Я - не кукла

      Приземистая и широкая пятиэтажная башня, похожая на огромную шахматную ладью, одиноким великаном возвышалась над рощей из высоких и стройных белых деревьев, изумрудные кроны которых смыкались на высоте пяти-шести метров почти непроницаемым куполом. На нежной коре, похожей на чистую и мягкую бумагу, словно причудливая паутина змеились россыпи символов, состоящих из ломанных линий и обрывающихся чёрточек, переплетение коих было настолько завораживающим, что слабый волей разумный мог бы часами искать начало и конец очередного рисунка, не в силах оторвать от него взгляд. Животным в этом плане было легче, так как для них все эти изображения не имели никакого мистического смысла, оставаясь обычной раскраской необычных растений.       Одной из особенностей белых деревьев было то, что их кора легко отслаивалась, а после непродолжительной сушки полностью выцветала становясь чисто белой. Таким образом башня Сарумана Бледного была защищена от случайных путников, обречённых бесконечно блуждать среди стволов рощи пока не упадут без сил, или пока их не спасёт стража, ну и обеспечивалась одним из ценнейших ресурсов, в этом мире ценящимся за свою относительную редкость (впрочем, учитывая повсеместную крестьянскую безграмотность, спрос на книги и тетради не сильно превышал предложение).       Прекрасно понимая то, что в этом мире полно существ равных, а то и превосходящих его по силе и знаниям, колдун предпочёл окружить своё временное убежище не непробиваемыми щитами, а иллюзиями и аномалией свёрнутого пространства, чтобы даже какой-нибудь древний огнедышащий динозавр, пролетая мимо ничего не заподозрил. Сперва он ещё колебался по поводу того, стоит ли оседать на одном месте, либо же лучше податься путешествовать, попутно влияя на историю и народы... В конце концов, было решено объединить первый и второй варианты.       Сарумана интересовали знания по магии, но заявиться к местным эльфам с требованием обучить его всему, что они знают сами, было бы откровенно глупо, так же как и идея пойти в город магов людей, казалась перспективной исключительно на первый взгляд: и первые, и тем более вторые, даже архимаги и магистры, пусть и изучали магию как таковую, но делали это "спустя рукава", в процессе умудрившись растерять кучу старых знаний и не спеша создавать новые. Для долгожителей неспешность может быть и была оправданной, но вот люди... разочаровывали: погрузившись в свою внутреннюю грызню, даже без помощи стравливающих королевства демонов, они умудрились погрязнуть в интригах и борьбе за место в совете. Настоящих учёных среди них можно было пересчитать по пальцам одной руки...       "Даже среди младших рас стремление к науке сильнее. Ограничивают их только узость кругозора, да ограниченность ареала обитания", - думал про себя Бледный, просматривая последние события в мире через инфосферу, не забывая скрывать своё в ней присутствие от пророков, драконов, демонов и прочих конкурентов разного порядка (это напоминало игру в шпионов, когда требовалось добыть сведения и не быть обнаруженным).       В городе людских магов Сарумана бы приняли настороженно, всё же его голая сила была весьма внушительна, чему только способствовала душа зародыша божества. Однако влезать в повседневные интриги он пока не стремился, чего точно не удалось бы избежать при публичном образе жизни. Людские королевства были перспективнее, так как там можно было развернуть свою деятельность, но пришлый колдун, не уступающий какому-нибудь архимагу, не остался бы незамеченным Аспектами, демонами, разведкой длинноухих.       К счастью, ответы на вопросы "Кто виноват?" и "Что делать?" были хорошо известны колдуну: виноватым он с чистой совестью назначил неведомую злобную сущность, решившую пожрать предыдущий мир пребывания, а заняться следовало в первую очередь учёбой. Тем более, информационная сфера мира, пусть и имеющая некоторые прорехи, вызванные древними катаклизмами, несла в себе огромные объёмы информации по любой интересующей теме...       Саруман искренне считал пророков несчастными существами, которые сами себя загоняют в узкие рамки собственных пророчеств, из-за чего становятся практически слепыми, так как не видят перспектив, которыми в их видениях никто не воспользовался. Кроме того, стремясь узнать и подстроить под себя ещё не существующее будущее, эти одарённые часто забывают о настоящем и прошлом, в которых происходили и происходят важнейшие события, от самых малых свершений (вроде первого шага будущего короля) до глобальных потрясений.       После завершения строительства башни и возведения защиты, Бледный минимум полдня проводил в изучении прошлого, просматривая уроки магии для самых маленьких, для подростков, исследования магистров, архимагов и даже богов. Он заглядывал через плечо эльфийским магам, когда те писали свои лабораторные журналы, следил за процессом изобретения новых заклинаний арканы, не упуская ни малейшей ошибки. Но кроме этого его интересовал и шаманизм троллей, поклоняющихся духам, называемых лоа, друидизм с его наукой превращения в животных, практики тауренов, а пару раз удалось найти творящих волшебство демонов и драконов.       О том чтобы защищаться от взгляда из будущего мало кто задумывается, ограничиваясь настоящим моментом, да и то - не всегда. Мир же запоминает любые происходящие в нём события, если их не постарались затереть специальными ритуалами. Благодаря этому знания текли полноводной рекой и их оставалось только отрабатывать на практике, переводя теорию в разряд умений.       Пользуясь всё тем же принципом "взгляда в прошлое" Бледный установил слежку за несколькими правителями, магами и просто интересными ему существами. Пусть он и получал информацию, которая устарела уже минут на пять-десять, но зато ни один из объектов проявленного любопытства даже не заподозрил, что кто-то на него смотрит (даже ощущение угрозы, которое порой возникает при попытках пророков проследить ближайшее будущее жертвы, в данной ситуации не возникало).       Второй же пункт плана исполнялся примерно так же, как колдун впервые беседовал с Александрией: создавая материальную проекцию со слепком своего разума, он отправлял её в разные уголки мира, наделяя строго ограниченным объёмом силы, а также задавая конкретное время существования. Фантом выполнял свою работу, оставаясь абсолютно самостоятельным и не имеющим связей с оригиналом, по которым его можно было бы отследить. В то же время сам старик следил за двойником, просматривая события произошедшие несколько секунд назад (с собой подобное проворачивать оказалось проще).       Притворяющиеся троллями фантомы искали амбициозных, активных, алчных и жаждущих славы учеников, передавали им знания и опутывали их клятвами, для верности награждая ещё и отложенными проклятьями, которые активируются в случае предательства. Они помогали вождям племён, которые объединяли сородичей и под чутким руководством шаманов, служащих "Лоа Бледного Солнца" постепенно двигались к созданию собственного государства. Впрочем, до того момента как орки начнут резвиться в людских королевствах и на землях эльфов, колдун не собирался совершать радикальных ходов.       Аналогичные действия происходили в отношении гноллов, которые даже в сравнении со своими земноводными соседями были сущими дикарями, а потому легко подчинялись проекции Великого Шамана. Сами по себе они были слабы, разрозненны, почти не приспособлены к труду руками, но после "Великого Благословения Бледного Солнца" (проклятья, вызывающего качественные мутации мозга и тела) щенки стали рождаться сильнее, умнее, человекоподобнее.       В племена кентавров, которые обитают на материке ночных эльфов и воюют с минотаврами, ну и друг с другом до кучи (как и положено у воинственных дикарей) были внедрены свои проекции, которым предстояло постепенно усмирить нрав кочевников и объединить их в одну силу. В то же время таурены оказались более... осторожными и на контакт с Чужаком Без Души шли тяжело.       Не без некоторого труда, в снежных пустошах удалось найти расу разумных пауков, называющих себя нерубами. Их язык оказался довольно сложен и кроме звуков, движений жвалами и лапками, требовал ещё и выделения особых феромонов. К счастью, у членистоногих обитателей подземелий была и ещё одна версия речи, основанная на вибрации специальных нитей, протянутых на многие километры вдоль туннелей и передающих сообщения почти мгновенно. На контакт с чужаком они также шли неохотно, несколько раз просто "убивая" проекцию, но в конце концов одна из королев смирилась с присутствием назойливого волшебника, от которого не получается избавиться или отгородиться, время от времени даже начав поддерживать диалог (ей было любопытно узнать о далёких землях и народах, совершенно не похожих на её детей).       Десятки самостоятельных проекций путешествовали по королевствам людей под видом обычных странствующих бардов, травников, волшебников. В их задачу входило собирать слухи и искать одарённых детей, после чего перед развеиванием в инфосферу отправлялся зашифрованный пакет информации, скрытый от обнаружения посторонними слабеньким проклятьем забвения, действующим только на тех разумных, которые не знают имени Сарумана Бледного.       Прибывшие в этот мир вместе с колдуном наги, огры и гаргульи, в первое время предоставленные сами себе, обжились в построенной башне и её окрестностях, скрытых от обнаружения посторонними, а затем начали засылать своих разведчиков в деревни. Гаргульи, как самые непохожие на людей, долгое время оставались не у дел, но Саруман вскоре и им нашёл применение, при помощи порталов направив покорять горы, где обитают стаи гарпий. В конце концов, создания колдуна были достаточно сильны для боя с этими дикими полуптицами, а их гены из-за соответствующих проклятий в любом случае доминировали. В итоге, через какое-то время у гор должны были появиться новые хозяева, полностью верные только одному хозяину...       "А учитывая, что на гарпий, как и минотавров с кентаврами и гнолами, уже давно не смотрит ни один бог, для остальных рас это станет необычным сюрпризом".       С момента прибытия прошло восемь лет, а вторжение орков так и не происходило. Бледный уже начал волноваться о том, что умудрился одним из своих действий изменить планы Пылающего Легиона, но в очередной раз проверив прошлое убедился, что их сферы интересов вовсе ещё не пересекались.       В тот момент когда безумный пророк, одержимый разумом демона открыл портал, в который хлынули потоком зеленокожие захватчики, Саруман испытал искреннее облегчение и приготовился собирать первый урожай своих трудов...                   (2)       Над деревней поднимались столбы дыма, в воздухе пахло гарью, кровью, дерьмом и потом, звучали лязг металла, стук дерева, крики ярости и боли. Орда зеленокожих воителей, прорвавшись на просторы земель человеческих королевств, словно бурная река, разливающаяся сотнями сотен рукавов, растеклась отдельными отрядами рейдеров и мародёров (пусть вторженцы и слушались одного лидера, но грабить, убивать и насиловать предпочитали в обществе соплеменников, которых знают с детства и которым доверяют).       Жители этой деревни, которая имела некоторые претензии на то, чтобы называться маленьким городом, слишком самоуверенно отнеслись к серобородому старцу с водянистыми глазами, который носил серый же балахон и опирался на узловатый посох. Два дня назад этот маг пришёл к их воротам и начал вещать о великой угрозе всем людям, из-за которой они должны бросить дома и схватив детей в охапку, бежать как можно дальше и быстрее. Двое суток он призывал мужчин и женщин одуматься… а нынешним утром прискакали всадники на волках, которые использовали жуткую магию для того, чтобы сломать стены и перебить спешно собранное ополчение.       Не прошло и часа с тех пор как началась атака, а селение уже пылало. Орки забавлялись с пленницами, добивали мужчин, делили награбленное и подъедали захваченное продовольствие, сопровождая всё это радостным хохотом, пьяными песнями и кулачными потасовками. Они даже не преследовали убегающих прочь детей, прекрасно понимая то, что далеко они всё равно не уйдут (а так охота станет только интереснее).       «Самоуверенные дикари, которым дармовая сила ударила в голову», — наблюдая за захватчиками через воспоминания проекции, думал Саруман Бледный, который и был тем самым магом, предупреждающим людей о нападении орков.       Тем временем другая проекция, изображая усталого чародея, который поддерживал над беглецами заклинание невидимости, уже приготовила чары массовой телепортации. Дети, от совсем юных грудничков и до молодых подростков, боязливо озираясь и хныча жались к единственному взрослому, который оставался рядом и обеспечивал защиту.       — Сейчас я перемещу вас в белый лес, — сипло говорил колдун, мысленно хлопая себе за актёрскую игру, в лучшем случае годную для провинциального театра. — Там вас встретят рыжеволосые люди… Расскажите им о том, что случилось… Вам помогут.       — Дедушка, а как же ты? — спросила какая-то девочка в бело-сером длинном платье, сшитом пусть и из грубой ткани, но вполне себе искусно.       — Кто-то должен затереть следы ритуала, чтобы зеленокожие людоеды не смогли последовать за вами, — старик посмотрел в заплаканные глаза ребёнка и грустно улыбнулся. — Я не смог спасти вашу деревню, но хотя бы так помогу.       Более не слушая плача и возражений, Саруман согнал детей в одну кучу и активировал портал. Стоило же детям исчезнуть, как он создал самое сильное огненное заклинание, на которое хватало оставшейся энергии проекции, тут же исчезая из материального мира…       …       Настоящий Бледный стоял у окна, в одной из комнат пятого этажа своей башни и безразличным взглядом смотрел на то, как огры принимают очередную партию беженцев. Это была далеко не первая и уж точно не последняя деревня, в которую приходил «Серый Буревестник», чтобы своими словами, с одной стороны, взбаламутить народ, а затем, пользуясь репутацией — выкрасть детей прямо из-под носа у иномировых варваров.       В это же время ученики, которые были найдены колдуном за прошедшие годы, сами отправлялись в белый лес, иногда беря с собой кого-то из родственников (жену, мужа, детей). Таким образом одновременно спасался и магический потенциал людской расы, и появлялись растерянные, испуганные дети… готовые схватиться за первую руку помощи, которую им протягивали огры.       Проснулась ли у Сарумана совесть? Прислушавшись к себе… он с уверенностью мог заявить, что «Моя совесть крепко спит и просыпаться не намерена». Так почему же его действия похожи на самоотверженное спасение несчастных крестьян? Ответ на самом деле достаточно очевиден: пусть в этом мире магический фон и высок, но вот магов не столь и много, чтобы позволять гибнуть под мечами орков даже слабосилкам, способным стать хорошими колдунами (это словосочетание заставило старика усмехнуться); а из простых мальчишек и девчонок, увидевших гибель своего уютного мирка, получатся самоотверженные и верные слуги, которые добровольно пойдут на любые ритуалы для того, чтобы обрести силу и отомстить чужакам.       «Нужно расширять территорию: скоро детей станет некуда селить, а спать под деревьями, пусть даже в сухую и тёплую погоду — это занятие весьма малоприятное».       Всех спасённых, не обладающих хотя бы минимальным талантом к магии, ожидало превращение в огров… на которое они пойдут совершенно добровольно. Пусть данный ритуал и сократит их сроки жизни до сорока-пятидесяти лет, но с учётом уровня медицины, образования, труда и пропитания, они смогут считаться долгожителями, к тому же сохраняющими здоровье до самых последних дней. Ну, а в будущем, после некоторых модификаций, уже третье-четвёртое поколение красноволосых сможет расширить рамки своего срока жизни.       Магов Саруман планировал превратить в самостоятельную расу долгожителей, способных скрещиваться с ограми и гаргульями, простыми людьми, эльфами… и другими народами этого мира. По аналогии с эльфами, одни из коих именуют себя Ночными, другие — Солнечными (или высшими?), колдун решил, что и его творениям пойдёт какое-нибудь пафосное самоназвание.       Долго думать над наименованием новых существ старик не стал, да и не было желания тратить время на такую глупость. В итоге, новая раса остроухих людей-колдунов, с бледной кожей и заострёнными чертами лиц, получили имя Бледных Эльфов.                   ***       Племена троллей стекались в старый город, от которого остались только основания стен да десяток фундаментов зданий с грудами камней. Кто здесь жил раньше, память дикарей не сохранила, а эльфы и вовсе не стремились узнать и записать.       Благодаря жрецам Бледного Солнца, получившим титул «бездушные слуги лоа», благословенный духами народ сумел избежать огромных потерь. Пока орки резвились и резали людей, а затем принялись ещё и за мерзких эльфов, тролли благополучно сбе… тактически отступили, спрятали женщин и детей, а теперь собирали великую армию. Тысячи смелых воинов, которых поддерживали великие лоа и личные духи-защитники, готовились атаковать зеленокожих захватчиков…       — Почему мы не можем выступить прямо сейчас?! — взревел один из сильнейших вождей, когда на совещание собрались предводители воинства, собранного из разных племён.       — Потому, что ещё не все силы собраны в кулак; потому, что союзники ещё не пришли; потому, что Бледное Солнце ещё не сказал, что мы можем выступать, — отчеканил «бездушный», одетый в серый балахон с капюшоном, скрывающим верхнюю половину лица.       — Я не служу твоему новому божку… — попытался возмутиться вождь, но тут же упал на колени и схватился за грудь, тяжело и шумно дыша.       Все взгляды устремились к жрецу, но тот выглядел совершенно невозмутимо. Наконец, когда пауза затянулась, он громко заявил:       — Бледное Солнце не гневается на тебя. Но если я ещё раз услышу от тебя непочтительный тон, которым ты обратишься к великому лоа… смерть станет твоей самой желанной мечтой.       — Достаточно, жрец, — громыхнул старый шаман и все присутствующие вздрогнули. — Мы благодарны Бледному Солнцу за его защиту и покровительство, но не он один являет нам свою милость. Если ты начнёшь убивать чужих слуг, лоа разгневаются… а нам не нужна вражда внутри племён, тем более сейчас, когда впервые за тысячи лет появилась возможность сломить ненавистных врагов.       Поддерживая мудрого старца, вожди и сопровождающие их шаманы загалдели, а недавно возмущавшийся воин неприязненно глянул на «бездушного», но вопреки ожиданиям, не стал вызывать его на честный бой.                   ***       — Ты снова явился, странник с поверхности, — констатировала королева нерубов, вместо привычного общения феромонами перебирая лапками тонкие нити паутины. — О чём же поведаешь сегодня, чтобы приникнуть к крохам мудрости моего народа?       — О войне, прекрасная королева, — отозвались нити, на которых играл двуногий самец с причудливой растительностью на голове, бледной кожей и водянистыми глазами, одетый в бесформенный балахон.       Он выглядел как живой, двигался как живой, вёл себя как живой и даже был тёплым… как живой. Однако же королева точно знала, что чем бы представшее перед ней существо не являлось, живым оно точно не было.       — Какое мне дело до войн тех, кто живёт на поверхности? — изобразила удивление правительница одного из ульев, играя на нитях паутины приятную музыку.       — Это не обычная война, и если те, кто живут на поверхности, её проиграют, то она придёт и сюда, — ничуть не обиделся собеседник, прекрасно знающий манеру общения огромной матки паукообразных существ…                   ***       — Мой вождь, собрание уже скоро, — заметила молодая колдунья-кентавриха, припадая на передние колени перед огромным бледно-серым жеребцом, лицо коего украшала короткая серая борода, а водянистые глаза словно бы заглядывали в самую душу. — Ваша свита готова выступать.       — Чудно, — кивнул колдун, позволяя себе лёгкую усмешку уголками губ. — Надеюсь, хотя бы сегодня мы сможем договориться. Хватит нам сражаться друг с другом, когда вокруг полно иных достойных целей…       Тяжело ступая мощными копытами, один из вождей двенадцати племён кентавров направился к ожидающей его полусотне воинов и магов. В них, на самом деле, не было особого смысла, так как каждый из предводителей будущего великого союза так или иначе уже служил Бледному Солнцу, но… всё ещё не отпала необходимость в толковых командирах, да и свидетели заключения союза оставались нужны.       «Пожалуй, если бы все народы этого мира были как кентавры, то я уже давно бы ими правил. Впрочем, ещё раньше их захватил бы Пылающий Легион».       У кентавров было одно очень удобное и одновременно глупое правило: вызвавший на поединок вождя, убив его в честной битве, сам становится вождём. При этом обычного воина может вызвать шаман, либо иной одарённый… что ставило крест на простом смертном.       «Как только объединю все табуны, начну обучение жеребят. Старые поколения уже безнадёжно закостенели в своих убеждениях, так что единственное, на что они годятся — это пушечное мясо в грядущей войне».