Время и место

Торт, выбранный Куроо вместе с баристой, оказался по-настоящему вкусным: нежный крем из сливок и маскарпоне таял на языке, отлично сочетаясь с ароматной свежей клубникой и воздушным бисквитом. Десерт был не приторным и не безвкусным, очень сбалансированным и за счёт сырного крема не банальным. Кей аж зажмурился от удовольствия, попробовав первый кусочек. — А ты и правда любишь торты, Цукки, — сказал Куроо тоном, в котором не было ни капли издёвки. — Этот — очень вкусный, — просто сказал Кей. — Тогда ешь быстрее, пока не вернулась Сова и не отожрала половину. Бокуто всё ещё метался у витрины, не в силах выбрать что-то одно даже с помощью логических выкладок Акааши. Пожалуй, стоило действительно воспользоваться форой, и Кей решительно сунул в рот ещё кусочек. Делиться этим шедевром не хотелось совершенно. Куроо взял себе суфле с матча, к которому до сих пор не притронулся, и теперь задумчиво помешивал ложкой свой кофе. Ни сахара, ни молока там не было, и делал он это скорее в задумчивости, чем с какой-то практической целью. — На ваш десерт Бокуто-сан не покусится? — продолжил разговор Кей, прожевав. — Он терпеть не может матча, я потому и взял, — ухмыльнулся тот. — А вообще я не очень люблю сладкое. Кей кивнул, снова положив в рот кусочек. Они выбрали четырёхместный столик в уютной нише, Куроо уселся напротив, гипнотизируя чашку с кофе. Что он там высматривает, Кей не знал и спрашивать не хотел, вместо этого и сам поглядывал на воздушную пенку на поверхности кофе и ложечку, какую-то слишком маленькую в длинных пальцах. — С понедельника уже будешь на тренировке? — спросил вдруг Куроо. — Я и в пятницу, и в субботу был, — отозвался Кей. — Я не говорил? Оказалось и правда любопытно, вы были правы. — Вот как, — улыбнулся Куроо, наконец отрываясь от чашки. — Молодец. А с рукой-то что? Рука Кея уже дня два как совсем не беспокоила. Даже когда он со страху вцепился в Куроо в кинотеатре, больно не было, он тогда не соврал. Было странно и как-то спокойно, но об этом сейчас думать не стоило. — В понедельник после уроков приём у врача. Скорее всего, со вторника разрешат тренироваться. — В первые дни сильно не усердствуй. И тейпируй пальцы. — Само собой, — Кей и сам прекрасно всё понимал. Снова выбывать из игры он не собирался. К столику наконец подошли Акааши с двумя чашками капучино и Бокуто, ловко придерживающий три разных десерта, не иначе как чудом уцелевших в пути. — Так и не определились? — хмыкнул Куроо. — Зачем выбирать, если можно взять оба, — глубокомысленно заявил Бокуто, усаживаясь рядом с ним. — И вечером пробежать вдвое больше? — не удержался Цукишима. Акааши, присевший рядом с Кеем, спрятал улыбку в ладонь. *** Бокуто рвался проводить Кея до самого синкансэна, но совместными усилиями его всё-таки отговорили: им с Акааши пришлось бы возвращаться обратно или делать три пересадки. Поэтому, после долгой прогулки по ярким токийским улицам и парку, им пришлось распрощаться. Кей не без труда вытерпел объятия Бокуто, который, кажется, пытался сломать ему рёбра, и тепло попрощался с Акааши, спасшего Кея от этой незавидной участи. Он пообещал написать, когда доберётся, и остался с Куроо вдвоём. Они в уютном молчании спустились в метро. Кей стоял, устало повиснув на поручне, и рассматривал притихшего Куроо. Смотреть было на что: в памяти Кея его образ всегда был связан с нахальной улыбкой и частыми всплесками раздражающей энергичности, и теперь у Кея появился шанс подсмотреть кое-что новое. Куроо улыбался мягко и едва заметно, глядя вбок и никуда конкретно. Его волосы, как всегда, были растрёпаны, фиолетовая толстовка с капюшоном открывала шею и ворот чёрной футболки. Пальто песочного цвета он небрежно перекинул через руку ещё у входа на станцию. Носком кроссовка Куроо то и дело отстукивал какой-то ритм. Сам Кей любил в одежде простоту и удобство, но стиль Куроо ему всё-таки нравился: многослойный и смело сочетающий несочетаемое. Совсем как он сам. Кей не удержался от зевка, и Куроо наконец-то посмотрел на него в ответ. — Осталась всего пара станций, — сказал он, немного придвинувшись. — Ну и денёк был, да? Кей пожал плечами. День у него оказался неожиданно хорошим, хотя и перенасыщенным. После шести часов в автобусе, которые он благополучно проспал, случилось столько всего: они спешили на сеанс и смотрели ужастик, Бокуто орал ему на ухо и пугал ещё больше, Куроо держал Кея за руку половину фильма… Где-то на этом моменте мысли отчаянно коротило, и ему каждый раз приходилось вспоминать что-то другое: плюшевого тираннозавра, рамен и вкуснейший клубничный торт, например, или долгие разговоры о волейболе, или Акааши, рассказывающего о каждой достопримечательности на их пути. Он очень быстро перестал чувствовать себя мальчишкой, которого взяли в свою компанию крутые ребята постарше, как, бывало, ощущал себя в летнем лагере. Кея не напрягала ни чужая забота, ни выходки Бокуто, за которые постоянно извинялся Акааши, ни даже Куроо, который был таким же невыносимым, как и всегда, и вместе с тем неуловимо другим. — Спасибо, что пригласили, — искренне сказал Кей, хоть никто и не ждал от него благодарностей. — Спасибо, что приехал, — серьёзно ответил Куроо. *** К станции Токио они пришли всего за пятнадцать минут до отправления. Дальше, за турникет, по купленному ещё в Сендае билету, Кей мог пройти только один. — Пока, Куроо-сан, — просто сказал Кей и чуть поклонился. Он не знал, должен ли пожать ему руку или хлопнуть по плечу, хотя уходить просто так отчаянно не хотелось. Они увидятся, скорее всего, уже на Национальных — Кей верил, что Некома обязательно возьмёт одно из трёх мест представительства от Токио. До декабря было много времени и, вместе с тем, — ничтожно мало свободного. Про разделяющее Сендай и Токио расстояние и вовсе не стоило думать. Куроо, должно быть, размышлял о том же. — Цукки, не всё же Сове тебя обнимать. Иди сюда, — и он сгрёб Кея в охапку, стиснул не так сильно, как Бокуто, но оттого не менее тепло. Это было странно, но не вызывало дискомфорта и желания вывернуться из объятий. Сердце забилось где-то в горле, и Кей не знал, отчего. Для него в чувствах всегда было мало понятного и простого, поэтому он старался их избегать. Не зная, куда деть руки, он провёл ладонью по спине, затянутой в шерстяное пальто. — Вот теперь свободен, — пошутил Куроо, наконец его отпуская. — Напиши, когда будешь дома. Кей кивнул, поправил лямку рюкзака, которая и так была на своём месте. Он знал, что по щекам у него расползаются пятна лихорадочного румянца, но поделать с этим ничего не мог. Куроо тоже казался раскрасневшимся и смущённым, несмотря на широкую улыбку. Кей отвернулся и пошёл к турникетам, доставая из рюкзака билет. Впереди его ждали полтора часа, отлично подходящие для самоанализа и душевных метаний.