Однажды в сказке

Сэмми увлекся магией и волшебными зеркалами. Так Сэм первым увидел, что от судьбы непросто уйти: он увидел Дина беременным. — Не подумай, что я не рад, — сказал Дин, когда об этом услышал. — Вот только почему беременным должен быть именно я? — Может, потому что у тебя таз шире, — предположил Сэм. Дин тотчас обиделся, но списал обидчивость на беременность и гормоны. — Еще можно сделать аборт, — осторожно предложил Сэм, вспоминая об ужасном проклятие Люцифера. Но Дин и слышать не хотел об этом, и отказывался верить, что Сэм такое предлагает. Через девять месяцев Дин родил мальчика. Ребенок Сэмми и Дина, как и было предсказано, оказался само очарование с пеленок. Назвали эту сладопулечку Джемми (в честь любимого Дином джема). И не ожидавший от себя этого Сэм проникся к малышу самыми теплыми родительскими чувствами. На второй же день после его рождения он издал указ, запрещающий использование и хранение веретен. А вот Дин с раздражением наблюдал за всей этой шумихой вокруг крошечного комочка плоти. Сам он все девять месяцев был уверен, что любит малыша. Но когда он отделился от него, и Дин услышал, как Сэм первым делом интересуется у врачей «Как Джемми?», а не «Как Дин?», Дин в сердцах проклял невинного младенца… «Когда же у Джемми начнется половое созревание?» — начал прикидывать Дин, и ответ напрашивался неприятный: еще очень нескоро. Чем больше Дин находился в дурном настроение, тем больше Сэм предпочитал общество ребенка обществу недовольного Дина. Тем недовольнее становился Дин и тем больше Сэм предпочитал сына… это был порочный круг. Скоро они стали видеться только во время секса, где каждый без слов красноречиво вымещал всё, что о другом думает и чувствует. На третий день рождения Сэм подарил Джемми самый долгожданный подарок: большого золотистого редривера. Джемми был в восторге, Сэм был в восторге, ведь оказалось, что у него в детстве был как раз такой пес…. Не выдержав столько радости и восторгов, Дин натянул фальшивую улыбку: — Три года — самое время, Сэм. Надеюсь, она его сожрет как-нибудь, перепутав с тарелкой «Педегри». Дин хлопнул дверью, закрывшись в спальне, и на этот раз у него впервые хватило выдержки на всю ночь не открывать Сэму. Но утром они это многократно наверстали… А в это время шуточка Дина про голодную собаку и брошенного ребенка едва не стала страшной реальностью! Спасла малыша случайно вошедшая в последний момент служанка. Дин понял, что не сможет больше ждать чудесного, избавляющего его от всех страданий, проклятия Люцифера! Он должен действовать сам. Ночью Дин вышел через тайный ход. Осторожно обошел террариум с гадами (Дин боялся змей) и прокрался в яблочный сад, который он в шутку называл яблочным адом. Туда, где Сэм из жадной маниакальной страсти к яблокам, выводил наиболее странные и опасные породы… Дин с замирающим сердцем обходил подальше самые страшные яблони: яблоню Безумия, яблоню Бесконечного Падения, яблоню Правды, яблоню Ночного Кошмара, яблоню Неконтролируемого Танца и самую-самую страшную — яблоню Познания, на которой в каком-то далеком мире, Дин слышал, кто-то просто нереально крупно попал и накололся. Дин сорвал ядовитый плод с яблони Вечного Сна. «Бедняжка Джемми, — промелькнуло у него в уме. — Ему точно не суждено быть бодрствующим». — Что это? — подозрительно спросил Джемми, потому что в свои восемь лет был умным мальчиком и помнил, что Дин никогда ничего ему не дарил, кроме недобрых взглядов. — Яблоко, — объяснил Дин. — Может, захочешь схрумкать после завтрака. — Спасибо, — так же подозрительно поблагодарил Джемми и быстро ушел, но не спешил ничего «хрумкать», а отправился сразу к Сэму. — Пап, смотри, что Дин мне подарил! — недоуменно протянул он Сэму крупное красное яблоко. Реакция Сэма поразила Джемми еще больше, чем подарок от Дина. — Ты-ты… ты уверен? — зачастил Сэм, изменившись в лице. — То есть, что именно он? То есть, что именно он именно тебе его именно подарил? Чушь какая-то. Уверен, он хотел подарить его мне, — мягко, но настойчиво отобрал Сэм яблочко у сына. — Ты просто не понял. Я люблю яблоки. А ты… да тебе вообще все равно, что есть! Сказав эту трижды возмутительную ересь, Сэм со смачным хрустом откусил большой кусок. «Выкуси, Дин!!!» Этот удивительный секундный момент нуждается в долгой расшифровке. Вот как всё было. Быстрый и мощный «процессор», известный как мозг Сэма Винчестера, трудился и всё никак не мог справиться с одной задачей: Дин что-то подарил не Сэму, а Дженни!.. Сэм завис. Шли параллельные процессы, и простая мысль, что это яблоко скорее всего отравлено, возникла так же мгновенно, как и сам плод перед глазами. Но из-за эмоционального удара она так и не сняла главной задачи, на которой зависла вся система: Дин дал яблоко Дженни… не Сэму, нет, Сэму он яблока не дал… Мысль про то, что яблоко отравлено, просто подвернулась, когда Сэму резко захотелось всё кончить. Покончить со всем и разом — с этой бессмысленной жизнью, с этой невыносимой болью. Зачем продолжать жить, если Дин теперь дарит яблоки не ему, а кому-то другому?! Какой смысл тянуть эту муку? «Выкуси, Дин!!! Ну что, нравится? А ты думал, что Я буду такое терпеть?!.. Да я лучше сдохну! Вот тогда ты узнаешь… Вот тогда ты увидишь, Дин!.. Что со мной шутки плохи! Раскаешься, но поздно будет… Я умру. Бесповоротно и беспощадно. А ты будешь жить с этим. Без меня» — Папа, нет!!! — кричал Джемми, бросаясь к нему, чтобы помешать, но не успевая. Раздался грохот: тело Сэма хряснулось на пол со всей своей высоты. Дженни плакал и звал на помощь. Комната быстро наполнялась снующими и паникующими людьми. Едва Дин вошел, как у него поплыло перед глазами. — Это всё ты! — сорвался он, хватая Дженни за грудки рубашки. — Гаденыш мелкий! Ты во всем виноват!!! — Нет!.. Это ты дал мне яблоко!.. Строго говоря, больше всех виноват был Сэм, но кто бы когда о таком догадался? Кто бы когда понял страшную логику этого сложного и загадочного, темного существа с щенячьими глазами и красиво уложенными волосами? Даже в отключенном состоянии на его лице теперь блуждала легкая злорадная улыбка. Все мысли одна за другой испарялись из головы Дина: все теряло смысл, когда он видел вот так вот своего Сэмми… Бедненький, бледненький, худенький, волосы растрепаны, грудь почти не вздымается… — Прекраснее всех Белоснежек вместе взятых, — пробормотал Дин, глядя с безграничной любовью. — Что-что?.. — всхлипнул Джемми. — Уйди, чтоб я тебя не видел. Дженни вскочил и, не переставая плакать, выбежал за дверь. Ему хотелось умереть. Один отец его люто ненавидел, а второй еще хуже: отравился собственным же яблоком и впал в безвременную кому. Никакие магические действия и существа не смогли вернуть Сэма к жизни. Дин объявил траур по всему королевству. Без даты окончания… Всех, кто ходил не в черном или с сухими глазами, сажали в тюрьмы. Сэма торжественно положили в большой хрустальный гроб, а гроб поставили в центре огромной капеллы. Все обычаи требовали присутствия священника, но Дин строго запретил ему отпевать Сэма. Так что святой отец ограничился развешиванием чеснока, крестов и пентаграмм, а также бормотанием заговоров. Окна он завесил чесноком, скважины залил освещенным свинцом, и под рясой носил несколько остро заточенных кольев. Его рабочая активность в столь драматичный момент раздражала Дина. — Не беспокойтесь так, — огрызнулся он. — Если к Сэму сюда сунется хоть один вампир, я ему лично снесу башку. — Господь с вами!.. — перекрестился священник, боязливо косясь на гроб с Сэмом. — Это не чтобы вампир не зашел, а чтобы он не вышел! Дин, не поняв, недоверчиво поглядел на падре и повертел пальцем у виска. А священник посмотрел на Дина с состраданием и терпением, удивляясь такой наивности. Всю жизнь прожить рядом с Сэмом и не увидеть столь очевидной истины — и правда удивительно. И каждый день, и каждую ночь, Дин проводил сидя перед гробом, созерцая любимого. А прекрасный Сэм неподвижно лежал и совращал его прямо из гроба…