Время и место

30 октября, Токио Тецуро сражался с желанием побиться головой о стену. Он опять с поразительной самоуверенностью наступил на те же грабли: довёл Цукишиму, только на этот раз совершенно сознательно и оттого более непростительно. Он не должен был произносить ничего из того, что наговорил тоном практикующего психотерапевта. Пусть даже сам Тецуро когда-то испытывал это ощущение абсолютной беспомощности и приближающегося невроза, пусть тогда он бы хотел услышать от кого-то эти слова — Цукишима ни о чём таком его не просил. Они были совершенно разными, и для замкнутого Цукишимы попытка покопаться в его голове была совершенно непростительной наглостью. Он застонал и всё-таки приложился лбом о стол. Чашка с ложечкой в ней звякнули, зашелестела тетрадь по математике, смягчая удар. Тецуро так и остался сидеть, уткнувшись в исписанные листы. У него, вероятно, был какой-то пунктик на непрошеные советы, особенно когда дело касалось Цукишимы. И полностью отсутствовали тормоза, раз он не заткнулся, услышав тяжёлое дыхание в трубке. А ведь они мило болтали до этого и, возможно, Цукишима вовсе не нуждался во вскрытии своего нарыва — прошло бы и так, он ведь очень умный парень, через пару дней разобрался бы сам. Пусть бы его семпаи побеспокоились немного дольше, подумаешь. Тецуро не был уверен, просидел он так пару минут или полчаса, но в конце концов ему не осталось ничего, только взять в руки телефон и написать жалкое: «Цукки, прости, что не заткнулся вовремя и полез с непрошеными советами. Я был совершенно отвратителен». «Надеюсь, ты не занёс мой номер в чёрный список». «Мне жаль. Береги руку и спокойной ночи». Тецуро действительно было очень жаль. 31 октября, Токио На утренней тренировке Тецуро никак не мог сконцентрироваться на самых обыденных упражнениях, то и дело поглядывал на телефон, оставленный на скамейке, и подавал дурной пример команде. Наконец, он даже не смог заблокировать откровенно паршивый удар Льва, и его крик: «Да-а-а, я победил капитана!!!», стал последней каплей для Кенмы. — Что случилось? — спросил он, утащив Куроо с площадки под пристальным взглядом тренера Некоматы. Тецуро вздохнул, понимая, что соврать или съехать с темы у него не получится: Кенма смотрел внимательно и серьёзно, а ещё знал его, как свои пять пальцев. — Испытываю муки совести и места себе не нахожу, — развёл он руками, надеясь, что Кенма не станет расспрашивать конкретнее. — Я постараюсь, чтобы это больше не отражалось на команде, тем более, мы почти закончили. К вечеру обещаю быть в норме. Кенма, однако, решил его не щадить, а потому всё-таки принялся докапываться: — Что ты натворил, Куро? — Ну… — замялся Тецуро. — Вчера я опять довёл Цукишиму. Сам не знаю, как так получилось. Снова полез со своими советами и надавил слишком сильно. — Так вы всё-таки переписываетесь? — без удивления спросил Кенма. — Совсем недавно начали, — со смешком признался Тецуро. — И я сразу умудрился всё испортить. Кенма молча смотрел на него, явно не понимая, что же должен сказать. У него было слишком мало исходных данных, об этом Тецуро позаботился, и не слишком высокий уровень эмпатии. — Капита-а-ан! — раздался оглушительный крик Льва. — Это же ваш телефон на скамейке? Тут индикатор горит! Тецуро вздрогнул и лишь нечеловеческим усилием воли остался на месте, прожигаемый взглядом Кенмы. — Ну, я пошёл? — с надеждой спросил Тецуро и улыбнулся. — Думаю, всё будет в порядке, — неловко сказал Кенма, совершив немыслимый акт поддержки. Тецуро понял две вещи: он выглядел по-настоящему жалко, раз Кенма не промолчал, а ещё — у него, по крайней мере, был самый лучший друг. *** Сообщение оказалось от Бокуто, и Тецуро порадовался, что не стал заглядывать в телефон прямо в зале, а благоразумно скрылся в раздевалке. Потому что разочарование у него на лице заметил бы любой. — Бро, я тебя, конечно, люблю, но сейчас невольно проклял, — пробормотал Тецуро себе под нос, отвечая на сообщение. Этого он Бокуто, само собой, не написал, потому что пришлось бы объясняться. А Тецуро сомневался, что успешно бы с этим справился: объяснить, почему так переживает из-за взаимоотношений с Цукишимой, он не мог и самому себе. Просто так случилось, что ещё в летнем лагере он им заинтересовался, а после первого разговора по телефону решил, что ему очень нравится общаться с Цукишимой. Во второй разговор он всё разрушил, но снова винить себя за это у него не было сил. В раздевалку ввалились Яку со Львом, как всегда о чём-то спорящие, а за ними и остальные. Утренняя тренировка закончилась, понял Тецуро, и принялся переодеваться. — Ну как? — услышал он голос Кенмы совсем рядом. Тецуро малодушно подумал, что хорошо бы остаться с футболкой на голове навечно — он чувствовал внимательный взгляд Кенмы и понимал, что не готов его встретить. «Ну и бред же лезет в голову», — подумал Тецуро и всё-таки стянул футболку. — Бокуто зовёт в воскресенье в кино, хочешь? — Ни за что, — лаконично ответил Кенма. Тецуро нервно рассмеялся. Сообщение от Цукишимы пришло после обеда. Сонливость, навеянную скучной темой по японскому языку и полным желудком, как рукой сняло: Тецуро уставился на экран, не веря своим глазам. В уведомлениях висело сообщение от контакта «Цукки» и, пока Тецуро ошалело на него пялился, появилось ещё одно. Он осмотрелся, чтобы снова не попасться учителю, и украдкой ткнул в экран телефона. «Если бы я добавил вас в чёрный список, вы бы не смогли отправить сообщение, Куроо-сан», — первым делом написал Цукишима. Тецуро прикусил щёку, чтобы не фыркнуть вслух. «Я уже не надеюсь, что вы научитесь молчать хоть иногда, но в следующий раз было бы неплохо». Цукишима хамил, но делал это так вежливо, что не к чему было придраться. К тому же Тецуро был перед ним виноват. Он, стараясь не привлекать к себе внимание одноклассников и учителя, почти не глядя в телефон, написал: «Я прощён??» Цукишима прочёл и не ответил. Тецуро снова бросил взгляд на доску, у которой стоял тот самый шестидесятипятилетний учитель, и скосил взгляд на экран. Со стороны, должно быть, казалось, что он просто пристально пялится в свою тетрадь. «Можешь н отвечать, раз я не в ЧС. Чт делаешь?» «У меня перемена, жду Ямагучи, он за кофе пошёл. Неужели вы на уроке?» «+», — лаконично ответил Тецуро, поймав подозрительный взгляд старосты. Он постарался изобразить самое покладистое выражение лица, на которое был способен, и ещё минуту не решался взглянуть в телефон. «Вы подаёте дурной пример». «Впрочем, ничего нового». Тецуро прикрыл рот рукой и заулыбался. Держать серьёзное лицо и не привлекать внимание было выше его сил. Ему хотелось кричать и прыгать, а ещё лучше — пробежаться вокруг школы, чтобы выплеснуть внезапно появившуюся энергию. Сообщения Цукишимы, с которыми он мысленно уже попрощался, творили с ним что-то невообразимое. «Я нпишу тб позже пока не выгнли изкласса……», — наугад натыкал Тецуро, зная, что попадаться нельзя. «Спишемся вечером», — ответил Цукишима, даже не пытаясь сделать вид, что ни капельки в их общении не заинтересован. Тецуро точно знал, что вторая сегодняшняя тренировка пройдёт куда лучше первой. *** — А вы пробовали из лимитированной партии? Тыквенное, с глазом вместо вишенки, — восторженно спросил Лев, пока Тецуро задумчиво рассматривал содержимое морозильной камеры. — Звучит отстойно, — заметил Яку, тем не менее доставая две пачки, на которые указывал Лев. — Яку-сан, но вы ведь сами в прошлый раз покупали, — возмутился Лев, за что немедленно получил гневный взгляд и ледышку, приложенную к голой пояснице. Он взвизгнул, привлекая к их компании внимание продавца, и Тецуро пожалел, что не может сойти за случайного покупателя: все они, очевидно, пришли в одинаковой форме. Кенма рядом вздохнул, пробормотал под нос: «Ненавижу Хеллоуин», и взял свой любимый шербет. Тецуро повторил за ним, чтобы не затягивать с выбором и уйти прежде, чем их попытаются выгнать взашей. После основной тренировки расходились долго. Лев, почуявший хорошее настроение капитана, упросил помочь ему с техникой блока, да ещё и Яку самовольно остался, чтобы отработать подбор. Даже Кенма согласился задержаться: наверное, ему просто не хотелось добираться в одиночку. А теперь они покупали мороженое — должно быть, в последний раз этой осенью. Был самый конец октября, вечер Хеллоуина, и, несмотря на то, что основные празднования всегда проводились в выходные, им то и дело встречались люди в тематических костюмах. — Вы пойдёте на парад в Икебукуро? Говорят, там классно, — заговорил Лев, попутно объедая со своего рожка искусно сымитированное глазное яблоко. Тецуро передёрнуло. Длиннорукий и длинноногий, жилистый, светлокожий Лев в сумерках и без того смахивал на ёкая в человеческом облике. — Слишком далеко ехать, да и толпа там — не развернуться. — Да, Яку-сан, с вашим ростом в такой толпе опасно, — участливо сказал Лев и тут же вскрикнул, получив пинок под колено. — Лев, ты безнадёжен, — вздохнул Тецуро. — Насчёт Икебукуро — мне лениво, и тоже не люблю, когда много людей. Лев заинтересованно уставился на Кенму: тот пытался слиться с местностью, спокойно поедая шербет. — Ненавижу Хеллоуин, — на этот раз громче сообщил Кенма с искренним отвращением в голосе. Лев и Яку принялись обсуждать лучшие варианты костюмов на Хеллоуин, а Тецуро тем временем пришло в голову, что, несмотря на весёлую компанию, ему хочется только одного — поскорее написать Цукишиме. *** «Наконец добрался до дома. Ты в курсе, что спишемся — это значит, что ты можешь и первым написать?» — напечатал Тецуро, едва успев переодеться и взять в руку палочки. Семья поужинала без него. «Я на тебя не давлю, просто для информации». «Для человека, который недавно умолял не добавлять его в ЧС, вы удивительно беспечны», — пришёл ответ, и Тецуро не мог с ним не согласиться. С той минуты, когда от Цукишимы пришло первое сообщение после их провального разговора, Тецуро распирало осознание собственной неуязвимости. Если уж Цукки простил ему такую попытку влезть под кожу, если он всё равно продолжал отвечать, не значило ли это, что они не просто случайные собеседники? Тецуро не собирался пользоваться безнаказанностью и вести себя как мудак, но и осторожничать, искать нейтральные фразы и разводить формальности не хотел. Этот этап они проскочили, а может, его и не было. «Это не беспечность, я просто рисковый парень. И рискну спросить: как твой день?» Неожиданно внизу экрана высветился голосовой набор, и Тецуро понял, что Цукишима решил не мучиться с клавиатурой. Но и не позвонил — не иначе как из упрямства. Когда сообщение наконец пришло, Тецуро уже сбегал в свою комнату за наушниками и подключил их к телефону: будить любопытство домашних не хотелось. Он сунул один в ухо и с предвкушением нажал на плей. — Я только вернулся с вечерней пробежки, решил, что надо поддерживать форму. Ненавижу бегать! — признался Цукишима. Это не было для Тецуро новостью: он много раз видел, с каким страдальческим лицом Цукишима отбывает наказание за проигранный сет. После короткой паузы он продолжил: — Помирился с Ямагучи. Хотя я всё равно не понимаю, зачем мне сейчас ходить на тренировки: это будет пустой тратой времени. Как и то, что я вам это рассказываю. Ладно, думаю, надо из вежливости спросить, как дела у вас. Спрашиваю. Тецуро едва поборол желание воспроизвести его маленький монолог ещё раз — так спокойно и вместе с тем совсем не холодно звучал голос Цукишимы. И акценты в своей ровной речи он расставлял забавно, так, что хотелось прислушиваться и вникать в сказанное. «Когда ты интересуешься только из вежливости, да ещё заявляешь об этом прямо, рассказывать о своих делах совсем не хочется!» «Насчёт тренировки ты не совсем прав. Бокуто я бы такого не посоветовал, он бы умер прямо на скамейке, а вот с твоим аналитическим умом полезно просто понаблюдать за своей командой со стороны. Но это непросто». «И я удивлён, что ты поссорился с Ямагучи. Как так?» Запись пришла очень быстро: — Я просто был на взводе. Уже всё хорошо. Про тренировки интересная мысль, я не смотрел с этой стороны. Мне надо подумать… И всё-таки, как прошёл ваш день? «Тему переводишь. Думал, я не пойму?» «Ладно, я сейчас не поленюсь и напишу, потому что ещё ужинаю и наговаривать в телефон ответ неудобно». В ответ прилетело лаконичное «Ок», и Тецуро принялся писать о неудачной утренней тренировке, нормальной вечерней, блоках Льва и мороженом лимитированной партии, от вида которого начинало мутить. С Цукишимой было приятно болтать даже о повседневной ерунде.