Время и место

— И что, ты реально едешь? На автобусе? Тецуро окинул взглядом ряд автобусов, ожидающих отправления, группки пассажиров, снующих туда и обратно, информационное табло, на котором напротив рейса в Сендай уже появилось «ожидается». Да, пути назад у него точно не было. — Реально еду, — ответил он. — Назад на синкансэне, проверенная схема. Когда Тецуро впервые поделился с Бокуто своим планом провести весь воскресный день с Цукишимой, тот даже не спросил зачем. Не спрашивал он и сейчас, что явно указывало на одно: всё с Тецуро было понятно любому, кто достаточно хорошо его знал. Кенма вот тоже не задавал вопросов, только предложил свою старую консоль, чтобы убить время в дороге. — Ну ты и поехавший, Куроо, — с чувством сказал Бокуто. Тецуро рассмеялся. Бокуто был как никогда прав — Тецуро и правда ощущал себя напрочь поехавшим. *** Он взял билет на ночной рейс, поскольку к концу ноября поток туристов схлынул, и остальные отменили. К тому же, это было удобно: можно было проспать большую часть пути, приехать в восемь утра и, таким образом, провести в Мияги почти целый день. Почти целый день, чтобы решить: отступить или признаться, и будь что будет. Тецуро засыпал в свете токийских улиц и открывал глаза на загородных магистралях: за окном проносились тени деревьев и громады гор; один раз ему привиделись тёмные, беспокойные воды океана, хотя берег был далеко. Между сном и явью Тецуро видел Цукишиму, его тёплые глаза за линзами очков, капризные губы, редко складывающиеся в улыбку, светлые волосы, вьющиеся на кончиках так, что всегда хотелось потрогать. Иногда Тецуро казалось, что они снова в кинотеатре, и он сжимает теплеющие пальцы в руке под частую смену кадров. Все три технические остановки он пропустил. По-настоящему проснулся только чтобы встретить рассвет, а спустя полчаса снова отключился, уперевшись лбом в спинку переднего сидения. А после они приехали. Тецуро выполз из автобуса, чувствуя себя разбитым, будто всю ночь метался в бреду. Но стоило ему увидеть Цукишиму в наглухо застёгнутой куртке и с вечными наушниками на шее, как это стало не важно. — Вам нужен кофе и завтрак, — сказал тот вместо приветствия. — Настолько хреново выгляжу? — хмыкнул Тецуро, борясь с желанием стиснуть его в объятиях, а не перебрасываться ничего не значащими фразами. Цукишима вместо того, чтобы насмешливо подхватить тему, окинул его пристальным, долгим взглядом, от которого Тецуро стало нечем дышать. — Ничего такого, чего бы не исправил кофе, — сказал Цукишима. — Ну, веди, — севшим голосом сказал Тецуро. И Цукишима повёл. Не в ближайший фастфуд, выбор которых у станции был огромен, а в неприметную кофейню через пару улиц. В ней было тихо, уютно и оглушительно пахло кофе. Первым делом Тецуро отправился в уборную, чтобы умыться и хоть немного прийти в себя. По возвращении его уже ждал кофе, тарелка с онигири и вторая — с десертом, явно не для него. Цукишима задумчиво смотрел в окно на просыпающуюся улицу и выглядел немного комично: стол оказался маленьким для его роста, тем более для них двоих. — Как оперативно, — заметил Тецуро, аккуратно усаживаясь напротив. Не столкнуться коленями оказалось невозможно. Цукишима отчётливо вздрогнул, когда Тецуро прижался ногой к его голени и замер. Можно было сесть вполоборота, вытянуть ноги вбок, но ни один из них этого не сделал; тесниться, ощущая чужое тепло, оказалось заманчивее. Тецуро отчаянно хотелось высмеять ситуацию и маленький столик, подразнить Цукишиму, и вместе с тем — положить руку ему на колено. Чтобы не вытворить ни того, ни другого, он схватил онигири. Оказалось, шесть часов изматывающего полусна сильно истощают. — Приятного аппетита, Куроо-сан, — вежливо сказал Цукишима, отпивая из своей чашки. Тецуро охватило ощущение нереальности происходящего: в воскресенье, в половине девятого утра, он сидел в сендайской кофейне с Цукишимой Кеем, таким невозмутимым, будто это успело войти у них в привычку. Глупый смешок вырвался сам собой. — И что же вас рассмешило? — спросил Цукишима, приступая к своему торту. Сегодня он чаще обычного заговаривал первым. — Думаю, что, наверное, до сих пор сплю в автобусе, — признался Тецуро. — Открою глаза — а за окном только деревья и дорожная разметка мелькает, а справа храпит сосед. Ему представилось это так ясно, что стало не по себе. Хотя был вариант ещё хуже — он спал в своей кровати, так и не купив билет до Сендая. Или даже так и не написал сохранённому ещё летом контакту, хотя сперва хотел это сделать раньше, чем Карасуно загрузятся в свой автобус. Цукишима насмешливо фыркнул и склонился ближе, потянулся к его руке, нервно сжимающей чашку, и с силой ущипнул за запястье. Тецуро вздрогнул не от боли. Он готов был поклясться, что на физическом уровне между ними тоже заискрило. — Что и требовалось доказать, — сказал Цукишима. — Никаких автобусов и храпящих соседей. Лёгкая паранойя исчезла от одного короткого прикосновения, будто её и не было. — Крайне приятная новость, — заметил Тецуро, пряча улыбку в чашке с кофе. — Раз это не сон, значит, имеет смысл спросить, какие у нас планы? Чем ты обычно занимаешься по воскресеньям? — Вообще, у меня в одиннадцать тренировка. — Возьмёшь меня с собой? — заинтересовался Тецуро. — Чтобы вас на фантики от радости разорвали? Ну уж нет, — возмутился Цукишима. — Хотел бы я увидеть реакцию твоего капитана, — засмеялся Тецуро. — Да и остальных тоже! Лицо Цукишимы посерьёзнело, и Тецуро подавился смехом прежде, чем тот сказал: — Я не люблю делиться, Куроо-сан. Тецуро прошибло мурашками от того, как двусмысленно и провокационно это звучало. Он не мог не включиться в игру, пусть и не знал её правил. — Очень похвально, Цукки, — протянул он уже без улыбки, взглядом давая понять, что говорит совсем не о волейболе. Цукишима тяжело сглотнул и облизал губы. Тецуро так и подмывало перегнуться через этот неприлично маленький столик, схватить его за ворот джемпера и поцеловать. Но он мог только смотреть и не шевелиться, чтобы не наделать глупостей. Повисшую тишину прервал скрежет допотопной кофемашины, и оба невольно вздрогнули. Тецуро не знал, чего хочет больше: порадоваться или пожелать ей наконец-то отправиться на помойку. Цукишима моргнул пару раз и, наконец, сдался, свернув в русло обычного разговора: — Я отпросился с тренировки, так что мы поедем в другое место. Тецуро не так уж заботило, какое именно, если вместе с Цукишимой.