Время и место

Кей встал затемно, усилием воли и с помощью чашки кофе победил сонливость, собрал залежавшуюся без дела форму и вышел из дома. Решение прийти на тренировку он принял только после полуночи, а до этого долго лежал без сна, думая о Куроо и его совете посмотреть на команду со стороны. Чем дольше Кей размышлял, тем больший смысл обретала идея. В конце концов, во всём, что касалось волейбола и развития навыков, Куроо не ошибался. В Кее он не ошибся тоже. Признавать это не хотелось, но Куроо очень чутко уловил суть происходящего и отыскал действенные, правильные слова. Пусть наутро после их беседы Кею и впрямь хотелось заблокировать его номер и никогда больше не заговаривать с этим доморощенным психологом, обида схлынула очень быстро. Как только Кей понял и признался сам себе, что впервые со дня выхода на Национальные ему полегчало, и теперь он готов двигаться дальше. Дальше настолько, что сегодня он шёл на утреннюю тренировку и собирался сделать кое-что ещё, чего бы никогда раньше не сделал. *** — Сугавара-сан, — Кей дожидался семпаев на пороге спортзала. — Можно вас на пару слов? Из помещения уже доносился привычный стук мячей и крики Хинаты, Кагеямы и Танаки, которые, как всегда, пришли раньше всех. Кей не стал заходить к ним в одиночку, боясь, что его разорвут на мелкие кусочки от радости или, наоборот, засыплют градом претензий. Защищаться от того и другого он пока не был готов. Сугавара улыбнулся, похлопал удивлённого Дайчи по плечу и отправил его вперёд. Капитан, прежде чем их оставить, грозно спросил: — Ты собираешься уйти из клуба? Кей, немало удивлённый, принялся заверять его в обратном. Только после этого Дайчи скрылся в спортзале, бросив напоследок ободряющий взгляд. — Я удивлён, что ты пришёл, да ещё в такую рань, — улыбнулся Сугавара. Кей мог бы долго подводить разговор к нужной ему теме так, чтобы не пришлось говорить прямо. Вместо этого, боясь передумать и пойти на попятную, он выпалил: — Я хочу извиниться. Кей поклонился не слишком низко, но достаточно вежливо. Пришлось зажмуриться, чтобы не видеть, как Сугавара нервно сцепляет пальцы в замок. — Прошу прощения за то, что ушёл от разговора. Я знаю, вы хотели помочь, и я… — Ладно тебе! — замахал на него Сугавара. — Не извиняйся за такую ерунду! — И я очень это ценю. Спасибо, — всё-таки договорил Кей, выдохнул и, наконец, поднял голову. Сугавара смотрел на него снизу вверх с открытым ртом и округлившимися глазами. Кей не удержался и хмыкнул, потому что ситуация вышла нелепой до крайности: его семпай потерял дар речи, стоило всего лишь извиниться и побыть с ним искренним. — Цукишима, — растерянно сказал он. — Кажется, я сейчас расплачусь. И засмеялся. *** После переодевания в клубной комнате, долгих радостных криков команды, пары одобрительных хлопков по плечу от тренера и капитана, Кей сидел на скамье и пытался понять, что же должен увидеть такого, чего раньше не замечал. Наверное, в наблюдении был бы смысл, если бы Карасуно играли с другой командой, а не просто разминались перед отработкой прямого съёма с двойным блоком. Но теперь ему оставалось лишь искать смысл в своей трате времени и смотреть в оба. Кей невольно поморщился, когда мощный удар аса пришёлся на пальцы левой руки Танаки. У Кея фантомно разболелась собственная правая, которая вот уже пару дней почти о себе не напоминала. Мяч ушёл в аут, потому что Танака попытался накрыть его жёстким блоком — Кей и сам иногда этим грешил, когда его выводил из себя Бокуто. Следующим бил Ямагучи, неожиданно высоко и точно, но слабовато для успешного прохождения блока. Пусть его сила заключалась не в атаках, но ему стоило делать взмах более хлёстким и бить решительнее, а Сугаваре — пасовать чуть-чуть ближе к сетке. Хотя сам по себе пас был очень хорош: Кей любил именно такие, высокие и контролируемые. — Цукишима-кун, — неожиданно раздалось справа. Кей отвлёкся от мяча и, наконец, заметил, что к нему подсела Ячи. Она смотрела на него беспокойно и с опаской, и вместе с тем смело не отводила взгляд. Кей не понимал, как её вечная робость и мнительность сочетались с решимостью, его всегда забавляла эта странная смесь. А вот Ямагучи она очаровывала, но это была совсем другая история. — Да? — Ты так смотришь на мяч, — улыбнулась вдруг она. И тут же смутилась: — Ну, в смысле, э-э-э, внимательно, и видно, что… — Я понял, — прервал её Кей как можно мягче. — Скорее всего, со следующей недели я смогу играть. — Как здорово! — пискнула Ячи. — Тебя очень не хватало команде, Цукишима-кун. Кей хмыкнул, вновь переводя взгляд на площадку. Хината и Кагеяма как раз проводили свою обновлённую быструю. Кей точно знал, куда мог бы встать, и в какое мгновение прыгнуть, чтобы если не вбить её в пол, то хотя бы сделать касание. Мысль, что совсем скоро он выйдет на поле и собственноручно утрёт этой парочке нос, грела. — На вечерней будем играть смешанным составом? — Да, Шимизу-семпай говорила, что это необходимо для отработки атакующих комбинаций, — ответила Ячи с благоговейным трепетом. — Тогда я приду и на неё. Это и правда могло оказаться полезным. *** Телефон пиликнул во время пробежки, прервав звуком уведомления музыку в наушниках Кея. Сперва он решил посмотреть сообщение уже дома, но после третьей раздражающей паузы не выдержал и потянулся к смартфону. Писал Куроо, и начинал он неожиданно: «Насколько хорошее у тебя настроение?» «По шкале от 1 до 5?» «Это важно!!!» Оценка настроения по шкале от одного до пяти, конечно, была крайне важным и ответственным делом. Снисходительно фыркнув, Цукишима уселся на парковую скамейку и, подумав, написал: «И вам добрый вечер. Допустим, 4». «Неслыханное везение!» — ответил Куроо. И сразу же добавил: «Тогда скажи, у тебя есть костюм?» О каком костюме идёт речь, догадаться было несложно: в команде все разговоры сводились к празднованию Хеллоуина, а в кондитерской у школы его любимый клубничный крамбл на две недели заменили отвратным тыквенным, да ещё с карамельной паутинкой и кривым пауком из шоколада. «Я похож на человека, который собирается на хеллоуинский парад?» «Тебе бы очень пошли неко-ушки, Цукки. Или костюм горничной», — пришло в ответ. Кей хотел было написать, что всё это пойдёт ему, парню под два метра ростом, не больше, чем самому Куроо, но задумался. Пожалуй, неко-ушки Куроо пришлись бы к лицу. Не зря же их команду прозвали котами, да и было что-то хищное именно в нём. Кей, пожевав губу, написал: «Остановитесь, не хочу ничего знать о ваших фантазиях». Куроо ответил предсказуемо — ведь Кей собственными руками перевёл его подначки в плоскость двусмысленностей — и вместе с тем, волнующе. Кея, уже начавшего остывать после пробежки, вдруг бросило в жар. «Уверен, Цукки?» Кей пялился на сообщение, силясь понять, откуда такая реакция на примитивную, в общем-то, шутку. И как на неё ответить, чтобы вернуть разговор в прежнее русло? Да? Нет? Это что, флирт, Куроо-сан? К счастью, тот избавил Кея от необходимости придумывать ответ: «Ладно, ближе к делу. Не хочешь приехать в Токио в воскресенье? Бокуто тащит нас с Акааши в кино, у него четыре билета, а Кенма отказался наотрез». «Но дело не в билете. Просто нечего отшельничать дома в праздничные выходные, пока ты не тренируешься, лучше приезжай к нам». Кей растерянно смотрел на экран. В воскресенье он собирался отоспаться, переделать всю накопившуюся письменную работу, дочитать, наконец, книгу и прибраться в комнате. Променять всё это на ранний подъём и внушительные траты на дорогу ради просмотра фильма (наверняка шаблонного ужастика) в шумной компании Бокуто, Акааши и Куроо, а затем — снова долгий путь домой… Он с удивлением понял, что действительно на это готов. «Пообещайте, что не будете надевать на меня неко-ушки», — написал он, чтобы не соглашаться сразу. Ответ пришёл мгновенно: «Мне тяжело принимать твоё условие, но обещаю». Кей попытался представить, как будет объясняться с родителями, да ещё и просить кругленькую сумму на дорогу. Но они, скорее всего, ошалеют от счастья: их младший сын общается с кем-то кроме Ямагучи и готов сделать ещё один шаг на пути социализации. Акитеру, как только мама сдаст Кея, точно завалит его вопросами и картинно утрёт слезу. «Спрошу у родителей, ничего не гарантирую», — на всякий случай написал Кей. «Если что, я готов производить на них впечатление заботливого семпая, только скажи!» Кей закатил глаза, надеясь, что заочно знакомить Куроо с родителями ему не придётся.