.
Синдзи переодел рубашку, сняв ту, к которой были пришиты погоны, после чего взял из сумки оставшийся «Хайникен», папку со своими документами, с настоящими, а не теми, которые для школы, и охапку колец с охапкой цепей. Папку он взял подмышку, а драгоценности положил в пакет, крепко сжимая который, он тихо, стараясь не привлечь внимание Мисато, закрыл дверь в «свою» комнату, оставив там неразобранную сумку, и пошёл к выходу, прихватив с собой ещё и коробку с корочками из-под пиццы.
Выйдя из квартиры, он тихо закрыл дверь, после чего, глубоко выдохнув, надел наушники и включил родные биты. Он, стараясь не привлекать внимания, хотя, как можно было не привлекать внимания в форме офицера Nerv, спустился вниз.
Возле мусорного контейнера лежала картонная большая коробка, так Синдзи оторвал от неё одну сторону и, подойдя к своей машине, положил картонку на капот и маркером написал на ней: «Emek. Inşaatçı/Mimar. Dört (4!) kişi».
Потом Синдзи сел в машину, положив драгоценности в бардачок, коробку с корочками на соседнее сидение, папку с документами на бардачок, а картонку с маркером на заднее сидение, он принялся изучать карту. Найдя на ней адреса своей недвижимости, он составил в голове примерный маршрут. Он пристегнулся, завёл мотор, приговорил ещё одну корочку и вдавил педаль газа в пол.
вечеринку шпили-вили. Ах, мечты, мечты!..
Синдзи ехал сюда не только с желанием проверить слова отца, но и со стремлением вытащить из своего нового дома побольше барахла, да, инстинкты домушника никогда уже его не оставят… Но смотря на эти стены сейчас, у Синдзи не было никакого желания рисковать своей задницей из-за непонятно чего. Какое-то время подумав ещё, лейтенант отправился обратно к машине:
«Да, твою ж мать! Там наверняка просто потрясный винный погреб» — Синдзи так и не нашёл в себе смелости это проверить.
***
Мисато нежилась в ванной, да, она сказала Синдзи, что идёт в душ, но после ночи, проведённой в Геофронте, не смогла отказать себе в удовольствии погреться в горячей водичке. — Интересно, Синдзи так и ждёт меня, или уже приступил к уборке самостоятельно? — подумала Мисато, поражаясь собственному коварству. Тут зазвонил таймер. Сперва девушка не обращала на него внимания, думая, что лейтенант сам с этим разберётся, но он не переставал звонить. — Синдзи! Выключи это! — раздражённо попросила Мисато. Никакого эффекта. — Ты что ли хочешь, чтобы я сама его выключила? — Мисато включила режим, о существовании которого даже и не догадывалась, она включила режим «строгой мамочки». И вновь никакого эффекта. — Ладно, я выхожу. — девушка завернулась в полотенце и, выйдя из ванной, направилась к источнику звука. Пройдясь по коридору, она с удовольствием отметила, что никогда не видела свою квартиру такой чистой, всё же она не зря пригласила Синдзи жить с ней. — Синдзи, что?.. — хотела она спросить у своего нового соседа, но, не увидев его на кухне, она поняла, что в квартире находится лишь она, и проглотила остаток фразы. Она выключила таймер и начала читать записку, криво написанную хираганой: «Выключи духовку! Пицца подгорает!!!». — Ой! — опомнилась Мисато и повернула ручку на плите, после чего вернулась к чтению записки. «Мисато, мне нужно сделать кое-что, встретиться кое с кем, в общем, отпразднуй без меня. Я сделал тебе пиццу, на закусон. Меня не жди, вернусь поздно».***
Синдзи припарковался возле Международного аэропорта Токио-3 и снял наушники. Он доел корочки и, предусмотрительно оставив мундир и фуражку на водительском сидении, вышел из машины, взяв с собой лишь табличку с надписью, удостоверение сотрудника Nerv и коробку из-под пиццы, которую он выкинул в мусорку, пройдя три метра. Синдзи покурил, размял шею и двинулся в зону прибытия. Попал в терминал он без проблем: только увидев издали значок Nerv, охранники расступились перед Синдзи аки воды Красного Моря пред Моисеем. Лейтенант взял в руки табличку и продемонстрировал её нескончаемому потоку людей, только что прошедших зону паспортного контроля. Стоял он недолго. Уже минут через двадцать, к нему неуверенно подошла компания из четырёх коренастых турок средних лет. — Вы от Карима? — спросил на японском с очень сильным акцентом самый молодой из них. Видимо, единственный, кто среди них хоть немного говорил по-японски. — Нет. — бесстрастно ответил Синдзи на турецком, чем удивил своих собеседников. — Трёшка, сто двадцать квадратов, нужен ремонт. Будем работать? Турки начали советоваться между собой минут пять, после чего тот, который заговорил с Синдзи, видимо он был среди них самым образованным, а потому и главным, кивнул. Пилот жестом пригласил турок последовать за ним. Синдзи вывел гастарбайтеров из аэропорта и демонстративно выбросил картонку в урну. Дойдя до машины, лейтенант открыл дверь и принялся надевать мундир Nerv. Увидев эту форму, турки замерли на месте: — Что такое? — спросил Синдзи, поправляя фуражку. — Машина хоть и старая, но надежнее, чем кажется. Турки на самом деле боялись не этого, и парниша это прекрасно понимал. Его спутники глупо заулыбались и уже думали делать ноги, но были остановлены властным голосом Синдзи, который тот унаследовал от отца: — Трое назад, один рядом со мной. — с этими словами Синдзи расположился на водительском кресле. Турки постояли секунд пять, подумали, и решились — их главный положил свой чемодан в багажник и остальные последовали его примеру, после чего они расположились в автомобиле, при этом главный сел рядом с Синдзи, а остальные кое-как уместились на задних сидениях. Лейтенант повернул ключ в зажигании.***
На этот раз Синдзи ехал более спокойным стилем. Главным образом на четвёртой передаче, поворачивал он, конечно, по-прежнему дрифтом, но уже без помощи ручника. К тому же он начал останавливаться на светофорах… конечно не всегда, но тем не менее. Делалось это для того, чтобы, по возможности не пугать гастарбайтеров ещё больше. «Гости нестолицы» практически всю дорогу ехали молча, не отрывая глаз от Синдзи, только один раз турок с заднего сидения шепнул что-то на ухо «главному», на что тот просто кивнул. Пилот не разобрал шёпот. Доехали они за двадцать минут. — А отец не обманул. — отметил про себя Синдзи, осматривая место. — Местечко прямо охуенное. Квартира молодого лейтенанта находилась в тридцатитрёхэтажном многоподъездном доме с парковкой для жильцов. Прямо перед домом Синдзи находился парк, в котором текла небольшая речка, а за ней сразу же был монорельс. В общем, заработать деньги на квартиру в этом месте честным трудом было невозможно. Парниша сверился с картой и документами, после чего вышел из машины, гастарбайтеры последовали за своим работодателем. Пока турки забирали свои вещи из багажника, пилот открыл и придержал им дверь подъезда. В подъезде, как и полагается, сидел консьерж — полноватый, лысеющий мужчина средних лет в спортивном костюме. — Молодые люди, а вы, собственно, куда? — остановил он гостей с Ближнего Востока. — Nani? — спросил главный. Японским он, видимо, владел лишь условно. В этот момент подошёл Синдзи: — Квартира сто двадцать шесть. — сказал он рабочим на турецком и дал главному ключ. — Десятый этаж, поднимайтесь пока на лифте, я тут всё улажу. Главный, приняв ключ, кивнул и, посмотрев на консьержа с недоверием, повёл свою артель к лифтам. Пилот решительно подошёл к консьержу и протянул ему в окошко своё удостоверение сотрудника Nerv: — В сто двадцать шестой квартире теперь будет жить офицер Nerv, так что сообщи моим соседям, чтобы не шумели. Консьерж ничего не сказал, лишь печально кивнул, убедившись в подлинности удостоверения. — Да, и ещё, — Синдзи убрал удостоверение, — я там сейчас буду делать ремонт, так что доведи до сведения жильцов, что им лучше быть готовым к оглушительному шуму из моей квартиры двадцать четыре на семь. Консьерж хотел что-то возразить, но парниша указал ему на нашивку Nerv на своей форме: — И напомни им, что жаловаться бесполезно, им всё равно никто не поверит. Консьерж грустно выдохнул и кивнул, показывая своё полное ничтожество перед Синдзи. В такие моменты пацан обожал свою работу. — Ну вот и славно! — лейтенант показал одобрительный жест и двинулся в сторону лифтов. Поднявшись на лифте, пилот нашёл свою квартиру по открытой двери. И отец ему всё-таки соврал, в квартире были не «одни голые стены», стен, а, точнее, внутренних перекрытий, в квартире не было вообще. Войдя в квартиру, Синдзи закрыл за собой дверь и посмотрел в окна: «А видок-то что надо, отсюда видно и море, и горы, и Токио-3». Главный сразу же начал предлагать свои варианты планировок, идей у него было так много, что через пять минут голова Синдзи была готова взорваться: — Ты архитектор? — спросил лейтенант на турецком. — Да. — с удивлением ответил главный. — Архитектор и дизайнер помещений. У меня есть даже диплом из Трабзона. — Ну вот и изобрази мне что-нибудь на твоё усмотрение. Главное, чтобы здесь было три комнаты, просторная кухня, широкие коридоры… и чтобы здесь в принципе можно было жить. Прояви свою творческую фантазию. — А на что мне ориентироваться? — обезоружено спросил архитектор. — Японский стиль, китайский стиль, восточный стиль? — На европейский. — отрезал Синдзи. — Хорошо. — принял к сведению главный. — Материалы будете покупать сами. — поставил условие пилот. — Жить и работать будете, собственно, здесь. — А где тут ближайший строительный рынок? — спросил один из рабочих, уставившийся в окно на открывающийся вид. — Вот найдёшь и расскажешь мне. — цинично ответил Синдзи, на что адресат лишь недовольно фыркнул. — Какая смета? — спросил архитектор. — Деньги — не проблема. — лейтенант вновь указал на нашивку Nerv у себя не плече. — Но это не значит, что вы должны мне выкладывать здесь паркет из индонезийского самшита. — Ну, смотри, материалы выдут где-то… ну, в полмиллиона навряд ли уложимся… ну, максимум в шестьсот пятьдесят. — примерил архитектор. — Что же касается наших услуг, то… двадцать тысяч в месяц каждому. Синдзи посмотрел на турок, подумал и, открыв дверь, показал гастарбайтерам на выход: — Вот и ищите того, кто будет вам четверым платить по двадцать тысяч, а что касается меня, то я не носил бы эти погоны, будь я полным идиотом. Один рабочий хотел что-то возразить, но архитектор не дал: — Твоя ставка? — он спросил у потенциального работодателя. — Пятнадцать. Турки взяли тайм-аут и принялись совещаться между собой. Решение были принято спустя три минуты: — Восемнадцать. — высказал их коллегиальное решение один из рабочих. Синдзи вздохнул и указал на дверь: — На выход, господа. — Да почему так?! — возмутился архитектор. — Да потому, что походи по улице, да поспрашивай: кто тебя куда возьмёт работать за восемнадцать тысяч в месяц? — Да тут иммигранты и по сорок, и по пятьдесят тысяч получают! — вмешался в переговоры рабочий. — Получают. — признал Синдзи. — Иммигранты с дипломом японского вуза и пятью годами стажа по специальности в Японии. А такие, как вы, которые толпами приезжают сюда по туристическим визам, живут в канализации и глотки друг другу зубами перегрызают за кусок булки и на коленях умоляют взять их на работу за одиннадцать тысяч в месяц. И это люди, свободно говорящие и пишущие по-японски, имеющие не одно высшее образование и стаж по специальности, который считается уже даже не годами, а десятилетиями. Иммигранты как-то приуныли. — Не верите мне? — спросил пилот. — Походите, поспрашивайте у земляков. Потом приходите, расскажите, на какую охуенную работу они вас устроили на тридцать тысяч. Синдзи всё ещё держал дверь открытой. Гастарбайтеры переглянулись, они посовещались без слов и приняли единогласное решение: — Мы согласны работать за пятнадцать. — объявил архитектор. — Так бы сразу. — парниша захлопнул дверь и подошёл к архитектору. Он отсчитал из кошелька пятьдесят тысяч и дал их архитектору: — Аванс. — объяснил он. — Буду приезжать раз или два в неделю и проверять вас. — Я думаю, — просчитал в уме архитектор, — к Новому Году мы не закончим точно… но к февралю точно справимся! — Ловлю на слове. — сказал Синдзи и уж было думал выходить, но архитектор остановил его. — Извини, а ты правда работаешь на Nerv? — Да. — ответил пилот. — И что с того? — Просто… — неуверенно начал архитектор. — …не мог бы ты помочь нам легализоваться? Лейтенант поднял бровь, но из-за очков это было не особо заметно. — Естественно не забесплатно. — заверил его архитектор. — Мы всё отработаем! Руки-то, хвала Аллаху, у нас у всех откуда надо растут. Синдзи начал прикидывать в голове: — А до которого числа у вас визы? — На месяц. — Гм. Ладно, я подумаю, что можно сделать. Но ничего не обещаю. — Всё равно спасибо! — искренне поблагодарил его архитектор и улыбнулся. — Эх, парни, — сокрушался пилот, — вас ведь тут в любом случае ничего не ждёт, даже будь у вас резидентство. Я, конечно, понимаю, что у вас, в Турции, полнейший пиздец начался после войны, но здесь вам ловить точно нечего. Тут вас никто и ничего не ждёт. Я вам честно говорю, я бы на вашем месте взял эти деньги и просто сел на ближайший самолёт до Турции… Синдзи не дождался ответа, он просто покинул квартиру, оставив иммигрантов обдумывать свои слова.***
Высадив пассажиров, пилот получил возможность ехать своим привычным стилем. Теперь он хотел проверить свой загородный дом, или то, что он него осталось. Следуя по карте, Синдзи добрался до разрушенного элитного коттеджного посёлка. Свою хату от остальных опустевших руин лейтенант помог отличить иероглиф на воротах, обозначающий его фамилию. Синдзи поставил машину прямо на выезде и выставил перед ней знак «Парковка» из багажника. Недолго думая, пацан перелез через забор и принялся осматривать отцовский подарок: ну, что сказать, Гендо был прав, жить в этом доме действительно было нельзя, сквозь трещины в несущих стенах можно было просунуть пальцы. Зато здесь была просторная лужайка с бассейном и джакузи! Надо будет уломать как-нибудь Мисато устроить здесь***
Пилот медленно и не спеша, соблюдая все правила дорожного движения, подъезжал к одной СТО, двухэтажному довольно длинному зданию из серого кирпича, стоящему на отшибе, на окраине города, вдали от основных потоков трафика, но именно этому месту это даже шло на руку. Синдзи очень хотел сделать сюрприз владельцу этого здания. Да, в их среде сюрпризы не в почёте, под ними обычно подразумевались пуля в спину или яд в кружку, но лейтенанту уж очень хотелось похвастаться. Завидев машину, из здания её вышли встречать два молодых турка, их бритые головы и накаченные тела делали их похожими скорее на мексиканцев. Лейтенант аккуратно завёз машину на СТО и вышел из неё. Увидев погоны и форму Nerv, турки заметно напряглись. — Позови Мехмета. — сказал Синдзи на турецком. — Нет здесь никакого Мехмета. — ответил один турок по-японски. В ответ на это пилот вздохнул и, расставив ноги шире плеч, заложил руки за голову: — Я безоружен, прошу, позовите Мехмета. — Синдзи по-прежнему говорил по-турецки. Турки обменялись взглядами. Тот, кто говорил с парнем, быстро осмотрел его машину, её багажник и капот, после чего внимательно осмотрел улицу: всё было чисто. Тогда этот турок кивнул второму и у того неизвестно откуда в руках оказался пистолет-пулемёт. Первый турок пошёл куда-то наверх, а турок с автоматом принялся обыскивать Синдзи. Обыскивал он его долго и дотошно, а это было проблематично сделать одной рукой, во второй-то был пулемёт. Со второго этажа медленно и размеренно спускалась полноватая коренастая фигура, одетая в старый деловой костюм. На ней решительно следовал первый турок. Эта фигура приметила Синдзи издалека и немедленно дала знак остановить шмон. Турок повиновался, однако пилот не менял позы, он лишь дружелюбно улыбнулся, увидев знакомое лицо: — Привет, Мехмет. — искренне улыбнувшись, поздоровался Синдзи. Мехмет был мужчиной, которому было ближе к пятидесяти, чем к сорока пяти, а его волосы не тронула не седина, а лысина, он двигался очень медленно и неторопливо, а на его руки были надеты чёрные кожаные перчатки. Пожилой турок протянул руки к лицу Синдзи, не веря своим глазам. Дотронувшись до щеки лейтенанта, он обронил две скупые мужские слезы: — Синдзи… Это правда ты?.. Парень кивнул: — Да, ты можешь себе представить? Мехмет резко зажал Синдзи в своих объятьях. Пилот опустил руки и обнял Мехмета в ответ. — Я так рад тебя видеть! — искренне сказал Мехмет. — Я тоже по тебе скучал. — признался лейтенант. — Это — Синдзи! — объявил Мехмет своим подчинённым. — Он был моим личным адъютантом во время войны. — Скорее мальчиком на побегушках… — покраснел Синдзи. — Ой, да брось!!! — Мехмет хлопнул дорогого гостя по плечу. — Ты никогда не был для меня мальчиком на побегушках. Я всегда относился к тебе как к брату. К младшему, но всё равно брату. Мы ведь столько раз друг друга от смерти спасали, что и не счесть… Только сейчас подчинённые расслабились и пошли заниматься своими делами. Мехмет ещё раз радостно обнял Синдзи: — Ты лучше скажи мне, что это на тебе надето? — Мехмет показал на лейтенантский мундир. — Ты всё-таки поехал на встречу со своим отцом? — Да. — признался лейтенант. — Синдзи, я же просил тебя не делать этого! Nerv, эта организация — это опасные люди, которые занимаются очень опасными вещами. — И ты даже не представляешь насколько! — радостно подхватил парниша. Мехмет посмотрел на юнца взглядом, полным страха и любопытства. — Помнишь, мы раскололи бункер, а там была всего одна папка? — Да, про Второй Удар… — вспомнил Мехмет. — Но причём она здесь? Синдзи улыбнулся и выложил Мехмету всё, что с ним произошло, опустив лишь свои пошлые шуточки… и приказ, который он отдал Рэй… и предложение, которое сделал Мисато… в общем, всё то, почему вы читаете этот фанфик. Иными словами, Синдзи нарушил подписку о неразглашении, чем записал себя в государственные изменники и подписал себе смертный приговор… ну, а в доказательство он показал документы, которые получил от отца: — Прикинь! Я теперь ветеран! И не только стрел. — хвастался он названному брату своей картой ветерана. Мехмет хмуро изучал каждую бумажку, которую ему протягивал Синдзи, внимательно слушая всё, что он говорил. Когда лейтенант закончил, Мехмет вернул ему документы обратно: — Да… — заключил он. — смелости тебе точно не занимать… как и глупости… — Это ты о чём? — удивился Синдзи. — Ангел оказался не самым сложным соперником в моей жизни, тот же… — Да не про Ангела я говорю! — оборвал его Мехмет. — Ты зачем, дурак, вообще с Nerv-ом связался? Синдзи смотрел на Мехмета непонимающими глазами. — Но нет, тебе этого показалось мало! Ты ещё и начал с ними торговаться! Ты прилюдно унизил их! Неужели ты думаешь, что они тебе простят это?! — Разве ты не понимаешь, Мехмет?! Я им нужен, как воздух! — возразил парниша. — Я теперь смогу потребовать всё, что угодно. Хоть остров! Хоть амнистию! Я даже могу вернуть тебе Курдистан! — Синдзи!.. — Курдистаном пилот задел Мехмета за живое. — Ты ведь должен понимать, что ты им нужен лишь до поры до времени. А ты подумал, что с тобой будет, когда эти твари… Ангелы закончатся? Синдзи, ты просто осознай на кого ты работаешь. Это сейчас они дают тебе эти погоны, эти бумажки. А потом, когда последнее чудище будет повержено, они с такой же лёгкостью признают всё это недействительным, а тебя самого в лучшем случае приговорят к смертной казни, а в худшем… а в худшем тебе то жалкое существование, которое влачу здесь я, покажется просто раем, по сравнению с тем, что они сделают с тобой. Неужели ты думаешь, что сердце твоего отца дрогнет, когда он будет выносить тебе финальный приговор? Мехмет никак не мог отдышаться после длинной экспрессивной речи, чем поспешил воспользоваться Синдзи: — Я не питаю иллюзий относительно его отеческих чувств ко мне. — объяснил пилот. — Но всё же. Ангелы на время развязали мне руки, а за это время… — Что «за это время»?.. — в Мехмете заиграло любопытство. — За это время мы уничтожим Nerv. Мы с тобой. Вместе. Мехмет не сразу понял, что именно предлагает ему бывший адъютант, а потом улыбнулся и захихикал: — Ты правда думаешь, что это возможно? Уничтожить Nerv? — Да! Пока я для них незаменим, они, при всём желании не смогут ничего мне сделать. — Даже если так. — взял слово Мехмет. — Но они ведь всегда могут достать меня. Они ведь прекрасно знают о нашем с тобой разговоре, не сомневайся. И уже не будет никаких «нас». Против Nerv-а останешься только ты. И что ты будешь делать? Этот аргумент поставил Синдзи в тупик и заставил его упасть духом. — Не беспокойся за меня. — Мехмет попытался воодушевить лейтенант. — Меня уже все записали в утиль, кроме тебя, моего адъютанта, которого я выкормил, спас от смерти, а потом подвёл… Пора уже отпустить былое. Я его отпустил. Отпусти его и ты… — И что мне тогда делать? — опечаленно спросил Синдзи. Мехмет начал думать: — Ну, для начала, тебе не стоило идти с Nerv ни на какие сделки и, уж тем более устраивать с ними торги… — Ну ты ведь тогда бы погиб! — возразил парниша. — Скажи мне, брат, чему я тебя всегда учил? — «Всегда в первую очередь думай о себе. Сам о себе не позаботишься — никто о тебе и не вспомнит» — Вот, и разве моя жизнь не доказательство этих слов? Я полжизни сражался за курдов, вместе с курдами, в первых рядах. И как они мне оплатили? Они внесли меня в список террористов, решив, что я больше для них бесполезен. Погибли бы все в городе? Ну и чёрт с ними! Поверь моему опыту, Синдзи, ты ещё тысячу раз проклянёшь тот день, когда связался с Nerv. А по поводу того, что тебе делать — будь для них образцовым солдатом, не требуй больше ничего ни себе, ни, тем более, мне, я просто этого не стою. И, когда ты закончишь свою работу для них, порви с ними и никогда их, подобно имени Всевышнего, даже всуе не упоминай. Вот тебе мой совет. Но ты же ему не последуешь? — Ты был прав, Мехмет. — сказал пилот. — Привлекать тебя к этому было действительно неправильно и нечестно. — Что ты задумал? — с опаской спросил пожилой турок. — У тебя нет иммунитета от Nerv, но у меня-то есть, так что… — Даже не думай!.. — молил Мехмет. — Я уничтожу Nerv в одиночку. Мехмет смотрел на своего бывшего адъютанта, как на сумасшедшего, но Синдзи уже всё решил. Взяв приглашение отца в руки, ещё тогда, он обрёл смысл жизни — уничтожить всё, созданное им. — Отговаривать тебя всё равно бесполезно. — вздохнул Мехмет. — Так могу я для тебя ещё что-нибудь сделать? Но учти, это не означает, что я в деле! — Хорошо. — согласился пилот. — Ты не бойся, я на допросах буду молчать. Лейтенант сделал реверанс в сторону своего автомобиля: — А пока, сделай мне из ведра конфетку!
