Паршивые овцы

Бетти открыла глаза. Ну как открыла?.. Разве что чисто гипотетически, ведь была абсолютно точно уверена, что на самом деле спит в купе Хогвартс-экспресса, с котом Гермионы под боком. Она твердо помнила, как восхищалась огромным рыжим «хышником» и спешно разучивала новое заклинание для очистки вещей от шерсти, и как под задушенный смех друзей проверяла на новом (но весьма потрепанном) преподавателе ЗОТИ байку, что спящий человек всегда правдиво отвечает на вопросы. Кстати, это оказалось чушью — новоявленный профессор через сеанс бормотал о страхе укусить кого-нибудь и убить. Псих или не псих, но он был хорошим человеком — Бетти прощупала его эмпатией и удовлетворилась душевными качествами. Другие рыцари Ордена Лохов решили придержать свою оценку профессора до первого урока, чтобы сравнить его с Локхартом (ноль по шкале Гермионы) или с Квирреллом (минус один по шкале Гарри). Словом, дрема в одном купе с преподавателем ЗОТИ не грозила страшной смертью, поэтому ученица под кодовой кличкой «Калека» спокойно свернулась с поджатыми ногами на мягком сиденье и засопела. Хм, а о чем был разговор?.. Ах, ну конечно… Бетти открыла глаза и поняла, что опять оказалась в том самом лесу, который впервые приснился ей после маминого исцеления… и с удручающим постоянством являлся каждые несколько дней. Вековой лес с чудесными полянками, усеянными плотными кустиками-шапками, на которых распускались сине-фиолетовые цветы. До Хогвартса Бетти видела такие единожды, когда мама и папа взяли ее с собой на могилу бабушки. Барвинок… Маги и обычные люди собирают его, чтобы сделать лекарство от тревог и сердечных болей. Он дарит покой и даже зимой сохраняет живую зеленую листву, поэтому его высаживают на могилах и называют ведьминой фиалкой. Ни вкусных ягод, ни яркого аромата, только красота для тех, кто ушел вперед, и утешение для тех, кто остался жить. Опять отвлеклась… Бетти открыла глаза. — Бля-я-я… — девчонка заглянула за оттянутый ворот футболки. Зрелище удручало, так как сон устанавливал свой облик для окружения и главного зрителя, то есть самой Беатриче. — Где мантия?! Где мой первый лифчик?! Где мои несчастные полразмера?! Они же начали расти! И рука опять в повязке!.. Черт! Какого… черта?! — конечно, ей никто не ответил. Плеваться нехорошо, но Бетти ведь спит, поэтому она смачно харкнула между кустиками и поднялась с земли, сердито одернув кепку. Волосы, как и прежде, были схожи с взрывной прической Гарри, будто и не отрастали никогда, но одежда была привычной: кроссовки на липучках (то есть без шнурков, которые не завяжешь одной рукой), мальчишеские шорты, любимая футболка, плотная медицинская повязка, поддерживающая в одном положении усохшую конечность. И пальцы еле двигаются… Самое поганое время, не озаренное знакомством с Поттером. Разве это не повод вспомнить еще один могущественный наговор таинственного Долохова? — Еб твою мать! — Бетти шагнула в сторону, но заметила на коре дуба свой предыдущий знак из грязи. — Стоп! Там акромантул. Надо развернуться. Да, ранее Бетти славно пошарахалась по этому странному лесу. Даже однажды попала сюда ночью и заметила вдали аккуратный домик, но близко подойти не смогла — гигантский паук встал на пути, приветливо щелкая жвалами. И пусть намерения у него были добрыми, но кто знает? Вдруг он так обеду радуется? Благо, Бетти вовремя проснулась. Ну его нафиг… К непонятным монстрам вообще не стоит приближаться, а еще лучше — идти в противоположную от них сторону и побыстрее, что Би и сделала. Не совсем удачно — старая знакомая преградила дорогу. — Меня здесь нет! Ты мне снишься!— девочка закрыла здоровой ладонью лицо и села на корточки, отгораживаясь от белой келпи. — Мы с Драко не сделали тебе ничего плохого! Уходи! Я укусила тебя случайно! Не ешь меня! Водяная лошадь-фейри не стала ее есть. Ну, только если частично — белая келпи пожевала волосы на девчачьем затылке и вздохнула, шумно падая на колени. Бетти подглядела сквозь раздвинутые пальцы. Жаберные щели лошади располагались на животе, сразу за ребрами, и были плотно сомкнуты. Рассмотреть их стоило труда, ведь келпи не выглядела дикаркой — на этот раз ее спина была прикрыта вышитой попоной, а передние ноги оплетала удивительная сбруя с петлей на холке для всадника, словно хозяева кобылы раз и навсегда зареклись сковывать животное уздой или седлом. Да что говорить, даже стремян не было! Бетти осторожно прикоснулась кончиками пальцев к вышивке. Расставленные кругом пять светил — два солнца и три луны. Какой-нибудь герб? Гадать бессмысленно, ведь это всего лишь сон. Почему бы и не похулиганить? Бетти вскочила на подставленную спину и легонько ткнула пятками в бока. — Н-но! Вперед, лошадка! — из-за резкого рывка девочка распласталась на спине кобылы, подскакивая от каждого удара копыт. Ноги, раннее обхватывающие ходящие ходуном бока, задрались выше головы. — Стой! Стоять! Пру-у-у! Бля-я-я!.. — на очередном скачке Бетти свалилась в кусты, но была этому искренне рада. — Моя задница… Еще минута, и я не смогла бы даже ходить! Ёй-й-й!.. А если бы это было взаправду? Я бы сломала себе копчик? Девчонка раскопала в зарослях бейсболку, яростно напялила ее на лохматую голову, не забыла оставить на ближайшем дереве пиктограмму в виде рыбы-лошади, означающую примерно «никогда не катайся на келпи», и зашагала дальше, обрывая в дерганный букетик вездесущие цветы. — Чертов лес! Выглядит как ухоженный парк с картинки, а сам напичкан нечистью по самое не могу! Встретить бы хоть самую простую мышку или человека… Желание Бетти исполнилось почти сразу — она прощупала лес Силой и примерно в двадцати ярдах почувствовала кролика, чьи чувства состояли только в желании набить желудок травой, побить самца, блеснуть перед крольчихой, а потом с ней... Ну, родители пытались оградить ее от некоторых аспектов взрослой жизни, но для эмпата многих секретов просто не существует, особенно если они касаются очень сильных эмоций: жажды убийства, злобы, восторга, любви и желания заняться тем самым, что помечается табличкой «16+». Надо сказать, что Бетти смущалась подслушанных чувств недолго, а потом так вообще стала разделять точку зрения дяди Барти. «C'est la vie» — «такова жизнь», самая обычная поговорка креолов, пришедшая в Америку вместе с французскими переселенцами. Кстати, жизнь ушастого висела на волоске, ведь недалеко от него кто-то хищный уже предвкушал скорый обед и жадно сглатывал слюну. Такова жизнь… Или нет? Она ведь выторговала для мамы отсрочку, почему бы не спасти этого несчастного кролика? Надо только чем-нибудь вооружиться!.. И это стало большой проблемой — под ногами не оказалось ни единого отломленного сука, только пара корявых прутиков и ковер из прошлогодней листвы, словно по лесу каждый день проходила целая армия уборщиков, но на деле в этой чаще просто не было больных деревьев с сухими ветками. Нечему было падать. Неужели придется отбивать зайку цветочками? Не зря же она их рвала. Или просто взять булыжник побольше? Девочка тихо шарила по траве в надежде найти хоть что-нибудь подходящее, успеть спасти, но… не успела. Раньше Бетти подсознательно отключала эмпатию ровно в тот момент, когда коты миссис Фигг прыгали на ничего не подозревающую мышь, а сейчас была слишком занята поисками. Она все еще прощупывала Силой эмоции кролика, поэтому его ужас вкупе с тонким захлебывающимся визгом создали ментальный удар такой мощности, что его можно было сравнить с разорвавшейся у ног гранатой. Бетти сжалась, нечаянно помяла так и не выпущенный из руки букетик, а когда увидела прыгнувшего на нее хищника с добычей в зубах — упала на спину, пропуская зверя над собой. Капли крови из прокушенной шеи кролика теплым дождем окропили лицо и цветы барвинка. Охотник же остановился только на мгновение, оглянулся и затрусил дальше — люди его не интересовали. Бетти лежала навзничь, раздавленная эмоциями удачливого хищника. В них не было ни злобы, ни жестокости, ни мрачного торжества, ни единого безумного смешка в стиле Джокера, только яркая радость от мысли, что зверь теперь не умрет от голода и ему будет чем накормить своих детенышей. Ха... Иногда жизнь должна быть оплачена чей-то смертью, ведь… — …такова «селяви», — еле слышно прошептала Бетти, пытаясь оттереть с синих лепестков алые капли. — Такова цена… Немного крови стекло к губам и Беатриче слизнула ее, даже не задумываясь. Опомнилась только после того, как поняла, что собирает остатки капель с лица пальцами и тут же оправляет их в рот. На удивление, вкус не был противным. Она стала кровопийцей? И не такая чушь может присниться, но это все равно очень странное сновидение, потихоньку переходящее в кошмар… Пусть уже заканчивается поскорее, а Бетти просто полежит, пялясь на зеленые кроны. Интересно, можно ли заснуть во сне?.. Стоп! Это идет человек? — Накаркала… Неподалеку от чьих-то размеренных шагов затрещали сухие прутики, разгоняя остатки дремоты. Бетти ужом заползла за толстый древесный ствол и на всякий случай задержала дыхание. Прошел дальше, остановился, зашуршал бумагой. Друг? Враг? Она осторожно выглянула из-за укрытия, готовая бежать в любой момент, но этот «кто-то» ее даже не заметил, хотя мог — здоровый белобрысый дядька сидел к Бетти боком, устроившись на выступающем корне. Одет в самые непримечательные джинсы и серую футболку, старый, на вид лет двадцать пять – тридцать, с широченной спиной и огромными ручищами, в которых особенно нелепо смотрелись альбом с карандашом. Такими граблями удобно не рисовать… а сворачивать шеи всяким девочкам. А что? Он ведь псих! Сидит в лесу с чудовищами, бормочет себе под нос. Ты еще задаешься вопросом, Кто ты есть, и пришел ты давно? Может ты и получишь ответы, Дикой пчелке, поверь, все равно. Над землею ярко кружась, В легком танце из неба и света У цветочка садится пчела, Окруженная сладостью лета. (Булат Габдрахманов. «Дорога цветов») Это… про нее? Он ее заметил? Бетти ведь называют «Би», Пчелка. И дядя Барти обещал прочитать какой-то стишок про пчелу. Может, она уже когда-то слышала это стихотворение, поэтому оно ей приснилось? В любом случае дожидаться пробуждения лучше с крепкой палкой в руке и желательно подальше отсюда, надо только затеряться за деревьями и внимательно смотреть под ноги, чтобы хруст веток не выдал её. Пять ярдов от здоровяка. Голос уже не слышен. Десять. Видны только носки обуви. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят… Бетти побежала со всех ног, высматривая хоть что-нибудь, на чем можно будет попытаться начертить побеждающую Соулу и использовать в роли оружия. И опять ничего! Не ставить же руны на себе?! Странное дело… Тени от рук и деревьев двоились, образуя латинскую «V», но думать об этом не стоит — во сне и не такое бывает. Судя по разрастающемуся свету, она была все ближе к краю леса — тени приобрели четкость, двойными стрелами легли у корней деревьев. Беатриче храбро шагнула из кустов, но открывшаяся картина выбила ее из колеи, выгнав из головы все мысли, — в голубом небе катились два солнца, но не друг за другом, а рядом, как близнецы на семейных фотографиях. Бетти пялилась на них, словно дурак на чудо, поэтому не заметила здоровяка, который умудрился не только выследить и догнать, но сделать это абсолютно бесшумно. Как тот хищник, и радость от пойманной добычи похожа. — Пчелка… Ты вернулась? — глаза незнакомца округлились, стоило Бетти осторожно повернуться. Наверное, заметил потерянное выражение лица, измазанного остатками кроличьей крови. — Господи… Кто сделал это с тобой?! — в одно мгновение он оказался рядом, больно хватая ее за плечо. — Говори! — Маньяк!!! Бетти так испугалась, что вместо положенного для кошмара ступора завопила не хуже банши и со всего размаха заехала мужику между ног. Она припустила прочь как заяц… …и наконец проснулась, сваливаясь с сиденья в Хогвартс-экспрессе, но бежать перестала только после смачного удара всем телом о закрытую дверь. «Возвращение»… Неужели фейри хотели, чтобы ей просто снился один и тот же сон? Чтобы она к нему… возвращалась? Об этом можно подумать позже, но первым делом стоит извиниться перед профессором Люпином — Бетти лягалась не только во сне, но и наяву. Как бы не загрыз от обиды… когда сможет разогнуться. Возможно, если бы Беатриче меньше терзали противоречивые мысли, она обратила бы внимание на смятый цветок барвинка, выскользнувший из складок мантии прямиком под сиденье.