Быдло во Франксе.

      Рэй разбудила своего суженного минетом коротким поцелуем в губы. Что тоже, в принципе, неплохо, особенно, если ты — девственник.       Следующий день начался для Синдзи раньше, чем он надеялся, и, если уж на то пошло, то раньше, чем он хотел бы. Но деваться было некуда: его «любимая» девушка была настроенная очень решительно в плане повышения своего уровня хозяйственности, а поскольку из всех обитателей этой квартиры этот навык был прокачан только у него, то сэкс пришлось отрабатывать не самым приятный способом.       — Доброе утро. — радостно улыбнулась седовласая нимфа, стоило глазам её избранника прорезаться ото сна.       — Доброе… — соврал пилот, наслаждаясь у себя во рту утренним амбрэ не только своих бактерий, но и бактерий Аянами.       — Ну, пойдём? — спросила девушка, которой явно не терпелось как можно быстрее освоить новые приёмчики из арсенала «хорошей девушки», которым должен был научить её ненаглядный. Синдзи сомневался, что она вообще спала, но воздержался от этого «бесполезного» вопроса; так же пилот не удосужился поинтересоваться временем, он просто знал, что ответ ему не понравится.       — Да… — поняв, что отвертеться не получится, пилот безоговорочно капитулировал перед своей де-юре сводной сестрой, — дай только приведу себя в порядок.       — Хочешь, примем ванну вместе? — Рэй вдруг предложила стоящую компенсацию за все те неудобства, что причинило Синдзи её присутствие в его жизни.       — Ну… почему-бы и нет?.. — подобное предложение было неожиданным, даже после того, что Аянами учудила вчера в машине, однако пилот не растерялся.       Сияя от радости, Рэй помогла встать своему любимому и, взяв того под руку, повела в ванную, не забыв и про Гендо… гандоны, лежащие около футона.       Спустя двадцать минут Мисато начала молча про себя причитать, что всех нормальных военных будит дневальный, а её — оргазм Рэй; однако, поняв, что за оргазмом у её подчинённой будет следовать приготовление завтрака, её настроение улучшилось, она даже попыталась заснуть до того прекрасного момента, как пилот торжественно объявит, что к очередному приёму пищи всё готово, но её желудок в этот момент заурчал, напоминая ей, что вчерашний ужин был диетическим и по этой причине доспать остававшиеся до завтрака полчаса обиженный внутренний орган ей не даст.       Ну, что Синдзи мог сказать про трах в ванной? Это было пиздец скользко. И, в результате он вместо того, чтобы думать о том, как бы доставить девочке побольше удовольствия или, на худой конец, о том, как хорошо было ему самому, всё время сношения прокручивал в голове всего один вопрос: «Как бы мне щас не наебнуться?». В результате, выходил из ванной лейтенант в настроении гораздо более худшем, чем он рассчитывал, и этот факт не прошёл незамеченным для его бдительной пассии:       — Я что-то сделала неправильно? — спросила она, сделав такую жалкую мордашку, что даже у Синдзи возникло трудно преодолимое желание свою боевую подругу обнять, прижать к себе и начать утешать. — Только не стесняйся говорить правду. Я хочу исправиться.       Пилот посмотрел на девушку, думая, как бы сказать ей всё помягче. Ему на раздумья вполне хватило трёх секунд:       — Та, не парься. — глубоко вздохнул он. — Просто идея была изначально неудачной…       Судя по поникшей физиономии Аянами, ветеран ещё не до конца научился ей управлять.       — Слушай, — моментально он ретировался, посмотрев ей прямо в глаза, — ну, да, хотела, как лучше, но предложила неудачную идею… та с кем не бывает? Не стоит так переживать по этому поводу… О, знаешь что? Давай сходим как-нибудь в сауну? Там не так скользко, та и места поболе — будет где развернуться…       — Ты имеешь ввиду общественную баню? — несколько удивлённо уточнила Аянами.       — Ну, вообще, я имел ввиду финскую… — на секунду Аянами удалось ветерана и смутить, и вогнать глубоко в краску.       «Трахаться в общественной бане?.. Хм… Интересно, почему я сам до этого не додумался?» — впрочем, не на долго. Синдзи, который и без того жил не по тем понятиям о стыде и совести, которых придерживалась большая часть общества, казалось, совершенно не умел оценивать последствия подобных своих выходок.       — Ты не знаешь, кстати, в этом городе есть что-то подобное? — счёл нужным уточнить пилот.       Рэй отрицательно покачала головой и грустно отвела взгляд.       — Ладно, это не так важно. — Синдзи вновь посмотрел в глаза Рэй. — Главное… не знаю, как это сказать… не переживай ты так сильно из-за каждого пустяка… не произошло ведь ничего непоправимого… и ничего это не изменит между нами…       Когда пилот закончил говорить, Аянами вновь посмотрела в сторону. Вердикт: она либо ему не поверила, либо его не поняла, либо на этот раз ему не удалось подобрать нужные слова, в любом случае, эту битву Икари проиграл, что, однако, не помещало ему попытаться компенсировать этот провал успехом на другом фронте:       — Ты всё-ещё хочешь научиться готовить мясо? — спросил ветеран, направляясь на кухню.       В этот момент Рэй словно забыла обо всём, что её тревожило ещё полсекунды назад. Она моментально воспряла духом, заулыбалась и, воспылав решимостью, прыжком преодолела расстояние до кухни, обогнав при этом Синдзи. Когда пилот вошёл на кухню, его девушка уже успела надеть фартук прямо поверх трусиков и лифчика и стояла у плиты, смотря на него со смесью преданности, любви, ожидания и нетерпения, чем напоминала собаку…       Вот именно поэтому я и боюсь того момента, когда какой-нибудь фанат Рэй узнает меня в реальной жизни. Меня ведь только за одно это сравнение её с собакой трахнут. Трахнут в жопу без смазки. Обхаркают мне всё лицо. И это прежде, чем закопать меня живьём… Вы не смотрите, что Мунлайтэр — жирный, его правый апперкот выносит с одного раза… Так, ладно, мы чего-то отвлеклись…       Синдзи встал за Рэй и, направляя её руки, подробно объяснял её, что она должна сделать. Девушка, выполняя каждое указание своего избранника в точности, не забывала как бы невзначай тереться своей попкой его член, который, ввиду их положения, находился практически впритык к её пятой точке. Пилот же, хоть и словил от этого практически моментальный стояк, всё же был сосредоточен на готовке, как и Аянами, и не хотел чтобы девочка порезалась, обожглась, или похерила превосходное мясо. В основном он переживал, конечно же, за мясо — Рэй ведь тоже была в каком-то смысле мясом, вот только на том мясе, что лежало на разделочной доске, в отличии от Аянами, на которой уже не осталось никаких следов вчерашних кулинарных экспериментов, раны не заживали как на… собаке…       Блин, второй раз за главу сравнил Рэй с собакой… Мунлайтэр, не надо! Остановись, не бей! Это я в хорошем смысле! Я просто фанат Тобиичи Оригами!..       Примерно в этот момент на кухню, надеясь, что еда уже приготовлена, вошла Мисато, однако, застав сладкую парочку в столь неприглядном виде, она сперва было думала развернуться и уйти обратно в свою комнату до тех пор, пока её подчинённые не пригласят её проследовать за стол, но потом, проговорив эту мысль в своей голове ещё раз, она поняла сколько всего в ней неправильного и решила, что раз подростки её не стесняются, то и ей — взрослой тётке в два раза старше их обоих — тоже не пристало. Капитан села за стол, однако своё смущение преодолеть до конца не смогла, поэтому смотреть старалась больше в окно… да куда угодно, только не на своих соседей по квартире.       Синдзи, когда Мисато вошла на кухню лишь одарил девушку взглядом, Рэй же командира и вовсе проигнорировала. Капитан своей женской интуицией поняла, что это не только потому, что Рэй была сосредоточена в данный момент на готовке. Реализовался самый худший сценарий — Кацураги хотела, как лучше, а оказалась крайней; подростки разобрались в своих отношениях самостоятельно, но так и не простили Мисато того, что она влезла в их отношения… ну, по крайней мере именно так ей и казалось.       Кацураги решала, что впредь она будет только наблюдать и не вмешиваться по возможности, но сейчас она боялась, что к тому моменту когда возникнет необходимость ей вмешаться, у неё не окажется такой возможности. Мисато очень переживала за Рэй: да, она ей объяснила базовые правила поведения в обществе, и Аянами, будучи умной девушкой, сможет на личном опыте научиться остальному, но… капитан чувствовала, что забыла ей объяснить что-то важное. Быть может самое важное, без чего все усилия по социализации Рэй просто напрасны. Мисато сама не понимала, что это такое, но была уверена, что Синдзи, с которым её подчинённая стремилась проводить всё своё время, тоже следовало бы усвоить эту вещь. Кстати, о Синдзи… Кацураги просто не представляла, что ей с ним делать. И речь шла не об отсутствии у капитана плана конкретных действий, а о том, что она перестала понимать какого примерно результата она хочет добиться.       Просто… просто сначала Мисато хотела как-то помочь пилоту, но потом… но потом Кацураги увидела, как он поступил с Рэй. Просто так на пустом месте. И дело тут было даже не в женской солидарности, хотя и в ней тоже, просто… Синдзи удалось заставить Кацураги подставить под сомнения все её представления о том мире, в котором она прожила всю свою жизнь.       Капитан верила (па крайней мере, раньше), что на Земле не существует плохих людей. Она верила, что зло вообще противоречит природе человека. Есть избалованные, есть обиженные и есть сумасшедшие маньяки. Беда была в том, что Синдзи не подходил не под одну из этих категорий. При первой встрече Мисато решила, что он — избалованный мажор, однако быстро поняла всю ошибочность своего предположения. Когда она узнала, что он был в концлагере, то назначила его в «обиженные», но… он вообще не похож на обиженного. Его словно… устраивало то, как сложилась его жизнь… он словно… наслаждался ею. Да, одного этого факта хватило бы, чтобы записать его в «сумасшедшие», вот только его ум был слишком боек и жив, чтобы попасть под определение сумасшествия. Да, методом исключения выходило, что Синдзи — маньяк, вот только Кацураги видела маньяков. Настоящих маньяков и… да, параллели определённо прослеживались, но, несмотря на выдающийся ум, отличающий многих маньяков, Синдзи обладал эмоциями, мог радоваться или грустить, умел сопереживать; а вместо эгоцентризма он обладал, скорее, высокомерием.       Она верила, что зло вообще противоречит природе человека. Вот так и получалось, что вроде-бы и причин плохо себя вести у ветерана, с точки зрения Мисато, вроде как и не было, но… что же тогда получалось? Неужели всё же есть плохие люди сами по себе? И этот четырнадцатилетний мальчик — один из них?..       Не успела Кацураги углубиться в свои безрадостные размышления достаточно глубоко, как напротив неё оказалась тарелка с жаренным мясом, заправленным соевым соусом и овощами.       — Приятного аппетита. — дежурно сказал Синдзи, приземлившись на противоположный от Мисато стул. Рэй вместе со своим беспонтовым салатиком села между ними.       Почему «беспонтовым»? Да потому, что в нём не было мяса! И это был даже не «Цезарь»…       Посмотрев на содержимое своей тарелки и вспомнив своё вчерашнее пробуждение, Мисато как-то сразу заочковала есть нечто (тем более мясо), приготовленное Рэй. Она скорее бы съела что-нибудь собственного производства, так была бы меньше вероятность отравиться… хотя она по-прежнему и превышала 50%…       Не зная, чего ожидать от стряпни Рэй, Мисато посмотрела на Сидзи, чтобы хотя-бы примерно определить масштаб проблемы, а именно: сколько примерно её будет потом тошнить. Пилот в это время вилкой запихивал себе мясо в рот. Казалось бы, это смачное причмокивание должно было вселить в Кацураги определённую уверенность в качестве блюда. Оно бы и вселило, если бы девушка не знала, что с таким аппетитом, прошедшее лагеря, хоккайдское быдло могло есть даже мох.       Довлеющий взгляд Рэй, брошенный как-бы невзначай, дал Мисато понять, что больше оттягивать неизбежное не получится. Отрезов небольшой кусочек мяса, капитан положила его в рот.       — Ну и как, Мисато? — спросила Рэй, едва Кацураги прожевала кусок.       «Синдзи резал более тонкими кусками, из-за чего соотношение собственно мяса и хрустящей корочки было более оптимальным» — с сожалением отметила в голове Мисато.       — Вкуснятина!.. — улыбнулась Мисато. — Ты определённо делаешь успехи в готовке.       «Ну, вторая часть точно была правдой» — капитан оправдала саму себя… эх, жаль, что с военными трибуналами нельзя было так же…       — Спасибо… — Рэй демонстративно смутилась и покраснела. — Я старалась.       Сказав это, альбиноска очень двусмысленно посмотрела на лейтенанта, но тот сделал вид, что ничего не заметил.       «Не спорю. — бросила Мисато быстрый взгляд на Аянами. — Вот только старалась ты точно не для меня».       Почему-то этот факт несколько расстроил капитана. Но, знаете, не очень сильно, ведь у неё в тарелке было приличное количество не самой плохой хаванины. Однако, стоило только Кацураги приготовиться навернуть кусок-другой, как вдруг к ней обратилась Рэй:       — Мисато, я могу спросить у тебя совета?       Этот вопрос удивил девушку настолько, что та на пару секунд даже забыла дышать. Не совсем понимая, правильно ли она вообще поняла, что сейчас будет происходить, капитан посмотрела на ветерана. Тот, однако, ей ничего не ответил, и выражение его лица на этот раз осталось для Мисато загадкой из-за очков.       Не говоря ни слова, пилот, почувствовав то ли, что он здесь будет лишним, то ли возможность по-быстрому ретироваться, встал из-за стола, взяв с собой тарелку и вилку. Он на ходу запихал в себя всё содержимое тарелки, после чего положил её в раковину и покинул кухню, оставив свою девушку наедине со своей очередной жертвой… как изначально подумала Мисато. Однако, всё оказалось куда банальнее — просто Рэй требовались (кто-бы мог подумать) пара женских советов.       И Мисато, и Рэй (но главным образом, конечно, Мисато) спустя довольно короткое время вроде бы раскрепостились и их разговор вскоре начал со стороны напоминать диалог между сёстрами. Кацураги даже на несколько мгновений забыла, что жизнерадостность и общительность Аянами — всего лишь маска.       На самом деле капитан была счастлива, что не смотря ни на что Рэй обратилась именно к ней за советами. Где-то в этот момент она поняла, что ситуация не настолько плоха, насколько она себе нафантазировала, а её политика добровольного дистанцирования всё же мало по малу приносит свои плоды. Да, она по прежнему не понимала, как ей поступить с Синдзи, но этот довольно милый и душевный эпизод вселил в неё надежду в то, что иногда что-то может наладиться само собой, что и принцип «когда не знаешь, что делать — ничего не делай» это, на самом деле не отмазка лентяев и неучей, а одна из ипостасей Гиппократовкого «Не навреди».       Новоявленные «сестрёнки» проговорили бы ещё несколько часов, если бы не осознание, что одной из них пора бы отправляться на работу, а другой — в школу. Примерно в этот момент в дверь постучали… нет, это вам не Россия, а Япония, поэтому в дверь постучали всего лишь Айда и Тодзи, которые, взяв с собой своих одноклассников и направились в образовательное учреждение. Мисато же, ещё немного посидела на кухне, радуясь безупречно реализованной многоходовочке, поехала в Геофронт в приподнятом настроении, которое ни её коллегам, ни её начальству в тот день испортить не удалось.       Так, Миха, шутка про «в двери постучались» получилась слишком тупой, когда будешь верстать текст, вырежи её нахуй, спасибо.       Во время похода в школу, Айда то и дело, что прыгал вокруг Синдзи и, вцепившейся в его руку, Рэй, то делясь своими грандиозными планами на счёт клуба, то рассказывая весёлые, по его мнению, истории, то делясь интересными, опять же по его мнению, новостями. Если ветеран слушал милитариста, в пол уха, периодически кивком давая своё высокое позволение на продолжение трёпа, то Аянами он раздражал и девушка даже не пыталась это скрыть. Тодзи до какого момента вообще шёл на расстоянии от основной компании — можно подумать его болтовня его друга не утомляла — но это только до поры до времени: до того момента, пока Кэнсукэ не задал «тот самый вопрос»:       — Слушай, Синдзи, а у тебя есть планы на Хэлловин?       — Хэлловин? — переспросил лейтенант, словно что-то высматривая по сторонам. — А это когда?       — Ну, в эту субботу… — Айда сперва удивился, что его приятель не знает таких, казалось бы базовых вещей, но потом понял, что уже можно в принципе и перестать обращать внимание на подобное. — Я просто хочу устроить праздничную вечеринку… для всех ребят со школы… и я буду рад, если ты почтишь нас своим присутствием…       Прежде, чем ответить пилот взглянул на свою пассию и, поравнявшегося с ней Сузухару. И, если Рэй покорно ожидала его вердикта, то вот спортсмен как-то странно улыбался, определённо зная что-то, чего Синдзи знать было пока не дано.       — Отлично. — вдруг сказал ветеран. — Тогда я принесу пива.       «Если эта вечеринка окажется полной сранью, то я по крайней мере смогу напиться и забыть её» — решил он перестраховаться.       Рэй восприняла это решение прохладно, но, пока у неё была возможность приживаться к руке своего избранника, ей было по большому счёту всё равно.       — А, да, конечно!.. — Айда согласился на это условие куда охотнее, чем предполагал пилот. — Можешь даже принести и…       Айда, посмотрев на Синдзи, два раза ему подмигнул.       — Что? — лейтенант не понял, на что ему намекали, так как он мог принести на вечеринку много чего интересного с разной степени противозаконности.       — Ну… — Айда ещё два раза подмигнул.       — Я не понимаю. — глубоко вздохнул пилот. — Скажи уже прямо.       Кэнсукэ немного замялся, заговорщически осмотрелся по сторонам, после чего полушёпотом обратился к приятелю:       — Ну, то самое, что мы с тобой в машине курили…       Услышав это, Синдзи хитро улыбнулся и, набрав в грудь воздуха проорал на всю улицу:       — Что-что?! Ты хочешь, чтобы я принёс на твою вечеринку марихуану?!       В этот момент Айда и Тодзи не на шутку испугались и подоспели к их «поставщику», пытаясь его заткнуть, пока на всю компанию бросили недовольный взгляд две, проходящие рядом, бабушки, однако пилот лишь усмехнулся и негромко ответил:       — Не надо шухериться по этому поводу, аки какие торчки. — дал совет своим младшим товарищам главный «грибник». — Ато презрение к самим себе точно приведёт вас в эту категорию.       Друзья по-прежнему недовольно смотрели на ветерана, не будучи способными в полной мере осознать смысл этого предостережения. В этот момент Синдзи таки и увидел за спинами своих товарищей то, что он так долго искал глазами:       — Принесу. — коротко и негромко пообещал пилот, взглянув в недовольные лица своих одноклассников, после чего широким шагом направился в сторону табачного магазина.       Айда и Тодзи, многозначительно приглянувшись, последовали за пилотами.       В одном Синдзи был точно прав: самооценка этих двоих с тех пор, как они заявили, что больше не будут курить траву, действительно очень упала, ведь стигма, навязанная им обществом безапелляционно утверждала, что человек, попробовавший запрещённые вещества всего один раз — уже обречён на жалкое существование в поисках новой дозы до конца жизни. Сперва Айде и Тодзи действительно не понравилась трава, однако потом, чем больше проходило времени, тем отчётливее они понимали, что… они были бы не против повторить тут самую посиделку. Первые дни они боролись с этим чувством и, несмотря на то, что борьба была явно не равной, спустя всего несколько дней желание каннабиса вроде как прошло само собой, но… вместо него пришло осознание, что, если зависимости нет, то нет и причин не повторить… Тем более, даже Синдзи говорил, что всё нормально, если знать меру. А он-то должен был разбираться в подобных вещах… Правильно ведь?..       Лейтенант, в обнимку с Рэй, подошёл ко входу в табачный магазин, очередь в который заканчивалась метров через пятьдесят.       — Если будешь стоять в этой очереди, то опоздаешь за собрание. — отметил спортсмен.       — Верно. — согласился с доводами вице-главы ветеран, после чего достал из кобуры пистолет и сделал выстрел в воздух.       Вся очередь моментально обратила внимание на небольшую фигурку в форме офицера Nerv, а стоило пилоту ещё и, освободившись от объятий Рэй, достать свой значок, как вся очередь, почтенно расступилась, предоставляя подростку доступ к столь необходимому веществу для гармоничного развития растущего организма — к никотину.       Покупатель, которого сейчас обслуживали, попытался быстренько расплатиться за два блока «Мальборо» и блок золотого «Верблюда», однако ветеран бесцеремонно откинул того от кассы, и худощавому клерку не нашлось чем ответить офицеру… защитнику мира… гордости нации… моральному уроду.       Компания школьников, смотревших на способ реализации ветераном своего право на обслуживание вне очереди, ощутили лёгкую неловкость и даже вину перед обществом за то, что молодой офицер был из их компании. Ну, кроме Рэй, естественно, она чувствовала лишь неудовлетворённость… не, ну, она же женщина всё-таки, чего ещё с неё взять?.. Надеюсь эта шутка получилась достаточно сексистской для удержания планки качества.       — Два блока ванильного «Чапмана» и блок виноградового «Чёрного Капитана». — убрав пистолет в кобуру, лейтенант достал кошелёк.       Однако, продавец — худощавого, но жилистого вида старичок — надменно посмотрев на нарушителя общественного спокойствия и, не испугавшись наличия у того огнестрельного оружия, спокойно и беззлобно сказал:       — Могу ли я взглянуть на ваше удостоверение?       Пилот недовольно фыркнул, но всё же приложил удостоверение в разложенном виде к стеклу, отделявшему его от продавца.       — Лицам младше восемнадцати не продаём. — уверенно сказал продавец, взглянув на графу «Дата Рождения», после чего дал знак клиенту, которого он обслуживал до этого, что готов с ним закончить.       Но у лейтенанта на это счёт было другое мнение. Оттолкнув к стене клерка, проявившего признаки наличия яиц, пилот вновь заговорил с продавцом:       — Меня признали совершеннолетним. — объявил он.       — Имперское законодательство запрещает продажу табачных изделий лицам, не достигшим восемнадцати лет. И признание лица совершеннолетним в этом случае ничего не меняет. Теперь я прошу вас уйти.       Видя, что продавец не постеснялся пойти на принцип в отношении офицера Nerv, в очереди уже начали разноситься негромкие щепотки. Наиболее смелые даже начали очень вежливо просить не задерживать очередь.       Теперь это дело стало для Синдзи личным, и просто так он его оставить уже не мог.       — Ах, ты… — пилот, вновь оттолкнув к стене клерка, приготовился включить режим быка, однако, словно что-то услышав за своей спиной, развернулся и посмотрел на улицу, куда-то в сторону от магазина. — …а это что за хуйня?..       Сопровождение пилота, включая Аянами, и вся очередь в едином порыве посмотрела в ту же сторону, куда и ветеран, принявшись всматриваться в неопределённую точку вдали. Через несколько секунд к ним присоединился и продавец, стараясь заглянуть за угол через защитное стекло. Это и стало его ошибкой.       Не разворачиваясь, Синдзи схватил старичка спереди за ворот рубахи и, что есть мощи, ударил того головой об стекло, на котором после удара остались брызги крови и небольшая трещина.       Школьники у входа в магазин охуевали (кроме Рэй, ей было либо пофиг, либо она была согласна со своим любимым), а очередь, притихнув, прижалась к стенке, молясь, чтобы маленькому офицеру было не до них.       Пилот отпустил поверженного продавца, и старичок упал на пол, держась за свой нос, из которого в два потока лилась кровь, и негромко бормоча что-то невнятное.       Ветеран, не теряя времени, быстренько забрал заказ предыдущего клиента, который тот не успел оплатить. Так же он успешно реприватизировал пару открытых блоков довольно популярных недорогих сигарет, до которых он смог дотянуться через небольшую прорезь в стекле.       Утрамбовав свои «трофеи» в школьной сумке, Синдзи достал из кошелька две купюры по пять тысяч гео и кинул их в окошко:       — Пошёл ты нахуй, сраный урод! — направившись к выходу и показав на прощание средний палец непонятно кому, ветеран покинул помещение.       Оказавшись на улице, он открыл пачку и закурил сигарету:       — Блять, всё настроение испортил… — лишь вздохнул пилот, после чего повернулся опять к Айде. — Так ты там чего-то хотел?       — А?.. — прежде чем ответить, милитарист счёл нужным посовещаться на ментальном уровне со спортсменом, однако у того не нашлось чего ответить, в результате была достигнута договорённость представить, что «инцидента в табачном магазине» не было, и не усложнять себе жизнь. — …так… ты придёшь на мою хэлловинскую вечеринку?..       — Да. — подтвердил ветеран, правую руку которого уже вновь успела обхватить Рэй. — Мы с Рэй придём, если ты не против.       — Да, конечно, приходите, чем больше, тем веселее!.. Правильно?.. И… Э… Я тогда могу говорить всем, что ты придёшь там будешь?.. — Кэнсукэ пытался улыбаться, но после увиденного у него это ещё не очень хорошо получалось.       — Та говори… — безразлично ответил пилот, наслаждаясь компанией сигаретки и седовласой нимфы.       — Э… хорошо тогда… Тогда… Тогда сходим ко мне домой после занятий в клубе?.. Посмотришь, как я всё хочу организовать?..       «Блять, он что, хочет проводить вечеринку в своём доме? На сколько гостей он рассчитывает? На пять?».       — Ну, а хули нет-то, я сегодня свободен… Да ведь? — уточнил ветеран у своей спутницы.       — Да. — слегка улыбнувшись, холодно ответила она.       «Надо было уточнить этот момент до того, как соглашался. — подумал про себя Синдзи. — Ну, ладно, теперь уже ничего не попишешь, главное, что план «Набухаться и Забыться» по-прежнему актуален… А ещё можно будет запереться в спальне его родителей вместе с Рэй и попрактиковать там Камасутру. Не посмеет же Кэнсукэ отказать столь дорогому гостю?».       Чем дальше отходила компания от табачного магазина, тем отчётливее ощущалось, что происшествие оказывало на подростков всё меньше и меньше влияния.       Когда они дошли до школы, то Синдзи отправился на собрание, а остальные члены руководства кружка — в «ангар». Рэй, правда, очень хотела пойти вместе с возлюбленным, но освоенные навыки поведения в обществе, позволили ей уйти вместе с Айдой и Тодзи, создав довольно убедительную иллюзию того, что её устраивает такой расклад вещей.       Собрание прошло так же спокойно, как и в прошлый раз. За одним исключением: в этот раз Синдзи забыл дома пив… свой «лимонад из солода», однако, у него оказалось с собой довольно внушительное количество сигарет. Да, он отдал за них гораздо больше денег, чем они по факту стоили, но от этого они стали лишь слаще. К тому же глава учсовета был настолько любезен, что предоставил ветерану блюдечко в качестве пепельницы. Столь вальяжное поведение отбило у присутствующих всякое желание претендовать на финансирование Клуба Самообороны ещё на многие месяцы вперёд.       И вот, наконец, заключительные формальности соблюдены, и главы кружков спешат покинуть прокуренное насквозь помещение совета. Синдзи, же, напротив, встал со стула лишь докурив до конца очередную сигаретку. Симпатичная темноволосая девочка-вице-председатель попыталась проветрить помещение, но это не особо помогало.       — Да, и кстати, Икари… — обратился к пилоту Председатель, забирая со стола блюдечко, полное бычков. — Директор просил тебя к нему зайти во время большой перемены.       — По поводу? — борзо уточнил лейтенант, остановившись.       — Вроде бы… — Председатель выкинул бычки в мусорное ведро, после чело отдал блюдечко другой девочке, тёмно-рыжей, она, кажется, была секретарём Ученического Совета. — …по поводу Фестиваля… Там он что-то говорил по поводу твоего особого участия… В общем, пойдёшь — узнаешь.       Поблагодарив Председателя за своевременно выполненные функции гонца, Синдзи направился в свой личный клуб:       «Видимо, староста, передала мой отказ недостаточно экспрессивно. — думал по пути ветеран. — Ну, ничё, сам зайду к директору, изложу свою позицию ему напрямую, чтобы ни у кого впредь не осталось вопросов».       Войдя в ангар, ветеран обнаружил помимо руководства ещё человек двадцать, все были в спортивных костюмах, и появление главы однозначно привлекло к себе внимание, а Рэй и Кэнсукэ вообще подбежали, едва завидев того у порога.       — Что здесь происходит? — кивнув в сторону незнакомцев, спросил пилот у своего верного секретаря, поскольку казначей в тот момент была очень занята обниманием его руки.       — Так это… планёрка… — объяснил очередную очевидную вещь Айда. — Как это можно не знать? Ты ведь раньше состоял в клубе…       — В Римском Кружке. — недовольно поправил его глава, после чего, освободившись от объятий Рэй, направился к, судя по всему, членам своего клуба.       Пилот встал на мат перед прочерченной линией:       — Равняйсь. — негромко, но сурово произнёс он, после чего члены клуба неспеша выстроились в неровную линию перед главой.       Недовольно пройдясь перед вверенным ему контингентом, он бегло изучил лицо каждого участника. Надо сказать, контингент был достаточно разнороден: тут были и ботаники, и жирные гики, пара маминкиных сынков, которых родители решили отправить в, как им казалось, первую школу жизни. Но были тут и другие — не те, кого нужно было учить самообороне, а те, от кого этой самообороне и нужно было учить, а так же парочка спортсменов, которые хотели научиться приёмам реальной драки, видимо после того, как им прилетело несколько раз на улице. В принципе, примерно на такой контингент Синдзи и рассчитывал, единственное что среди участников он не нашёл ёбнутых милитаристов (кроме Айды, само собой), видимо те решили, что учиться у быдла им не по понятиям и предпочли более кошерный Военно-Патриотический Клуб. Лишь одного пилот не мог понять:       «Ну и хули вас так много? Мне что, с вами всеми работать придётся?».       — Это все? — негромко сказал пилот в сторону, где собралось руководство клуба.       — Э… — спохватился Айда. — …Судя по списку должно быть ещё два человека…       — Ну, ладно… — тяжело вздохнул Синдзи, после чего обратился к членам клуба. — Объясняю ситуацию, повторять не буду, так что будьте уж так любезны, перескажите всё вашим товарищам, что не любят ранние подъёмы… Этот клуб мне на хуй не упал. Как и двадцать пять долбоёбов в него вступивших. Поэтому, я буду искать любую возможность, чтобы выкинуть отсяда как можно больше людей. Хотите чему-то научиться? — Я вас научу. Но это не будет легко. Вы, обрадовавшиеся тому, что будет всего два клубных занятий в неделю, ещё сто раз успеете проклянуть тот день, когда вы подали заявку на вступление.       Пилота все слушали внимательно, однако не все поверили в его пугалки… а зря…       — Вопросы?       Один условный «спортсмен» поднял руку и дождался от главы разрешения:       — А что наш клуб будет делать на фестиваль?       — Нам разрешили не делать свой… это «стэнд» называется, да ведь?.. да, стэнд. Вместо этого мы, к сожалению, включая меня, будем помогать другим клубам, в случае дефицита свободных неоплачиваемых рабочих рук.       — А если у меня уже есть договорённость с одним клубом, то я могу?.. — один «гик» поднял руку, но начал говорить без разрешения: итог закономерен — его быстро оборвали.       — Так, вношу предельную ясность! Мне насрать, кто чем и с кем будет заниматься на фестивале. Но, если ко мне в гости заявится администрация школы. И если у них будут какие-то претензии к поведению кого-то из вас, то для них у меня будет всего один ответ: «Ничего не знаю, мы его уже давным-давно с клуба попёрли». И мне будет насрать виноваты ли вы там в чём-то или нет. У меня своих проблем хватает, чтобы разбираться ещё и с вашими.       После такой обнадёживающей речи многие разочаровались своим жизненным выбором и были вынуждены сразу отказаться от большей части своих иллюзий, связанных с этим клубом. Однако, некоторых недоброжелательность главы кружка практически не смущала:       — Разреши обратиться. — попросил быдловатого вида парниша, которого Синдзи приметил едва, войдя в ангар.       — Разрешаю. — ветеран подошёл к своему кохаю, будучи ниже того на полголовы.       — Но нас ведь будут учить… приёмам?.. — счёл нужным уточнить он.       Пилот на секундочку задумался, после чего его лицо украсила широченная недобрая улыбка, отчётливо видная даже через очки:       — О, да!.. Вас будут учить… приёмам самообороны… — усмехнулся лейтенант. — Но, будь уверен: тебе это не понравится…       Холодок по телу в этот момент почувствовали все, хотя участник перед Синдзи и смог это скрыть:       — Если я смогу научиться чему-нибудь полезному у Ауркола-сэнпая, то я уже буду доволен временем, проведённым в этом клубе.       Парниша рассчитывал, что эта фраза вызовет у лейтенанта какую-нибудь реакцию, однако тот всё смотрел на своего собеседника и улыбался:       — Вот я и говорю… «Тебе не понравится». — сделав максимальное ударение на слове «тебе», Синдзи неспеша пошёл дальше вдоль ровного строя своих учеников. — На занятие приходить сюда же сразу после школы. Опоздание считается за неявку. Отсутствие спортивной формы считается за неявку. Утром перед каждым занятием у нас будут проходить планёрки. На них не будет ничего важного, но приходить на них обязательно, и непременно в спортивной форме, чтоб жизнь вам малиной не казалась. Пока все свободны.       Члены клуба нарушили построение и уже были готовы отправиться в раздевалку, как вдруг ветеран, к которому с одной стороны уже успела присосаться Рэй, вновь объявил своим громким баритоном:       — И ещё!.. — собрав на себе взгляды всех присутствующих, лейтенант посмотрел прямо на того парнишу, с кем только что говорил и сказал словно что-то только для него одного. — В моём клубе не используют звательные суффиксы.       Дождавшись, пока тот согласно кивнёт, словно расшифровав какое-то сообщение, пилот, наконец, покинул помещение в компании своей пилотки. А закрывать помещение на ключ пришлось, опять-таки сладкой парочке Твикс: спортсмену и очкарику…       Быть может назвать эту главу: «It’s guy love between two guys»?.. Да не, намёк будет слишком жирный… Да и вымерли уже, наверное, давным-давно люди, способные понять эту отсылку… Хотя, не то, чтобы меня это когда-нибудь останавливало, так что…       Добравшись до своего класса, лейтенанту удалось успешно проспать первые три урока, а после, когда началась большая перемена — сбагрить Рэй старосте под предлогом того, что пилотке неплохо бы пообщаться с другими девочками со школы. В конце концов, ведь именно за этим Nerv, в лице Икари-старшего, и оправил её сюда; и если она заведёт себе в классе подруг, то директор будет просто счастлив, и Мисато будет просто счастлива, а уж как Синдзи будет счастлив — словами не передать!..       Избавившись от похотливой обузы, пилот направился к директору:       — Мне сказали, что ты хочешь меня видеть. — открыв дверь без стука, ветеран заглянул в кабинет главы школы.       — Да, садись… — устало вздохнул педагог, предложив Синдзи стул.       Пока лейтенант располагался, директор, казалось, лишний раз собирался с мыслями, после чего, словно настроившись на нужный лад, радушно улыбнулся своему ученику и начал разговор с довольно неожиданного вопроса:       — Икари, ты ненавидишь школу, верно?..       — Ну… — Синдзи, казалось, впервые в жизни столь серьёзно задумался над этим вопросом. — Та не то, что бы ненавижу… Просто меня отягощает эта формальность.       Директор, очевидно, рассчитывал на другой ответ, однако для него это не стало весомой причиной для отказа от заранее заготовленной, прекрасной, как ему казалось, речи:       — А я вот обожал свою школу… — многозначительно протянул он. — Я был далеко не самым образцовым учеником, но мне, правда, было весело. Для меня школьное время было в первую очередь возможностью провести время с друзьями. Учудить всякие глупости. Но больше всего я обожал фестивали. Меня очень… вдохновляла возможность распланировать и создать что-то полностью самому, без участия взрослых; и потом можно было гулять по школе до самого вечера, наслаждаясь незабываемым временем юности… И ты вообще не понимаешь о чём я говорю, так ведь?       Синдзи пожал плечами. Он слабо верил в то, что директор сейчас говорил искренне, но всё же попытался поставить себя на его место — у него не получилось.       — Хикари сказала мне, что ты очень красиво поёшь. — директор, наконец, закончив со вступлением, перешёл к основному содержанию.       — Она несколько приукрасила действительность. — сделал ветеран намёк, что предпочёл бы закончить этот разговор побыстрее.       — О, я полностью доверяю её музыкальному вкусу. — продемонстрировал директор серьёзность своих намерений. — Икари, просто послушай меня… ты ведь прекрасно понимаешь, что наша жизнь конечна…       «Опа, козыри пошли! — отметил пилот. — Ладно, даже заинтриговал, аж стало интересно, как он подвяжет конечность жизни к необходимости спеть перед папочкой».       — …и …и разве стоит просто так отказываться от чего-то, так и ни разу это и не попробовав?       — Так-то я согласен. — ответил ветеран. — Только причём тут фестиваль?       Директор, грустно улыбнувшись, встал из-за стола и подошёл к окну:       — Для многих фестиваль — это лучшее время в году, Икари. — сказал директор, смотря в окно. — И ты бы смог, даже если не разделить, то понять ход мыслей тех, кто так считает, если бы хоть раз сам посетил его. Ты думаешь, что я хочу, чтобы ты выступил на концерте? Это не так.       Директор повернулся к несколько удивлённому последними словами своего собеседника Синдзи, облокотившись на подоконник сзади:       — Я просто агитирую за то, чтобы ты не относился к фестивалю, как к какой-то… «формальности». И ты, для разнообразия, мог бы попробовать получить от этого удивительного времени удовольствие. Поверь мне, фестиваль — это действительно незабываемые впечатления и… как бы не было прискорбно это сообщать, но у тебя остаётся не так много возможностей, чтобы испытать это на себе. Так почему бы не использовать возможность, которая выпадает тебе прямо сейчас?       Синдзи действительно получил от разговора с директором то, чего он не ожидал — пищу для размышлений. Пока пилот активировал у себе в мозгу одно нейронное соединение за другим, директор вернулся за стол и принялся терпеливо ожидать вердикта от своего строптивого ученика. Ответ был готов секунд через двадцать напряжённых размышлений:       — Ну, ладно, тип… я согласен… и что там петь надо?..       Директор, конечно, заранее ожидая такого исхода, довольно улыбнулся и протянул ветерану несколько заранее приготовленных листков:       — Я думаю, мы что-нибудь придумаем. — уверил он своего ученика.

***

      — …а эту я тем более не буду петь! — разъярённый бурным раундом переговоров, Синдзи кинул на директорский стол последний, заготовленный преподавателем, листок. – Это — не патриотизм, это — дебилизм, как и все текста здесь!       Директор был зол не меньше, однако многолетний педагогический опыт позволял ему сдерживать свои эмоции… по крайней мере, пока что…       — Ладно. — обессиленно согласился директор. — Тогда предлагай сам.       Только ветеран набрал в грудь воздуха, как директор обломал все его идеи на корню всего одной фразой:       — Только никакого блатняка.       — Это ещё почему? — будучи готовым к подобным условиям, возмутился Синдзи. — Между прочим, там есть очень много действительно душевных и добрых песен про школу.       — И в скольких из них нет мата? — безнадёжно спросил мужичок.       Прежде чем ответить на этот вопрос, пилоту пришлось немного пораскинуть мозгами, проведя детальную аналитику всего, известного ему, песенного творчества:       — «Я пойду домой после школы…». — самодовольно ответил он, найдя требуемый текст по заданным условиям. — В ней нет мата.       — А ты вообще знаешь, что она запрещена? — тот же обломал его директор. — И есть за что…       — Ладно, а если по-другому. — предложил лейтенант. — Песни, скажем, не про школу, а про молодость, например?       — И какая есть песня про молодость без мата? — спросил директор не вспомнив ни одной такой.       — Ну, например, «Север, север».       Директор на несколько секунд задумался:       — Точно нет.       — А это ещё почему? — возмутился ветеран.       — «Полюбила отца-наркомана за его раскумаренный взгляд»? — директор как-бы спросил, насколько эта строчка укладывается в концепцию школьного фестиваля.       — Трудности, которые мы преодолели, на нашем тернистом и сложном пути во взрослую жизнь… — многозначительно изрёк Синдзи, предлагая свою трактовку.       — А «Он сегодня убил ту девчонку, а наутро покончил с собой»? — спросил педагог.       — Отсылка к актуальным проблемам молодёжи. — Синдзи не выдержал и от души заржал.       — Тебе смешно, а меня за это посадят. — объяснил ученику свою позицию директор. — Хотя, нет, не посадят, я точно не доживу до суда…       — Ладно, а что, если взять песни на иностранных языках? — спросил пилот.       — На каких? — обессиленно спросил директор. — На шарракуме, что-ли?       — На шарракуме есть много отличных песен. — возразил Синдзи. — Над «Vani» рыдали присяжные, судьи и прокуроры!       — А если кто-то узнает шарракум? — спросил директор. — На мероприятии будут присутствовать представители верховного командования Nerv… Да за такое меня точно не посадят. За такое суд даже не полагается, ты это понимаешь?..       Синдзи тяжело выдохнул и в это же время прозвучал звонок, сигнализирующий об окончании большой перемены.       — Ладно. — пилот поднялся со своего стула. — Прошу прощения за то, что тебе пришлось потратить на меня столько времени, но видно, не судьба…       Ветеран протянул свою руку и директор, не без заминки её пожал.       — Но всё-таки, попытайся принять активное участие в фестивале… — сказал педагог, когда ветеран уже был одной ногой за порогом его кабинета. — …даже если не в этом году, то хоть в следующем.       — Ага, конечно. — не скрывая сарказма в голосе, пилот захлопнул за собой дверь, оставив директора полностью морально опустошённым.       Знал ли лейтенант изначально, что их разговор этим и закончится? Ну, конечно же, да. Но упустить возможность постебать старого он просто не мог.       По возвращению ветерана в класс, Рэй тут же покинула компанию старосты и её подружек, чтобы гордо отчитаться перед Синдзи, что она смогла «завести друзей». Она бы сказала всё, что угодно, лишь бы её любимый погладил бы её по головке. И он погладил даже несмотря на недовольный взгляд старосты, сверливший его.       Доспав оставшуюся половину уроков, ветеран успел трахнуть Аянами по-быстрому в кабинке школьного туалета, притом женского, после чего, не спеша направился в свой клуб, где его уже все давно заждались, но это его не сильно колышило.       Приказав своему верному очкарику захватить из ангара стул, лейтенант вывел своё «стадо» на стадион:       — А сейчас, дамы и господа… Да, дама — это ты, жирдяй с третьим размером сисек, — начал Синдзи свою проникновенную речь, — мы будем отрабатывать наиболее эффективный способ самообороны в реальных городских условиях…       Пилот демонстративно прошёлся вдоль шеренги.       — Несмотря на стереотипы, драки имеют мало общего с единоборствами хотя-бы потому, что вам придётся противостоять одновременно нескольким противникам, даже сражаясь в составе «стенки». Для таких случаев есть специальные тактики… но учить тактикам — это долго, муторно, а мне лень, поэтому мы будем тренировать реально самый действенный, хоть и не самый достойный способ самообороны, а именно: побег в охраняемое место. А чтобы вы все смогли добежать до ближайшего полицейского участка, сегодня и ближайшие месяца три точно мы будем тренировать выносливость — для тех кто неправильно понял, разжёвываю: «Всё, чем вы будете заниматься со мной минимум до Нового Года — так это бесцельно наворачивать круги по стадиону».       По шеренге прошли негромкие междометия, обозначающие неудовлетворение, разочарованность и несправедливость.       — Цыц! — приказал лейтенант.       Шеренга моментально затихла, а сам ветеран взглянул в глаза примеченному ещё на планёрке пацанчику:       — А я говорил, что тебе не понравится. — усмехнулся он тому в лицо.       Пацанчик не переменился в лице, в нём по-прежнему отчётливо читалась решимость. Отойдя от своего «любимчика», ветеран вновь обратился ко всему стаду:       — Если вы чем-то недовольны, то вас тут никто не держит. Взяли в зубы документы — и попиздовали на выход! А если вас всё устраивает, то хули вы всё ещё стоите? Команда: «На старт! Внимание! Марш!».       От нечего делать участники новоявленного Клуба Самообороны, встали на беговые дорожки и побежали, стараясь создавать как можно меньше проблем Легкоатлетическому Клубу, занимавшемуся в тот момент на тех же дорожках.       Руководство Легкоатлетического Клуба, конечно, сперва хотели утрясти это дело, так как на это время беговые дорожки забронировали именно они, однако, узнав в вальяжно рассевшейся на стуле фигуре местную знаменитость — молодого пилота — быстро поняли, что разговоры тут будут бесполезны, и всё, что они могут сделать — это попытаться заниматься вмести с членами нового клуба, не создавая друг другу проблем.       — А ты чего стоишь? — обратился Синдзи к Айде, когда наиболее быстрые особи его «стада» закончили первый круг.       — Что? — удивился очкарик.       — Ну, ты же хотел научиться у меня как стать пилотом Евангелиона. — напомнил тому лейтенант. — Так вот и учись вместе со всеми.       Айда, не чувствовав себя в праве спорить с сэнпаем, согласно кивнул и, уверенно улыбнувшись, побежал кросс вместе со всеми.       Сузухара в ответ на это лишь недовольно посмотрел на своего знакомого, однако тот, даже если и заметил, то явно не счёл нужным на него отвечать. Спортсмен же, в отличие от ветерана, пока чувствовал себя некомфортно, смотря со стороны на тяжёлый труд других людей, поэтому он, подумав немного, присоединился к своему другу, когда тот начал второй круг, на что лейтенант лишь высокомерно улыбнулся, наблюдая за педагогическим процессом.       Периодически, когда кто-то пробегал мимо его обзорной точки, кто, по мнению пилота, был недостаточно быстр и/или старателен, то он поднимался со стула и выходил на беговые дорожки, но лишь для того, чтобы отвесить «лентяям» под зад смачного мотивирующего пенделя:       — Гопникам, бегущим прямо у тебя за спиной, ты тоже будешь причитать: «Я больше не могу…»?! — сурово отвечал новоявленный глава на мольбы своих членов. — Жрать просто меньше надо, жирное уёбище! Кури меньше… а так ты даже не куришь?.. Так начни, хоть лёгкие разработаешь, слабак! Та мне насрать, что ты не из моего клуба, будешь так медленно перебирать ляжками, нигде ничего не добьёшься и никуда не успеешь!       Возвращаясь на своё место, он неизменно находил возле своего стула, верно ждавшую его, Аянами, которая каждый раз брала его за руку, зажимая его ладонь между своих. Несколько раз она пыталась заговорить с Синдзи о каких-то школьных пустяках, однако каждый раз получая от него лишь односложные и холодные ответы, она замолкала, но не обижалась, как поступила бы на её месте среднестатистическая школьница, нет, понимая потребности своего партнёра, она давала ему возможность отдохнуть в тишине, даже несмотря на то, что все уроки в школе тот проспал.       Отмерив по своему внутреннему ощущению примерно полтора часа, Синдзи встал со стула и, для привлечения внимания, выстрели в воздух, после чего показал всем знак, что на сегодня, пожалуй, хватит. Увидев этот жест — скрещенные руки над головой — все члены клуба, счастливые, но обессиленные, попадали плашмя прямо на беговые дорожки — благо, что к тому моменту Клуб Лёгкой Атлетики уже давно завершил свои занятия.       Подождав минут пять, пока Сузухара не сможет подняться, он отправил к нему на помощь Аянами, чтобы они вдвоём смогли поднять Айду. Дав своим друзьям время на принять душ и переодеться, пилот, помня своё утреннее обещание, был настолько благороден, что заказал для них всех такси, после чего квартет направился к дому Кэнсукэ. А, поскольку, кто платил, тот и заказывал музыку, то на всём пути, который Синдзи преодолел на переднем сидении, в машине играл шансон, благо, что музыкальные предпочтения таксиста и ветерана совпадали.        Всю дорогу к хате очкарика, проявление признаков жизни у него и его не столь прожжённого в вопросах оружия друга было сопряжено с агонией, отдающейся в каждой мышце их тел, поражённой адской крепатурой.       — Скажи, Синдзи… — собрал силы, чтобы, наконец, заговорить Айда. — А в Nerv… такие же тяжёлые занятия?..       — Нет… — неудовлетворительно растянул пилот. — …Там всё намного тяжелее.       То ли почувствовав, что словам её любимого не слишком верят, то ли испытывая жажду общения в своей новой ипостаси «обычной девочки», то ли просто желая вставить свои пять копеек, Рэй, сидевшая сзади между двумя едва живыми телами, решила подтвердить слова своего парня:       — Это — правда. — коротко сказала она.       Быть может, будь Айда и Тодзи сейчас в другом состоянии, они бы как-то отреагировали на буквальное подтверждение того факта, что Рэй — второй пилот. Но спортсмену было просто не до этого, а очкарик лишний раз расстроился потому что даже не представляя, какой ад будет твориться на настоящих тренировках в Nerv, он уже не был так уверен в том, что он чисто физически сможет вынести все эти ужасы.       Так или иначе, но тем временем компания уже добралась до хором Айды. Вот только то, что это окажутся буквальные хоромы, Синдзи никак не ожидал…