I think I need you more than cigarettes

***

В последний день зимних каникул Юлик с утра пораньше потащил Руслана кататься на коньках. Подъем в семь утра он обосновал тем, что «народу будет меньше, кто еще станет в выходной вставать в такую рань». Руслану вставать тоже не особо хотелось, но он сказал себе твердое «надо» и завел с десяток будильников — на всякий случай. Людей на катке и правда оказалось не так уж много. Руслан до этого ни разу не катался, поэтому, в основном, тащился где-то с краю, размахивая неуклюже руками и цепляясь за бортик. Он бы так и протоптался у стеночки целый час, только Юлику очень скоро надоело играть наперегонки с самим собой, и он, ухватив Руслана за плечи, вытолкал его в самый центр. — Ты че, не надо, — испугался Руслан, но было уже поздно. Ситуация из вполне сносной резко сделалась безвыходной. Коленки тряслись, держаться было катастрофически не за что, а довольный Юлик нарезал вокруг него круги, злорадно ухмыляясь, но близко не подъезжая. — Если я сломаю шею, похороны мои сам будешь оплачивать. — Не драматизируй. Ты так не научишься никогда, если будешь на месте стоять. — Юлик, я не шучу, держи меня. Руслан попытался продвинуться вперед, но почти сразу начал терять равновесие, и Юлику в самом деле пришлось его ловить. После этого он сжалился и, оторвав кое-как в панике сцепленные пальцы от своей талии, принялся возить Руслана за собой. Сам он при этом ехал спиной вперед, отчего Руслану казалось, что они в любую секунду могут полететь вниз и ебнуться со всей силы об лед. После, переодевая на длинной скамье коньки, Руслан окинул взглядом свою фигуру в висящем напротив зеркале. Он был весь потный и красный, со взлохмаченными волосами, на предплечье темным пятном проступал свежий синяк, и все мышцы ныли от перенапряжения. И если Юлику с его аурой красавчика неряшливый вид только придавал очарования, то про себя Руслан такого сказать не мог. — Выгляжу как чмошник, — пожаловался он мрачно. Юлик развернулся, отвлекаясь от своих ботинок. У него тоже были красные щеки, и волосы торчали в разные стороны, но смотрелось это так мило, что Руслан даже вздохнул завистливо. — Не прибедняйся, Тушенцов. Тебе идет, — улыбнулся Юлик, глядя на него как-то слишком пристально, — Ты как будто… — Как будто что? — Не важно, — тут же отмахнулся тот. Руслан, пыхтя, стянул с себя конек и уставился на него с интересом. — Нет уж, раз начал, будь добр закончить. — Ты как будто поебался только что, — выпалил Юлик неохотно, отводя взгляд куда-то в пол. Такого ответа Руслан ожидал меньше всего. До этого ему почему-то не приходило в голову, что в их отношениях он не единственный доброволец и что Юлик тоже может думать о нем в таком контексте. — Если бы я только что поебался, я бы не чувствовал себя так паршиво. — Тебе надо больше физической активностью заниматься, — заворчал Юлик, — Иначе к тридцати годам будешь дряхлым стариком. — Я не против физической активности… в горизонтальном положении, — протянул, ухмыляясь, Руслан, — Да и в вертикальном — тоже, в принципе, не против, я вообще за любой движ в любой позиции… В последнее время он грезил этим практически беспрерывно, но на этот раз, надо заметить, Юлик начал первым. — Да я не про то… Хотя такая активность тоже не помешает. — Ты мог бы посодействовать, — предложил Руслан осторожно, пытаясь заглянуть Юлику в глаза, — Поработать моим личным тренером. — Вот это запросы, — усмехнулся тот и добавил, напустив загадочный вид, — Может быть… — Может быть? — Угу. — А это «может быть» когда собирается случаться? Сегодня, например, замечательный день для тренировок. — Ну, на сегодня ты уже натренировался. Я бы даже сказал, на неделю вперед. — Ничего подобного, — Руслан подскочил со скамьи, морщась от ноющей боли в ногах, — Дай мне пять минут, и я как новенький буду. Бодр и готов к новым свершениям. — Ладно, посмотрим, — рассмеялся Юлик, поглядывая на него с сочувствием, — Не хочу, чтобы ты от переутомления откинулся.

***

Обедать пошли к Руслану домой. Юлик вообще проторчал у него в гостях почти все каникулы и, благодаря маминым стараниям, даже немного поднабрал в весе. У подъезда на лавочке их встретил дед из пятьдесят шестой, а с ним успевший уже нехило накидаться Андрюха, которого только на днях выписали из больницы. — Руслан! — воскликнул он радостно, поднимаясь им навстречу и протягивая руку в дырявой перчатке. — Здоров, ты как? — Живу и процветаю! Меня так просто не возьмешь, — Андрюха погрозил пальцем в небеса и уставился на Юлика с интересом, — Почему ты меня со своим другом не знакомишь? — Знакомься, — пожал плечами Руслан, — Это Юлик. Андрюха весь подобрался, принял важный вид, поправил сползшую на бок шапку и произнес степенно: — Андрей Перминов, очень приятно. Для своих просто Андрюха. — И мне приятно, — Юлик пожал ему руку, состроив такую же серьезную физиономию, но в глазах у него плясали смешинки. — Юлька — это ж девчачье имя, — встрял неожиданно дед. — Зачем, Николаич, хорошего человека обижаешь? — тут же оскорбился Андрюха, — Такое благородное имя, как у великого полководца… — Ладно, — Руслан дослушивать не стал, — Мы пойдем, а то там мама ждет. Он взял развеселившегося Юлика за рукав и потянул к подъезду, махнув Андрюхе рукой на прощание. Тот не обиделся, только махнул в ответ и продолжил втирать что-то деду, кажется, про древних римлян и их великие свершения. — Руська, на чай потом приходите! — крикнул им в спину дед.

***

Чай у деда был своеобразный — сушеный иван-чай и ромашка, а покупной в пакетиках он не признавал в принципе. Руслан иван-чай не особо любил, но когда звали, никогда не отказывался, потому что одному его пить деду было одиноко. Да и отвар из травы всяко лучше водки. В крохотной кухне им втроем было не поместиться, так что дед достал откуда-то раздвижной стол и усадил их в своей комнате. Пока чай заваривался, Юлик подошел к серванту, рассматривая увлеченно старые советские журналы и черно-белые фотографии, а Руслан так же увлеченно рассматривал самого Юлика. Так увлеченно, что деда, стоящего в дверях с вазочкой печенья, заметил не сразу. — Разливай, Руська, заварилось уже, — прокряхтел тот и, подождав, пока они оба усядутся, внезапно спросил, — Дак вы чо, из этих, что ли…? Из пидоров? Юлик, успевший уже затолкать печенье в рот, от неожиданности поперхнулся. Руслан же только вздохнул. — Дед, не начинай. — Щас их много развелось, — продолжил тот как ни в чем не бывало, — Да и в мое-то время водились. Был у нас в колхозе один такой, Васькой звали. Пошли мы с ним вместе на сенокос, я наклоняюсь за вилами-то, а он меня за жопу — хвать! Я ему, конечно, прописать хотел, говорю: «Совсем охуел, Васька. Я тебе баба, что ли?», а он мне: «Да жопа у тебя красивая, Николай. Не удержался.» Дед отхлебнул чая и принялся ржавой открывашкой ковырять банку шпрот. Видимо, кроме лежалого печенья и затвердевшего от времени бублика с маком к чаю у него больше ничего не нашлось. — И что потом? Прописали ему? — заинтересовался Юлик. — А как же! Знамо дело, прописал. Жопа жопой, а разрешения спрашивать надо. Тему эту они с дедом больше не поднимали, но Руслан знал, что переубеждать его бесполезно, да и смысла особого не было. Дед много пил и много ворчал, но человеком был широкой души, и то, что Руслан оказался «из этих из пидоров», его, очевидно, совсем не заботило. Он напоил их чаем, поделился еще парой историй из жизни, а перед самым уходом утянул Руслана в сторону, протягивая ему сто рублей. — Обожди. На вот, кавалеру твоему. — Это зачем? — На сигареты. — Он не курит, дед. — На бутылек. — Да сдался ему твой бутылек… — Бери, не упрямься! Цветы подаришь, значит, — он потерял терпение и стал запихивать бумажку Руслану в карман куртки. — Ладно, дед, с тобой спорить… Давай сюда, — согласился Руслан, про себя подумав, что купит потом деду пожрать на эту несчастную сотку. Юлику после чая со шпротами приспичило отправиться гулять. Тащиться обратно на холод желания особого не было, только отказать ему хоть в чем-то у Руслана совсем не получалось, так что он натянул шапку и направился послушно к лестнице. А после пары шагов вдруг подскочил от удивления, споткнувшись на ровном месте и чудом не полетев на нижний этаж вперед головой. — Ты чего? — выпалил Руслан, все еще не до конца веря в произошедшее, а Юлик махнул челкой и поджал смущенно губы, как будто это не он шлепнул только что Руслана по заднице. — Жопа у тебя красивая, Тушенцов. Не удержался.

***

К вечеру на улице, как ни странно, немного потеплело. Темнеющее небо затянуло облаками, и мокрыми хлопьями западал редкий снег. Мир за пеленой сумерек казался немного расплывчатым, но их лица были сейчас так близко, что каждую деталь можно было разглядеть предельно отчетливо. Руслан исполнил все-таки свою давнюю мечту и утащил Юлика за гаражи. Вокруг не было ни души, только где-то со стороны дороги лаял лениво бездомный пес. Их дыхание поднималось белыми клубами наверх, растворяясь в морозном воздухе, а в глазах у Юлика, сейчас почти черных, отражался приглушенный свет фонаря. Руслан потянулся вперед, опуская медленно веки, и почувствовал спустя секунду, как соприкасаются их губы, как Юлик прикусывает аккуратно нижнюю, потом еще раз, чуть смелее, и проникает языком внутрь. Целовался Юлик просто невероятно — соблазнительно и уверенно. Кто его так хорошо научил и с кем он все это время практиковался, Руслану думать не хотелось. Он расслабился, потерялся в ощущениях, вцепившись мертвой хваткой в его куртку и подталкивая Юлика еле заметно к обшарпанной стенке гаража. Тот покорно отступал, но ведущую роль в поцелуе Руслану отдавать не спешил, отчего Руслан млел еще больше и еле держался на ногах. Когда спина Юлика соприкоснулась наконец со стеной, и Руслан вжался в него всем телом, откуда-то сбоку послышалось вдруг громкое: — Эй, дядя! Руслан вздрогнул, чуть отпрянув, но совсем отходить не стал — все равно уже спалились — и повернулся на голос. Справа у крайнего гаража стоял маленький ребенок. Его круглое лицо и шапка с помпоном показались почему-то смутно знакомыми, и почти сразу в голове всплыл забытый образ — это был тот самый мальчишка, которого Руслан отправлял в декабре за чипсами. — Что это вы там делаете? — спросил он, подозрительно щурясь, хотя по выражению его было видно, что и сам уже догадался. — Иди по своим делам, — отмахнулся Руслан от пацана его же фразой, но тот уходить так просто был не намерен. — Зачем ты его целуешь? Он же не девчонка. Юлик фыркнул у него под ухом. — Какой наблюдательный, ничего от тебя не скроешь, да? — Да, — заявил парнишка, гордо задрав нос. — Целовать можно не только девчонок, — пояснил Руслан, раздраженно придумывая, как бы от него отделаться, — Целовать надо того, кого хочется. И, кстати, где мои чипсы, шкет? Сработало на ура. Пацан подорвался с места, как будто только вспомнив об этом, и унесся прочь. — Извращенец! — долетел до них его бойкий мальчишеский голос. — Тут я с ним согласен, — рассмеялся Юлик, утягивая Руслана обратно. Когда стоять почти без движения на морозе стало слишком холодно, целоваться они все же перестали, но так и остались в том же положении, глядя неотрывно друг другу в глаза. Снег повалил сильнее, оседая у Юлика в волосах и на ресницах, отчего Руслану начало мерещиться, что он оказался вдруг в сказочной стране и встретил там сказочного принца. Если в сказках вообще бывают гаражи. — Завтра в школу, — заметил Юлик как бы между делом. — Да. — Мы же… не будем никому говорить, да? — Про что? — Про то, что встречаемся. — А мы встречаемся? — спросил Руслан с замиранием сердца. Отношения они с Юликом за все это время никак не обсуждали, и давить слишком не хотелось, так что даже задумываться о таких вещах он себе не позволял. — Ну… да. А что я тут с тобой делаю, по-твоему? — Встречаешься, — расплылся Руслан в счастливой улыбке. Подумалось вдруг, что раз уж Юлик — теперь официально его парень, то и позволено Руслану немного больше, чем он предполагал. Он дернулся вперед без предупреждения, сцеловывая лихорадочно с его щек растаявшие снежинки. — Руслан, погоди… — зашептал Юлик, притворно морщась, — Ты не ответил. — Да не скажу я никому. Я ни с кем и не общаюсь там, — отмахнулся от него Руслан. Юлик пытался еще что-то возразить, но быстро сдался, обнимая его за плечи и цепляясь закоченевшими пальцами за капюшон. С места они так и не сдвинулись. Большой мохнатый шарф, повязанный поверх его желтой куртки, вскоре полетел под ноги, в сугроб, за ним отправилась шапка, а Руслан, воспользовавшись тем, что Юлик отвлекся, прижался губами к местечку на шее, прямо под скулой. Как правильно ставить засосы, он представлял слабо, и практика у него, в отличие от некоторых, отсутствовала напрочь, поэтому в свою первую в жизни попытку он буквально вложил все силы. Юлик же, такого совершенно не ожидавший, ойкнул от боли и тут же вырвался, уставившись на Руслана с укором. — Тушенцов, ты охуел? — Ага, — ответил рассеянно Руслан. Не оформившийся еще синяк горел на бледной коже ярко-красным пятном, горел на самом видном месте, так что никакой одеждой не скроешь, и на краю сознания мелькнула даже мысль: может, перестарался? Но мысль мелькнула и ушла, а синяк никуда не исчез, он только делался темнее и выразительней с каждой секундой. И не важно, что от обиженного Юлика ему потом прилетело локтем по недавно только зажившим ребрам. И не важно, что тот дулся весь вечер, сокрушаясь, что в школу в таком виде идти просто неприлично. И не важно, что мама, знающая прекрасно, что они с Юликом везде таскаются вместе, косилась на него с подозрением. Руслан остался собой доволен. Потому что ничего никому говорить ему теперь не придется, все и сами поймут, как только увидят — у Юлика кто-то есть. Даже если никому и в голову не придет, что этот «кто-то» — Руслан Тушенцов. И эту давнишнюю нелепую фантазию, где он шагает по школе и всем поклонникам Юлика бросает небрежно в лицо: «съеби, тут занято», осуществить, конечно, пока не получалось, но так, наверное, было даже лучше. Эти чувства, такие нежные, но невероятно сильные, захотелось почему-то уберечь ото всех, сохранить в тайне. Чтобы никто посторонний в их отношения не лез, чтобы они остались вдвоем в своем маленьком сказочном мирке: только Руслан и Юлик — и снегопад, кружащийся в танце на фоне зимнего неба.

***