Быдло во Франксе.

      — Синий спектр излучения подтверждён. Это — Ангел! — взволнованно доложил Аоба.       — Принято. — отозвалась Мисато, стоявшая в центре мостика. — Хьюга, визуальное подтверждение.       — Его нет. — отчитался офицер.       — В каком смысле «его нет»? — не скрывая страха и удивления, спросила Кацураги.       — Связь с камерами потеряна. — объяснил Хьюга.       Не успела Мисато возмутиться, как к ней обратился другой офицер:       — Зенитные батареи также выведены из строя.       — Мы потеряли к ним доступ? — предположила Кацураги, не обращаясь ни к кому конкретному.       — Никак нет. — ответил Хьюга. — Судя по данным с оставшихся датчиков, все зенитные батареи и камеры предположительно уничтожены.       — Да быть не может!.. — вскрикнула Мисато, после чего перешла на шёпот. — Что за чудовищная мощь…       — Это всё неважно. — заявил, только что появившийся на верхней антресоли в компании своей тени — Фуюцуки, Гендо; откуда он мог наблюдать за операцией, подобно знатному аристократу за театральным представлением, разворачивавшимся далеко внизу. — Посылайте «Евангелион».       — Директор, — обеспокоенно обратилась к нему Мисато, — с вашего позволения, я не уверена, что это — хорошая идея. Судя по всему, этот Ангел гораздо сильнее предыдущих, и посылать Синдзи туда одного, без разведки…       — Думаете, будь у меня всевидящее око, или абсолютное оружие против Ангелов, я бы не поделился с вами? У меня нет ни того, ни другого, и, уверяю вас, в ближайшие сутки не появятся. Наш враг же сейчас находится прямо над нами и, боюсь, я знаю только один способ его уничтожить.       Мисато выслушала директора до конца и тяжело вздохнула от осознания, что ей нечем крыть его аргументы:       — Рицуко, доложи о готовности «Евангелиона». — сказала она в коммуникатор.       — Капитан Кацураги, — неожиданно обратился к ней Гендо ещё до того, как Акаги успела подтвердить получение приказала, — вам, как командиру, необходимо усвоить одну простую истину: никто никогда не бывает полностью готов; истинный же талант полководца заключается в эффективном использовании тех ресурсов, которыми он обладает, в тот момент, когда необходимо вступить в бой.       — Разве слепо кинуть наш «единственный способ» уничтожения Ангелов в бой — это «эффективное использование ресурсов»? — спросила Мисато.       Гендо ответил не сразу, на секунду на его лице проступила странная улыбка, больше похожая на нервный тик:       — Я вас знаю, Кацураги. Будь у вас идея получше, вы бы её уже озвучили. Впрочем, видимо, я в вас ошибался, и у вас есть альтернативное предложение. Мне не впервой: ведь раньше я полагал, что вы уже усвоили, что быть командиром означает принимать тяжёлые решения и нести за них ответственность.       На несколько секунд на мостике повисло молчание. Гендо и Мисато смотрели друг на друга: Гендо — с выражением глубокого осознания своего полного превосходства; Мисато — сурово, пытаясь скрыть свою растерянность.       — Нет, вы совершенно правы… — нехотя признала девушка, после чего отвернулась от директора.       Гендо же, расправив плечи, откинулся на спинку стула и продолжил смотреть на представление.       — «Евангелион» установлен на подъёмник. — отчиталась по громкой связи Акаги.       — Принято. — сказала Мисато в коммуникатор, после чего нажала на нём какую-то кнопку. — Синдзи, ты готов?       — Да. — раздался по громкой связи ответ, сказанный совершенно будничным тоном, без намёков на напряжение или страх.       — Синдзи, у нас есть все основания считать, что этот Ангел значительно превосходит своих предшественников… Ты уверен, что сможешь с ним справиться? — заботливо спросила Мисато.       — Ну… — из динамиков раздался голос не слишком-то уверенный. — Я попробую.       — Вот это — настрой настоящего победителя. — широко улыбнулся Гендо.       В ответ на эту реплику большинство офицеров на мостике с разной степенью искренности обозначили, что посчитали эту шутку смешной; Фуюцуки хихикнул и, к неудовольствию Мисато, даже из динамиков раздался негромкий, но всё равно мерзкий смешок директорского отпрыска.       — В любом случае, — недовольно сказала Мисато в коммуникатор, — будь предельно осторожен. Если почувствуешь, что становится жарко, не рискуй, отходи. Действующий «Евангелион» у нас всего один; если он серьёзно пострадает, то миру наступит конец задолго до прибытия второго.       Последнее предложение было очевидным всем упрёком в адрес Гендо.       — Хорошо. — спокойно ответил пилот.       — Мы отправляем тебя к самому дальнему выходу от Ангела. — продолжила инструктаж Мисато. — Так у тебя будет больше возможностей оценить обстановку… И…       Кацураги осеклась, после чего обратилась к мостику как к коллективному бессознательному:       — Кто-нибудь может хотя-бы в общих чертах сказать, чего стоить ожидать пилоту на поверхности?       Несколько секунд все молчали, потом Аоба взял в руки свой коммуникатор и принялся зачитывать в него информацию с экрана:       — Первое, эта штука, чем бы она ни была, летает. Второе, судя по некоторым косвенным данным, она имеет форму или куба… или шара… или пирамиды. Третье, у неё есть минимум три различные дальнобойные атаки. Я бы взял на себя смелость предположить, что оно может быть уязвимо в ближнем бою, но квалификация не даёт мне права выступать с подобными заявлениями, поэтому я, пожалуй, промолчу.       — Принято. — ответил Синдзи. — Ну… я готов… запускайте меня, что ли…       В динамиках послышался обратный отчёт. В этот момент Мисато подошла к Аобе и молча похлопала его по плечу в знак одобрения. Хьюга же, увидев этот жест, посмотрел на своего друга с ужасающей смесью концентрированных ненависти и ревности, однако долго горевать ему о делах сердечных не пришлось: в динамиках раздался душераздирающий крик пилота, который прекратился спустя несколько секунд, а вот палитра многих экранов так и продолжила мигать красным, сигнализируя о чём-то не очень хорошем.       — Синдзи! Синдзи! Ответь! Что происходит?! — не скрывая волнения, Мисато принялась перекрикивать визжащие сирены. И, надо признать, у неё это получилось.       — Бесполезно. Он потерял сознание. — доложил Аоба.       — Судя по всему, «Еву-01» атаковали до того, как она успела сойти с подъёмника. — дополнил Хьюга.       — Показания пилота критические. — сообщила Мая.       — Срочно! Срочно возвращаем его! — приказала Мисато. — Макото, чего ты возишься?!       — Платформа не реагирует на команды! — отчитался Хьюга, быстро нажимая одну и ту же кнопку на клавиатуре.       — Это — термическая атака. — объяснил Аоба. — Фиксаторы расплавились. Нам не сдвинуть платформу.       — Взрывайте опорные балки! — приказала Кацураги. — Команда: «Принудительный спуск этого района».       — Подтвердите приказ! — следуя протоколу, затребовал Хьюга; однако, Мая к формальностям относилась не настолько серьёзно, и сама ввела команду в компьютер.       Девушка-учёная, вне всякого сомнения, удостоилась от такого командира, как Мисато, похвалы за эту «инициативу», если бы капитан в этот момент не была поглощена решением другой проблемы.       — Район вошёл в свободное падение. — констатировал Аоба. — Включаю реактивные ускорители… падение замедляется…       — Как там Синдзи?! — оборвала Мисато.       — Жизненные показатели отсутствуют. Ни дыхания, ни сердцебиения, ни мозговой активности. — доложил Хьюга.       — Что?! Как?! — не поверила ушам Мисато.       — Система терморегуляции не выдержала нагрузки. Жизнеобеспесение вышло из строя. Температура LCL в капсуле пилота достигла девяноста градусов Цельсия…       — Нет, нет, нет… — принялась громко бубнить Мисато, после чего спохватилась и заорала в коммуникатор. — Рицуко, реанимацию! Срочно!       По громкой связи послышался тяжёлый опустошённый вздох, однако ни ослушаться приказа, ни заявить, что выжить после такого невозможно, она в тот момент не посмела:       — Бригада выехала. Конец связи. — холодно ответила Акаги.       Услышав это, Мисато не ощутила того облегчения, на которое рассчитывала. Её психологический тип настойчиво требовал начать поиски виноватого, чтобы, не дай боги, не выяснилось, что виновата во всём она. Кацураги подняла взгляд на антресоль, однако «виноватых» там уже не было.       Гендо широкими шагами шёл по коридору. Весь Геофронт пришёл в движение; директор не успевал удивляться, с какой же скоростью по нему распространяются слухи. Сплетня о том, что Синдзи погиб в бою широко обсуждалась буквально везде, где только стоило ступить директору.       Гендо переключил свой коммуникатор на закрытую волну:       — Акаги, у Рэй есть какие-то изменения в уровне синхронизации?       — Нет. — донёсся из динамиков холодный ответ. — С тех пор, как её выписали из больницы, у неё стабильные 0%.       — Чёрт. — тихо сказал директор, после чего резко развернулся и пошёл в обратную сторону. — А мой сын? Он ведь ещё сможет пилотировать?       — Директор, он мёртв. — спокойно объяснила Акаги.       — Блять, у тебя лучшее медицинское оборудование, которое когда-либо было изобретено. Неужели так сложно просто?..       — Директор Икари, — оборвала того блондинка, — весь белок в его организме свернулся. Сердце просто не может биться. Питательные вещества не попадают в мозг…       Гендо остановился, сделал оборот вокруг своей оси, после чего облокотился спиной на стену. Идти никуда ему было уже не нужно.       — Я тебя понял, сделай всё, что можно. — приказал он в коммуникатор голосом нетипичным, пропитанным каким-то сложно различимыми чувствами, но напрочь лишённым надежды.       Акаги пыталась что-то ответить на этот приказ, однако Гендо уже отрубил коммуникатор. Несколько секунд директор просто стоял в коридоре и молчал, однако его нетерпеливый миньон не оставил того в тишине:       — Это значит, что всё? Это — конец, да?       Директор снял очки и посмотрел своему другу в глаза. Он не сказал ничего, но его испуганное лицо было красноречивее любых слов.

***

      — Признаков жизни нет. Сердцебиение отсутствует. Зрачки не реагируют на свет. Он остывает?.. У него гипотермия!       — Тащите донорскую кровь.       — Подогревать?       — Нет времени. Водите, как есть, вместе с Рингер-лактатом, 10 кубиков на литр. Кто-нибудь, несите тепловые лампы!       — Мы не сможем найти вену, Педру.       — Ввести прямо в сонную артерию, Сильва. Сделайте ему кровопускание из подколенной вены.       Один из ассистентов отсоединил от маски Синдзи трубку и попытался подключить другую, с кислородом, однако, он сделал одно неверное движение и маска отъехала вверх, таща за собой целый шмат приварившейся к ней кожи:       — Ой!.. — от неожиданности вскрикнул молодой ассистент.       — Не переживай, Алкин, — спокойно прокомментировал ошибку стажёра ведущий специалист, — делай свою работу, иначе твою ошибку будет исправлять уже не пластический хирург, а похоронное бюро.       — Есть, доктор Кардозу…       — Кровь идёт? — спросил Кардозу у другого ассистента.       — Нет.       — Сильва, сможешь ввести ему десять микролитров пентоксифиллина в ствол мозга?       Тот без лишних слов схватил инсулиновый шприц, и лишь перед самым уколом спросил:       — Ты уверен?       — Уверен, что хуже это точно не сделает. — отрезал Кардозу.       Сильва успешно быстро выполнил это нетривиальное действие.       — Кровь пошла! — объявил фельдшер, занимавшийся подколенной веной Синдзи.       — Отлично. Приступайте к нерямому массажу сердца.       — Как колоть адреналин? — спросил Сильва.       — Давай в сердце. Два кубика.       Доктор Сильва принялся лично делать пилоту массаж сердца. Спустя три минуты бесплодных попыток, он сделал Синдзи ещё один укол адреналина, и взялся за его сердце с удвоенной силой.       — Ладно, всё. — спустя две минуты устало приказал Кардозу, снимая с головы белую шапку. — Время смерти — 7:03.       В палате ошарашились, услышав этот приказ. Молодым ассистентам казалось, что за жизнь единственной надежды человечества следует сражаться как минимум до того момента, пока его тело не остынет, однако, несколько секунд размышлений хватило, чтобы понять, что даже, если они запустят сердце, то необратимые повреждения мозга уже произошли.       Лишь только доктор Сильва не желал так просто сдаваться. Он ударил Синдзи кулаком в грудную клетку. Шансов было мало, но иногда такой самый последний прекардиальный удар возвращал пациентам жизнь.       Стажёры с надеждой уставились на показатели приборов.       Видимо, не в этот раз.       В книжках и комиксах, когда Избранный получает смертельные раны, он не умирает, а так или иначе восстаёт, чтобы нанести поражение силам, решившим уничтожить род человеческий. Но то ли дело было в том, что это — не комикс, и не книжка, а фанфик; то ли в том, что Синдзи не был никаким Избранным, а просто фикцией — малолетним актёром, которого студия уволила и, чтобы объяснить, почему в новом сезоне у главного героя другая внешности, сценаристам пришлось разродиться на то, что тот «избранный», про которого было снято 39 серий + пилот, и который нравился зрителям, погиб, оказавшись ошибкой прорицателей, которые, тем не менее, подсуетились, и нашли настоящего избранного, который уж точно останется в сериале до конца?       А быть может, дело было в том, что в реальной жизни отражением угроз человечеству занимается не один человек, а целые организации с огромным финансированием, у которых всегда есть по нескольку планов, и на каждый план есть по нескольку исполнителей; и вообще нет незаменимых людей, и отказ одной части, пусть даже самой важной, не приводит к отказу всей системы?       Кардозу уже практически вышел из палаты, и Сильва собирался следовать за ним, как прибор бипнул, и Алкин радостно закричал:       — Есть пульс!       Услышав это, Сильва и Кардозу с интересом вернулись к своему пациенту.       — Мозговая активность в норме. Есть реакция на свет. Сердцебиение нормализовалась. Дыхание в норме… Этот костюм не передаёт данные о работе других органов…       — Сделай анализы. — обратился к Алкину Кардозу. — Найдёшь хоть малейшую патологию, сообщи мне и доктору Сильве немедленно. А не найдёшь — тоже сообщи.       — Есть.       — И сними с него эту маску. — вступил в разговор Сильва. — Только не так, как ты любишь, а аккуратно. Иначе его невеста будет очень обижена на тебя.       Вспомнив слухи, которые ходили о пассии пилота, и осознав, чем грозило её нерасположение, Алкин не смог не сжаться в страхе, однако сказал он лишь:       — …контактный комбинезон тоже?..       — Никак нет. — ответил Кардозу. — Он сегодня ему ещё понадобится.       Алкин хотел что-то сказать, однако Канродзу демонстративно отвернулся от него, как бы намекая, что ему требуется исключительно результат.       — Это — настоящее чудо… — сказал смуглый фельдшер, всё это время ответственно выполнявший свою обязанность смотрящего за подколенной веной, и перекрестился двумя пальцами.       Кардозу вдруг остановился и развернулся к своему подчинённому:       — Никакое это не чудо. — отрезал он.       — Почему? — в этот момент удивился даже Сильва.       Кардозу не без брезгливости укоризненно показал пальцем на Синдзи:       — Он не католик.

***

      Синдзи находился в тумане, настолько густом, что не мог даже рассмотреть свои ноги ниже колен. Он был одет в какой-то спортивный ширпотреб, а на его носу не оказалось привычных очков.       Окинув взглядом пространство вокруг себя, Синдзи не нашёл никаких ориентиров, чтобы определить, где примерно он находится, а проанализировав свои последние воспоминания, он пришёл к очевидному выводу:       — Я, типа, умер? — негромко спросил он пустоту.       Ему никто не ответил, а молчание, как говорится, знак согласия.       — Ну, не так страшен ад, как его малюют… — не без облегчения выдохнул Синдзи. — Интересно, тут дрочить можно?       Пилот приступил спортивки и, взяв «себя» в руки, сделал несколько поступательных движений. Надо сказать, что он немного испугался, когда понял, что не ощущает своего тела, что, в принципе, было объяснимо, однако, когда его младший лейтенант начал в его руках своё неспешное продвижение по службе, Синдзи осознал, что жить, а точнее — существовать, в этом месте можно вполне себе неплохо.       Пилот даже вспомнил анекдот:       «Попадает мужик на тот свет. Перед ним — золотые ворота и старик в белом балахоне.       — Я — апостол Пётр. — объявляет ему старик. — И это — врата рая.       — И что, мне тут выдадут бесконечный запас пива и чипсов? — спрашивает мужик.       — Нет. — отвечает Пётр.       — А там будет куча женщин, готовых в любой момент исполнить все мои прихоти?       — Тоже нет.       Мужик тогда помялся, помялся, но всё же решился неуверенно спросить старика:       — Слушай, а ты вообще уверен, что это — рай?».       И ведь действительно, выходило, что ад оказался лишь раем для плохих людей.       «Видимо, — подумал Синдзи, ощущая, что близко подступает к окончанию, — правы оказались те иудейские богословы, которые считали, что было бы справедливо, если и грешники, и праведники попадали бы после смерти в одно и то же место. Вроде какого-то «небесного монастыря», который благочестивым был бы раем, а нечестивцам, напротив, адом. Что же, спасибо тебе, Вселенная. Я был не очень хорошим человеком, и ты правильно поступила, что забрала у меня жизнь. Но, всё же, не настолько плохим, чтобы забрать у меня и оргазмы».       Однако, Вселенная, не была бы Вселенной, если просто позволила Синдзи дрочить в своё удовольствие до конца времён. Из тумана вышла молодая девушка с короткой стрижкой, крепкой грудью второго размера и столь родными и знакомыми пилоту, прекрасными утончёнными чертами лица. Она была одета в розовую блузку и чёрную юбку до колен.       Синдзи остановил дрочительный процесс и, всё ещё сжимая своего товарища, растерянно посмотрел на девушку. К его стыду и сожалению, он узнал её. Та же смерила его уничижительным взглядом, полным омерзения.       — Уж не ожидала, что ты будешь настолько рад меня видеть. — высокомерно и даже нахально улыбнулась она, отойдя от шока, сделав ударение на слове «настолько».       — Мама?.. — удивился Синдзи, отпустив хуй. — Мамочка?!       Пилот тут же бросился к ней, заключив в крепкие объятия, полные безусловной любви. К его счастью, женщина тоже обняла его, и он впервые за столько лет ощутил то самое тепло, которое необходимо каждому человеку.       — Я, конечно, тоже счастлива… но… ты не мог бы надеть штаны?.. — попросила она.       — Ой, да! Конечно! — опомнился Синдзи, приводя себя в более-менее цензурный вид.       Посте того, как он спрятал хуй, его мать улыбнулась ему гораздо шире, и те вновь заключили друг друга в объятия:       — Я так без тебя тосковал…       — Я знаю, милый, всё хорошо… — погладила она Синдзи по голове и тот на какое-то время замолчал.       — Мам, а ты-то за что попала в ад? — насладившись в полной мере теплом своей матери… да, за такие формулировки мне точно нужно обследоваться… Синдзи решил перейти к более насущным вопросам.       — Э… это — не ад. — удивилась женщина постановке вопроса. — Это… как бы тебе объяснить… внутренний мир «Евы-01»?..       — А, типа, мы оба умерли в «Евангелионе», и… наши сознания отпечатались на её жёстком диске и мы существуем как цифровые подобия?..       — Нет. Скорее, наши души покинули тела и пребывают в концентрате эфира, который кое-кто считает «душой» «Евы-01».       — Чего?.. — обомлел пилот.       Даже его скудных знаний о науке хватило, чтобы понять, что использование подобных терминов в объяснениях является, в лучшем случае, дурным тоном… уже лет так четыреста.       — Да… — женщина виновато покачала головой. — Пожалуй, мне следует рассказать тебе всё с самого начала.       Вдруг всё окружение преобразилось, и туману уступила место лавочка на берегу большого озера, укрытая от яркого солнца тенью двух вековых дубов.       — Садись. — женщина указала Синдзи на место рядом с собой.       — Как?! — удивлённо осмотрелся пилот. — Это ты сделала?       — Да. С точки зрения восприятия, всё, что здесь существует — сон. Следовательно, чтобы что-то появилось. — женщина подняла руку в воздух и в ней появилась огромная пина колада. — Тебе просто нужно этого захотеть.       — Интересно… — отметил Синдзи, садясь рядом с матерью. — Значит…       Пилот на несколько секунд зажмурил глаза, а когда открыл и осмотрел себя, то понял, что теперь его тело было точь-в-точь как тело Хикари, а его спортивки превратились в школьную форму.       Синдзи, улыбнувшись, посмотрел на мать, ожидая её комментариев:       — А ты быстро освоился… — не без зависти отметила женщина.       Пилот в теле японской школьницы похотливо захихикал, пока одна его рука потянулась под блузку, а вторая — к зоне бикини.       — Только через мой труп, мать твою. — сурово произнесла женщина, и руки пилота быстро вернулись на исходную позицию, так и не дорвавшись до интересностей девушки его кореша.       — Прости… — виновато опустил голову Синдзи, вернувшись к своей базовой форме.       — Ладно, начнём… — недопитый коктейль дематериализовался из рук женщины, и она начала вываливать экспозицию. — Если начинать прямо с самого начала, то в 1998 году работа по исследованию холодного ядерного синтеза совершенно случайно привела одного не очень успешного учёного к концепции того, что он сам обозвал «суперсоленоидом». Звали его Кацураги Такеши.       — «Кацураги»? — переспросил Синдзи. — Почему же я совершенно не удивлён?       — Потому что в подобные организации редко берут посторонних людей. Тем более, на командные должности.       — Блат. — ухмыльнулся Синдзи. — Непотизм!..       — Они сами это называют «порука». — женщина сама не смогла сдержать улыбку, однако, вернуться к делу было необходимо. — В общем, да. Он — биологический отец твоего непосредственного командира, Мисато. Суть в том, что он предположил возможность существования биологической машины, которая должна была бы стать неиссякаемым, самовоспроизводящимся источником энергии. Его монография произвела фурор в своё время. Научное сообщество давно так не смеялось.       На этот моменте женщина осеклась, а её лицо выражало эмоцию, прямо противоположное «смеху».       — Но он оказался прав, да? — предположил Синдзи.       — Я, если честно, сама до сих пор не знаю. — пожала плечами она. — Да и важно не это. А то, что этой теорией заинтересовались… люди. Могущественные люди. Те, кто после Второго Удара начали играть первую скрипку в Генеральной Ассамблее ООН. Они сами называют себя «Seele», и их верхушка в полном составе входит в Контрольный Комитет ООН. Так вот, у этого… назовём это «общество». У этого общества есть кое-какие древние тексты, которые те почитают, как священные. Что интересно, они даже опубликованы. В науке они называются «Свитками Мёртвого Моря». И… в том переводе этих «Свитков», который «Seele» считает «каноническим» была описана… полагаю, это можно назвать «формой жизни», которая… один в один походила по описанию на «суперсоленоид». В Свитках оно носило название «Белая Луна».       — То есть, условно говоря, два шизика встретили третьего? — Синдзи почувствовал, что если он не притормозит маму, то окончательно потеряет нить повествования.       — Да. — кивнула женщина. — Вот только у двух шизиков было невероятно много денег…       «Шизики с деньгами — это действительно нечто ужасающее…» — подумал пилот.       — С тех пор, как Кацураги стал работать на Seele, «суперсоленоид» стал именоваться «S2-двигателем».       — Не похоже на название чего-то… сакрального… — отметил Синдзи.       — Видимо, на тот момент Seele всё ещё нуждались во внешнем финансировании, и были вынуждены идти на компромиссы с маркетинговым и PR-отделами. — предположила женщина. — В общем, в этих свитках было так же указано и расположение этого S2-двигателя, и… Кацураги возглавил туда экспедицию. «Белая Луна» оказалось существом внеземного происхождения, спавшим подо льдами Антарктиды тысячи лет.       — Я понял, к чему ты ведёшь. — остановил её Синдзи. — Это был Ангел, и они его разбудили.       — Мой мальчик. — женщина улыбнулась и потрепала Синдзи по голове. Пилот за подобное проявление ласки от своей матери был готов убивать. — Да. Белая Луна оказалась первым Ангелом. Его назвали Адамом. Если вдаваться в подробности, то «суперсоленоидом», «S2-двигателем» оказался не весь организм, а только одна его часть. То, что ты знаешь, как «ядро».       — Ядро генерирует AT-поле? — спросил Синдзи.       — Нет. Не совсем. Об этом чуть позже.       — Хорошо. Извини… — пилот выглядел опечаленно.       — Так вот, всё произошло так, как ты и сказал — 13 сентября 2000 года Ангел пробудился, в результате чего произошёл Второй Удар.       — И как они убили Адама? Тогда ведь ещё не было «Евангелионов»… Или были?..       — Адам не умер, он… не знаю как, и почему, но он запустил механизм полной регенерации, откатившись в развитии на стадию эмбриона. После Второго Удара его никто больше не видел.       — То есть, он ещё вернётся?       — Может да, может нет. Может ему на полное восстановление понадобится столько времени, что человечество в текущем его виде вовсе перестанет существовать. Может, он спрятался в более глубокую нору, где теперь точно никто никогда не потревожит его сон, или вовсе давно покинул Землю.       — Понятно… — кивнул пилот.       «Его гипотетическое отсутствие не повод для того, чтобы не быть готовым к его гипотетической мести нашему виду…» — думал он тем временем.       — Итак, Второй Удар произошёл… — женщина напомнила себе, на чём она остановилась. — …Из всей экспедиции выжить удалось лишь трём людям.       — Были выжившие? — удивился пилот.       — Да. — кивнула женщина. — Твой отец и Фуюцуки, которых вызвало начальство на ковёр за день до Второго Удара; и Мисато, которая спаслась в экспериментальной спасательной капсуле.       «Мисато видела Второй Удар своими глазами?! Круто!.. Ещё несколько месяцев и я чувствую, что зауважаю эту тётку…».       — Так вот откуда у неё шрам на… груди… — пилот показал на себе область рядом с сердцем.       — …знаешь, я даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь про шрам у девушки в столь интимном месте… — разочарованно посмотрела на Синдзи мать.       Тот первоначально думал что-либо возразить, однако одного взгляда на женщину хватило, чтобы полностью потерять всю волю к сопротивлению.       — Ладно, твоё дело… — сказала женщина таким тоном, что у Синдзи возникло необъяснимо сильное желание переоценить все свои ценности и кардинально изменить образ жизни. — После Второго Удара Seele создали «Институт Marduk», который в последствии стал основой для Nerv и… каким-то образом убедили мировые правительства, находящиеся в состоянии войны друг с другом, что миру грозит апокалипсис; что письмена времён верхнего халколита открыли им истину, что в скором времени на Землю снизойдут 12 ангелов, цель которых — уничтожить человечество, и что им необходимы триллионы на создание огромных боевых роботов.       — А я, кажется, знаю, как им это удалось. — улыбнулся пилот.       — Ну и как? — скептично посмотрела на него мать.       — Ну, я же уже говорил: блат, непотизм, порука…       Мама Синдзи засмеялась, и для него это был красивейший звук, который он только слышал в жизни… ну, может быть, после битов трека «Buffalo Bill», но второе место при такой сопернике — это отличный результат.       — Ладно, — продолжила женщина, — главой института был назначен твой отец, а я возглавила исследовательский коллектив.       — И в один момент он решил воспользоваться служебным положением, наплевав на все семинары о домогательствах на рабочем месте? — предположил Синдзи.       — Кто? Гендо?! — женщина громко рассмеялась, вызвав у сына выражение искреннего недоумения. — Я, когда увидела этого жеребца впервые, сразу сказала себе, что он будет принадлежать только мне. А он никого в упор не замечал: ни женщин, ни мужчин. Остальные дурочки в один момент решили, что он импотент, но я не отступила. Я заперла нас в его кабинете и сначала засосала твоего отца так, что навсегда отучила его губы говорить со мной только о работе, а потом я сделала с его членом такое, что он проспал пол дня, а проснувшись, тут же сделал мне предложение…       Синдзи слушал свою мать с выражением полнейшего ахуя:       — Нет, я, конечно… понимаю… что у нас время сюжетных откровений… но я… я не хотел таких откровений… — выжал из себя Синдзи, делая максимальное ударение на слове «таких».       — А нечего задавать вопросы, на которые не хочешь получить ответа. — укоризненно ответила женщина. — В общем, Гендо, уже как свою невесту, представил меня самому могущественному человеку на Земле, тому, кому на самом деле принадлежит Nerv, и который на своём болте крутил и Генассамблею, и Совбез, и любое «суверенное» правительство. По совместительству, Великому Магистру Seele, по фамилии… её все по-разному произносят: кто «Кил», кто «Кэл». Его частенько за глаза называли «Лаврентием Палычем», но я никогда не понимала эту шутку, а объяснить её мне никто не соизволил. Переходя к сути дела, это он мне рассказал всё про свитки, суперсоленоиды и Второй Удар.       — А что он за человек?       — Магистр Кэл?.. Ну… не могу сказать, что знакома с ним особо близко. Он… умный, образованный; хитрый и проворный… амбициозный… Но при всём при этом он… совершенно не умеет разговаривать с людьми. При нашей первой встрече он показался мне каким-то религиозным фанатиком, а всё, что он мне рассказал — полной бессмыслицей. Твоему отцу пришлось мне тогда научными методами доказывать, что его… поток сознания имел смысл, и что он гораздо более адекватный человек, чем выглядит. Но он такое первое впечатление на меня произвёл, что я ещё несколько лет шарахалась при упоминании его имени.       — Значит, ты создала «Евангелионы»?       — Да. Если использовать более юридические формулировки, то: «Возглавляла проект возрождения Адама».       — А причём тут Адам? — не понял Синдзи.       Женщина мягко улыбнулась:       — Только Ангелы могут создавать AT-поле.       — Только Ангелы и «Евангелионы»… — возразил Синдзи.       Женщина отрицательно покачала головой, но ничего не сказала, давая возможность сыну самостоятельно сложить 2 и 2. У чёткого пацанчика с Хоккайдо на это ушло гораздо больше времени, чем у калькулятора, однако откровение он всё же смог осознать:       — «Евангелионы» строятся из Ангелов?! — удивлённо вопросил он.       — Нет, каждый «Евангелион» — это искусственно выращенный Ангел, в которого вживлены сдерживающие механизмы.       — Б-Броня?..       — То, что ты называешь бронёй, по сути — панцирь, не дающий чудовищу внутри боевой машины обрести свободу… прости за чрезмерную поэтичность, но я не знаю, как это объяснить лаконичнее.       — Ладно, хорошо, это я более-менее понял. Но как они… ты… вы вырастили «Евангелионы», если ты сказала, что после Второго Удара никто не видел Адама?       — Для этих целей мы использовали «Чёрную Луну» — второго Ангела. Его, следуя указаниям свитков, нашли в гигантской пещере рядом с Хаконэ, где впоследствии построили Геофронт. Этого Ангела Seele назвали «Лилит».       — Сложно… — взялся за голову Синдзи.       — Да, я уже поняла, что учёным тебе не стать. — улыбнулась женщина.       Пилот сквозь обиду улыбнулся в ответ.       — На основе генетического материала Лилит после двух десятков неудачных образцов были созданы: первый рабочий прототип — «Ева-00» — её организм впоследствии начал быстро деградировать, и её переделали под тренажёр; и тестовая модель «Ева-01».       — И всё-таки, мам, что с тобой произошло? — спросил Синдзи.       Какое-то время женщина молчала, после чего глубоко вздохнула и начала:       — Это всё очень непросто объяснить. Если в двух словах… если в двух словах, тогда ты запутаешься ещё больше. В общем, каждый живой организм во время своего функционирования производит биологическое электричество. Его достаточно, чтобы создать внутри и вокруг каждого индивида электрической поле очень малой силы. В терминологии Seele, это поле называется «эфиром» или «живым эфиром».       — И это, типа, AT-поле? — предположил Синдзи.       — Да, но настолько слабое, что не всякий прибор сможет установить его наличие. У Ангелов же есть «суперсоленоид», «S2-двигатель» или ядро, энергия которого столь велика, что Ангелы способны лишь одним своим естественным электрическим полем защититься практически от любой атаки. Если у живого существа есть разум, то его эфир имеет тенденцию «уплотняться»… то есть, иметь большее напряжение внутри организма, в области примерно от сердца до промежуточного мозга. Seele верят то ли, что этот сгусток биологического электричества и есть душа, то ли, что это — её физическое воплощение, которая на самом деле находится на другом уровне эфира. Они сами запутались в своих доктринах. Так вот, у Ангелов настолько мощный эфир, что их… «душа», по плотности практически не уступая человеческой, занимает всё их тело и даже выходит за его пределы. При этом, разумом они не обладают.       — Подожди, я правильно понимаю, что эфир разумных существ называется «душа»?       — Нет, «душа» — это самая плотная часть эфира. Возможно, условная «душа» есть и у неразумных существ, просто технологии нашего времени не способны уловить разницу в плотности столь разряженного поля. Так вот, чтобы управлять «Евангелионом»… пилот должен… «договориться» с его «душой»…       Между матерью и сыном повисло напряжённое молчание.       — Мам, ты меня, конечно, извини, но это — самая антинаучная туфта, которую я слышал в жизни.       — Я прекрасно осознаю, как это звучит, однако, чтобы ты понял хоть что-то, мне приходится использовать терминологию Seele. В общем, «душа» — это что-то вроде… отражения личности и памяти разумного существа. У Ангелов же, поскольку у них нет разума, нет и личности, нет и жизненного опыта, а следовательно их души «пустые» или «чистые». Синхронизация пилота с «Евой» осуществляется на основе «родства душ» пилота и «Евы».       — Типа, «с роднёй проще договориться»?       — В точку. — улыбнулась женщина. — Ну, а, поскольку, пилотом-испытателем «Евы-01» должен был стать ты, то было принято попытаться «скопировать» мою «душу» на чистый лист, которым нам виделась душа «Евы».       — Ни с кем пилоту не будет проще договориться, чем с душой родной матери?.. — испуганно прошептал Синдзи.       — Всё именно так… — женщина погладила пилота по голове. — Пытаясь сделать это, я раз за разом синхронизировалась с Евой, последовательно увеличивая процент синхронизации. Мы тогда ещё не знали, чем чревата синхронизация выше ста процентов…       Женщина выдержала драматическую паузу.       — В общем, «Ева» поглотила мою душу… и тело… Но, поскольку у неё не было своей личности… то я поглотила и ассимилировала её «душу».       Синдзи, с охуевшим выражением ебала, попытался осознать все перипетии того… о чём ему рассказала его мама… Я, как автор, сам не знаю, как это назвать.       — То есть, я правильно понимаю, что ты можешь самостоятельно управлять «Евангелионом»?       — Если снять ограничители, то да, но это не имеет никакого значения. В текущем состоянии у меня гораздо больше возможностей помочь тебе. Ты же в свою очередь должен не сидеть на кортах, вальяжно потягивая пивко, а развивать свои способности пилота «Евангелиона».       — Э… «способности пилота»?.. — почему-то Синдзи был уверен, что его мама говорит не об уровне синхронизации.       — Да. Во-первых, ты должен научиться управлять AT-полем.       Пилот хотел что-то возразить, однако женщина его опередила:       — Я говорю не про скрещивание рук, чтобы вызвать щит. Когда ты пилотируешь «Евангелион», его AT-поле рассеяно. Профессор Волков предложил установить поглотители на всём теле робота, чтобы необученный пилот мог хоть как-то защищаться от Ангелов. Но это — самый базовый уровень. Ты должен научиться сам задавать форму, плотность, толщину и положение AT-поля, как это делают Ангелы. Потом ты должен будешь научиться использовать AT-поле «Евангелиона» вне капсулы, при дезактивированной машине.       — А… з-зачем?.. — неуверенно спросил Синдзи.       — Тебе нужен козырь против отца. Скоро у него появится ещё минимум два пилота при «Евангелионах». Это доставит тебе много проблем, и это при учёте, что никто из них ещё не освоил управление AT-полем вне «Евангелиона».       — Козырь против отца?.. Нет, я, конечно, не могу отрицать, что ещё месяц назад я мыслили именно такими категориями, но… наши отношения, вроде, налаживаются… я даже думал, что ты была бы счастлива это узнать…       — Счастлива!.. — нервозно засмеялась женщина. — Да, я бы была счастлива. Но я бы была намного счастливее, если бы он, Фуюцуки и Лоренц Кил не планировали уничтожить человечество.       — Что? — удивлённо вопросил Синдзи.       — Я, если честно, сама не полностью понимаю, чего же именно они хотят, но… будучи по сути самим «Евангелионом», я имею доступ и к интернету, и ко внутренней сети Nerv. Так вот, Гендо и Кодзо частенько обсуждают со своим боссом, как будет хорошо, когда «всего через какой-то год» «разумы всего человечества объединятся», «больше не будет ни боли, ни расизма, ни страха», «исчезнут границы, которыми люди отгородили себя друг от друга» и «объединённое человечество займёт, причитающееся ему, место среди богов».       «Чёрт побери…» — только и мог думать в этот момент Синдзи.       — Ты чего молчишь? — женщина помахала рукой у глаз сына, увидев, что тот залип.       — Нет, — не сразу ответил Синдзи, — такие откровения мне нравятся ещё меньше, чем информация о ваших с отцом половых практиках.       — Сынок, я понимаю, как это всё звучит и… ты имеешь полное право мне не верить. Но я молю тебя лишь о том, чтобы ты выяснил, чем на самом деле занимаются Seele. И, если там ничего такого нет, и это просто поток религиозного бреда, то… я мечтаю оказаться неправой, но, если же всё так, как кажется, то… развивай свои силы. От этого может зависеть не только твоя жизнь, но и… судьба всего человечества, хоть это тебе и говорили уже много раз.       — Хорошо, мам. — пообещал пилот. — Я непременно во всём и со всем разберусь.       — Хм. Не ожидала, что ты будешь так сговорчив. — повела бровью женщина.       — Мама, ты чего? Это же твоя просьба! Как я могу тебе отказать? Я ведь люблю тебя! Та и потом, они сами взяли с меня зарок, что я, используя «Евангелион», спасу человечество от гибели, а, поскольку они исправно платят по свои обязательствам, то у меня нет повода не исполнить свою часть сделки до конца. И тот факт, что они сами вложили мне в руки орудие для выполнения этой миссии, не означает, что я не должен его использовать против них самих. К тому же, если они хотят уничтожить человечество вообще, значит, они хотят убить и меня в частности; а я не был бы уважаемым человеком, пасуй я перед каждыми выблядками, решившими, что мне пора умереть. Нет, я без боя никому сдаваться не собираюсь. Для меня это — личное.       Женщина улыбнулась, покачав головой:       — Ты так быстро вырос… так рано стал мужчиной.       Пилот виновато опустил глаза, однако тут же был заключён в материнские объятия:       — Я не могу одобрить путь, который ты выбрал, но… я люблю тебя. И горжусь тобой.       — Спасибо. — пилот был растроган этими словами настолько, что был готов расплакаться, однако, он успел взять себя в руки. — Я всё сделаю, главное, не позволяй никому, кроме меня, пилотировать «Евангелион»…       Женщина согласно кивнула, однако пилот в этот момент осёкся и замер.       — Что случилось? — взволнованно спросила женщина.       — Подожди… я могу пилотировать «Евой», потому, что ты — моя родственная душа… А кто тогда Рэй?.. Почему её записали в пилоты?       — Если отвечать предельно кратко, то Рэй… — начала она, однако осеклась.       Просто она за свою жизнь ё существование, поняла, что короткие объяснения не объясняют ничего, поэтому она набрала в грудь воздуха, чтобы выдать развёрнутое:       — Когда я узнала, что беременна, то решила, что если родится мальчик, мы с твоим отцом назовём его Синдзи — потому что я обожаю «Resident Evil», а если девочка, то Рэй. Потому что я безумно фанатею от «Людей-Х».       — А разве в «Людях-X» есть Рэй? — спросил Синдзи.       — Нет там Рэй. — возмутилась женщина. — Просто «X-Ray»… это, типа, рентген… и это — круто…       Синдзи кивнул демонстративно-понимающе. Не улыбнуться при этом ему не удалось.       — Ой, я посмотрю, какие решения ты будешь принимать, когда у тебя внутри ураганом будут носятся гормоны…       Синдзи был готов заржать, поэтому женщина решила переходить к делу, как можно быстрее:       — После… того самого эксперимента… Гендо, видимо, понял, что такие акробатические этюды для него, кроме меня, никто в постели делать не будет. И он… попытался меня вернуть… Ну, как «вернуть»… он сделал мой клон.       «Чего, блять?..» — каждое сегодняшнее откровение словно открывало для Синдзи всё новые и новые глубины говнистости его отца.       — Использовав наработки по созданию «Евангелионов», он совместил остатки моей ДНК, сохранившиеся в LCL, с генами Лилит. В результате этого эксперимента и появилась Аянами Рэй. К его сожалению, ему не удалось воссоздать мою душу: «душа» — это нечто уникальное и неповторимое, и даже будь у Рэй ДНК, полностью идентичная моей, то её душа, обладая совершенно иным жизненным опытом, имела с моей гораздо больше различий, чем общностей… Тогда он рассудил, что Рэй всё равно можно использовать. В рамках эксперимента он приказал Рэй спровоцировать его тогдашнюю любовницу, Акаги Наоко — мать Акаги Рицуко, на агрессию; после чего убить её, взорвав своё ядро. Несмотря на успех, Гендо так и не запустил своё производство шахид-лолей. Видимо, решил, что это для него как-то мелко. Второй «образец» Аянами Рэй — тот, что ты называешь своей девушкой — он решил приспособить под пилотирование, но «Евангелион» не распознал в «дефектной» «копии» своей души «родную душу». Впрочем, насколько я знаю, он на этом поприще ещё не закончил. Есть в сети Nerv одна папка, к которой я пока не смогла получить доступ. Посвящена она какой-то «Программе Псевдопилотов». У меня нет стопроцентной уверенности, но по кое-каким косвенным данным, я могу предположить, что в рамках этой программы проводятся опыты с клонами серии «Аянами Рэй».       Синдзи слушал всё это, но почти ничего не слышал. Когда его мать прекратила говорить, она вопросительно посмотрела на него, оцепеневшего, и уставившегося в одну точку.       — Сынок?..       — Надеюсь, это пранк?.. — без каких либо признаков надежды в голосе пробубнил пилот.       Женщина в ответ на это лишь печально покачала головой:       — …но никаких оваций… — опустошённо закончил он цитату.       Пилот тяжело выдохнул, не имея сил сдерживать в себе мысли:       — То есть, получается… я… в прямом смысле… ебал свою маму?!. — виновато посмотрел он на женщину перед собой.       Ей не требовалось что-либо говорить, по одному выражению её лица он осознал, что всё понял правильно.       — Ну… — женщина всё же предприняла попытку успокоить своё великовозрастное чадо, готовое в любой момент расплакаться, как маленькая двадцатипятилетняя девочка. — Не совсем… если смотреть с биологической точки зрения, то в ней есть гены Ангела, следовательно, она от тебя генетически намного дальше, чем условная кузина… А с точки зрения психологии она вообще отдельная личность, совсем не я.       Было очевидно, что женщина собиралась сказать ещё что-то, но резко замолчала.       — Мама, — с влажными глазами обратился к ней Синдзи, — ты мне главное скажи… Вот Рэй… ко мне так прицепилась ведь не оттого, что я — секс-машина… и не потому, что на безрыбье и рак раком, да?..       — Ты уверен, что хочешь получить ответ?       — Не хочу. Должен. — обозначил пилот.       — Ну, ладно… её душа основана на моей душе, и… в неё на бессознательном уровне заложена моя к тебе любовь…       «Точно… — понял в тот момент Синдзи. — Так вот почему оно так… Я-то думал… Нет, я-то знал, что не бывает такой любви… между мужчиной и женщиной, а оно вон оно как… Так Рэй меня любила всё это время, как мать… Да так сильно, что даже позволяла себя трахать, лишь бы я был счастлив. Чёрт… Я об неё столько времени ноги вытирал, а она меня просто безусловно любила… Не потому что сама такая дура влюбилась в козла, а просто потому, что её создали такой… у неё даже выбора-то не было. Она просто не могла меня не любить…».       — Мамочка… мамочка, прости… я же с тобой… — Синдзи залился слезами, пытаясь неприличными жестами показать своей матери, какими именно образами он бесчестил её клон.       Женщина попыталась что-то ему объяснить, как-то успокоить, но он просто не мог её слышать, в его голове в тот момент умещалась всего одна мысль:       — Я ебал свою мать!       Неизвестно, сколько понадобилось бы времени Синдзи, чтобы прийти в себя, не ощути он на своей щеке болезненную, отрезвляющую пощёчину.       — М-мамочка?.. — удивлённо спросил он, увидев перед собой рассвирепевшее лицо женщины.       — Ну и чего ты разнылся тут у маминой юбки, как баба?!       — Н-но… я…       — Головка от хуя, бля! Ты на себя посмотри, во что ты превратился?! Разве это — тот сын, которым женщина может гордиться?! Отвечай мне!       Синдзи промямлил что-то несвязное.       — Ну сколько раз тебе можно говорить?! Ты, прежде, чем со мной разговаривать, хуй изо рта вытащи.       — Никак нет! — всё ещё будучи расстроенным, Синдзи усилием воли вернул себе способность ясно выражаться.       — Ты — Синдзи «Золотая Ручка» Икари. Ты прошёл от Кейптауна до Каира и дальше. Ты — самый молодой Ветеран Стрел в истории человечества. Так не позорь это высокое звание. Не мудрено, что Кишида с Проливов так и не признал его за тобой, не хочет, чтобы такого слюнтяя на зоне уважаемые люди с почестями встречали. Я бы на его месте тоже не хотела.       — Мамочка… — Синдзи был готов вновь разрыдаться.       — Почему ты так меня ненавидишь?!       — Люблю! — сердито возразил пилот.       — Если бы любил, не забыл бы, чем я тебя всю жизнь учила.       — Я помню!!! «Намотал сопли на кулак и вперёд!».       — Ну, раз помнишь, почему действуешь с точностью да наоборот?!       Синдзи прочистил горло, вытер слёзы и выпрямился перед мамой.       — Вот, теперь ты хотя бы напоминаешь не слизняка.       — Я — не слизняк. — уверенно возразил Синдзи.       — Так почему ты здесь, когда твои проблемы там?       — А… — растерялся Синдзи, — как мне выйти?..       Женщина глубоко и разочаровано вздохнула:       — А я-то думала, что ты тут освоился… — принялась она причитать. — Ещё раз повторяю для альтернативно одарённых: это — сон. Чтобы отсюда выйти…       Женщина протянула кисть к лицу сына:       — …тебе просто надо проснуться. — после этого она щёлкнула пальцами, и всё окружение Синдзи потухло в невероятно ярком свете.       — Счастли́во, сынок, и помни: я всегда буду любить тебя. — услышал он от своей матери на прощание.