Once Upon a Time in Gaypolis

      Разглядывая бывшую городскую легенду, Карл Хорват был несказанно разочарован. Погоня за неуловимым и хладнокровным преступником наполняла жизнь стареющего детектива собственной значимостью, но представший перед ним обдолбанный парень был явно не из таких. Для искусного негодяя чересчур примитивный финал: пойман благодаря наводке анонимного добропорядочного гражданина.       Найденных в доме улик, от косвенных до прямых, и без помощи ФБР хватило б, чтобы упечь в каталажку тройку местных маньяков и одного международного террориста. Недостающие круги от штанги в спортзале, кошачья шерсть на одежде и, главное, коробка из-под импортного бухла вся в отпечатках от пальчиков Гнева, содержащая помимо наградных часов драный шиньон проститутки с парковки, перепачканные кровью лохмотья, винтажную брошку старушки и мелкую всячину, свидетельствующую об остальных эпизодах. Не было лишь признания, но оно и не нужно — с ДНК жертв не поспоришь.

***

      Голд заебался понимать обрусевшую душу Джей Ти.       Удачное избавление от бывшего супера не откликнулось ренессансом в семейном гнёздышке голубков, лишь добавило потёртых книжонок на полках. Отчаявшись достучаться изголодавшимся членом до блондинистой задницы, Голд решил вскрыть проблематику изнутри, начав завоевывать сердце издалека. По месту описанных драм. Но, как и его великий подельник, Наполеон, Итан Голд напрочь забыл, что календарь в России всегда проигрывает погоде, легкомысленно отправившись изучать дикарей «без тёплого платочка и зимнего пальта», как был, в костюмчике Сьюпер Пагани. Тут, тут ветер и мороз Тут авитаминоз И под снегом не видать берёз (О-о-о) Медведи на велосипеде Шапка-ушанка, водка, радуга, дети       Способности к языкам дались Голду тяжелее силы. Но помотавшись по миру, он почти понимал любую иностранную речь, а что было не совсем ясно — беспечно додумывал, основываясь на собственных страноведческих патернах. — Дядь, а дядь, ты из Цил-к-ла? Фокусы можешь? — потянув за развевающийся на студёном ветру геройский плащ, поинтересовался угрюмый малыш в задраенном на все пуговицы пальтишке на вырост, держась другой ручонкой за свою точную копию, но только поколением старше.       Продрогший мозг замудрёно связал сложно-артикулируемое слово с циркулями и прочими магическими математическими предметами, а никак не с жалким представлением на арене. И всё же собирался кивнуть, посчитав своим самым успешным трюком-фокусом недавний обход системы российского ПВО без инициализации запуска ракеты «земля-воздух». Но папаша малютки опередил: — Нет, сынок, он из балетных — вишь, в трико. Пойдём, мамка заждалась. И Мишка некормленый, с утра в гараже торчит.       Суровая парочка, мигом потеряв к Итану интерес, удалилась. Видимо, отправившись по своим архиважным столичным делам: может, в Красный Уголок на собрание, а может, занимать очередь в Мавзолей — местный храм межконфессионального поклонения — молиться о здравии перед кормёжкой голодного зверя.       На улицах было грязно и не по-дневному сумрачно. Люди, дома и деревья сливались друг с другом в единую тёмно-серую массу. И Голд спинным мозгом ощутил тоску по Джей Ти и ещё по чему-то неуловимому и абсолютно несбыточному. Безвозвратно проёбаному. Осенью в России очень депрессивно Выходить на улицу даже не проси меня Либо лужи утюжить, либо грязь месить Пойти прогуляться? Нет уж, спасибо Что может быть противней этих вечных ливней? Ни по одной дороге ни проехать, ни пройти мне И только ветер носит золотые листья Осень — лучшее время (для самоубийства)       «Уж коли зло пресечь, забрать все книги бы да сжечь». Кэп Очевидность — второе имя для Фамусова и Сьюпер Пагани, не в шутку пострадавших от бумажной продукции.       «Что хорошего можно было написать в стране, облетая которую вместе с часовыми поясами меняешь климатические зоны вместе с сезонами, но только не дискомфорт от погоды? Да и как здесь может быть осень, когда на той же широте в Гейополисе давно уж цветущая весна?»       С нарастающей тревожностью Итану захотелось вернуться обратно и немедленно отобрать у любовника странные депрессивные книжки. И забравшись вместе под мягкое одеялко, пить какао с зефирками и до одури целоваться. Вот уже холода, и за окном «декабрь» Собрать чемодан и двинуть на юга бы Или хотя бы в Штаты, как минимум, до марта … Климат-то, е**ть, тут резко континентальный Чуть южнее можно сдохнуть от жары и зноя Чуть северней — та же канитель, что и зимою (Двигай) (Отсюда)

***

— Мой совет тебе, парень, если прокурор предложит хоть какую-то сделку, соглашайся. Неопровержимых доказательств через край. — Я невиновен и не обязан это доказывать. — Без проблем. Присяжные сами решат. — Стадо рандомных гомофобных придурков? Ну уж нет, хватит с меня и судьи.       Самое время бы радоваться, наблюдая за тем, как Гнев вкупе с назначенным госзащитником сам лезет в петлю, но Хорват лишь неодобрительно качал головой: работа работой, а вышибать табуретку из-под ног обвиняемого он не намерен. Не на того учился, хоть его бывшая пассия и считала иначе.       Вечная история: пока можешь свистеть дудочкой, не «имеешь» кувшинчик — мисс Новотны, его единственная после покойной жены дама сердца порвала с полицейским, презрев предъявленные доказательства совершения преступлений (чего не нарушишь ради закатной любви и собственной дудки). Но роскошной взбалмошной диве всё не указ. Кляня на чём свет стоит нерадивую полицию Питтсбурга и Хорвата в частности, решительно отрицала вину дружка её инфантила-сына. Тоже подзаигравшегося в супергероя.       Неспроста поначалу Карл ощущал дискомфорт в отношениях — при любых обстоятельствах новая подруга в ущерб себе была добра, сострадательна и радушна. ТАКИХ НЕ БЫВАЕТ.       И совсем не простушка, как хотела казаться: чудо-женщина так ловко умела орудовать языком, заглатывая по самые гланды не самый маленький член, чего не могли даже лучшие проститутки Спринг-Сити, к которым Карл несколько раз наведывался после смерти супруги, исключительно по служебной необходимости.       Но как бы не складывалось, Хорват как настоящий профи, с осторожностью относящийся к паранормальным явлениям, не потерял чутьё детектива и на всякий случай самодеятельно продолжил охоту на призраков.

***

      Недорогая закусочная, обычно полная посетителей, выглядела непривычно пустой. Джей Ти, как всегда, выбрав двойной гамбургер и жареную картошку, дополнил заказ сиротливым лимонным брусочком для поднятия безнадёжного настроения. — Тоже считаешь, что он?.. — Наушники не спасли от внезапного налёта на барабанные перепонки, когда вместе с ударом тарелки об стол в неподготовленные уши Джей Ти громогласно шмякнулась полуфраза Новотны. Распугавшая нетипическим настроением всех клиентов, грозная Дебора возвышалась над хлипким столиком Тейлора как боец-сумотори на ринге с изящным самбистом. — Нет! Уверен, что нет, Гнев невиновен! — искренне поспешил заверить Джей Ти, чтобы пули-дуры в непредвзятом угаре не покосили своих же. — А вот детектив Хорват считает иначе. И доказательств до чёрта, — устало плюхнувшись рядом, тихо пожаловалась Новотны, вмиг теряя гневливость, не обнаружив в Джей Ти полемиста. — Каких доказательств? — Много всего, целый короб с уликами в его отпечатках. С часами, что у каждого в городе, такими, что на жертвах находили. И не только. — Короб?..       Тейлор задумчиво концентрировался на главном, пропуская мимо ушей часы — такие и вправду были у каждого. Даже у Голда с дюжину штук. Меняясь ролями, раньше частенько играли в полицейского и преступника. Воспоминания из чьей-то чужой и счастливой жизни, где в притягательной тесноте их первой квартирки Итан проворными пальчиками усердно допрашивал распластавшегося на кухонном столе Джей Ти. А после, за неимением других участников секси-игрищ, Джей Ти награждал доблестного служаку очередными часами и глубоким минетом. — Ну не короб, обычная такая картонная упаковка. Из-под китайского виски. — Странно, Гнев пьёт только шотландский. — В отличие от Итана, наводнившего дешёвой китайщиной питейные закрома «Вавилона», в котором бывший супергерой самолично таскал не только коробки.

***

— Признавайся! Это ведь ты подставил Гнева? — с места в карьер заявил не привыкший к недомолвкам Джей Ти. — Ну, с коробкой от виски понятно, но где раздобыл содержимое?!. — Не понимаю, о чём ты. — Не прикидывайся! О сраной коробке с дерьмом! — А ты думал, буду просто смотреть, как он хлещет наш виски, а ты млеешь от каждого взгляда и дрочишь, пока Гнев ебётся с другими? Напомни, как давно мы сами-то трахались? И что было делать? Пригласить на тройничок, обвязав притягательный хер красным бантиком? Сюрприз, блядь!.. — Гнев не пьёт суррогаты. — Ой ли? Твой Гнев не особо разборчив. Во всём. — Не боишься, что расскажу полиции? — Тебе никто не поверит. Да и не во что верить. — Не во что?.. Еще посмотрим. — Ну подкинул пару ящиков ворованного бухла, которое он сам бы и выпил, находясь на работе. Даже заявить не успел о пропаже. Твой Гнев сам себя подставил. Не я здесь преступник. Постой, куда ты?       Но Джей Ти больше не слушал и, запихнув в сумку то, с чем пришёл когда-то, без прощаний сбежал. Давно следовало, но зачем-то держался за старые чувства.       Порыв порывом, а идти было некуда, ноги сами собой повели поближе к еде. Опомнившись лишь у любимой закусочной, остался понуро сидеть на ступеньках, где его и застала Новотны, потащив к себе как очередного потерявшегося щенка.       Благородные дела всегда наделяют особой силой. С каждым шагом под ручку с Джей Ти Дебора Новотны забывала усталость, разборки с товарками на работе, докучливых посетителей, собственный неустроенный быт, печаль о так и не повзрослевшем сыне, несостоявшееся замужество с солдафоном-любовником, наполняясь решительностью и безграничной уверенностью в собственных возможностях, в том числе разобраться с проблемами. И создавшими их людьми.

***

      С момента ареста Гнева верный Зефир не находил себе места. Всё валилось из рук. Не радовали ни дерзкие котята, любители лазить по высоченным деревьям, ни пытливые щенята, периодически проваливающиеся в открытые люки, ни подслеповатые бабушки, из-за предателей-светофоров застревавшие посередине гейополисных автострад. Всё не имело смысла и ценности, раз его единственный друг оказался преступником, а Зефир даже не заметил, когда.       Настрадавшись дома и пересмотрев кабельного, Зефир решился поменять тактику: если он лоханулся когда-то, это не значит, что будет лохом впредь. И, запоздало принимая на себя ответственность за весь город, отправился патрулировать ночной Гейополис.       Не прошло и часа, как обнаружил бездыханную окровавленную Кики — официантку и трансвестита, известного на всю округу задиру и горлапана. А также склонившуюся над телом смутно знакомую даму, облаченную в костюм супер-женщины размера на три меньше положенного, отчего напоминавшую не успевшему поужинать Зефиру немецкое кулинарное чудо-шибари — гигантскую сарделечку в оболочке, густо перетянутую поперечными складками.       Ну как так… ну повздорили, но убивать-то зачем?.. — Мама?       Вместо ответа из-за ближайших кустов послышался интенсивный шорох и сразу после — известное по виденным сериалам правило Миранды, адресованное на этот раз родной матери и почему-то озвученное знакомым голосом Карла Хорвата.       «Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде...»