Once Upon a Time in Gaypolis

      Не надеясь больше на доброхотов, карьерный рост Гнев продолжил самостоятельно: обновлённый «Вавилон» быстро откликнулся на резюме бывшего супергероя, идеально пригодного в вышибалы.       Здание клуба напоминало виденный в прежней жизни французский собор, только без витражей. Неуместно помпезное сооружение выделялось в бывшей промзоне Гейополиса словно фрак на похоронах.       Внутри холодом встретили белые стены, расписанные неведомыми словами. Кроваво-красная краска по прихоти явно не местного оформителя аутентичными запёкшимися разводами стекала с кириллических букв по стене вниз, до самого пола.       Извращенцы. Одного такого, ещё до разрыва с Джей Ти, Гнев пытался оттрахать в задних комнатах прежнего «Вавилона».       «Брентон… Брендон?», — безуспешно силился вспомнить имя длинноногого холёного красавца.       То ли швед, то ли француз вместо быстрого перепиха затащил к себе в студию, уверяя, что не кончит без привычного арсенала вспомогательных средств — кучки джутовых крепких верёвок. Гнев тогда глупо повёлся на возможность подтвердить теорию практикой, зажигательно представляя, как уже следующим днём Джей Ти будет обвязан классической «рыбкой» и затрахан по самое «не балуйся».       «Мы в ответе за тех, кого привязали».       Не в тот раз, сцуко. «Брентон», самовлюблённый мудила, призывно помахивая заинтересованным в отнюдь не в хозяйственных принадлежностях членом, как пиздатая домохозяйка, принялся увлечённо расписывать, как варил, красил, опалял и смазывал маслом так и не пригодившиеся вериги. И не успев обвязаться простейшей карадой, самовольно излился от одного только вида полностью обнажившегося супера.       Как и тот жалкий парень, странноватый порно-дворец, по авторитетному мнению Гнева, не располагал к любовным утехам и скорее пугал, нежели возбуждал: «Европейские импотенты, у себя всё засрали «шедеврами», а теперь и за нас взялись».       Для пущей забавы в уши вдарила органная музыка.       «Хорошо, не скрипичная.» — И, не сдерживая больше эмоций, ругнулся вслух: — Блядь, да здесь словно в церкви. — Так и есть, — театрально раздался голос откуда-то сверху, — не устраивает? — Мне без разницы, кому молиться за жалованье. Только помнится, это был ночной клуб. — А теперь Храм любви. — Значит, много не поменяли, — дерзил Гнев всё ещё непонятно кому, щурясь от направленного на него света прожекторов. — Но плейлист я бы освежил. Слишком торжественно для «любви». Мы же о ебле? — О любви, у каждого своя. По заслугам отмеривается, — высокомерно заключил Голд, с высоты взирая на то, что осталось от легендарного Гнева. И почти жалея его, в неизбежном сравнении ощущал себя ещё более значимым и великим. — Ты нанят. — Аминь, босс.

***

      Работа оказалась даже лучше, чем можно было вообразить. Провожу step by step мой Нескончаемый день сурка под Мескалином и ЛСД, ты Далеко не безучастен? Ты задонатил мне бабки? Я слал много писем счастья И уже потратил всё на «марки»       Но почему-то совсем не угодила Зефиру: он возмущался, давил на жалость, взывал к совести Гнева. Разок даже грозился постричься в монахи.       Бесполезно. Осаживать зарвавшихся выскочек и принимать вещества — делать то, что и раньше, только за деньги, — было несравнить с доставкой продуктов. А спасать… удел инфантильных дебилов. И сочинителей графических романов. Жаль, лузер Зефир не в курсе, что это. Я под вечер, как грёбаный Бэтмен, А под утро как грёбаный зомби Не засейвиться в этот момент мне И дай Бог бы запомнить Спаси, но не сохраняй Спаси, но не сохраняй       Но ко всякому вкусному мёду непременно приебётся докучливая пчела-альбинос.       Джей Ти, первое время с момента открытия избегавший «Нью-Вавилон», заявлялся всё чаще и чаще. Поначалу на пару с владельцем-любовником, а потом и один. Избегая парней, травку и алкоголь, молча стоя в сторонке, пристально наблюдал, как Гнев накидывался в рабочее время и трахался в свободное. А когда наконец-то решился заговорить, то без лишних затей понёс ту же херню, что и несносный Зефир. — Не думал, что надолго задержишься здесь. — Чем-то не подходит обслуживающий персонал, сэр? — Не юродствуй, это место не для тебя. — Почему? Столько кокса и доступного тела. — Разве об этом мы… ты мечтал?       Такое дерьмо не катило ни прежнему, ни новому Гневу. «Пой, пиздёныш, пой. Дай сердцу покой — песню свою о блаженстве любви ты повтори… Не со мной». Не со мной… А значит, незачем тратить время на лесбийские разговоры, новая задница сама себя не отыщет. Член — единственный не подвёл его, оставшись в размере и силе, способный оттрахать весь мир прежде, чем тот ответил бы тем же. — Мальчик, оставь грёзы смычковым, реальные удовольствия ценнее иллюзий. — Перестань, ты же герой! Вспомни, как спасал мир от злодеев, как… спас однажды меня.       Жуткая картинка с растерзанным Джей Ти полыхнула перед глазами и, ворвавшись прямиком в сердце, вместе с дыханием ненадолго отобрала наглость смотреть в глаза и спасительный похуизм. — От себя только не спас... — А если… от меня самого? — Следом Гнев ощутил поцелуй. Короткий, страстный, отчаянный. Как когда-то в самом начале… Ответить он не успел, Джей Ти будто бы испарился.       Да и был ли? Гневу давно следовало сменить фармацевта — задолбали воображаемые монологи с пиздёнышем. О, да Мой путь намечен Сначала я сажаю себе почки и печень Тяну до предела мышцы сердечные Забиваю всяким мусором череп и кишечник План безупречен До конца дней заняться есть чем Я выучил язык жизни и его три наречия: Громче, ярче, крепче Я же просто человечек Сутулая спина, хрустальные плечи Век наш короток и быстротечен Годы как калории — надо нам сжечь их В нас столько желчи Мы все шире, но мельче С вами говорит сейчас автоответчик Артем Зефир ушел в монастырь, аривидерчи Спаси, но не сохраняй Спаси…

***

      Сколько не возвышайся, утереть нос бывшему парню у Голда не вышло.       Вместо походов в клуб Джей Ти, обложившись доставленными курьером книгами, неожиданно впал в хандру и, перестав брать и давать, отказывал Итану даже в простеньком утреннем минете. Пришлось унижаться, манипулировать, упрашивать, умолять. А потом и того хуже — зачастил в обновлённый «Вавилон», когда Голд был в отлучке, в поте лица «зарабатывая» на достойную совместную жизнь.       Грандиозное ложе любви в «Вавилоне» так и осталось не пользованным. Вместо совместных внедрений с настоящим возлюбленным, Джей Ти украдкой постоянно пялился на бывшего, а теперь и вовсе — прилюдно полез к нему целоваться. Не вернись Голд пораньше, неизвестно, чем бы закончился тот поцелуй.       «Время кадровых перемен». И чтобы Джей Ти не услышал, Голд по-быстрому отправил электронное распоряжение управляющему. Об увольнении не оправдавших надежд руководства сотрудников.       Но полиция Питтсбурга опередила гонца дурных новостей Теда Шмидта, добравшись до Гнева раньше.