Паршивые овцы

Рождество начиналось относительно неплохо. На этот раз у Бетти не вышло переманить Гарри на Сочельник, но с другой стороны — у Очкарика будет настоящий семейный праздник у Дурслей, с традиционным украшением дома и подарками, поэтому Би не расстроилась. Тем более, мама наконец сходила к парикмахеру, вернулась с красивой укладкой на отросших после химиотерапии волосах и расщедрилась на целую кучу рождественских блюд, а папа вслух зачитывал интересные письма мистера Леграна, когда не был занят в роли «принеси-подай-взбей-дай-поцелую». К оправданию внешне суровой миссис Робертсон, пункт «дай поцелую» повторялся чаще прочих, а когда Бетти отворачивалась, то слышала, как мистер Робертсон что-то шептал на ушко жене, а та в ответ хихикала и строго говорила: «Брюс!» — но как-то слишком довольно. А еще в отражении стеклянной дверцы микроволновки Би видела, что мама с папой тайком обжимаются, словно им по шестнадцать лет. — Мистер Легран пишет: «Совесть не позволит мне скрыть от вас мою прекрасную белокурую спутницу, поэтому мисс Монро просто обязана повидать туманный Альбион как можно скорее», — отец свернул письмо и склонился к уху жены. — Дорогая, никакая блондинка не затмит тебя. Моя темновласая колдунья… — Кхем! — девочка отложила в сторону формочку, которой вырезала новую партию праздничных печенюшек. — Ма, па, я сбегаю к Гарри? — Иди, Пчелка, — мистер Робертсон милостиво кивнул, не прекращая «незаметно» обнимать талию жены. — Только не забудь передать подарки от нас, хорошо? — И сильно не задерживайся — уже темнеет. Иначе… — мама хотела сказать еще что-то, но папа коварно стал щекотать ее бока. — Брюс! Ха-ха-ха! Что ты делаешь?.. — Прерываю твое заклятие злой колдуньи, чтобы угрозы не исполнились. Ну и подбираюсь к твоей соблазнительной… — Брюс! У-у-у… Это надолго… Бетти быстро оделась, намотала на шею черно-желтый хаффлпаффский шарф, застегнула теплую куртку и вымелась за дверь, не забыв прихватить сумку с подарками. Надо сказать, что возможности самостоятельно справиться с замком-молнией она радовалась больше всего — раньше ей приходилось носить одежду и обувь только на липучках и кнопках, но с тех пор, как Пушок полечил ее калечную руку своими церберскими слюнями, дело пошло на лад. Так и до ботинок на шнурках дойдет. Да что говорить! Можно будет отрастить волосы и заплетать какие хочешь косички, без унизительных просьб и прочих проблем однорукости. Красота… С этими мыслями Бетти вприпрыжку бежала по заснеженному Литтл-Уингингу, любовалась на разноцветные гирлянды на окнах, прислушивалась к соседям, которые распевали рождественские гимны, пока не остановилась у дома номер четыре на Тисовой улице. Из-за двери раздавались команды миссис Дурсль, призывающие сделать все «идеально». Неудивительно, что Гарри воспользовался ситуацией: отпросился передать подарки от Дурслей и заодно проводить подругу домой — уже порядком стемнело. — Фух… — Поттер вытер воображаемый пот. — Я и не думал, что семейные праздники могут быть такими утомительными. И дядя Вернон весь день пытался объяснить нам с Дадли, что такое фондовый рынок и долгосрочное планирование. А еще он пообещал за каникулы привить нам основы ведения бизнеса. Ну не мое это! Вот что-нибудь починить — я только «за», а составлять заявки и договариваться с поставщиками… Даже не знаю, как он отреагирует, когда я откажусь. — Кошмар… — Бетти заглянула в пакет. — Ух ты! Штрудель! Пахнет вкусно. Может, погуляем и съедим его? Кстати, послезавтра мы с мамой, папой и мистером Бруствером идем в Мунго. — Возьмите меня с собой! — Гарри умоляюще сложил ладони и ненадолго ушел в себя. — Дарт Марвел согласен с планом, если я как следует спрячу его околю… окклюменцией. Ее друг не раз замолкал, выслушивая доводы Дарта Марвела, а потом передавал своими словами. Ситх сильно беспокоился за ученика, который испытал на себе действие яда василиска и слёз феникса. Кто знает, как это отразится на Поттере. Вдруг у него со временем крыша съедет или зелья перестанут действовать? Умереть от пневмонии или потери крови очень обидно, особенно при наличии у магов Бодроперцового зелья и Рябинового отвара. — Колдомедицина — всемогуща! — воскликнул Гарри, останавливаясь под фонарем на перекрестке. — Ну не скажи! — Бетти передала свертки Гарри и задрала рукав куртки, показывая свежий шрам на предплечье, который розовой полоской выделялся среди побледневших отметин. — Это меня хищная лиана в теплице цапнула, и Рябиновый отвар с чарами не помог. Мадам Помфри пришлось бинтовать и ждать, пока не заживет обычным способом. Сам знаешь, на эту руку магия не действует. Хотя я бы не отказалась свести старые «подарки». — Это же…— Гарри прикоснулся к целой сетке из белых полос. От его улыбки не осталось и следа, а губы сурово сжались. Он даже отвернулся. — Это твои бывшие одноклассники сделали… Они заплатят за это! За каждый раз, когда делали тебе больно! В его голосе было столько злобы и шипения… Но что еще хуже — Бетти почувствовала ненависть сразу двух людей: друга и его темного Учителя. Гарри стоял к ней спиной, с опущенной головой и сжатыми кулаками. Клокочущая Сила смела с его плеч белые хлопья и словно обратила время вспять — падающие снежинки вдруг устремились в небо. Еще немного, и Гарри устроит стихийный выброс вместе с нарушением Статута секретности. — Я найду их и зас-с-ставлю пожалеть обо вс-с-сем! — фонарь над парнем мигнул и погас. И еще один. И еще. — Они воз-з-зненавидят свою жалкую жиз-з-знь! Эмоциональный фон затопила ярость, заглушившая отголоски радости празднующих людей, и Бетти сделала то, что должно, — сложила пальцы колечком и как следует щелкнула разозленного друга по уху. — Эй! — Гарри резко обернулся. Очки болтались на одной дужке, лицо выражало недоумение и ни капли злобы. — Ты чего? — Никакого перехода на темную сторону Силы. Понятно? — Би помахала в воздухе куском пирога, а когда Поттер захотел возразить — запихнула штрудель в так вовремя открытый рот. — Я их уже сама наказала, когда взорвала свою старую школу. Теперь-то понятно, что это авроры стерли мне часть памяти — не думали, что я доживу до письма из Хогвартса. — Фурфер фебя фуфал, — Гарри в одну секунду прожевал и проглотил пирог. — Я говорю, что Бруствер тебя узнал. Помнишь, когда «имперцы» нас еще перед школой поймали и Обливейт наложили? Они говорили про двенадцать пострадавших. Я вот думаю… Может, кого-то из них прямо на твоих глазах откачивать пришлось? Клиническая смерть — тоже смерть. Потому ты и видишь фестралов. — Логично, — Бетти со вздохом оглянулась. — Псих, ты три фонаря поломал. Перекресток Цветочной и Тисовой оказался погружен в темноту, но это было красиво — бархатный рождественский вечер, падающий снег, мигающие огоньки гирлянд в окнах… и низкий рык из непроглядной тени в стороне от дороги. Звериные глаза чудовищными зеркалами отражали свет праздника, навевая ужас. Волоски на затылке встали дыбом, когда совсем недалеко от них раздался скрип снега под ногами человека, целиком состоящего из кромешной тьмы. Он подошел почти вплотную, снежинки облепили черный силуэт, у бесформенного лица парила тусклая алая точка. Вдох. Крепкий запах табака. Точка вдруг выстрелила огненными искорками и осветила белки глаз, почти скрытые нависающим жестким щитком. — Добрый вечер, молодые люди. Молодые люди, доведенные страхом до ручки, ответили одновременно: — А-А-А! Маньяк! — и дали стрекача, побросав свертки. На перекрестке Тисовой и Цветочной задумчиво чесал затылок темнокожий пожилой мужчина. Его моряцкая шляпа-зюйдвестка была сдвинута на лоб, черная кожаная куртка покрылась снегом, на локте болталась изогнутая ручка трости, а между зубов торчал коротенький чубук трубки из кукурузного початка. Страшный рычащий зверь наконец выбрался из сугроба и оказался симпатичной белой болонкой с розовым бантиком на хохолке. Мужчина поднял один сверток, достал из кармана фонарик и подсветил приклеенную на цветную бумагу записку. — «Беатриче Робертсон от миссис Дурсль. Веселого Рождества». М-да, сюрприз не получился, — старик похлопал по ляжке рукой, затянутую в потертую перчатку. — Мэрилин, ко мне. Зайдем позже, иначе нас точно на порог не пустят. Старик подобрал все оброненные свертки и честно оставил их у двери Робертсонов. Для этого ему пришлось пересечь рунную черту от врагов, но он ее даже не заметил, ведь не желал зла.

***

В это же самое время другой старик тоже имел дело с подарками, но только со своими. Конечно, их следовало открыть утром, но Дамблдор не удержался, стоило увидеть имя отправителя. «Директору Дамблдору от Гарри Поттера». Внутри были… теплые носки. Как и в остальных подарках от участников клуба Неудачников. Мальчик принял к сведению его слова у зеркала Еиналеж и ждал целый год, чтобы вместе с друзьями порадовать старого директора. Дамблдор даже прослезился и едва не смахнул рукавом богато вышитой мантии чашку горячего шоколада. — Ариана, ты видишь? — он поднес разноцветные полосатые носки к портрету девушки. — Какой хороший мальчик! А помнишь, как ты постоянно подкладывала теплые вещи в мой чемодан, а я находил их только когда распаковывал его в гостиной Гриффиндора? Девушка мягко улыбнулась, наблюдая за стариком, с кряхтением натягивающим подарок. — У него и его друзей добрые сердца. Я думаю, стоит начислить им баллы. Девушка отрицательно покачала головой и погрозила пальцем. Путем многих пантомим она смогла донести свою мысль — лучшим подарком для Ордена будет спокойная учеба в нормальной школе, по которой не бегают одержимые маги и не ползают где попало василиски. И было бы совсем замечательно, если бы один безалаберный брат наконец оценил труды детей по обновлению Хогвартса. Дамблдор нашел артефакт управления замком только с пятой попытки, и то по подсказке портретов бывших директоров. Чашку с уже остывшим шоколадом он все-таки опрокинул, когда на весь кабинет развернулась иллюзорная схема замка, усеянная старинными письменами, яркими точками-людьми и искорками животных. Вот несет дозор мистер Филч и миссис Норрис, вот засиделись в гостиной оставшиеся на каникулы равенкловцы, вот куда-то бежит профессор Снейп, а направляется он… ко входу в Тайную Комнату, у которой уже стоит Хагрид! Да что же это творится-то?! Первые мгновения Дамблдор шел степенно, как привык, как положено почтенному магу и директору школы. Но на каменном полу вдруг вспыхнули линии и стрелки, а Хогвартс ворвался в его мысли набатом: «Скорей! Скорей!» Стыдно признать, но Дамблдор чуть не растянулся, когда запнулся о собственную мантию, поэтому подхватил длинные одежды, как дама юбки, и припустил вслед за мерцающими указателями. Хогвартс вел его такими путями, о которых не слышал даже мистер Филч, раз директор уже через минуту вывалился из-за какого-то гобелена на втором этаже, почти сталкиваясь нос к носу с профессором Снейпом. И да, тот тоже придерживал мантию руками. — Альбус, вы почувствовали зов замка? — взгляд зельевара метнулся вниз. — Чудесные носки, директор. Вы специально выбрали самое ужасное сочетание цветов, от которого режет глаза? — Съешь хурмы, мой мальчик, — зов усилился, поторапливая магов. — Вперед! Директор был готов поставить на кон свой Омут Памяти против пакетика леденцов, но он ясно слышал — Снейп позади него похохатывал, чего на его памяти никогда не случалось. Ах, чудесное Рождество! Хагрида они обнаружили у разверстого входа в Тайную Комнату. На логичное любопытство: «Как тебе удалось открыть ход без знания парселтанга», — лесник только пожимал огромными плечами и мямлил что-то про особые полномочия Хранителей, задвигая за себя принесенную поклажу. Тугой мешок с подтеками крови и звякающая бутылками сумка тоже только добавляли вопросов, не давая внятных ответов. — Хтелпоздравсрождествм, — пролепетал Хагрид. — Что? Прости, мальчик мой, я не разобрал. Может, скажешь еще раз? — Я хотел поздравить василиска с Рождеством, — на голубом глазу повторил лесник. — Я и фестральчиков бараниной покормил, и Клыка с Пушком олениной угостил, и под Гремучую иву тачку драконьего навоза скинул, а василиск сидит голодный. В подземельях. Совсем один! Без кабанчика и моей наливки! Святая простота… Директор поправил очки-половинки и уже хотел мягко попенять Хагриду на опасность его плана (хоть змей и может регулировать свой взгляд), но из лаза раздался шорох, а потом и недовольное шипение. Дамблдор мысленно приготовился к окаменению, стоило василиску высунуть нос из тоннеля, но… Тысячелетние змеи, как оказалось, тоже иногда не против перекусить свежей дичью в хорошей компании Хранителей и директора, особенно если они поправят в Тайной Комнате рунные цепочки для обогрева. Сначала все вели себя скованно, но после первой распитой (исключительно от нервов) бутылочки травяной настойки, директор позвал домовиков и велел накрыть небольшой стол — ну не есть же им сырое мясо, запивая настойкой прямо из горлышка. После второй им показалось, что они понимают парселтанг — травы для настойки явно были не простыми. На третьей к ним с проклятиями свалился мистер Филч и присоединился к компании, потрясая исписанным блокнотом. Не фантасмагоричные посиделки, а просто педсовет какой-то! — Я отметил все неполадки школы, которые не смог исправить. Раз вы директор, профессор Дамблдор, то и займитесь этим, а моих полномочий не хватает! Я всего лишь завхоз! — Директор Дамблдор, — гулко прогрохотал Хагрид. — У меня тоже есть одна проблемка. Вы же помните Арагога? — Как можно забыть огромного акромантула? — старик придирчиво выбрал пирожное со взбитыми сливками. — Я отлично помню твоего питомца, как и участок Запретного леса, где позволил ему жить. Я уверен, что Арагог в состоянии защитить себя и жить с остальными обитателями леса в мире и согласии. Разве нет? — Да я… это… самочку ему привез. С десяток лет назад. Ох и нарожали они деток… — лесник покраснел от стыда. Остальные же побледнели. — Эти молоденькие паучки — неслухи неразумные. Совсем не хотят меня слушаться, кентавров и единорогов гоняют, паутиной все затянули… Вот я и подумал… Мож, приструните их? Филч выронил свой блокнот, Снейп уткнулся лицом в ладонь, Дамблдор опрокинул в себя рюмочку настойки и забыл закусить, а василиск… О-о-о… Питомец Слизерина каким-то чудесным образом понял, о чем речь, закинул всех четверых на загривок и пополз прочь. Директора мутило. Сначала от бесконечных изгибов тоннеля, потом от проносящихся мимо заснеженных деревьев… Переговоры с колонией акромантулов, ультиматум василиска, а после обнаружения высохших мумий кентавров, единорогов и оборотней — безжалостное уничтожение «лишних» членистоногих особей. Хагрид рыдал, конечно, но единорогов ему было еще жальче. Снейп утешал полувеликана, обещая, что павшие акромантулы послужат науке (и спешно складывал уменьшенных пауков в транфигурированный из мантии мешок). Дамблдор зачаровал барьер, чтобы оставленные в живых детки Арагога не разбредались по лесу. Василиск аппетитно хрустел хитиновыми панцирями, а потом сыто рыгнул и прошипел что-то похожее на: «Обратно с-с-с ветеркомс-с-с». Опять загривок, мелькание деревьев, разудалая солдатская песня Филча, смех Снейпа, боевые вопли Хагрида, потребовавшего себе оружие с доспехами «для красоты и куражу»…

***

Минерве МакГонагалл не спалось. Вот сердце было не на месте. Или это просто обычное состояние старости, когда просыпаешься рано и больше не можешь уснуть? Или нет — всему виной абсолютно недопустимые вопли с улицы в каких-то пять часов утра! Никакой дисциплины! Гордая шотландка накинула теплый халат, взмахом палочки очистила окно от морозных узоров… и застыла. Вокруг Гремучей ивы наворачивал круги огромный василиск, а на его загривке орали песни Дамблдор, Снейп, Филч и Хагрид. Вернее, орал только лесник, а остальные подпевали. Полувеликан где-то раздобыл рогатый шлем и огромный топор. Его густая черная борода развевалась по ветру в такт дикарским виршам о павших «паучатах», которые хоть и сбились с пути истинного, но погибли в бою и отправились в Вальхаллу. Минерва МакГонагалл, дочь шотландского пастора, тихонько перекрестилась и пообещала себе больше не злоупотреблять валерьянкой в кошачьей ипостаси, а также расспросить клуб Поттера о верованиях скандинавов. Мало ли?

***

Мистер Бруствер повел их всех в больницу Святого Мунго, перед этим особенно упирая на то, что открыто глазеть на заболевших неэтично, а родителям Бетти стоит помалкивать и не подавать виду, что они маглы — волшебники не жалуют обычных людей, хоть разрешение на посещение и подписано председателем Визенгамота, то есть самим Дамблдором. Миссис Робертсон держалась относительно спокойно, Бетти прочитала все плакаты в стиле «самолечение без показаний — зло». Мистер Робертсон молча восхищался каждым увиденным волшебством и на всякий случай вежливо здоровался с целителями в лимонных мантиях, а Гарри не переставал вертеть головой. Больше всего его поразили маги, рядком сидящие перед кабинетом диагноста: у некоторых были лишние руки и ноги, двое щеголяли ослиными ушами, а один волшебник плакал каждый раз, как пытался заговорить — у него изо рта вместо слов вываливались лягушки и крапива. — Мистер Бруствер, вы же знаете, что я собираю фольклор, — тихо и вежливо начал папа Бетти, указывая глазами на несчастного. — Так вот, у французов есть сказка «Подарки феи». Все как обычно: добрая девушка, злая девушка, волшебница и испытание, но есть одно удивительное сходство — в виде наказания с губ грубиянки каждый раз срывались жабы и змеи, а ее добрая сестра роняла жемчуг с алмазами. Мне кажется, или это?.. — Йоль. Или любой другой праздник Колеса Года, — быстро буркнул аврор. — Каждый раз находится несколько умников, которые надеются вызвать фейри ритуалами и заставить их работать на себя, а в итоге оказываются здесь. Если, конечно, выживают. — Правда?.. — мистер Робертсон недоверчиво оглянулся на жену и дочь. — Бетти мне рассказывала совсем другое. Они преподнесли фейри дары, а те их не трогали и даже несколько раз помогли. Аврор так резко перебил мужчину, что Гарри вздрогнул. Что уж говорить про Би и мисс Робертсон. — Беатриче просто повезло! Фейри за несколько съеденных печений отняли месяц моей жизни и обязали носить вот эту серьгу. Если я ее сниму, она станет притягивать к себе неудачи. А ведь это были самые мелкие духи. Бетти может доиграться до того, что ее утащат под Холм на сотню лет! Если не хотите однажды потерять свою дочь, то объясните ей, что фейри могут быть очаровательными весельчаками и балагурами, но они не люди и мыслят совсем не так, как мы. Они нелогичны! Они могут осыпать золотом за безделицу, убить за косой взгляд и закинуть на середину озера, если попросишь у них глоток воды! Поэтому все вздохнули спокойно, когда духи ушли в свой мир. Вас, мистер Поттер, это тоже касается, иначе Грозный Глаз мне голову оторвет. Зря, конечно, он так громко кричал — разговором заинтересовались все, даже какой-то косматый целитель выглянул из-за приоткрытой двери, но уходить обратно не спешил — позвал следующего посетителя. — Мисс Робертсон с родителями, — взгляд колдомедика зацепился за очки и шрам Гарри. — Мистер Поттер, вы следующий. А ты, Кингсли, прекращай пугать пациентов, пока я тебя на полный комплект процедур не записал. — Молчу-молчу, — аврор упал на стул, подняв руки. — Я просто беспокоюсь за талантливую молодежь. — За молодежь он беспокоится… Даже в Мунго ходят слухи, что вы с Грюмом уже к младшекурсникам присматриваетесь. Молчу-молчу… Ага. Что-то затевается, раз в одном маленьком разговоре оказались упомянуты Гарри, Бетти, Балор и Аврорат. Под чутким руководством Дарта Марвела Поттер таки разговорил мистера Бруствера и от новостей хлопал глазами, пока из кабинета не вышла Би с родителями. Лучший оперативник Аврората присмотрел его в будущие ученики и заранее гоняет конкурентов, угрожая стеклянным глазом. Вот это номер! — Это отличный шанс научиться боевой магии, мой юный падаван, — ситх вклинился в мысли. — Долохов искуснее Грюма, но будем пользоваться тем, что есть. А теперь скрой меня ментальными щитами — тебя зовут к целителю. У соседнего кабинета сидела белокурая дамочка в бо-о-ольшущих темных очках. Она гавкала каждую минуту, извинялась за последствия проклятия… и безостановочно строчила в блокноте, чуть ли не протыкая бумагу острыми накрашенными ноготками. Дамочка настолько увлеклась записями, что не сразу услышала приглашение к целителю. — Мисс Скитер, пройдите в кабинет.

***

В принципе, поездка в больницу прошла очень неплохо: Гарри здоров, зрение можно будет исправить после совершеннолетия, Бетти в порядке настолько, насколько возможно в ее ситуации. Даже миссис Робертсон обследовали и выписали несколько зелий, которые окончательно сгладят последствия химиотерапии. Они достаточно дорогие, но никак не ударят по кошельку — галеоны вычтут из жалованья Бетти. И все официально, даже блестящий жетон сотрудника есть! Гарри сидел на кухне Робертсонов и рассматривал значок со скрещенными палочкой и костью, пока Бетти ставила чайник и нарезала колбасу на бутерброды для дорогого гостя. — Значит, мистер Сметвик взял тебя на должность внештатного сборщика ингредиентов для Мунго? — Не совсем — он говорил полуправду. Блин, порезалась и не заметила. И когда только успела? — Бетти засунула окровавленный палец под струю воды из крана. Невозможность чувствовать боль иногда играет плохую роль. — Так вот, он немножечко соврал. На самом деле в Мунго нет сборщиков — врачи либо выращивают ингредиенты в своих теплицах, либо закупают на стороне, но во всей магической Британии только я и Хагрид можем собирать добровольно отданную слюну цербера, не пачкая ее остаточным отпечатком чар, то есть вручную. Я так вообще даже своей магии не оставлю, если буду собирать слюну или травы левой рукой. Хагриду этим заниматься особо некогда, а меня мистер Сметвик решил вербовать заранее, пока другие не сманили — не хочет брать ингредиенты у перекупщиков, причем по завышенной цене. Для того и значок выдал, чтобы все знали — этот человек уже занят. — Как-то это… гадко, — Гарри отложил жетон и помог Бетти заклеить порез на пальце. — Что Грюм, что Бруствер и Сметвик — отбирают себе людей, как лошадей на ярмарке. Тебе не противно? — Для меня это лучший выход, учитывая мое происхождение и таланты. Так мистер Сметвик сказал, — девочка разлила чай по чашкам и села напротив друга. — Работать на Аврорат или Мунго — почетно. А еще они смогут меня прикрыть, если фокусы с провожанием призраков признают Некромантией. Ну или если кто-нибудь вроде папаши Малфоя решит быстренько повязать меня рабскими Клятвами и Обетами. — Девчонка права, мой юный падаван, — как всегда вставил свое веское слово Дарт Марвел. — По крайней мере, авроры и целители не станут удерживать силой, если вы вдруг захотите уйти. Будьте хитрыми змеями: наработайте имя, приобретите вес в магическом обществе, а потом можете начинать менять этот замшелый мир. К тому же сотрудник Мунго придется очень кстати, когда вы начнете создавать для меня новое тело. В этом весь Дарт Марвел — практичный интриган. Который слишком хорошо знает Пожирателей Смерти, похож на рептилоида, поет оды Темной магии и скрывает свое настоящее имя… — Гарри… Я слышу твои мысли, но пока не могу сказать правду — ты к ней еще не готов. — Учитель, вы были Пожирателем? Дарт Марвел ответил отрицательно, но Бетти почувствовала его эмоции — ситх сказал полуправду. Однако он, как и мистер Сметвик с мистером Бруствером, не желал зла. А еще он подло сдал Профа. Снейп — шпион, бывший Пожиратель Смерти и перебежчик под крылышко Дамблдора?! Наверное, Дарт Марвел хотел очернить профессора Зельеварения, но в итоге весь вечер выслушивал спор о том, кто круче: Проф или Джеймс Бонд? В виде утешения Гарри мысленно перенесся на поляну и принес ситху ментальный слепок запечённой индейки миссис Робертсон с бутылкой красного вина, которое попробовал украдкой и через силу, всего полглоточка. — С Рождеством, Учитель! Ситх расцвел, перестал ворчать и шипеть, торжественно откупорил бутылку, наполнил бокал, глотнул… и с шумом выплюнул вино на траву. — Мой юный падаван, в следующий раз приноси то, что тебе нравится. У этого напитка слишком отчетливый привкус твоего отвращения. — Может, тогда… кока-колу? — Хорошо. Пусть будет кока-кола, — змеелицый ситх с достоинством опустился на толстый корень. — Со льдом и трубочкой, если тебя не затруднит.

***

Сначала Гарри подумал, что он пришел к подруге не вовремя — в доме Робертсонов царила суета. Мистер Бартоломью Легран прислал телеграмму, где с американской простотой сообщил, что его грузовой корабль причалил на ремонтную стоянку в порту Тилбери, от которого рукой подать до Лондона, а там и до Литтл-Уингинга недалеко, так что ждите его вместе с мисс Монро в гости. Конечно, от Тилбери до их городка путь неблизкий, но тут явно наложился отпечаток жизни бывалого моряка, для которого совершить долгий рейс из Луизианы в Африку и обратно — плевое дело. — Ну, я пойду, наверное? — Гарри смутился и теребил замок куртки. — Не буду мешать. — И оставишь меня на растерзание взрослым, которые наверняка начнут болтать о скучном, спрашивать, кем я хочу стать и какие отметки получаю в школе? — Бетти схватила его за рукав. — Очкарик, не уходи, а? Ну пожалуйста… — Неудачники своих не бросают. Что тетя Петунья с лихвой заложила в племянника, так это способность быстро навести порядок, чтобы перед гостями не ударить лицом в грязь. Гарри на пару с Бетти быстро протерли пыль, распихали по местам валяющиеся где попало книги, спрятали в школьный чемодан все вещи из волшебного мира и, наконец, упали на диван, пока мистер Робертсон пылесосил ковры, а миссис Робертсон сооружала нехитрое угощение. По примерным расчётам, до прибытия мистера Леграна со спутницей у них в запасе было еще два часа, когда в дверь дробно постучали. — Опять звонок сломался, — папа Бетти отключил пылесос и начал сматывать шнур. — Дети, узнайте, кто там пришел. Гарри и Би распахнули входную дверь… и замерли. В подступающих сумерках стоял черный человек, чьи глаза прикрывал жесткий щиток. В зубах стреляла искрами трубка, черная коробка у ног походила на детский гробик, из-за которого доносилось сердитое звериное фырканье. Черный человек вынул трубку изо рта и вместе со словами выдохнул клуб дыма. — Добрый вечер, молодые люди. — А-А-А!!! Маньяк! Они в четыре руки захлопнули дверь, закрыли на ключ и засов, накинули цепочку и, не сговариваясь, за несколько секунд расчертили косяки руной Отал, чтобы страшный человек не смог пройти. Но он не убежал после разоблачения, а постучался еще раз, более настойчиво. — Ты, верно, Беатриче Робертсон с другом Гарри. Твои мама и папа писали о вас, — маньяк не унимался. И, судя по лязгу, возился с железным козырьком прорези для почты. — Я не преступник, а очень даже уважаемый человек. Меня зовут Бартоломью Легран. Не бойтесь меня. В доказательство его слов из щели на придверный коврик шлепнулся американский паспорт. С маленькой фотографии на детей смотрел очень пожилой темнокожий мужчина, а не француз в полном расцвете сил, как предполагали родители. Открыть ему дверь просто так? Да никогда! — Зачем же вы тогда, перед Рождеством, не сказали, что не маньяк? — с недоверием спросила Бетти, вместе с Гарри разглядывая человека в открытую прорезь для почты. — Еще и подарки тайком под дверь положили и даже записки не оставили. Зачем было уезжать обратно, а потом посылать телеграмму и возвращаться? Как-то это нелогично… — Да? — севший на корточки мистер Легран снял странную шляпу и задумчиво почесал седой затылок. — А мне показалось, что я поступил очень правильно — решил подождать и дать вам успокоиться. — Все равно нелогично! Мы за эти дни успели еще больше испугаться! Маньяк, не маньяк, но оборона была тщетной — Робертсоны пришли выяснить, что за крики у двери, и с извинениями впустили старика в дом. Когда он замялся перед чертой от зла, Гарри уже чуть ли не крикнул: «Ага! Попался!» — но мистер Легран всего лишь сдвинулся в сторону, чтобы показать болонку, смирно сидящую на черном сундуке с блестящими латунными ручками. А они думали, что это гроб… — Познакомьтесь с моей прекрасной белокурой спутницей, мисс Мэрилин Монро. Танцует на задних лапках, изумительно подпевает для губной гармошки, не боится штормов и продолжает ревностно охранять ваш семейный сервиз. С прошедшим Рождеством. Уже в гостиной мистер Легран поведал, что берег сервиз, как зеницу ока, но одного столового предмета все равно не хватает. И был сильно удивлен, когда Гарри вытащил из кармана недостающий серебряный нож, который не раз спасал мальчишку. Старик гулко расхохотался, хлопая ладонями в так и не снятых перчатках по коленям. — Бляху мне в лоб, да с размаху! Это же самое настоящее чудо! А ты, парень, прямо Золушка с серебряным тесаком вместо туфельки. — Мистер Легран! Здесь же дети! — Виноват, виноват… — моряк развел руками под укорительным взглядом миссис Робертсон. — Вся моя жизнь — странствия по разным дорогам, где меня научили чинить всё с помощью изоленты, соображать обед из чего угодно и затейливо ругаться на пяти языках. Ага… А вот это может быть интересно — Проф в последнее время не баловал их своими ядовитыми остротами. Гарри уже хотел поведать свой план Бетти, когда увидел, что мистер путешественник вытащил из-за пазухи кожаную ладанку и мимолетно прикоснулся к ней губами. — Что это, мистер Легран? — Это? Мой талисман на удачу. Гри-гри. Вуду! Прямо как у Локхарта! Друзья только собрались забить тревогу, как мистер Легран распустил завязки мешочка и показал содержимое. — Свечной огарок из дома моей матушки, чтобы я не сбился с Пути, если кругом будет кромешная тьма. Только и всего, а не сушеная жуть из фильмов ужасов, — старик спрятал ладанку обратно. — И называйте меня Барти, а не «мистер Легран». Я ведь… кхе-кхе… человек простой. Очень простой человек, так и не снявший потертые кожаные перчатки даже за столом… А еще Бетти дала знак, что "дядя Барти" был не совсем честен, когда называл себя "простым человеком". Очередная полуправда.