Время и место

Кей знал, что писать сообщение на ходу, попутно обходя лужи и грязь, оставшиеся с ночи, не слишком умно, но всё-таки делал именно это. Уже за поворотом его ждал Ямагучи, и объяснять, кому это Кей написывает со сложным лицом, не хотелось совершенно. Что у него сложное лицо, ему сообщила мама. Кей в ответ лишь скептически поднял бровь, стойко выдержал ласковый насмешливый взгляд и вернулся к телефону, продолжая жевать. В глубине души он знал, что мама права. Куроо, чтобы добраться до школы, выходил куда раньше Кея — ему приходилось проезжать три станции на метро, да и утренние тренировки по вторникам у Некомы начинались чуть раньше, чем у Карасуно. Потому и завтракал Кей под его пространные размышления о трудностях жизни в Токио, истории про случайных попутчиков, перечисление планов на день и странные шутки. «Думаю, сегодня тебя ждёт просто прекрасный день». «И почему же?» «Когда после долгого перерыва возвращаешься в игру — это охренительное чувство! Ты поймёшь». Казалось, у Куроо всё, что касалось волейбола, сопровождалось «охренительным чувством». Кей не понимал, как можно настолько любить простую игру в простом школьном клубе, но и раздражения больше не испытывал. Наоборот, заражался чужим энтузиазмом, хотя ни за что не признал бы этого вслух. «Возможно», — написал Кей. «Да точно! Ладно, меня тут Кенма пинает — пора выходить, так что пока и хорошего дня». «И вам», — коротко написал Кей, сунул, наконец, телефон в карман и всё-таки вступил в лужу. Вздохнул: сам виноват. — Цукки! — позвал Ямагучи, едва завидев его на повороте. — Кажется, ты впервые опоздал, пусть и на две минуты. Он рассмеялся, давая понять, что не сердится, а лишь отмечает забавный факт. Кей усомнился, что и правда задержался впервые за годы их знакомства — не то чтобы он зацикливался на пунктуальности. Он просто был пунктуальным: вот и сегодня покинул дом вовремя, но шёл медленнее обычного и опоздал. — Не всё же мне тебя ждать. Идём? — Идём-идём, — бодро, даже слишком для раннего утра, отозвался Ямагучи. — Я так рад, что ты, наконец, сможешь играть! Кей сдержанно улыбнулся, глядя в его открытое веснушчатое лицо, и признался самому себе: он тоже был очень рад. *** Разминка прошла для Кея смазано и торопливо. Он выполнял упражнения вместе с Ямагучи, достаточно старательно для того, чтобы не навлечь на себя гнев капитана, и вместе с тем не слишком вдумчиво. Все его мысли стремились к площадке, глаза то и дело прикипали к линии натянутой сетки. Когда наконец настала его очередь на отработку атаки, внутри у него всё дрожало и билось. Кей взглянул на улыбающегося Сугавару, решительно кивнул ему в ответ и разбежался раньше, чем пальцы связующего коснулись мяча. Он прыгнул, ощущая тело необычайно лёгким и при этом непривычно нескладным, и ударил по мячу изо всех сил. Мяч упал в самый угол площадки, ладонь обожгло знакомо и ни капли не больно. Кей с удивлением понял, что даже подсознательно совсем не берёг руку. Кто-то хлопнул его по плечу, кто-то закричал: «Отличный удар, Цукишима!». Сугавара подошел, широко улыбаясь, и потрепал его по волосам. Кей ошалело узнавал это чувство, испытанное всего несколько раз: раскручивающийся в животе тугой узел, приходящие ему на смену лёгкость и эйфорию. А ведь Куроо опять оказался прав. *** После ужина Кей не без удивления обнаружил у себя сообщение от Бокуто. «Хэй-хэй, Цукки! (´ ω `)ノﾞ Куроо сказал, ты сегодня наконец-то играл? Как оно? Правда, круто?!!» Из него следовал вывод, который вызвал у Кея странную смесь негодования и смущения: Куроо говорит о нём со своими друзьями. Пусть и с Бокуто, которого Кей и сам прекрасно знал. Кей тяжело опустился на кровать. Мышцы, всего за неделю отвыкшие от интенсивных нагрузок, гудели и никак не могли расслабиться. Подумав, он всё же написал: «Серьёзно? И часто вы с Куроо-саном меня обсуждаете?» «Это секретная информация (>ω^)» «Не важно, не хочу ничего об этом знать», — написал Кей, понимая, что это неправда. Он легко мог представить разговоры Куроо и Бокуто: громкие, весёлые и хаотичные, полные сомнительных шуток и отсылок, понятных только им двоим. Недостаток тем для бурного обсуждения они всегда компенсировали энтузиазмом и готовностью вдоволь посмеяться над чем угодно. В том, что они обсуждают Кея, не было ничего нового, но ему всё равно стало любопытно. Сколько рассказывает о нём Куроо и что именно? С другой стороны, он также был уверен в том, что о его проблемах из-за травмы не было сказано ни слова. «Тогда давай к главному. Ну так что, как ощущения?» «Рука не болит», — написал Кей, прекрасно понимая, что такой ответ не устроит Бокуто. «Да я не про руку. Сердечко ёкнуло?? Адреналин прошиб? ヽ(*・ω・)ﾉ», — не сдался тот. «Обычно». Он снова лукавил: Кей не хотел признаваться, что от восторга хотелось кричать, а после дневной тренировки он до самой вечерней рассматривал свою руку так, будто она отросла заново. Возможно, он так бы и сказал Куроо, начни тот расспрашивать. Но ему будто этого и не требовалось: он понял состояние Кея без слов. «Ты не человек, Цукки!» «Бокуто-сан, моё имя — Цукишима. По-прежнему», — привычно написал Кей, полностью осознавая, что это бессмысленно. В ответ посыпался град возмущённых сообщений, как бывало всегда, стоило Кею раздразнить Бокуто: «Зови меня Бокуто, Цукки!» «К чему эти формальности?» «Вообще не понимаю, почему это Акааши для тебя просто Акааши, он ведь тоже старше, пусть и на год. В чём смысл?? ┐(￣ヘ￣;)┌ » «Ответь, мы с Куроо уже всю голову сломали!!!» «Почему только Акааши?! (＃￣ω￣)» Индикатор мелькал, сообщая, что собеседник продолжает набор, и Кей разумно решил переждать, пока тот не выговорится. Акааши предложил обращаться к нему просто по фамилии, ещё когда записывал его номер в летнем лагере, и это так удивило Кея, что он согласно кивнул. Ведь сам Акааши, который звал своего капитана и Куроо, даже ругаясь, с приставкой «сан», казался Кею формалистом до мозга костей. И всё-таки он предложил, а Кей согласился, и между ними так и не возникло никакого подобия отношений семпая и кохая: они на равных обсуждали литературу и фильмы, и, конечно же, волейбол, и Акааши никогда его не поучал. Пусть переписывались они нечасто, Кей их общение ценил. Наконец, Бокуто закончил со своей речью, полной праведного гнева, и тогда Кею пришло неожиданное: «Ладно, Цукки, когда-нибудь я своего добьюсь! А пока лучше скажи: за кого будешь болеть, за нас или Некому?» Внезапная смена темы удивила Кея, хоть она и была животрепещущей. Чуть больше чем через десять дней пройдёт финальный тур токийских отборочных на Национальные. Пусть жеребьёвка ещё не состоялась, Фукуродани и Некома почти со стопроцентной вероятностью должны будут сыграть друг против друга в официальном матче. «Да вы поспорили с Куроо-саном!» — понял Кей. «Ну так за кого будешь болеть, Цукки?» — проигнорировал его Бокуто, подтверждая догадку. Вопрос был довольно каверзным, ведь больше всего Кей хотел, чтобы ни одна из команд не проиграла. Едва ли это было возможно. Но, как минимум, Кей очень надеялся, что Некоме и Фукуродани не придётся делить одну путёвку на двоих. Вместе с тем всерьёз выбирать было незачем — от Кея не зависело ровным счётом ничего, и уж точно не исход матча. Посмеиваясь, он мстительно написал: «За Итачияму». Конечно, это снова была неправда.