«И красивая роза имеет шипы»

***

Карл никогда не говорил девушке о своих чувствах. Единственное, что он мог себе позволить — это смотреть на нее со стороны. Общаться, как делают это друзья, но не более. Вариант быть отвергнутыми всегда пугал и лучше иметь хорошие отношения, будучи друзьями, чем потерять и дружбу, и сгореть в собственных чувствах. Так он и делал. Сохранял дистанцию, не позволял себе большего. Его устраивало, что он может общаться с Эммой — это радовало, заставляло слегка забыть о чувствах. Но сейчас… Сейчас будто весь мир рухнул. Он лишь отошёл к Илаю, позвавшего его во время разговора с Эммой, немного поговорил с ним, стараясь скорее вернуться к компании девушки. Но на месте, где он её оставил, она не нашлась. Чего стоило оббежать весь холл, расспрашивая о девушке с зелёными глазами и, получив ответ, что последний раз она была замечена у балкона, пойти к тому самому балкону, чтобы увидеть её ни с кем-то, а именно с охотником? Всего лишь разбитого сердца. Всего лишь злости на собственную одержимость страхами, не дававшими сказать о чувствах. Всего лишь чувства горечи на языке, от которого воротило. Не имея сил смотреть и слышать ничего, он затерялся в толпе.

Весь вечер был испорчен.

***

Уже на следующее утро Эмма с ужасом вспоминала то, что было на празднике. Ей было жутко стыдно перед Карлом. Она так опозорилась. Боже, что теперь он обо мне думает? Ненавидит? Разочарован? Презирает меня? С одной стороны у нее было большое желание объясниться, но, с другой стороны, её терзали сомнения. Захочет ли Карл вообще с ней говорить?

Ну же, Эмма, возьми себя в руки!

Приведя себя в порядок, девушка спустилась в холл. Людей было немного: счастливые, отдохнувшие и ни в чём не подозревающие ребята сидели, попивая чай, говоря о своём. Что если они тоже видели то, что видел Карл? Но, видя, что с ней общаются как и прежде, Эмма пришла к выводу что только Карл видел её с Джеком.

Кстати, о Карле, где он?

Поиски закончились на том, что никто не видел его со вчерашнего вечера.

***

Весь день Эзоп пробыл в не обжитом крыле особняка, о котором никто и не вспоминал никогда, но вечером все-таки решил выйти на балкон — хотя бы подышать свежим вечерним воздухом. Привычная дождливая погода не удивляла очередным ливнем. Капли дождя стучали по балконным перилам и вообще по всему до чего долетали. Выйдя на воздух, он вдохнул поглубже свежий землистый запах и достал сигарету. Он редко курил, а именно — только когда был очень сильно чем-то встревожен. Сейчас, как и в другие такие моменты, он поджигает сигарету и тут же с жадностью затягивается дымом, позволяя тому проникать в лёгкие. После нескольких затяжек остаётся лишь окурок и горький привкус на языке. Но Карл давно перестал обращать на него внимание. Мысли крутились ворохом в голове, никак не вставая по полочкам в черепной коробке. Столько чувств за раз — слишком много для него. Его злит, что Эмма была именно с охотником. Ни с кем-то из выживших, а именно с этим монстром. Да ещё и танцевала! Совсем не стесняясь прикасалась к нему и смотрела так, словно он последнее, на что она может взглянуть в этом мире! Он не понимал на что злился больше: на Эмму или на себя. Трус. Ты просто трус. Он уже потянулся за второй сигаретой, как его остановил внезапно раздавшийся за спиной голос: — Курение весьма плохо влияет на здоровье, mon ami¹. — тихий, с французским акцентом. — Сам-то, то и дело шляешься со своим мундштуком. — огрызнулся Карл. В ответ охотник промолчал, тихо вздохнув. — Как грубо. — Не помню, чтобы я позволял себе быть вежливым с охотниками. — закурив вторую сигарету, он попросил: — Оставь меня в покое. Я не в настроении вести разговор. — Mon ami, вам не обязательно портить свое здоровье никотином. — Какое дело до моего здоровья постороннему человеку? Дезолье слабо хмыкнул: — Будь по-твоему. Но, в любом случае — курение, не лучший способ решения проблем сердечных. Услышав последние слова, Карл прошипел: — Я не просил давать мне советы. — Qu'il en soit ainsi², но ты всё же в них нуждаешься. — Не помню, чтобы мы переходили на «ты». — зло прищурился Эзоп, разворачиваясь к охотнику лицом. — Как подобные тебе, могут что-то понимать в человеческих чувствах? — И правда, что я могу об этом знать? Я же не сбегаю от собственных чувств. Запомните — «аimer n’est pas sens amer»³. — по глазам Фотографа было видно, что он зол, но голос был таким же спокойным. Последнее замечание Карла о статусе Джозефа явно его задело. Эзоп лишь вернулся на свое привычное место, вытаскивая ловким движением ещё одну сигарету. — Никогда не думал, что скажу это, но ты прав. Я просто трус. — согласился бальзамировщик, поджигая сигарету, но закурить не получилось — охотник забрал её, переломив на две части и выбросил куда-то в неизвестном направлении. — Что ты себе позволяешь?! — возмутился Карл. — Как я ранее и сказал, mon ami, вам не стоит курить. Повисла томительная тишина. Лишь изредка было слышно как парень глубоко вздыхал, желая высказать всё своё недовольство этому… аристократу! Но он лишь бросал на него злостные взгляды и хмурил брови от негодования. — И всё же, лучше тебе поговорить с ней. — заключил Фотограф и исчез в темноте коридора. — Я не нуждаюсь в твоих советах. — прошептал парень уже в пустоту.

***

Прошло уже порядком много времени с разговора с охотником, но Карл так и не забыл его слова о том, что с Эммой стоит поговорить. Он и сам это прекрасно понимал, но ему было тяжело начать говорить об этом. На матчах оба старались не разговаривать, не смотреть на друг друга. Поговорить все-таки надо было, ведь перспектива не разговаривать до конца дней своих его не устраивала.

***

Эмма сидела в саду — это было совсем не удивительно, читая любимую книгу. Эзоп долго не мог подойти к ней, все стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу и обдумывая, как начать разговор. Собрав, как говорится, всю волю в кулак он подошёл к садовнице и тихо кашлянул, показывая свое присутствие. — Нужно поговорить. — спокойно произнес Карл. Отложив книгу, Эмма пригласила его сесть рядом. — Я тебя слушаю. — она уже понимала, о чем он может хотеть поговорить. Прочистив горло, он начал: — Кхм, собственно, по поводу праздника. — все-таки надо было лучше обдумать разговор. — Честно, не знаю, что на ме… — не успела она договорить, как её перебили: — Дело не совсем в этом. То есть — да, в этом, но есть кое-что ещё. — он вновь запнулся. Эмма вопросительно вскинула бровь, непонимающе наблюдая за другом. — Эмма, мы знакомы уже много времени и я давно должен был уже сказать то, что следует. Но это сложно, понимаешь? Ох, черт… — Карл сделал глубокий вздох, чтобы унять волнение. — Ты мне нравишься и уже давно. Не как друг, как девушка. — он старался произнести это быстрее, чтобы поскорее закончить этот разговор. — Ох, я… Прости, я принимаю твои чувства, но не могу ответить тем же. Я буду рада, если наша дружба сохранится, но если ты желаешь прекратить со мной общение, то пусть так. Я понимаю что ты, скорее всего, так и поступишь, после всего… Ты понимаешь. — Эмма, я не знаю, что за отношения между тобой и тем охотником, но я надеюсь, что ты не наделаешь глупостей. Я волнуюсь. Будь осторожна, подруга. — обняв девушку на прощание и слегка погладив по спине, Карл поспешил удалиться из сада.

***

Разговор вышел куда более приятным, чем ожидалось. Сейчас было необычно ощущать лёгкость от этого разговора. Теперь она знает, а значит ему незачем больше держать всё это в себе. Так легче, намного легче. Даже смешно от мысли, что это было так просто всё это время. Почти просто…

***

Наступило утро, выжившие и охотники собрались в общем зале за завтраком. Раньше Эмма могла часами на пролет болтать с Карлом и Эмили о разных вещах, тем самым отвлекаясь от присутствия охотников, но это утро отличалось от прошлых. Не смотря на то, что остальные бурно беседовали между собой, эти троя сидели молча, не смотря друг на друга. Эмма, совсем потеряв аппетит, просто ковырялась в еде, размазывая её по тарелке. Мысли крутились, казалось, что она провалилась в свой собственный внутренний мир. — Всё в порядке? — задала вопрос Эмили. — В полном, а что? — Ты не притронулась к еде. — констатировала доктор. — Не хочется… — вздохнула садовница и продолжила свое наинтереснейшее занятие. — Оно и не удивительно. На вкус просто отвратительно, как это вообще можно назвать едой? — возмутился Эзоп, отодвигая от себя тарелку с тем, что должно было звать себя картофельным пюре, а на деле являлось даже не его подобием. — Все равно надо поесть, иначе свалишься ещё до начала игры. — Какая разница: свалиться от голода или от чьих-то когтей? — Карл перевел взгляд на стол охотников, как назло наткнувшись на беловолосую макушку. Он резко отвернулся, словно увидел нечто настолько противное и отвратительное, что смотреть тошно. — Что-то случилось, Эзоп? — спросила Эмили слишком взволнованно. — Ничего. — Карл быстро встал из-за стола и направился в свою комнату. — Что это с ним? — изумлённо глядя в след удаляющейся фигуре в сером, спросила доктор. — Не знаю… — отрешённо ответила Эмма и также покинула общий зал. Всё равно ей есть не хотелось.

***

— Чёрт, да что ж такое? — наблюдая за стремительно быстро летящим вниз портсигаром, чертыхнулся Эзоп. Ударив по каменным перилам балкона, он уже собирался уйти, надеясь отыскать злосчастную вещь там — внизу. — Плохой день? — раздался бархатистый, с французским акцентом, голос за спиной. — Ты меня преследуешь? — нервно спросил бальзамировщик. — Если тебе нравится называть это так, то пускай. — Пошёл к черту. — Увы, я не могу покинуть особняк, таковы правила. У Эзопа создавалось ощущение, что этот охотник специально его злит. Утро итак началось наперекосяк, так ещё и этот дурацкий портсигар, выпавший из рук! А теперь ещё и этот… Этот фотограф, будто специально выводит его из себя! Карл шумно выдохнул и, не сказав в ответ ни слова, покинул балкон.