Быдло во Франксе.

      Квартира милитариста, удачно расположенная в деловом районе, была отделана простенько, но со вкусом: в гигантском золотом слитке, занимавшем последние этажи стопятидесятиметровой высотки, были выдолблены многоуровневые апартаменты — почерк ведущего архитектора Nerv был виден сразу — никто другой в этом мире не смог бы себе позволить настолько демонстративно расходовать редчайшие ресурсы в таком количестве.       Попасть в обитель Айды можно было только из отдельного лифта, по размерам нисколько не уступавшего центральному. Лифт, доезжая до конца шахты, открывал двери в помещении, похожем на квартиру-студию с панорамными окнами с видом на красный океан. Тут была и относительно небольшая кухня, отделённая от остального помещения лишь плиткой другого цвета, и диван с телевизором, расположенные чуть-чуть дальше.       Вот только двести пятьдесят квадратных метров иррационально используемой площади, широкая лестница, ведущая куда-то наверх и двадцатиметровый бассейн, расположенный почти сразу после прихожей, не дали пилотам ввести себя в заблуждение.       Кэнсукэ и Тодзи, который, очевидно, уже побывал в гостях у своего друга, немного отошли в сторону, давая возможность гостям разглядеть внутреннее убранство этой халупы получше. И, если Айда просто молчаливо ожидал вердикта своего кумира, то Сузухара, высокомерно улыбаясь, наслаждался удивлением на лицах своих одноклассников.       Да, реакция Аянами по мнению Тодзи подкачала, хотя, непонятно, чего он мог ожидать от той, кому было совершенно плевать на всё, что не связано с Синдзи. А вот ошеломление и растерянность ветерана стала настоящим лакомым кусочком для самомнения спортсмена.       Конечно, Синдзи за свою жизнь в общем, и за последние несколько недель в частности, насмотрелся слишком много, чтобы его можно было удивить каким-то там богатыми хоромами, однако сам факт того, что у пацана, который выглядит, как лошок, говорит, как лошок, и действует, как лошок, имелась такая жилплощадь, привёл пилота в лёгкий шок:       — Это что, твоя хата?! — воскрикнул от удивления Синдзи, сделав ударение на слове «твоя».       — Да. — Сузухара, улыбаясь, положил Айде свою руку на плечи и по-дружески немного растрепал ему причёску. — Так, конечно, сразу и не скажешь, но папаша Кэнсукэ из вертикали.       Судя по тому, как засмущался и замялся в тот момент очкарик, он очень не любил козырять этим фактом о своём отце.       «Вертикалью» изначально назывались лишь высшие чиновники структур ООН, однако потом это определение перешло и на более мелких сошек, решений не принимавших, но обладающих зарплатами в десять и более раз превышающих среднюю по региону.       «Блин, та тут реально есть где устроить нормальный кипиш. — прикинул ветеран, рассматривая квартиру. — Если, конечно, Кэнсукэ не придумает, как похерить такую возможность».       — И твоим родакам нормально будет, если ты организуешь тут тусу? — счёл, однако, нужным уточнить Синдзи, не желая на пустом месте переходить дорогу ещё одному начальнику Nerv.       Кэнсукэ потянулся вперёд, явно желая что-то ответить своему кумиру, однако в этот момент на втором этаже послышался звук открывающейся двери, после чего на лестнице показался невысокий и худой мужчина средних лет с короткой стрижкой и небольшими очками. Мужчина был одет в классический деловой костюм, а в руках держал совсем маленький чемодан (ну, из разряда тех, у которых ручки составляют половину длины).       Чемодан явно не был тяжёлым, однако, стремительно спустившись с лестницы, человек чуть ли не демонстративно раздвинул ручку и повёз свою поклажу рядом с собой.       — Папа, ты ещё не улетел?.. — Айда обрадовался настолько сильно, что, казалось, забыл на пару секунд о том факте, что его кумир сейчас находится у него в гостях.       Кэнсукэ явно хотел сказать своему родителю ещё что-то, но у того явно не было на это времени:       — Я улетаю сейчас. — равнодушно сказал мужчина, пройдя мимо своего сына. — Я буду в Нью-Йорке. Звони мне только если что-то действительно срочное, для остального есть охрана и служба безопасности. И на счёт Хэлловина: попытайтесь тут ничего не сломать…       — Да, па… — попытался ответить Кэнсукэ, но отец его к тому моменту явно не слушал.       Пройдя путь до лифта, отец Айды лишь на миг остановился — чтобы отдать должное его гостям:       — Икари. Аянами. — кивнул он и, не дождавшись ответного проявления вежливости, вошёл в лифт и уехал, ничего более не сказав.       Короткое появление этого человека сделало атмосферу, царившую в этом жилище какой-то мрачной. Какое-то время никто не решался нарушить тишину, ведь даже у Синдзи на короткий момент промелькнула мысль, что приют действительно мог быть не самым плохим вариантом. Тем, не менее, молчание было нарушено — Айда вернув себе привычное жизнерадостное выражение лица, обратился к своему кумиру, словно паузы в их разговоре не было:       — Да, конечно. Планируя что-то столь масштабное, я не мог не заручиться разрешением папы. На удивление он хорошо отнёсся к моей идее, и даже немного подкинул деньжат и теперь мы сможем пригласить ди-джея! — закончив свою фразу, Кэнсукэ щенячьими глазами посмотрел на ветерана, словно чего-то ожидая от него.       — Э… — Синдзи растерянно взглянул на спортсмена, ожидая от него какую-нибудь наводку на то, какую реакцию от него требует новоиспечённый патимэйкер. Сузухара своей мимикой попытался что-то подсказать, но пилот шифра не разобрал, так что ему пришлось действовать с опорой исключительно на свою чуйку. — …Замечательно… И… что в итоге от меня… от нас с Рэй требуется?..       — Да ничего! — ещё шире улыбнулся Айда. — Просто… приходите! Можешь принести пиво и… мы были бы рады, если бы ты принёс марихуану… но главное — чтобы ты пришёл. Мы с Тодзи тут всё сами подготовим, чтобы не мешать вашим тренировкам.       — Не вижу причин отказываться. — уверенно заявил лейтенант. Подписав на эту грандиозную пьянку заодно и свою пассию.       — Круто! — Айда чуть ли не до потолка подпрыгнул. — Ладно, мы тогда с Тодзи начнём, а вы…       — Да. — понял намёк Синдзи, направляясь к лифту. — Мы будем вовремя.       Айда, улыбнувшись, кивнул, и пилоты проследовали к выходу.       Сузухара пошёл куда-то вглубь квартиры, судя по звукам падающего на пол металла — в подсобку, ну или в её более роскошный аналог. Пока пилоты дожидались лифта к ним аккуратно, будто чего-то опасаясь подошёл хозяин хаты:       — И… — неуверенно начал он. — …Синдзи, Рэй… можно вас попросить не говорить никому, что это — моя квартира?       Ветеран обменялся взглядами со своей пассией: она была как всегда пассивна и равнодушна.       — Да, без проблем. — спокойно согласился лейтенант, высоко ценя право на приватность.       — Спасибо. Просто я не хочу, чтобы во мне видели лишь дополнение к положению моего отца. — вдруг ответил Айда, хотя Синдзи его ни о чём и не спрашивал.       Очкарик, казалось, жопой почуял, что сказал что-то лишнее, но не успел раскраснеться так как в этот момент откуда-то из глубин апартаментов его позвал Сузухара, а лифт уже доехал, так что у Кэнсукэ было сразу две уважительные причины закончить разговор именно на этом месте.       Синдзи же, покинув роскошное помещение, уже в лифте решил, что он ничего лишнего не видел и не слышал. Да — проблемы редко исчезают, если не обращать на них внимание, но, если проблемы не твои, то там действует немного другая логика, так что…       Добравшись до дома, Синдзи уже было намеревался исполнить давний ритуал простого работяги с завода: выпить пива, трахнуть свою женщину и отвалиться до завтрева, но Рэй не дала вечеру закончиться так быстро. В результате лейтенанту пришлось учить свою девушку мыть полы, убираться в квартире и штопать портки. Примерно такая же ситуация была и с мытьём посуды, но пилот как-то стремался пока доверять красноокой няше хрупкие предметы, поэтому тарелки он помыл сам, оставив девушке лишь столовые приборы, но она и на том была счастлива.       — Я люблю тебя. — сказала своему избраннику Рэй, когда парочка уже намеривалась покинуть кухню, оставив приготовленный для Мисато ужин на столе.       Пилот на это лишь глубоко и обессилено вздохнул и обнял седовласую нимфу. Аянами приняла это за ответ, чем избавила лейтенанта от необходимости что-либо говорить. За последние пару часов, проведённые с ней, он устал больше, чем за весь день, и Рэй, в отличие от большинства других девушек, это поняла. Она даже разрешила ему сегодня уснуть, не удовлетворив её.       Но не всё коту масленица — утром Синдзи пришлось отдать весь свой «супружеский» долг. С процентами… Ну, по крайней мере, хозяйственная девушка избавила своего кавалера от необходимости выполнения множества аспектов его ежедневной рутины.       Только сейчас, поедая лазанью да попивая холодненький «Хайникен» Синдзи впервые приблизился к пониманию самой концепции инвестиций, а его довольное почти что беззубое ебало заставило Мисато грустить, утопая в чёрной зависти. Она, может быть тоже хотела, чтобы ей кто-то наливал пиво из холодильника прямо в стакан и преподносил на миленьком подносике с котятами!       В школе в этот день не произошло ровным счётом ничего достойного упоминания. Ну, разве что, помимо одного исключения — Айды, который каждую перемену бегал по этажам, раздавая каждому встречному самодельные листовки с приглашениями на его личный Opus Magnum — величайшую вечеринку в истории школы, как он её сам мнил. Его фанатичные метания из одной части школы в другую, да приставания по нескольку раз к одним и тем же людям, ни разбирая ни статуса его жертв, ни того факта, что он их уже на свою вечеринку пригласил, серьёзно озаботили и преподавателей, и учеников и Сузухару, однако никакие увещания или намёки на то, что Айда создаёт своему мероприятию не самую лучшую репутацию подобной рекламой не смогли сдержать пыл юного милитариста.       После школы сладкая парочка, распрощавшись со своими одноклассниками, двинула в Геофронт, на дополнительные, так сказать, занятия. На парковке оттюнингованный по полной программе драндулет был встречен стразу двумя топ-милфами франшизы.       Да, мои дорогие читатели, в современном мире, если женщина закончила университет, она автоматически лишается всех атрибутов привлекательности для широких слоёв населения и максимум на что она может рассчитывать — это статус «милфы» — фетиша далеко на любителя.       — Сегодня тебе предстоит испытывать установку для экстренного очищения твоих лёгких от LCL. — улыбчиво сообщила Синдзи Мисато, когда тот покинул транспортное средство. — Я пока провожу Рэй на лечебную физкультуру.       Альбиноска, очевидно, была не очень рада такому раскладу — раскладу, при котором её разделяют с любимым, однако смогла проглотить свои хотелки, дежурно улыбнуться и даже принять компанию Мисато, ни словом ни обмолвившись о том, что она прекрасно найдёт дорогу и сама.       Синдзи осталось лишь удивляться растущей сдержанности и социальности своей пассии, которые она всё больше и больше проявляла после общения наедине с Мисато. Впрочем, удивляться этому ему пришлось уже по пути, будучи ведомым статной стройной блондинкой.       Ветеран Стрел решил умолчать о своих предположениях о том, что экстренная система ему, а, точнее, его лёгким, уже не нужна: хрен его знает, каким экзекуциям решит подвергнуть его научный отдел, когда неожиданно просечёт, что состояние его организма после недели жёстких совокуплений с Аянами чудесным образом улучшилось. Да, тестирование этой системы само по себе не звучало, как что-то щадящее или не очень болезненное, однако этот образный стул сулил малолетнему гангстеру больший шанс и на выживание, и на возвращение — в весьма отдалённой перспективе — к нормальной жизни, к жизни, в которой нет место Nerv-у.       Акаги, молча выполняя свои функции эскортницы сопровождения, провела Синдзи в научный отдел. А точнее — в одну из комнат, одна из стен которой была покрыта огромным зеркалом — за которым, без сомнения, находилось ещё одно помещение (в пользу этой теории говорила и дверь на стене с «зеркалом»). В комнате был стул, ширма, тумбочка и кушетка, но больше всего, наверное, выделялся огромный аквариум (хотя Синдзи и провёл сам для себя ассоциации с прозрачным гробом), ко входу в который вела небольшая лесенка. На дне пока ещё пустого аквариума находилось нечто трудноописуемое, напоминающее какой-то… скелет ортопедического матраса?.. и, очевидно предназначенное для лежания на спине. Зато над этим «местом для лежания» горделиво возвышался какой-то агрегат, напоминающий бормашину стоматолога, к концу которой прицепили резиновую насадку, коротая бы идеально наложилась на лицо четырнадцатилетнего подростка.       Да, с этим агрегатом Синдзи контактировать бы очень не хотел, однако равнодушие к достаточно очевидным опасениям юного пилота, проявленное докторшей, не оставило лейтенанту никакого пространства для манёвра:       — Твой контактный комбинезон на кушетке. — безразлично констатировала блондинка. — Переодеться можешь за ширмой. Когда будешь готов, ложись в испытательную капсулу и прими эту таблетку, после чего тебя ждёт погружение в LCL.       Блондинка достала из кармана своего халата довольно крупную капсулу, обвёрнутую в плотную фольгу и дала её лейтенанту.       — Вопросы есть? — уточнила Рицуко, когда Синдзи принялся изучать надписи на этикетке, предложенного ему, препарата.       — Это надолго? — больше на автомате спросил пилот.       — Мы можем управиться и за пятнадцать минут, и за полчаса, тут всё от тебя зависит. — равнодушно ответила Акаги.       — И я на сегодня свободен? — столь быстрое выполнение своих обязанностей перед Nerv на сегодня не сулило ветерану ничего кроме боли.       — Да. — подтвердила учёная, удаляясь к двери у «зеркала», элегантно качая бёдрами. — Когда ляжешь и примешь таблетку, не забудь дать нам знак.       Дверь за Рицуко закрылась прежде, чем она увидела согласный жест от своего подопечного, или чем он успел бы поинтересоваться кто такие «мы», но делать было нечего. Оставшись в помещении в одиночестве, но, без сомнения, под наблюдением, ветеран принялся исправно выполнять всё то, что от него требовала Акаги, в глубине души надеясь, что в другое время и в другом месте, но что у него ещё будет как-нибудь с ней перепихон.       Синдзи, освободившись от плена одежды, натянул на себя свой контактный комбинезон, а хотел бы симпатичную девочку, и уже был готов проследовать в «аквариум», как вдруг дверь, через которую он зашёл, резко отворилась, и на пороге показались двое мужчин в медицинских халатах. Один был ярко выраженной азиатской внешности, высок, долговяз и молод, а его лицо украшали небольшие очки. Второй же мужчина был пожилым европейцем, у которого седые волосы остались лишь в качестве обрамления для блестящей лысины. Роста он был совсем невысокого, однако обладал идеальной фигурой (с математической точки зрения, само собой) — фигурой шара. Этот мужчина привлёк внимание ветерана — однако, не своей, очевидно, отсутствующей рукой, а запахом перегара, пропитавшим его халат насквозь, и сигарой в зубах — столь наглым нарушением правил, которое, как пилот думал, мог позволить себе в Nerv только он.       — Wrong door. — коротко взглянув на Синдзи, констатировал азиат на английском с заметным акцентом. Акцент был точно не японский, и мало походил на китайский; лейтенант предположил, что это корейский.       Европеец на это никак не отреагировал. Он уверенно пошёл вглубь комнаты, словно всё так и было изначально задумано, и, даже не посмотрев в сторону Синдзи, открыл своим ключом-кредиткой дверь, за которую удалилась Акаги. Европеец вышел из помещения с аквариумом, и его личный азиат поспешил проследовать за ним, пока дверь не закрылась, после чего лейтенант опять остался в одиночестве.

***

      — Профессор Волков! — поприветствовала своего подчинённого Акаги своей фирменной снисходительно-надменной улыбкой, когда тот неожиданно для всех показался в рубке управления. — Чем обязана вашему неожиданному визиту?       Профессор, нисколько не смущаясь, обращённым на него недобрым взглядам со стороны прочих специалистов, присутствовавших на испытаниях, подошёл к Акаги, стоящей почти в центре комнаты, за спинками кресел учёных, сидевших за приборными панелями. Он, держа возвышенно-высокомерное выражение лица, молча встал прямо за кресло Майи, которая боялась в сторону своего эпатажного, да простят боги, коллеги даже посмотреть.       — Решили поприсутствовать на испытании своего механизма? — предположила Акаги. — Это вам в лаборатории скучно стало, или вы сомневаетесь в правильности своих расчетов?       Ненавистники Волкова в эту минуту решили, что статная блондинка этой фразой колобка таки уделала, однако эго пожилого профессора было слишком велико, чтобы какой-то там едкий комментарий оставил на нём хоть царапину:       — Что? Я сомневаюсь? — ухмыляясь переспросил профессор. — Моя система если не совершенна, то полностью работоспособна. И, если на испытаниях что-то пойдёт не так, то это произойдёт из-за криворукости ваших подрядчиков, а не от «ошибок» моих расчётов…       Большинство присутствовавших специалистов с такой нескрываемой ненавистью посмотрели на профессора в этот момент, что никто не сомневался: они были готовы прямо сейчас убить Синдзи, лишь бы нанести удар по Волкову. Их останавливала только одно: самоуверенность учёного имеет под собой все основания, да и в случае, если ситуация на испытаниях выйдет из-под контроля кто-кто, а он сможет доказать, что его вины в этом не было.       — А знаете что… — профессор, зажав зубами сигару, полез во внутренний карман халата, и достал оттуда стеклянную початую бутылку с девяносто пяти процентным медицинским спиртом. — Если учесть, что проектировал систему я, то выпить за успех испытаний можно уже сейчас. Пак!       Услышав своё имя и поняв, что от него требуется, корейский ассистент принялся откручивать крышку, пока сам профессор держал бутылку.       Акаги от безысходности закатила глаза, поняв, что и на этот раз ей придётся проглотить свинское отношение Волкова к учёному коллективу. Однако, в этот же момент, Мая пришла к прямо противоположному выводу, а именно — к выводу: «Хватит это терпеть!».       Развернув своё кресло, она напрягла все свои скромные лингвистические способности, чтобы пожилой учёный понял её кристально ясно:       — Распитие алкоголя в рабочее время запрещено. — твёрдо заявила она на кривеньком английском. — А курение запрещено во всём научном комплексе.       «Научное Сообщество», присутствовавшее на испытаниях, своими переглядками решило выразить однозначную поддержку ассистентке Акаги, правда немую, поскольку все знали, что женщин-то Волков почти не бьёт, а вот мужчин…       — Да, и правда… Что-то на меня нашло… — профессор попытался изобразить сожаление, однако у него это не очень хорошо вышло, потому что он слабо вообще себе представлял что это такое.       Волков передал бутылку с медицинским спиртом своему ассистенту, после чего повернулся к Мае и… кинул окурок сигары в её почти полную чашку с кофем:       — Что-то я совсем на старости лет запамятовал технику безопасности. — высокомерно заявил он ассистентке своей начальницы.       Ещё до того, как присутствовавшие успели понять, что только что произошло, Мая осознала, что похер в похеровницах у неё уже весь вышел, и находиться в одном помещении с этим старикашкой она больше неспособна.       Сначала Мая хотела выплеснуть кофе прямо в эту самодовольную русскую морду, но быстро одумалась, ведь директор Икари дорожил Волковым гораздо больше, чем Акаги дорожила ею. Поэтому молодая учёная не нашла ничего лучше, кроме как стремительно покинуть командную рубку, прихватив своё кофе с собой.       Акаги в этот момент была готова если не вытряхнуть из старого биоинженера всё дерьмо, то, по крайней мере, высказать всё, что она о нём думает, однако, полный учёный оказался на удивление проворным:       — У твоей подстилки нервы какие-то слабоватые для такой работы. — Волков, не обращая внимания на ненавидящие взгляды, к которым он, судя по всему, относился, как к норме, сел за кресло, освобождённое Маей. — Ты бы занялась этой проблемой, пока она ещё в состоянии выполнять свои служебные обязанности.       Акаги уже была готова задушить профессора сзади. Если бы она сразу нашла у него шею, то она бы так и поступила, однако и тут пожилой профессор опередил молодую учёную:       — Инициирую заполнение тестовой капсулы LCL. — отчитался Волков, резво оперируя рабочей панелью одной рукой. Синдзи к тому моменту уже принял требуемое положение в «аквариуме» и просто ждал.       Учёные не были готовы к такому повороту событий, Волкову удалось их застать врасплох, в результате чего, светлым головам пришлось быстро вернуться от ненависти к русскому профессору к исполнению своих служебных обязанностей.       «Аквариум» быстро заполнился LCL. Сперва Синдзи не знал, как именно ему себя вести: ведь он, по идее должен с силой перегонять жёлтую жижу через свои лёгкие, но что будет, если один из множества тех учёных, что, без сомнения, наблюдают за ним через это стекло, заподозрят фальшь и обвинят его в отвратительной актёрской игре?..       Впрочем, долго обдумывать это ветерану не пришлось, так как таблетка, что он взял в рот перед погружением, начала стремительно действовать и кадровый военный сам не заметил, как погрузился в медикаментозный сон.       — Испытуемый потерял сознание… — прокомментировал происходящее для отчёта профессор Волков. — Мышцы грудной клетки расслабляются… Вот! Сработал датчик три…       «Кушетка», на которой лежал Синдзи чуть-чуть подвинулась вперёд. Видимо, испытательный «аквариум» то ли не стали, то ли не успели сделать полностью повторяющим кресло контактной капсулы. Механизм сверху опустился, а манипулятор покрыл резиновой маской лицо пилота.       — И… — приготовился Волков смаковать момент своего триумфа.       И тут через контактный комбинезон Синдзи прошёл электрический разряд, и тот проснулся от медикаментозного сна. Всё его тело сжалось, а LCL была выведена из организма. Рефлекторно, ещё не осознавая, что происходит, ветеран попытался сорвать со своего лица маску, однако, убедившись, что она присосалась намертво, пилот собрался с мыслями, вспомнил, где находится и, понимая, что заперт в «аквариуме» до того, как Акаги его отпустит, просто лёг на подобие кушетки и принялся ждать, пытаясь заодно получить от своего положения удовольствие. Получилось у него это так себе.       — Что и требовалось доказать. — Волков, по-прежнему ухмыляясь, с торжествующим видом повернулся на кресле к коллегам. Старенький профессор вытянул руки в стороны, очевидно ожидая аплодисментов, но, вместе с тем, прекрасно понимая, что их ему не светит.       — Ты сделал всё, что хотел? — недовольно спросила Акаги, уже сама устав от этого своего подчинённого.       — Нет. Так как пришли мы с Паком сюда, чтобы ты подписала нам отпускные на Хэлловинские праздники.       В этот момент ассистент Пак, всё это время беззвучно стоявший ближе к стенке, чтобы ненароком не попасть под раздачу, вспомнил, по какой причине они с профессором покинули свою лабораторию изначально и, достав из внутреннего кармана своего халата два заполненных бланка, ожидавших лишь одну подпись. Смиренно протянув эти два листочка блондинке, Пак дождался, пока она не возьмёт их, чтобы, подписав, собирая все остатки своего самообладания в кулак, отдать бумаги, негромко шипя проклятиями в адрес профессора на японском.       — Я знаю, что «шиндайттэ» — это что-то не очень хорошее. — улыбаясь, профессор оставил кресло и проследовал к выходу. — Но я на тебя не сержусь, ведь эти несколько дней обещают быть очень насыщенными. Может тебе, душа моя, тоже следует отдохнуть?       Не дождавшись, пока у его начальницы окончательно сорвёт крышу от бессильной злобы, Волков покинул здание. За ним последовал и его ассистент, остановившись на пороге лишь на секунду, чтобы поклониться, как бы извиняясь за поведение его старшего коллеги. Однако все присутствовавшие понимали, что одного поклона будет явно недостаточно, поэтому Пак и не стал задерживаться надолго.       Несколько секунд Акаги трясло от переполняющей её ненависти, однако учёная всё-же смогла найти в себе силы собраться. Сев на освобождённое Волковым кресло Маи, она инициировала сброс LCL и дезактивацию механизма Волкова.       — Ты справился прекрасно, Синдзи. На сегодня можешь быть свободен. Если не найдёшь дорогу сам, можешь попросить охрану проводить тебя до парковки. — Рицуко приложила усилия, чтобы её голос звучал как ни в чём не бывало.       Сама глава научного отдела после этого «объявления» спешно покинула рубку, отправившись на поиски Маи, которую она нашла плачущей под своим рабочим столом. Пришлось девчушку отпаивать чаем и откармливать печеньем, а в итоге и отпустить на весь остаток рабочего дня. Рицуко с удовольствием отпустила бы до конца дня и себя, однако её должность такого не позволяла. Но зато этот «инцидент» с Волковым дал Акаги повод впервые за несколько лет сходить после работы в спортзал и в кой-то веки выбить весь дух из ста двадцати килограммовой груши.       Синдзи же провёл свой день менее продуктивно. Сперва он пару часов ждал, изучая синяки на своём теле, образовавшиеся после «эксперимента», Рэй в машине с её лечебной физкультуры.       — Спасибо, что подождал меня, хотя и не был обязан. — восхитилась красноокая няша, садясь на, облюбованное ею, переднее сидение. — Я люблю тебя.       Девочка устала от долгой разлуки и, едва увидев своего суженного, она дала волю своим чувствам, и… в общем, у них произошёл секс.       Добравшись до дома, Рэй принялась делать всякие мелочи по дому, которым её обучил Синдзи. Ветеран же в это время занялся тренировками.       После того, как Рэй закончила все дела по дому, они поужинали, не дожидаясь Мисато и проследовали в свою спальню, где перед сном у них ещё раз произошёл секс.       Следующим утром пилоты, завершив все свои утренние дела (секс в их числе тоже был), пошли в школу вместе с Айдой и Тодзи.       День для Синдзи, определённо, задался с самого утра. Ведь стоило ему только прийти в клуб, как сразу два учащихся подали ему, как главе, подали заявления на выход: один хулиган и один спортсмен-борец.       — Так это же замечательно… — хищно ухмыльнулся ветеран, смакуя каждую строчку в этих заявлениях.       Два же, теперь уже, бывших члена клуба под аккомпанемент отвратительного хихиканья лейтенанта бесшумно покинули «ангар», стараясь не смотреть ни в сторону главы, словно боясь, что тот изменит своё решение, ни в сторону рядовых членов клуба, которых они хоть и не знали близко, но всё равно чувствовали за собой вину за то, что оставляли их на растерзание этому извергу.        — Кэнсукэ! — посмотрев в последний раз на удаляющиеся силуэты своих несостоявшихся приспешников, ветеран подозвал к себе своего самого верного последователя. — Оформи все бумаги, как там надо, и… угости их конфетками…       Ветеран достал свой кошелёк и долго ковырялся в отделе с банкнотами, решая, сколько выделить на «проводы», а, приняв решение, он вытащил из кошелька две купюры по тысяче гео.       — …от Клуба, и от меня лично. — уточнил он прежде чем получить услужливый кивок от Айды.       Разобравшись с делами отступников и дезертиров, глава перешёл к остальной шеренге, чтобы разобраться с вопросом: «Почему отступников и дезертиров было так мало?»:       — Так. Это всё? Где остальные заявления? — принялся рассматривать он каждого из оставшихся смельчаков, вальяжно прохаживаясь вдоль шеренги участников.       Кто-то виновато смотрел вниз, кто-то уверенно прямо перед собой, но лишь один был внешне спокоен — тот же самый оборванец, кто на прошлом занятии отличился своей говорливостью. На нём Синдзи не стал задерживать свой взор — там сразу ясно, что пацанчик замотивированный, и сломать такого будет непросто. Его-то Ветеран Стрел и решил оставить напоследок.       — Неужели вы не устали в прошлый раз? — злобно спрашивал глава у шеренги. — Придя сюда снова, вы уже показали свою смелость… Теперь-то вам что и кому доказывать?..       Краем глаза Синдзи увидел, что один толстяк-задрот с другого конца строя сделал какое-то движение своей правой рукой, очевидно намереваясь её поднять, однако моментально изменив своё решение, резко опустил её. Но пилот-то всё видел.       Быстро развернувшись, лейтенант проследовал к толстяку. Тот был ощутимо ниже главы, поэтому лейтенант наклонил спину, заложив за неё руки, чтобы их лица были на одном уровне. В этот момент лицо задрота не выражало ничего, кроме страха.       — Ты что-то хотел, моя лапочка? — заботливо и дружелюбно, чтобы, не дай Бог, не испугать мальца поинтересовался Синдзи. Фокус бы, очевидно, сработал, не будь в голове у мальчугана разительного контраста между этой показной мягкостью и тем злобным смехом пилота, сопровождавшим покидавших клуб.       — Нет!.. Никак нет!.. — решительно ответил мальчик, покачав головой, как бы выбрасывая оттуда мысли о побеге.       — Точно? — с показной обидой и сожалением уточнил пилот.       — Да… точно… — ответил мальчуган, понимая, что это, скорее всего, неправильный ответ.       — Ну, ладно…       Всё ещё держа маску няшности, Синдзи повернулся и отошёл от строя на несколько шагов. После чего он повернулся к шеренге вновь, не оставив от маски ни следа:       — Ну, значит считай, что ты сам подписался на весь тот ад, что будет ждать тебя, а заодно и всех вас, после школы! Потому что я зол. И выбесил меня ты, жирный! — бесцеремонно указав на своего собеседника пальцем, пилот напоследок наградил рядовых членов дьявольской усмешкой. — Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.       Оставив шеренгу в предвкушении сегодняшних ужасов, а своего собеседника с полными штанами метафорического (а может, и не очень метафорического) гавна, батя покинул ангар. Сразу же за ним увязались Рэй и Айда. Тодзи вышел чуть погодя, думая о том, что неплохо было бы поговорить с его новым приятелем о нездоровой атмосфере, сложившейся с их клубе; однако спортсмен быстро понял, что разговоры тут бесполезны. О чём вообще можно говорить при таком раскладе? Тем более, что Сузухара понимал, что в случае спора с Синдзи, он, вероятно, окажется в меньшинстве, так как пилот, в случае чего, мог рассчитывать на поддержку не только Рэй, но и Кэнсукэ. Последний же факт спортсмену было особенно тяжело признать.       На самом деле, занятия в клубе после уроков начинались не так плохо, как Синдзи рассказывал: да, он немного помучал свою паству строевой подготовкой. Ветеран надеялся, что это будет неприятнее, но, как оказалось, это «упражнение» оказалось относительно терпимым. В общем, оказавшись в итоге неудовлетворённым результатом, лейтенант вновь выгнал своих «подчинённых» на стадион и принялся, по старой традиции, наблюдать за своим стадом, сидя на раскладном кресле в стороне. Рэй, естественно осталась со своим избранником, а вот Сузухара и Айда присоединились к бегунам сразу же.       Спустя примерно час непрерывного бега, пилот скомандовал отбой. Но только члены новоявленного клуба решили, что на сегодня их мучения закончены, как Синдзи показал, что они явно недооценили его изобретательность.       После часового забега проследовала ещё порция строевой подготовки, выполняемая на, у всех, без исключениях, дрожащих ногах в «ангаре».       Раз в тринадцатый построив, вверенный ему, коллектив, Синдзи развалился на стуле — он сам уже устал отдавать приказы:       — Ну, что, появились так у кого-нибудь ещё заявления об уходе? — раздражённо спросил глава.       Ответом ему были лишь взгляды самые разные: гневные, усталые, отчаявшиеся; да звуки тяжёлого дыхания примерно взвода парней самых разных комплекций.       — Ни у кого? — уточнил он. — Ну, ладно тогда…       Синдзи встал со стула и ушёл на несколько минут в подсобку, оставив за главную Рэй — именно она не давала пацанам согнуть спины или присесть, хотя им так хотелось. Вернулся ветеран из подсобки с торжествующей улыбкой, не сулившей ничего хорошего никому, да и с довольно толстенькой книжкой формата A4… нет, это не отсылка на того блогера, долбоёбы…       — Господа, я тут совсем забыл, что не ознакомил вас с техникой безопасности!.. — Синдзи передал книгу своей пассии. — Рэй, зачитай, пожалуйста, всем технику безопасности… всю. С первой страницы.       Самый «говорливый» член протяжно завыл от осознания того, что ещё минимум пару часов они проведут неподвижно стоя на ногах.       — Вот! — обрадовался Синдзи, услышав этот звук. — В следующий раз, приходя на занятия вспомни, что ты чувствовал в этот момент…       Батя вновь занял свой «трон».       — …И осознай, что для того, чтобы этого избежать, всё, что тебе нужно — это заполнить всего одну бумажку.       Пацан посмотрел на главу взглядом: «Тебе обязательно быть таким мудаком?», на что получил лишь очередную ухмылку.       Синдзи достал свой плеер и, вставив наушники в уши, подал знак своей девушке:       — Начинай…       — «Безопасность Жизнедеятельности в Школах. Рекомендовано Академией…» — начала читать альбиноска, однако была моментально перебита своим парнем.       — Рэй, прошу читай помедленнее. — растянул пилот последнее слово практически по слогам, чтобы дать девушке понять, какую скорость чтения тот от неё ждёт.       Согласно кивнув, Аянами начала читать сначала. Так медленно, насколько была способна. В этот момент уже все члены клуба были готовы не то взреветь, не то разорвать пилота на куски прямо тут, но почему-то идея написать это чёртово заявление и уступить лейтенанту не пришла в голову никому из них.       — Так, вы двое. — Синдзи указал на Сузухару и Айду, терпеливо стоящих на одном из концов шеренги. — Я знаю, вам там нужно идти по делам, так что не смею вас на сегодня более задерживать.       Вице-глава и секретарь, конечно, не хотели отрываться от коллектива, но и идти им было надо, да и не были они уверены, что физически способны отстоять все «Аянамийские Чтения» до конца.       — Спасибо. — коротко кивнул Кэнсукэ и быстро покинул «ангар» вместе с Тодзи, стараясь не смотреть в глаза тем, кто оставался в строю, словно боясь там что-то увидеть.       Прошло ещё часа два. Рэй неутомимо читала, тяня слоги, как только могла. Это, кстати, не самая выдающаяся вещь, на которую был способен её милый маленький ротик. «Бойцы» усердно теряли в строю год за годом своей жизни. Однако, несмотря на то, что альбиноска едва дошла до четверти книги, в какой-то момент Синдзи вытащил наушники из ушей и остановил свою девушку. На то была уважительная причина — как-бы сильно он не хотел заставить членов своего клуба страдать, как бы он не хотел от них избавиться, сам-то он тоже был далеко не железный, и за столько времени сидения у него затекла жопа.       Проведя взором по уставшей, измученной шеренге несколько раз, ветеран тяжело вздохнул:       — Ладно… закончили на сегодня…       Услышав эти заветные слова, вся шеренга в едином порыве попадала прямо на маты, многие начали тихонько-тихонько плакать, что-то бормоча и щупая свои ноги.       — Всё! А теперь — выметайтесь! — Синдзи тоже не терпелось закрыть побыстрее клуб и заняться с Рэй чем-то более приятным.       Пацаны, не будучи больше в силах даже стоять на своих двоих, покорно поползли к выходу. У некоторых хватило сил встать на четвереньки.       — Знаете, — улыбнулся лейтенант, оценивая личные и физические качества своей паствы, всё ещё не добравшейся до выхода, — тот факт, что вы, не смотря на то, как тут с вами обращаются, раз за разом сюда возвращаетесь, многое о вас говорит.       Пацаны были слишком усталы и раздавлены, чтобы эта колкость ощутимо изменило их настроение, поэтому вереница продолжила своё бесславное движение к выходной двери, подумывая устроить в школе второй Колумбайн. Однако в этот момент поднял голову «говорун»:       — А сам-то ты… от Кусэя-Комиссара не ушёл ведь…       Видимо, в голове говоруна это была сюжетно важная информация, которая должна была перевернуть представление о главе клуба у всех присутствующих. Однако, всем было насрать. Большинству было насрать на то, кто такой этот «Комиссар». Меньшей части было насрать на то, что Кусэй был как-то связан с Икари. А «легендам» было уже насрать на всё — они просто хотели доползти до кровати.       — Ну, во-первых, — решил, однако, Синдзи не оставлять предъяву без ответа, — Кусэй-Комиссар мне платил. Вы же ходите сюда забесплатно.       Говорун, не став даже дожидаться «во-вторых» и «в-третьих», решил признать своё полное поражение и поползти к выходу дальше.       Закончив на сегодня со своими клубными делами, Рэй с Синдзи отправились домой. Глоточка пилотки, несмотря на два часа чтения, нисколечко не пересохла, поэтому и тот минет, что она сделала своему любимому в машине, был, как обычно, на твёрдую пятёрку с плюсом…. Ким Пять-С-Плюсом… Почему в контексте минета я вспомнил именно её?..       Так, ладно, не отвлекаемся, тем более, что тут не так много осталось…       Итак, добравшись до дома, Рэй принялась усердно оттачивать, переданные ей Синдзи, умения… Нет, я не про позы из Камасутры. Я про «готовить, стирать, убирать». Сам же её избранник занимался, бесспорно истинными мужскими обязанностями по дому — поднятием уровня своей духовной и физической формы. Да, по сути он пинал хуи, но только с пользой для себя.       Завершив все домашние дела к приходу Мисато, Рэй с Синдзи поужинали вместе с ней. А всё для того, чтобы после ужина Аянами смогла прямо накинуться на своего командира по поводу костюма на Хэлловинскую Вечеринку.       Естественно, ветеран даже не пытался слушать девчачий трёп про шмотьё, но тот факт, что сегодня он, впервые за всё время отношений с Аянами, уснул один, а альбиноска даже не попросилась попрыгать на его писюне перед сном, говорил о том, что девочка относится к этому мероприятию очень серьёзно.       Следующее утро не было отмечено ничем примечательным, то ли дело обед в школе, когда за одним столом собралось всё руководство Клуба Самообороны. Обсуждать, однако, они намеривались дела далеко не клубные.       Первую половину обеда присутствующие только и слушали, что восхищённый рассказ Айды, как он свою квартиру обставил, как всё приготовил, как договорился с ди-джеем, как он всех пригласил и как подавляющее большинство обещало присутствовать.       — Это всё, конечно, хорошо. — был вынужден аккуратненько прервать своего друга Тодзи и обратиться к Синдзи. — Но ты-то всё приготовил, что надо?       Айда тоже проявил неподдельный интерес к теме, заговорщически посмотрев на своего кумира.       — Завтра закуплюсь. — буднично ответил пилот.       — Но ведь всё будет? — не унимался спортсмен.       — Если я сказал, что принесу, значит принесу! — разозлился Синдзи и одноклассникам пришлось подать ему сигнал на снижение уровня громкости.       В итоге Синдзи, успокоившись, привычно для себя, откинулся на спинку стула. В этот момент образовавшуюся паузу сочла своим долгом заполнить, проходившая возле столика руководства Клуба Самообороны вместе со своими подружками, староста:       — Икари, — улыбнувшись, обратилась та, — не знаю, поздравлять тебя или нет, но твой клуб существует меньше недели, а принудительным членством в нём уже пугают провинившихся учеников.       Не дождавшись комментариев от, собственно, главы, староста, по прежнему лучезарно улыбаясь, упорхала за своими подругами. Радовалась она, очевидно, тому, что она всегда была хорошей девочкой, и в клуб Икари её точно никто не переведёт… так ведь?..       Какое-то время Айда и Тодзи залипали на бёрда удаляющейся старосты, пока Синдзи не поднял голос:       — Она тоже идёт на вечеринку?       Айда тут же собрался ответит на вопрос кумира, однако спортсмен того каким-то образом опередил:       — Нет. — спокойно констатировал он.       — Мы её не стали звать… — отчитался Айда.       — Просто… — Тодзи на секунду замолчал. — Мы уверены, что ей не понравится, то чем мы будем там заниматься… И мы не уверены, что она сможет нас правильно понять…       Синдзи через свои очки присмотрелся к спортсмену: несомненно, там кое-что было. Пилот уже не в первый раз это заметил, но тогда он просто не придал этому должного значения. Неужели Сузухара?..       — Икари, всё нормально? — прервал размышления пилота спортсмен, когда лейтенант начал на него откровенно пялиться настолько, что это было заметно даже через очки.       «Да, именно» — осознал пилот.       — Та, нет, ничего. — ответил Синдзи, как ни в чём не бывало.       Не несколько секунд стол накрыло неловкое молчание, которое, однако, быстро развеял Айда:       — А вы подготовили костюмы? Тодзи? — обратился очкарик сперва к своему другу.       — Да, само собой. — тут же ответил спортсмен. — Он довольно… стрёмный…       Синдзи что-то не понравилось в ответе Сузухары. Он не мог сказать, что именно, но там было определённо что-то… неправильное.       «Наверняка он припрётся на праздник в своих спортивках и назовёт это костюм «Гопник из подворотни». — предположил лейтенант. — Хотя, мне ли его судить. Собираюсь ведь поступить практически также…»       — А мой костюм будет самым страшным. — не без доли иронии похвастался Синдзи. — Вы его только издали увидите, все пообсераетесь!       Это обещание улыбнуло Айду и Тодзи, хотя они и догадались, что именно собирается надеть их знакомый.       — Ты придёшь голым? — в шутку предположил Сузухара.       — Да, я думал об этом. — усмехнулся Синдзи. — Но потом я понял, что ключи от машины нужно куда-то деть… а, во мне слишком много гавна, чтобы засунуть их в жопу, поэтому и прошлось придумывать себе костюм из более… традиционных материалов…       То, что над шуткой заржал, привлекая к столику на четверых внимание всей столовой, не только Айда, но и Тодзи, позволило пилоту однозначно определить, что шутка удалась. За столом не смеялся лишь один человек, и осознание этого факта заставило Синдзи вспомнить о существовании у него девушки:       — А ты, Рэй? — обратился он к ней. — Какой костюм приготовила?       Аянами секунду вообще никак не реагировала на вопрос, а потом, поняв, что Синдзи обращается к ней, мило улыбнулась (ну, вы же знаете, что Рэй так умеет) и, немного покраснев, тихо и скромно выдала:       — Это секрет.       В этот момент няшности Рэй удивились все присутствовавшие. В какой-то степени, даже Синдзи, хотя он-то прекрасно знал, какой милой может быть альбиноска, когда захочет.       То ли не желая смущать девушку ещё сильнее, то ли изначально планируя поделиться всеми своими «подвигами» в ратном деле подготовки вечеринки, Айда начал рассказывать про свой костюм. Точнее, не про сам костюм, образ, в котором планировал предстать очкарик так и остался загадкой, зато он много рассказывал про те круги ада, через которые ему пришлось пройти, чтобы найти нужные материалы и учебные пособия, чтобы создать себе свой собственный идеальный костюм.       После уроков Синдзи и Рэй поехали в Геофронт, где лейтенанта на занятиях трахали сперва Акаги (что ему не понравилось), а потом и Тирпиц (что не понравилось ему ещё сильнее). На этот раз ждать свою пару на парковке пришлось уже Аянами. В конце, девушку, достойно выдержавшую испытание разлукой и временем ждал подарок прямо в кабине автомобиля на парковке.       Синдзи же не очень нравилось ебаться в тачке — всё-же место было довольно ограниченное — но во всяком случае, это было лучше, чем в ванной, да и Рэй всё делала сама, так что… вы вообще не замечаете, что этому маленькому ублюдку просто грех на что-то жаловаться?..       Эх, да ладно, надо добить последний абзац…       Закончив все свои дела на сегодня, четвёрка руководителей улеглась в свои кровати. Все они, хоть и в разной степени, были воодушевлены теми перспективами, которые открывала перед ними следующая ночь. Кому-то она сулила исполнение давней мечты. Кому-то веселейшее времяпрепровождение в жизни. Они были так молоды, так наивны, так возбуждены (последнее особенно касалось Рэй), что им казалось, что сегодня они точно не уснут; однако вскоре один за другим они постепенно погружались в царство сновидений. И лишь для того, чтобы завтра всё пошло совсем не так, как они это представляли.