I think I need you more than cigarettes

***

Их класс задержали после уроков, потому что какой-то гений — Руслан был уверен почти наверняка, что гением этим был Пашка — оставил на партах и стенах почти в каждом кабинете кривые рисунки хуев. Учителя, конечно, тоже догадывались, кто конкретно за этим стоял, но наказать решили сразу всех — видимо, с целью развития командного духа. Поэтому вот уже полчаса Руслан торчал в кабинете ИЗО в самом дальнем крыле и оттирал с парт чье-то художество. Мама этим утром не хотела пускать его в школу, но он настоял. От вопросов классной удалось отделаться какой-то бредовой историей про ограбление, а что до его одноклассников, может, разбитое ебало их и удивило, но Руслану было похуй — они весь день перешептывались за его спиной, но не в свое дело никто не лез. Матвеев же в школу, кажется, вообще не явился. — Что у тебя с лицом? Руслан вздрогнул и повернулся на голос. В дверях стоял Юлик, сложив руки на груди и еле заметно хмурясь. Весь день он бросал на Руслана долгие взгляды, украдкой или в открытую, но заговорить не решался — или просто не хотел. Руслан решил на него пока не давить, занимаясь в сторонке своими делами. И того, что Юлик подойдет к нему сам, никак не ожидал. — Что с лицом, Тушенцов? — повторил Юлик, заходя в класс, при этом прикрывая за собой дверь. — Упал, — помедлив, ответил Руслан. — По-твоему, я идиот? Он подошел к парте, за которой Руслан сидел, и уселся на нее сверху. В вопросе слышалась претензия, и всем своим видом он пытался показать уверенность, но нахмуренный лоб и дергающаяся вверх-вниз коленка выдавали его с головой. Руслан почти физически ощущал его неловкость и дискомфорт — Юлик, наверное, и сам не знал, зачем он сюда пришел, особенно после того, что было вчера. — Если бы я знал, что моя разбитая физиономия заставит тебя со мной разговаривать, давно бы уже сам себе уебал. — Это не смешно. Ты подрался? — Скажи честно, Юлик, тебе не все равно? Юлик обиженно поджал губы, опустив взгляд, но не ответил. Руслан в этот момент тоскующе следил глазами за движением его ресниц, поэтому видел совершенно отчетливо, как раздражение у Юлика на лице внезапно сменилось тревогой. Его глаза расширились, ресницы дрогнули, а губы чуть заметно приоткрылись. — Что это? — спросил он полушепотом, хватая Руслана за руку. — Что…? — Руслан посмотрел вниз, — А, это… — Тушенцов. Что это? — Это ожог. — От сигареты? — Сам как думаешь? — Как ты… — Юлик запнулся и, заглянув Руслану прямо в глаза, как-то испуганно попросил, — Скажи, что это случайно получилось. Руслан сглотнул, и сам вдруг испугавшись непонятно чего. — Я случайно, — выдавил он, но прозвучало это так неуверенно, что, будь он на месте Юлика, ни за что бы себе не поверил. — Врешь, — прошептал Юлик, — Зачем ты врешь, Тушенцов? — Ты же это хотел услышать. — Ты сам это сделал? — Юлик вскочил на ноги, выпустив его руку, и в голосе его явно слышались первые признаки истерики, — Или кто-то другой? Тот, с кем ты подрался? Если это… — Нет, — остановил его Руслан, тоже поднимаясь, и замер на месте, не зная толком, куда посмотреть и куда деть руки. Признаваться не хотелось, потому что Юлик сейчас и так, наверное, был о нем не лучшего мнения, а это… Это был такой явный и очевидный признак слабости, что Руслану вдруг стало тошно. Он сжал зубы, но отмалчиваться все же не стал, — Я сам. Юлик уставился на него неверяще. — Ты совсем ебнулся? — Видимо, да, — горько усмехнулся Руслан, — Сам же мне об этом твердишь постоянно. Он отвернулся, не в состоянии больше смотреть Юлику в лицо, боясь увидеть там осуждение или жалость. Внутри все скручивалось от стыда — так стыдно ему не было даже после того самого поцелуя. Тогда ему вообще не было стыдно, потому что какими бы по-идиотски безрассудными ни были его действия, одно можно было сказать с уверенностью — он был искренен. А вчера… Руслан и сам не знал, что им двигало вчера. Он ожидал от Юлика гневных слов, или, может быть, даже презрения, но время тянулось, и тишина становилась все более невыносимой, так что он поднял голову, заставляя себя против воли встретиться с ним взглядом. Юлик стоял на том же месте и в той же позе и смотрел неотрывно на Руслана, почти не моргая. Сейчас, как никогда раньше, он был похож на ребенка — маленького и напуганного. Его обычно теплые, карие глаза блестели как-то странно, и спустя мгновение Руслан растерянно осознал, что в них стояли слезы. — Зачем? — спросил Юлик сдавленно, — Это из-за меня? — Нет, — соврал Руслан. — Тогда зачем? Ты же не собираешься… тоже…? Он выглядел в это мгновение таким беспомощным, что Руслан не сразу сообразил даже, что Юлик имел в виду. А когда понимание пришло, он почему-то не стал ничего отрицать, не стал успокаивать Юлика, продолжая стоять и смотреть завороженно в его искаженное беспокойством лицо. И пытаясь убедить себя, что все это не по-настоящему, что это просто жалость, или чувство вины, или… — Даже не смей… — Юлик запнулся и не договорил, но было уже очевидно, о чем он думал в этот момент. О Даше. — А что, будешь жалеть меня? — Нет! В смысле, ты… Руслан, я не… Юлик снова замолк, пытаясь, видимо, подобрать слова, а Руслана вдруг захлестнуло раздражение. Чувств было так много, и разобраться в них никак не получалось, так что он выбрал самое простое и понятное и неожиданно для себя сорвался. Впервые в жизни он по-настоящему сорвался на Юлика, и при том в самый неподходящий момент. — Ты что? Не будешь меня жалеть, потому что тебе похуй? — Мне не… — Конечно, тебя все устраивало, пока я был послушным мальчиком и ничего не требовал взамен. Легко дружить с влюбленным кретином, который ловит каждое твое слово. Можно даже подыграть ему, пусть думает, что у него есть хоть какой-то шанс, когда на самом деле тебе на него глубоко насрать — охуеть как весело! Юлик, явно такого не ожидавший, открыл рот, собираясь возразить, но Руслан упрямо продолжил, с каждым словом все больше повышая голос. — И не говори, что ты ничего не знал, потому что парни так не дружат, Юлик. Никто из друзей с тобой так не общается и не пялится на тебя при любой удобной возможности, и я знаю, что ты заметил! Ты не мог не заметить. Я, блять, даже признался тебе. Прямо. В лицо. Еще в самом начале. Он сделал паузу, вдыхая судорожно воздух, но не закончил, потому что плотина прорвалась, нелепая обида, о которой он даже не подозревал, хлынула наружу, и остановиться уже не получалось. Он боялся, что Юлик снова попытается его перебить, но тот не проронил ни слова — только стоял неподвижно, сжав челюсть и с каждой секундой все больше бледнея. — А теперь развлечение закончилось, стало слишком сложно, и такой неудачник, как я, тебе больше не нужен. И не важно, какими замечательными друзьями мы якобы были — в жопу Тушенцова, потому что он оказался жалким педиком! — Да мне поебать, что ты педик, Тушенцов! — не выдержал вдруг Юлик, — Мне поебать, потому что я сам… Он замер, слегка покачнувшись, как будто ноги его не держали, а на лице его отразилось странное выражение ужаса вперемешку с осознанием. — Я… — произнес он на этот раз тихо и неуверенно, — Кажется… тоже… Руслану показалось, что он ослышался. Кровь сильнее загудела в висках, в груди стало тесно, и все осознанные мысли моментально вылетели из головы. — Ты тоже? — сказал он чересчур грубо, неверяще качая головой, — Тоже неудачник, или тоже жалкий педик, или… — Ты серьезно? — округлил Юлик влажные от так и не пролившихся слез глаза. Он смотрел на Руслана испуганно и, в то же время, совершенно искренне, и в его взгляде не было ни следа издевки. Руслан опомнился, будто только проснулся. — Я… Прости, Юлик, я не знаю, зачем я все это сказал… Просто… Ты… — он шагнул осторожно вперед, все еще сомневаясь, но Юлик не отвернулся и назад не отступил, и Руслан, резко выдохнув, все-таки решился спросить, — Можно тебя поцеловать? И Юлик не сбежал. Он не сказал «нет», не врезал ему и не бросил его одного. Юлик сглотнул нервно, облизал губы и кивнул, еле заметно подавшись вперед. — Можно. — Прямо сейчас? — Да, сейчас. — Прямо в губы? — Тушенцов… — Ладно, я понял, — рассмеялся Руслан и потянулся к Юлику, кончиками пальцев бережно касаясь его щеки. А через мгновение его губы вдруг опалило чужое дыхание, потому что Юлику, видимо, надоело ждать. От него пахло каким-то фруктовым дезодорантом, и немного потом, и чем-то таким сложноописуемым, что буквально кричало «Юлик», и Руслана повело. Он дернулся вперед всем телом — так рьяно, что Юлик пошатнулся от неожиданности — левой рукой сминая футболку у него на талии и вжимая его в себя. Правая рука сама по себе зарылась в волосы на затылке, и, слегка потянув за пряди, Руслан вдруг почувствовал — совершенно неожиданно — как приоткрылись неуверенно чужие губы и как холодные пальцы скользнули вверх по шее. На вкус Юлик был такой божественно теплый и приторный, что это сводило с ума, дурманило голову покруче любого наркотика. Будь на то воля Руслана, он мог бы целовать Юлика всю оставшуюся жизнь, не отрываясь от него даже на всякую банальщину, вроде еды и сна. Юлик, кажется, его мнения не разделял и через какое-то время все же отстранился, тяжело дыша, но из объятий его вырываться не стал. Руслан сцепил покрепче руки — на всякий случай — с необъяснимым трепетом заглядывая ему в глаза. — А можно еще раз? — попросил он. На губах у Юлика заиграла мягкая, несмелая улыбка, моментально притягивая взгляд, и Руслан не стал дожидаться ответа. Он накрыл ее сверху, заглушая попытки возразить и сцеловывая оставшееся напряжение, пока Юлик не расслабился послушно и не начал снова отвечать. — А еще раз можно? — прошептал Руслан в ту же секунду, как очередной поцелуй прервался, и тотчас потянулся за новым. — А еще раз? — выдохнул он, подталкивая Юлика к ближайшей стене. — Можно еще…? — Ты точно маньяк, Тушенцов, — перебил его Юлик, наконец вырываясь и отпихивая голову Руслана в сторону. Только вот в голосе его слышался смех, и Руслану тоже вдруг захотелось рассмеяться — громко, радостно и немного истерично. Потому что Юлика он, может, и забил еще в восьмом классе, но даже ни на минуту не мог представить, что его наивные, беспочвенные фантазии станут самой настоящей реальностью. Что он в самом деле получит право называть Юлика «своим». До этого было еще, конечно, далеко, и их проблемы не испарились волшебным образом, и серый унылый мир вокруг не превратился в одночасье в радужную сказку, но Юлик его поцеловал, и сразу стало как-то легче дышать — легче и свободней. И впервые, с тех пор как Руслан начал курить, он подумал, что мог бы и вовсе обойтись без никотина — если бы только Юлик согласился целовать его каждый день.

***