I think I need you more than cigarettes

***

Проснулся Руслан неожиданно рано для выходного — в девять утра. Мама на кухне уже завтракала, потягивая из кружки свой неизменный растворимый кофе. Кофе жутко горчил, и без сахара его пить было невозможно, но маме отчего-то нравилось. Пока Руслан чистил зубы, она засобиралась куда-то, раскручивая свои бигуди и не забывая давать ему ценные наставления. — Руслан, я к тете Лене съезжу. Кашу вам сварила, чтобы все было съедено. На обед можете щи подогреть. — Поздно вернешься? — Не знаю, может, заночую у нее. Михал Иваныч в командировке, ей одной скучно. — Не бухайте там сильно, а то я ему пожалуюсь на вас. — Руслан, ну что за выражения? Культурно посидим, как цивилизованные люди. Хряпнем по рюмашке за встречу. — Да знаю я, как вы хряпаете. Рюмашка, вторая, а потом начнется: «Напилася я пьяна, не дойду я до дома…» — Ну значит, точно ночевать останусь, — заключила мама, даже не думая отпираться. Руслан вдруг подумал, что в жизни его окружают одни алкоголики. Кто-то пьет, не скрываясь и себя не ограничивая, тот же Андрюха, например, а кто-то ищет себе всевозможные предлоги, вроде праздников, дружеских посиделок или просто «для поднятия настроения». Так или иначе, суть остается той же. Все бухают. Вывод, объективно говоря, был довольно неутешительный, но Руслану было все равно. Бухают и пусть себе бухают. Главное, чтобы счастливы были. Мама ушла, Юлик на диване видел десятый сон, а Руслан, не зная, чем себя занять, отправился в душ. Горячей воды у них в доме не было, только газовая колонка, которая работала из рук вон плохо и постоянно барахлила. Самый пик приходился на вечер, когда напор был слабый, поэтому мыться Руслан старался по утрам. Намылив волосы маминым шампунем с крапивой, он подставил голову под горячую струю, прикрыл глаза и расслабился. Мысли, сонные, тягучие, потекли медленно и неповоротливо, плечи опустились, Руслан качнулся назад, и спина уперлась в прохладную плитку. Перед глазами невольно возникло чужое лицо, заспанное и расслабленное. Правильный нос, темные ресницы — длинные как у девчонки, тонкие обветренные губы чуть приоткрыты — они, наверное, теплые и мягкие на ощупь. А внутри, наверное, еще мягче, и жарко, и влажно, так влажно и так хорошо, и Руслан даже не заметил, как рука потянулась вниз, как сжалась торопливо у основания. На Юлика он дрочил не впервые. Далеко не впервые. Но сейчас все ощущалось как-то иначе, остро и волнительно, наверное, потому что объект его фантазий в этот самый момент мирно спал в соседней комнате. Руслан представил, как выключает душ, как идет в мамину комнату, как тихо прикрывает за собой дверь. Как ставит одно колено на диван, потом второе, придвигается осторожно, без резких движений, чтобы не разбудить раньше времени. Нависает сверху, уставившись завороженно в одну точку. Наклоняется ниже, и еще, и еще ниже, пока губы не соприкасаются со светлой кожей, и он не чувствует слабое дыхание на своей щеке. Он целует нежно сначала скулу, потом лоб, прикасается едва заметно к векам и опускается вниз, щекочет кончиком носа местечко под подбородком. Юлик хмурится во сне, отворачивает голову в сторону, уткнувшись щекой в подушку, и Руслан дует ласково ему в ухо, прикусывает мочку, потом местечко за ухом, потом кожу на шее, рядом с маленькой коричневой родинкой. Этого кажется мало, и он кусает снова, только сильнее, впивается со всей силы зубами. Юлика хочется скушать. Тело под ним дергается, Юлик всхлипывает сонно и смотрит на Руслана снизу вверх ничего не понимающим взглядом. — Доброе утро, — шепчет Руслан и, отказываясь дальше ждать, тянется вперед, накрывает чужие губы своими. Юлик замирает испуганно, но сдается под напором и через пару секунд начинает несмело отвечать, зарываясь пальцами в его мокрые после душа волосы. Руслан, напротив, наглеет, прижимается ближе, распускает руки, и картинка резко дергается, искажается, и Юлик уже на полу — на коленях. Его ресницы дрожат, и пальцы у Руслана на бедре дрожат тоже, но в карих глазах нет ни капли страха, только желание, темное и бесконтрольное. Или это вовсе не его желание, может, это чувства Руслана отражаются в его зрачках. Руслан не думает. Он давит Юлику на затылок, притягивает ближе, и Юлик не сопротивляется — открывает послушно рот, касается влажными губами головки… — Тушенцов, ты где?! Руслан, вырванный резко из фантазии, подскочил и, поскользнувшись, чуть не впилился носом в полочку с шампунями. Стыд и почти болезненное разочарование накрыли с головой, и в реальность возвращаться совершенно не хотелось. Потому что в реальности проснувшийся только что Юлик бродил по коридору в поисках Руслана, пока сам он стоял мокрый в душе с членом в руке и думал только о том, чтобы кончить. Кончить на лицо этого самого Юлика, шатающегося зачем-то по коридору. — Тушенцов? — раздался из-за двери неуверенный выкрик, — Ты там? Руслан прочистил горло. Проверил защелку на двери. — Я здесь. — Ты что, моешься там, что ли? — Юлик, а зачем еще нужен душ? — выдавил Руслан, изо всех сил стараясь не шевелиться. И борясь с соблазном кончить прямо так, просто слушая его голос. — Чтобы дрочить? — после непродолжительной паузы предложил Юлик, а потом, будто спохватившись, выпалил, — Только не говори, что ты там дрочишь. Руслан замолчал, в панике придумывая, что ответить, и на этот раз пауза вышла слишком уж продолжительной и чрезвычайно неловкой. — Ладно, не буду говорить, — ляпнул в итоге он. — Серьезно, что ли? — Юлик, судя по голосу, был в полной растерянности, — Ээ, прости, я тогда пойду, не буду ме… — Да нет! — перебил его Руслан, — Я не… Просто утром напор воды лучше. Дай пять минут, я быстро домоюсь. — Ну ладно, — послышалось недоверчиво с той стороны. Руслан выдохнул облегченно и, прежде чем продолжить, пообещал себе, что на друзей, спящих в одной с ним квартире, дрочить он больше никогда не будет, только если они сами этого не захотят. Когда — уже одетый и выглядящий более или менее прилично — Руслан зашел на кухню, вытирая полотенцем мокрые волосы, на плите закипал чайник, а Юлик сидел на древней, оставшейся еще от бабушки табуретке и намазывал себе бутерброд. — Ничего, что я в ваш холодильник залез? — спросил он, благоразумно игнорируя недавний инцидент, — Есть пиздец как хочется. — Ничего. Мама кашу сварила, не будешь? — предложил Руслан, бросив на него смущенный взгляд, и достал себе чистую тарелку, — Она вкусная, без комочков. — Буду, — тут же согласился Юлик, но бутерброд не отложил, — А варенье есть? — Зачем тебе варенье? — Каша вкуснее с вареньем. Руслан с ним был категорически не согласен, но спорить не стал и полез за банкой. Каждому свое. — Тебе малиновое или со смородиной? — Малиновое давай, — потребовал Юлик, окончательно расслабляясь. Руслан тоже успокоился немного. Кашу они ели в тишине, но потом он все-таки не выдержал и, отвернувшись к окну, как можно более естественно спросил: — Голова не болит? — Мутит немного, — поморщился Юлик, — Но, мне кажется, я когда ложился, уже совсем протрезветь успел, так что все не так страшно. — Мм. Помнишь чего-нибудь? — Ну так. Что входило в это самое «ну так», Юлик пояснять не стал, но Руслан догадывался, что основные события прошлого вечера все-таки отложились в его памяти. — С Матвеевым больше не общайся. Как только слова слетели с языка, Руслан замер и уставился мрачно в тарелку с недоеденной кашей. А какое, собственно, право он имел указывать Юлику, с кем тому общаться, а с кем — нет? Не говоря уже о том, что от Матвеева он сам мало чем отличался — по крайней мере, в том, что они оба хотели с Юликом сделать. — Папочка переживает? — усмехнулся неожиданно Юлик, а Руслан от шока чуть не выронил ложку изо рта. Папочка… Папочка?! — Переживает, — выдавил он, уставившись на отчего-то довольную физиономию Юлика с укором, — Ты же помнишь, что он… — Ну, я помню, что он там был. И его девушка… Мы вроде… собирались… Юлик замолчал, нахмурившись, и принялся за свой бутерброд. Он больше не улыбался, только жевал лениво, задумавшись о чем-то своем. — Ага, — кивнул Руслан, отчаянно придумывая, чем бы разбавить ставшую опять неловкой атмосферу, — Я тебя спас. — Да, да, мой герой… — А вообще, после того, что между нами было, тебе придется на мне жениться. Юлик закашлялся, поперхнувшись чаем. — Что между нами было? — вылупился он на Руслана. Секунд тридцать Руслан честно пытался сохранить невозмутимый вид, растягивая подольше драматичную паузу, но в итоге не выдержал и рассмеялся задушенно, уткнувшись лбом в столешницу. — Ха-ха, ты бы видел свое лицо… — Не пугай меня так, Тушенцов. Чуть до инфаркта не довел. — Я такой страшный? — Ты, конечно, невероятный красавчик, — закатил глаза Юлик, — Но к женитьбе я пока не готов. — Поматросил и бросил, значит? — Не было ничего. — То, что ты не помнишь, не значит, что этого не было. — С тобой невозможно спорить. Юлик улыбнулся, покачал головой и принялся намазывать себе второй бутерброд. Сколько бутербродов за раз могло в него влезть, Руслан не знал, но имел подозрение, что много. Неприлично много. И куда все эти калории потом девались, тоже оставалось загадкой. Руслан поднялся и, обогнув Юлика и его табуретку, подошел с тарелкой к плите. — Теперь никто не возьмет меня замуж, — трагичным голосом заявил он, накладывая себе добавки. Кашу в любом случае надо было доесть, чтобы мама не ворчала, — Я останусь старой девой. На Юлика он в этот момент не смотрел и выражения его лица не видел, только услышал за спиной театрально наигранный вздох. — Хуй с тобой, иди сюда. Руслан накрыл пустую кастрюлю крышкой и повернулся, как раз когда Юлик вставал с табуретки. В руках у него была черствая сушка, выуженная, вероятно, из стоявшей в центре стола мисочки с трехнедельным печеньем. Он шагнул в сторону Руслана и, к его великому изумлению, опустился решительно на одно колено. — Тушенцов, выходи за меня? Руслан растерялся. Он вдохнул, выдохнул. Вдохнул еще раз и чуть не подавился воздухом. Сердце забилось чаще, во рту пересохло — он понимал прекрасно, что все это шутка, что Юлик просто решил подыграть, но ничего не мог с собой поделать. Потому что этот чертов Юлик стоял перед ним на коленях, такой красивый и идеальный, и звал Руслана замуж. Это точно не очередная фантазия? — Мне надо подумать, — промямлил он, судорожно пытаясь вспомнить, как надо себя вести и что говорить. — Поздно, думать надо было раньше, — отрезал Юлик и начал подниматься. — Тогда я согласен! — выпалил в спешке Руслан. Он выхватил у Юлика из рук сушку и запихнул ее в рот для пущей убедительности. Сушка была жесткая, как камень, так что разгрызть ее он даже не пытался. Юлик принялся ржать. — Ты дурак, Тушенцов? Кто же жрет обручальное кольцо? Ты как жениться собрался? Руслан не ответил. Он был занят тем, что представлял Юлика в подвенечном платье. В длинной фате, вуалью скрывающей лицо, с венком из цветов в волосах. И в чулках. В белоснежных чулках с подвязками.

***

После завтрака Юлик благородно вызвался мыть посуду, а Руслан отправился заправлять мамин диван. Закончив с уборкой, они еще немного посидели на кухне, лениво переговариваясь, но потом Юлик вспомнил зачем-то про злополучный доклад по истории. — У тебя правда комп сломался? — Угу. — А чего не починишь? — Эту рухлядь не спасти уже. А на новый я еще не накопил. — А как ты… на чем играешь тогда? — удивился Юлик. — На гитаре, — усмехнулся в ответ Руслан. — Тушенцов, это же пиздец. Как ты живешь вообще? — Да вот как-то так, — ответил он, не зная, что еще сказать, и неожиданно для себя предложил, — Пошли погуляем? Доклад можно и завтра сделать, а сегодня учиться настроения нет. — Настроения у него нет, — фыркнул Юлик, но, посмотрев задумчиво в окно на неожиданно солнечный двор, все же кивнул, — Ладно, пойдем. У меня тоже нет настроения. Руслан улыбнулся против воли, и на душе стало так же тепло и солнечно, как за окном. Кто бы мог подумать еще неделю назад, что он будет вот так сидеть с Юликом на кухне с утра в субботу, шутить и строить совместные планы на день? Никто не мог подумать. — Куда хочешь пойти? — Юлик, сладко потягиваясь, встал с табуретки и уставился вопросительно на Руслана. — Я, как любой уважающий себя жених, должен сводить возлюбленную в кино. — С какой стати ты жених? — возмутился Юлик, — Только недавно был невестой. — Я универсал, — заявил Руслан с гордостью, тоже поднимаясь, и направился из кухни в коридор. — Ты пиздабол, — послышалось сзади, а по затылку прилетело шутливо ладонью. Руслан собирался было оставить это без внимания, но потом, поддавшись внезапному порыву, резко развернулся назад. Он подался вперед, собираясь жестоко мстить, но Юлик среагировал почти моментально и, увернувшись, впечатался спиной в дверь кладовки. Руслан, недолго думая, бросился на него и впечатался следом, больно стукнувшись плечом, хотя Юлика все же поймал. Веселье вперемешку с возбуждением ударило в голову, и он принялся тормошить его волосы, которые с утра и без того были в беспорядке, а теперь и вовсе торчали хаотично во все стороны. — Со мной лучше не ссориться, я опасный парень, — заявил Руслан чересчур самодовольно и тут же почувствовал, как беспощадно краснеет. — Я передумал, Тушенцов, — прохрипел Юлик, задыхаясь от смеха и тщетно пытаясь вырваться, — Ты не пиздабол, ты ебнутый... Ай-ай-ай-развод! Я подаю на развод!

***