I think I need you more than cigarettes

***

Поговорить нормально с Юликом Руслану не удалось. Ему позвонила мама и, ссылаясь на дело невероятной важности, заставила нестись со всех ног на помощь. Важным делом оказалась купленная ей в квартале от их дома лохматая елка, которую одной ей было, естественно, не дотащить, хотя и Руслану с его больными ребрами пришлось ничуть не легче. Прежде чем уйти, он, по крайней мере, выудил из Юлика обещание встретиться на следующий день у него во дворе. — Только приходи, пожалуйста, — попросил Руслан, сжимая в руке чужое запястье, — Если что, я знаю, где ты живешь, Юлик. — Ладно, приду. Хоть Юлик и заверил его, что ни за что не сольется, выглядел он при этом таким смущенным и пришибленным, как будто только начал осознавать, что у необдуманных поступков бывают последствия и что парой поцелуев он теперь от Руслана не отделается. Поэтому всю ночь с субботы на воскресенье Руслан пролежал с открытыми глазами, вслушиваясь в зимнюю тишину за окном и пытаясь подготовиться к худшему — к тому, что Юлик все-таки не придет. Поэтому теперь, когда тот сидел у Руслана на кровати, сложив руки на худых коленках и неловко оглядываясь по сторонам, он не мог выдавить из себя ничего вразумительного — потому что к такому исходу совсем не готовился. Юлик пришел вовремя, минута в минуту, и когда Руслан предложил подняться наверх, даже не стал возражать. Мама, ничуть не удивившись, напоила их чаем, а потом выгнала с кухни, чтобы не мешали смотреть сериал. Тогда Руслан отвел притихшего Юлика в свою комнату, усадил на кровать и плюхнулся рядом, но начать разговор было отчего-то сложно. В итоге, не выдержав затянувшегося молчания, он выпалил первое, что пришло в голову. — В общем… Мы поцеловались. — Ну… да. — Много раз. — Да, — согласился Юлик, качнув сокрушенно головой. В глаза Руслану он не смотрел, уставившись куда-то в пол, на старый потрепанный ковер. — Это значит, я тебе нравлюсь? — уточнил осторожно Руслан. — Я не знаю. — Ты не знаешь? — Точнее, нет, нравишься, только я… не знаю, что мне с этим делать, — Юлик прикусил губу, сам, кажется, этого не замечая, и сжал нервно между пальцев рукав своей толстовки, — Прости, хуево звучит, но… Это, блять, тяжело. Я запутался. Он замолчал, но Руслан не стал ничего говорить, позволяя ему собраться с мыслями. Все, что хотел, он высказал уже вчера, теперь была очередь Юлика. И тот ждать долго не заставил — выдохнул решительно и продолжил, переводя то и дело взгляд с Руслана на ковер и обратно. — Я просто… Мне никогда не нравились парни — в таком смысле. Я тебя до последнего считал другом, и пока ты не полез целоваться, я не задумывался даже, что может быть как-то иначе. Короче, я долбоеб. Оба хороши, — пронеслось виновато в голове. За то, что накричал на Юлика, ему почти сразу стало до ужаса стыдно, но пожалеть об этом он себя заставить не мог, сколько ни старался. Если бы не его гневная тирада, Юлик, может, и не решился бы ничего предпринять. И сейчас не сидел бы на его кровати и не признавался бы, что Руслан ему нравится. — Ладно, а теперь? — А теперь я даже не представляю, как с этим быть. Когда я узнал про Дашу… Было очень плохо, — он прочистил горло, вцепившись еще сильнее в собственный рукав, и Руслан с трудом поборол внезапное желание его обнять. Обхватить руками за талию и погладить утешающе по волосам, — А потом ты сказал, что хочешь быть рядом, и мне вдруг так сильно захотелось, чтобы… А потом я вспомнил про нее, и… И ты еще со своим ожогом, и я на секунду решил, что ты тоже… Как она… И от этого стало в сто раз хуже. Прости, Юлик, что заставил переживать, — подумал про себя Руслан. Только мне совсем не совестно, потому что знать, как сильно ты за меня переживаешь — самое охуенное чувство на свете. — Ты думал, я не хотел с тобой общаться, потому что ты «педик», но это не так. Это очень тупо, я знаю, но я правда… мне до этого даже в голову не пришло, что ты… В общем, я с тобой не общался, потому что испугался, — Юлик наконец поднял взгляд и, судорожно вздохнув, признался, — Я испугался того, как сильно ты мне, оказывается, нравишься. Не как друг. И теперь я вообще не знаю, что мне делать, Тушенцов. Он замолчал, выворачивая в беспокойстве пальцы, и, по-видимому, ждал какого-то ответа, но Руслан медлил. Ему хотелось растянуть удовольствие, насладиться подольше этим моментом, потому что ни за что в жизни он не мог представить, что услышит от Юлика нечто подобное. — Ничего не надо делать, я сам все сделаю, — заявил он спустя какое-то время, удивляясь отстраненно, как стремительно взлетела вверх его самоуверенность, и придвинулся к Юлику вплотную. Но тот чуть заметно отстранился и, будто извиняясь, накрыл ладонью его руку, лежащую между ними на покрывале. — Я просто, кажется… еще не готов. К чему-то большему. — Не готов? — Это не навсегда, просто… — Тебе нужно время, я понял, — вздохнул разочарованно Руслан, и хотя было немного обидно, дикий восторг в душе это омрачить все равно не могло. Он отодвинулся от Юлика, оставив между ними не слишком широкое, но приличное пространство, и сжал в ответ его ладонь, — Чтобы подумать? — Да, наверное… Просто чтобы разобраться во всем. — Ладно. Только не игнорь меня больше. — Прости. — И если вдруг решишь меня кинуть, я тебя ебну по затылку и привяжу к батарее. Хоть Руслан и выдавал подобные заявления с завидной регулярностью, по щекам все равно моментально разлилось тепло. Глядя сейчас на Юлика в его безразмерной толстовке, он вдруг представил живо и во всех красках, как тот сидит на полу у дальнего окна, как смотрит на Руслана снизу вверх, сонный и сбитый с толку, как прижимает голые колени к груди. Из одежды на нем одна эта толстовка, и руки сведены за спиной, и хриплым после отключки голосом он просит: «Развяжи меня…». Но настоящий Юлик Руслана пока ни о чем не просил, и вся одежда была, к сожалению, на нем. Настоящий Юлик уставился на него нечитаемым взглядом и предпринял слабую попытку вырвать руку. — Я пошутил, пошутил, — фыркнул Руслан, смущенно ухмыляясь, но упрямо отказываясь отпускать, — Еще рановато для таких шуток, да? — А ты совсем не меняешься, Тушенцов, — закатил Юлик глаза, — Все такой же ебнутый. — Ради тебя стараюсь. Все слова вдруг как-то резко испарились, желание говорить тоже, и они остались сидеть в тишине вдвоем, все еще держась за руки. С кухни доносились обрывки диалогов и мамины ленивые комментарии, а за окном поднималась метель. На душе было спокойно и радостно, и Руслан так расслабился, что успел даже погрузиться в очередную фантазию с Юликом в главной роли. Поэтому когда почувствовал толчок в плечо, невольно подскочил — было такое чувство, будто его поймали с поличным. — …енцов… Эй! Руслан. — М? — Так значит… Ты и правда в меня влюбился? — спросил неожиданно Юлик, искоса на него поглядывая. — Да. — Когда? Осенью? — В восьмом классе. — Опять твои шутки? Брови у Юлика недоверчиво нахмурились, он поерзал на кровати и облизал зачем-то губы, отчего они стали влажными и слегка порозовели. Руслан, не успевший еще выйти до конца из своей фантазии, уставился на них совершенно бесцеремонно. — Нет, — покачал он головой, придумывая на ходу способ, как бы убедить Юлика, что ждать совсем необязательно, и думать тут не о чем, и лучше просто отдаться Руслану прямо сейчас, а с последствиями разбираться позже. — Серьезно, что ли? Ты… — Юлик округлил изумленно глаза, и Руслан, переведя на них взгляд, невольно завис, — Я не знаю, что сказать. — И не говори тогда. Закрой глаза, расслабься и дай мне тебя поцеловать. — Тушенцов… — Да, ты не готов, я помню. Всего один раз — последний — и я сразу отстану. Пожалуйста. Самый последний раз. Можно? — Юлик поджал губы, колебаясь, а Руслан состроил самую жалобную мину, на которую только был способен, — Можно? Ну можно? Пожалуйста… — У тебя совсем совести нет, — надулся Юлик, — Хуй с тобой. Целуй. — Глаза закрой. — Чего раскомандовался? — Они слишком красивые, я отвлекаюсь. Юлик, слегка покраснев, собирался, по всей видимости, возмутиться, но Руслан ему не дал шанса — притянул к себе и заткнул поцелуем. Прижиматься к нему губами было божественно приятно, мягко и горячо, а когда Юлик вдруг взял на себя инициативу, сделавшись неожиданно напористым, Руслан поплыл окончательно. Он почувствовал, как тонет в этом моменте, в чужом обрывистом дыхании, и запахе, и… — Руслан! — донесся внезапно из коридора мамин звонкий голос. На секунду все вокруг замерло, и время будто остановилось. Только где-то за дверью шаркали по полу мамины тапочки. А потом Юлик подорвался испуганно с кровати, споткнувшись в процессе о собственный рюкзак и чуть не растянувшись посреди комнаты, а Руслан схватился за подушку, пытаясь в панике прикрыть очевидно выпирающий стояк. Мама особой чуткостью не отличалась и в комнату ввалилась прямо так, без стука. — Ну что, мальчишки, елку-то будем наряжать? — улыбнулась она, посматривая на них с нескрываемым любопытством. — Да я, наверное, пойду. Домой пора, — заявил тут же Юлик. Краем глаза Руслан увидел, как он пытается незаметно поправить съехавшую на одну сторону толстовку. При маме он всегда становился почему-то жутко стеснительным, и это было так мило, что приходилось каждый раз сдерживать идиотскую улыбку. — Уже уходишь? Не поужинаешь даже? — мама нахмурилась немного разочарованно, потому что к Юлику за последние месяцы она успела привязаться так сильно, что кормила его вдвое усерднее, чем Руслана. Наверное, тут был замешан печально всем известный материнский инстинкт, и со спокойным сердцем на тощих мальчиков смотреть она была не в состоянии. — Нет, мам, он пошутил, — выпалил в спешке Руслан и, заглянув Юлику в глаза, произнес с нажимом, — Он остается и наряжает с нами елку. — Я остаюсь? — моргнул неуверенно Юлик. — Ты остаешься. — Чего принуждаешь человека? — пожурила мама, но скорее для вида, чем серьезно, потому что будь ее воля, Руслан был уверен — закормила бы обоих до смерти. — Да нет, все нормально. Я просто не хочу вам мешать. — Ты не будешь мешать, — заверил Руслан. Больше всего он жалел, что не может прямо сейчас встать и оттащить Юлика подальше от двери. Если сбившуюся одежду и растрепанные волосы еще можно было списать на невинную дружескую потасовку, то передвижения по комнате с подушкой у паха определенно вызвали бы у мамы ненужные вопросы. — Ну и ладненько, — порадовалась она, — Руслан, иди достань коробку с антресоли. — Хорошо, только давай минут через пятнадцать? Мама окинула его подозрительным взглядом, но все же ничего больше не сказала — пожала плечами и отправилась обратно на кухню. Как только она вышла за дверь, взгляд Юлика метнулся к подушке у Руслана между ног. — Тушенцов, это…? — Ага, — не стал отрицать Руслан, — Ты хорошо целуешься. — Я… — Юлик открыл рот, не сводя с подушки глаз, но потом как будто передумал и дернулся в сторону двери, — Сам с этим разбирайся, я пошел. — Юлик, подожди! Не уходи только. Заметив, видимо, его испуганный взгляд, Юлик сжалился и, прежде чем выйти, бросил через плечо: — Расслабься, я в туалет. Когда он скрылся за дверью, в крохотной комнатке в десять квадратных метров стало вдруг как-то слишком пусто. Метель за окном набирала обороты, тонко завывая и бросаясь снегом в стекло. Под окном зажегся оранжевый фонарь — значит, уже начало темнеть. Руслан, все еще глядя в то место, где маячила только что лохматая макушка, тяжко вздохнул и уложил подушку на место, отмечая про себя, что постельное белье давно бы пора поменять. — Когда-нибудь нам с тобой перепадет, — изрек он в пустоту, опуская взгляд на свою ширинку, — Но это случится не сегодня. Так что возьми себя в руки. Пятнадцать минут спустя он уже балансировал мастерски на хлипенькой табуретке, вытаскивая с антресоли внушительных размеров коробку. Коробка была из-под стиральной машины, и, по-хорошему, ее давно нужно было выкинуть, но мама с Русланом насобирали за много лет столько украшений, фонариков и мишуры, что ни в какую другую коробку они уже не влезали. Юлик стоял снизу, придерживая его за талию, чтобы не упал, и глядел на него так открыто и с таким по-детски прямодушным восторгом в глазах, что и Руслану неожиданно передалось его настроение. Потом они развешивали вместе гирлянды, пихая друг друга локтями и пререкаясь, а мама пыталась руководить, только больше сбивая их с толку, и Руслан вдруг поймал себя на мысли, что по-настоящему, искренне ждет Новый год. Какое-то теплое, праздничное чувство захлестнуло его, и когда мама отвернулась, он подкрался незаметно к Юлику и чмокнул его в щеку, тут же отбегая в сторону. Юлик задохнулся возмущенно, отворачиваясь к окну и пряча застенчивый румянец, а Руслан стоял и радовался, словно пятилетний мальчишка, который нашел себе в детском саду невесту. Пятилетний мальчишка еще не понимает, отчего ему так весело и так волнительно в груди, когда она рядом, когда смотрит на него и когда улыбается. Руслан же все понимал прекрасно — это была любовь.

***