Ночь субботы
4 марта 2020 г., 03:06
***
Окна хрущевок светились редкими островками света, горький дым растворялся в прохладной темноте, и пахло как-то по-особенному: влагой, опавшей листвой и бензином. Дом Руслана маячил уже за углом, но они брели медленно по мокрой обочине, то и дело задевая друг друга плечами. Руслан выкинул скуренный бычок в урну у дороги и замедлил намеренно шаг. Спешить не хотелось. — Тушенцов… — нарушил Юлик молчание. Он шел, втянув голову в плечи и ежась от холода, но тоже не особо торопился, то и дело останавливаясь: то шнурок завязать, то подобрать с земли алый кленовый лист, то погладить чью-то заблудшую кошку. — Чего? — Курить вредно. Руслан только плечами пожал. — Жить вообще вредно. Все равно все там будем, — он поднял многозначительно взгляд, уставившись куда-то в ночное пасмурное небо. Юлик тоже посмотрел наверх, задумчиво поджав губы. — Думаешь, там что-нибудь есть? — Кто знает. Пока не откинешься, не проверишь. Спорить Юлик не стал, только кивнул и шагнул вперед, за угол девятиэтажки. Во дворе у Руслана, несмотря на ночное время, было довольно оживленно. Какой-то парень из соседнего дома выгуливал на пустыре двух овчарок, на балконе третьего этажа влюбленная парочка устроила разборки, а на лавочке у подъезда местный бухарик — Андрюха — мирно попивал пивас. — Как жизнь? — спросил у него Руслан вместо приветствия. — Жизнь прекрасна, — изрек Андрюха, блаженно улыбаясь, и поднял руку вверх, — Ваше здоровье, господа! — он отхлебнул из бутылки и, вытерев рот рукавом, деловито поинтересовался, — Сигаретки не найдется? — Найдется, — отозвался великодушно Руслан, потянувшись в карман за пачкой, а заодно и за ключами, — Пятихат мне когда вернешь? — Руслан! — воскликнул Андрюха, размахивая своей бутылкой, как мушкетер шпагой, — Ты святой человек, святой! Знаешь, што? Я тебя у-ва-жаю за это. За твою доброту. Безмерно уважаю. По тому, что его вопрос Андрюха напрочь проигнорировал, Руслан заключил, что пятихат свой увидит еще не скоро, так что махнул безразлично рукой и потянул Юлика к двери. — Все с тобой понятно. — Я всегда тебя уважал, — продолжал распинаться им вслед Андрюха. Юлик молчал все это время, но когда они зашли в подъезд, захихикал, хлопнув Руслана по плечу. — Так ты у нас сестра милосердия, Тушенцов. А еще говорил, что влюбился в меня. — Влюбился, — подтвердил Руслан. — А в этого, значит, тоже влюбился? — прищурился Юлик. — В Андрюху-то? Не, это мой бывший. Руслан выдержал драматичную паузу, а потом заржал, представив, как они с Андрюхой гуляют под луной, держась за ручки, пьют вместе пивас и стреляют у прохожих сигареты. Юлик посмотрел на него, как на умалишенного. — Знаешь, сейчас я бы уже ничему не удивился. Наверх поднимались медленно и лениво — лифт в доме отсутствовал в принципе. Перед самой дверью Юлик вдруг спохватился, дернув Руслана за рукав. — А твои родители…? — Все нормально. — Но… — Нормально все, расслабься, — успокоил его Руслан. Юлик убежденным не выглядел, но отпустил его руку и послушно расслабился — с виду, по крайней мере. Дверь в квартиру Руслан старался открывать как можно тише, провозившись с полминуты, что оказалось совершенно бесполезным занятием — с порога было видно, что на кухне горел свет. Мама еще не спала. — Чего так поздно? Завтра в школу как собираешься вставать? — прокричала она, услышав возню в коридоре. — Мам, завтра нет школы, — прокричал Руслан в ответ, затаскивая Юлика внутрь, — Там конференция, я же говорил вчера. — Все равно поздно. С кухни слышались взрывы и стрельба, и доносился запах кофе — видимо, мама, решив устроить ночной перекус, между делом залипала на какой-то боевик. Захлопнув за собой дверь и тут же заперев ее на ключ, чтобы Юлику не пришла ненароком в голову идея через нее сбежать, Руслан набрал в легкие побольше воздуха и, придав голосу спокойствия, уверенно позвал: — Мам, подойди сюда, пожалуйста. Шум телевизора стих, и послышались шаркающие шаги. Через пару секунд мама в старом цветочном халате и розовых бигудях появилась из кухни — с кружкой кофе и пультом в руках. — Привет, — поздоровался Руслан, чувствуя себя до ужаса неловко. — Здравствуйте, — промямлил Юлик, застыв в нерешительности у него за спиной. Мама если и удивилась, то виду не подала. Выгнув насмешливо брови, она отпила из кружки и произнесла: — Ну привет, красавчик. — Мам, — одернул ее Руслан, — Это Юлик, мой… одноклассник. Можно, он переночует? — Ты ж его притащил уже, куда теперь денется, — проворчала мама и перевела на Юлика неожиданно теплый взгляд, — Чего случилось? С родителями поругался? Юлик дернулся, потом кивнул печально и отвел глаза. Только сейчас, в ярком свете лампы, Руслан заметил, как плачевно он на самом деле выглядел: весь растрепанный и бледный, с осунувшимся от пережитого за день лицом и грустным заебаным взглядом. Руслан и сам забеспокоился, а уж мамино сердце от такого точно растаяло. — А искать не будут? — уточнила она. — Я написал, куда пошел. — Ну ладно, что поделать. Раздевайтесь, чего застыли? Отхлебнув еще раз кофе, мама развернулась и ушла вглубь квартиры, продолжая раздавать указания. — Руслан, иди достань запасное белье. На диване у себя постелю вам, на твоей кровати вдвоем не поместитесь. — Хорошо. — Голодные? — Нет, все нормально. Спасибо, мам. Руслан разулся наскоро и принялся стягивать куртку, чуть не уронив в процессе всю вешалку с одеждой. В маленькой прихожей было тесно, как в гробу, и передвигаться по ней вдвоем, не сталкиваясь друг с другом, оказалось довольно проблематично. — Я тебе завидую, Тушенцов, — тихо сказал Юлик, аккуратно устраивая свои ботинки на полочке у двери, — У тебя хорошая мама.***
В маминой комнате было душно. Одеяло липло неприятно к коже, старинные бабушкины часы тикали слишком громко, а за окном все еще слышались крики ссорящейся парочки и развеселившегося не на шутку Андрюхи. Руслану было не уснуть. Он вертелся с боку на бок, скидывал одеяло и подбирал обратно, думал успокаивающие мысли и пытался не думать вообще. Ничего не помогало. И дело тут было вовсе не в духоте и не в Андрюхиной пьяной серенаде, а в чертовом Юлике, мирно посапывающем у Руслана под боком. Вот он, совсем рядом — протяни руку и возьми. И Руслан хотел взять. Взять, и сделать что-нибудь до ужаса неприличное, и ни за что не отпускать, как бы его ни просили остановиться. Бурное воображение уже давно нарисовало в подробностях, чем, как и как долго можно заниматься вдвоем на диване, оставалось только воплотить все это в жизнь. Руслан от бессилия маялся и страдал, а Юлик о подстерегающей его опасности даже не подозревал. Он спал невинным сном, раскинув ноги в стороны, и дышал Руслану в шею. Его пальцы едва заметно сжимали край подушки, а расслабленное лицо и тонкие, чуть приоткрытые губы одним своим видом любого могли свести с ума. По какой-то причине, спящий Юлик был самым эротичным зрелищем, что Руслан имел удовольствие наблюдать за всю свою недолгую жизнь, и бороться с искушением становилось с каждой минутой все труднее. Нужно было отправить Юлика домой. Отправить и не мучиться сейчас, задыхаясь от возбуждения. Он ведь знал, что так будет. Какие бы проблемы ни водились у него в голове, плохой памятью Руслан не страдал, и когда задавал свой вопрос, совершенно точно помнил, что в квартире у них всего два спальных места. В глубине души даже надеялся, наверное, на подобный исход, вот только немного не рассчитал степень своей одержимости. И теперь, лежа в душной комнате к Юлику почти впритык, всерьез раздумывал над тем, чтобы поддаться, хоть немного, хоть на секунду, позволить себе совсем чуть-чуть. Всего одно прикосновение, один поцелуй, всего один только раз… А еще, где-то на краю сознания, Руслану было интересно, что Юлик ему сломает, если проснется и обнаружит себя прижатым к кровати другим парнем. Тем самым странным нелюдимым парнем, который признался ему накануне в любви и притащил зачем-то к себе домой посреди ночи. А может, Юлик ничего ему не сломает, потому что Юлик тощий, как березовая веточка, а Руслан всегда хорошо кушал мамину стряпню, хорошо и много. Он мог бы навалиться, придавить его своим весом. У того, кто сверху, всегда преимущество… Мысли неожиданно зашли в совсем уж опасное русло. Руслан подорвался с кровати, будто боясь обжечься, попятился на ощупь к балконной двери и выскочил наружу прямо так, в футболке и домашних шортах. Балкон у них был не крытый — стандартный, с железным бортиком. Он, как и полагается балкону, был завален всяким хламом, который негде хранить, но жалко выбросить. Переминаясь босиком на крошечном свободном пятачке, Руслан поджег прихваченную с собой в спешке сигарету. Пальцы подрагивали, зажигалка не хотела работать, и сигарета, как назло, сгорела сразу до половины. Во рту противно загорчило, но за новой он сходить пока не решался, оставшись мерзнуть на ветру. Ссора на третьем этаже уже прекратилась, а вот у Андрюхи веселье было в самом разгаре — он самозабвенно обнимался с фонарным столбом, вещая на весь двор что-то про вечную любовь и, кажется, про Путина. Руслан вздохнул завистливо. Счастливый человек, этот Андрюха. Надо было в него влюбляться. Тело уже начало коченеть, и Руслана стало потряхивать, когда сзади, из комнаты, послышались шаги. Балконная дверь распахнулась, и раздался заспанный, но крайне возмущенный голос: — Тушенцов, ты больной? Руслан дернулся, в первую секунду испугавшись, что все его подлые намерения оказались вдруг непонятным образом раскрыты, но Юлик не стал дальше возмущаться, только схватил его за локоть и затащил в комнату. — Чего на мороз-то выперся в одной футболке? — не дожидаясь Руслана, он забрался обратно под одеяло, натянув его до самых ушей, и пожаловался, — Устроил тут арктический холод. — Душно стало, — оправдался виновато Руслан, отводя глаза. На Юлика смотреть было стыдно. Возбуждение его холодный воздух, конечно, убил напрочь, только вот чувства никуда не делись. Они только вспыхнули, разгорелись ярче. Такого вот домашнего Юлика, кутающегося в одеяло и ворчащего сонным голосом, такого милого и уютного, хотелось заобнимать до смерти. Руслан не стал больше мучить себя. Буркнув «спи, я в туалет», он ретировался на кухню, где просидел еще добрых два часа, размышляя печально, где конкретно в своей жизни он свернул не туда, и есть ли способ вернуть все, как было. Чтобы не помнить, не знать этого блядского Юлика с его озорными улыбками, и глядящими доверчиво глазами, и ссадинами на все еще острых до неприличия коленках. Вывод был неутешительный, но Руслана он неожиданно успокоил. Способа не было.***
