Паршивые овцы

Гарри плохо спал в первую ночь учебного года, следующий день тоже не задался — он отправил Бетти несколько писем совиной почтой, но ответ пришел только вечером, причем не от подруги. Гиппократ Сметвик лично попросил мистера Поттера перестать забивать палату почтовыми птицами, перьями и прочими продуктами жизнедеятельности сов. «Мисс Робертсон все равно погружена в лечебный сон и проснется только завтра. Всё в порядке, обычная реакция подросткового организма на ауру дементоров, небольшое нервное перенапряжение и пара царапин. Выписка через неделю». Целая неделя… Гарри тяжко вздохнул и хотел подпереть голову кулаком, но только поморщился от боли в руках — мышцы ныли даже после зелья из Больничного крыла, хоть и приходили в норму намного быстрее. Кругом шумели студенты, еле дождавшиеся обеда, Невилл с Драко являли собой эталон столового этикета, Гермиона, как всегда, читала, чуть ли не на ощупь вылавливала вилкой картошку, Рон подкармливал Коросту и печально чавкал. Он-то и нарушил режим молчания, не успев прожевать. — Фто фам? — Уизли с великим пофигизмом выдержал осуждающий взгляд Гермионы. Но вот тычок вилкой под ребра от Малфоя проигнорировать не смог и быстро проглотил комок из тостов и ветчины. — Ты чего?! Чего вилкой пихаешься?! — Это не вилка. Это твой кнут, с помощью которого ты научишься вести себя в обществе прилично, — Драко покачал столовым прибором перед носом рыжего, а потом демонстративно взял чистый. — Грейнджер пыталась воспитывать тебя пряником и увещеваниями, но ничего не вышло. Теперь каждый раз, когда ты будешь вести себя как дикарь, я буду колоть тебя вилкой или жалящим заклинанием. Жалящее больнее, так что выбирай: вилкой раз или?.. — Да пошел ты, — бросок, как у кобры. — Ай! — Значит, ты выбрал вилку. Ничего, я еще сделаю из тебя достойного члена общества, — потомственный аристократ сел за столом прямо, словно ему привязали палку к спине. — Первым делом тебе стоит убрать крысу обратно в карман и перестать кормить ее чем попало — из-за неправильного питания она выглядит хуже, чем ты. — Ну ты и говнюк, Малфой… Ай! — Рон потер бок, но Коросту со стола убрал. — Признайся, ты просто хочешь испортить мне жизнь и всласть поиздеваться. — Иногда, — Драко промокнул губы салфеткой и повернулся к возмущенной Гермионе. — Учись, Грейнджер. Ты никогда не узнаешь из книг, как сделать из дикаря человека. Конечно, Заучка ему возразила. Привела в пример психологию, психоанализ, психокоррекцию и кучу других странных понятий с приставкой «психо». Рассказывала она столь жарко, что умудрилась собрать вокруг себя нескольких слушателей из других факультетов, даже старшекурсников-слизеринцев, которые в своей обычной манере пытались поставить «грязнокровку» на место. Вроде как «пока глупые маглы тратят месяцы на врачевание душевных ран, менталист справится за несколько дней». Правда, спор немного сбавил обороты, после того как выяснилось, что менталистов крайне мало, а маглов с соответствующим образованием — пруд пруди. Да, им не сравниться по эффективности с волшебниками, но когда умираешь от голода, не станешь отказываться от простой пищи, дожидаясь омаров. Студенты Равенкло кивали головами, гриффиндорцы в шутку присуждали Заучке сто очков, барсуки тихонько просили расшифровать им незнакомые слова, а Гарри… Гарри спешно стянул с носа очки, протер и водрузил обратно, но лишь уверился, что ему не показалось. Гойл тихонько стоял в стороне и с умным лицом сосредоточенно карябал карандашом на куске пергамента. Вот он дописал, спрятал клочок в карман мантии и снова стал похож на туповатого подручного главгада. А еще говорил, что Шляпа предлагала ему Гриффиндор! — Учись, мой юный падаван. Гойл создал себе образ дурака, от которого не ждут никаких великих свершений, но однажды он всех удивит,— Дарт Марвел прокрался в мысли. — Кстати, как ты собираешься с такими руками резать ингредиенты на Зельеварении? — Проф говорил, что магия нужна только на стадии завершения зелья, а так его может варить даже обычный человек, — Гарри потер едва ноющие мышцы. — Погодите… Это просьба уступить вам тело? — Мягкая и ненавязчивая. Если Поттер и надеялся плевать в потолок, то очень зря — ситх отказался использовать свои знания и выполнял только команды ученика. Да, он резал корни чудо как хорошо и аккуратно, но зелье это все равно не спасло. Гарри получил заслуженный Тролль и понял, что не только руки должны расти из нужного места, но еще и мозги. И желательно, чтобы они росли подальше от задницы, по которой Поттер получил, метафорически выражаясь. Просто он дождался конца урока и упомянул при Профе Сириуса Блэка, которого тот наверняка знал, раз учился с ним в одно время. — Вон! — Снейп указал недрогнувшим пальцем на дверь. — Даже слышать не хочу про этого… этого… Поттер, просто уйдите.

***

Неудачники снова собрались в своем логове, под одобрительным взглядом завхоза избавились от накопившейся за лето пыли, устроились по местам и замерли в ожидании. Даже Забини, который официально в Орден не вступал, прозвище себе не придумал, но по факту уже давно был одним из них. Гарри походил из угла в угол, собираясь с мыслями. С чего начать? Пожалуй, с самых свежих новостей — Бетти наконец проснулась и отписалась, что у нее все хорошо, только больничная еда невкусная. А вот теперь можно переходить к главному вопросу — Дарт Марвел дал ему пару уроков ораторского искусства. — Начнем с дементоров, — Гарри посмотрел в глаза каждому, как учил ситх. — Мистер Филч писал министру, что обновленная защита замка не пропустит Блэка, если он появится на территории Хогвартса с намерением убить любого ученика, не только меня. Директор Дамблдор тоже попытался переубедить Фаджа и попросил убрать дементоров, но ничего не вышло. Есть соображения, почему так произошло? — Скоро выборы, — пожал плечами Финч-Флетчли. — Фаджу нужно громкое дело с удачным исходом, чтобы у него не отняли министерский портфель. Репутацию поправляет. Будет стрелять из пушки по воробьям, пока не поймает Блэка. Предлагаю воспользоваться черным пиаром и дать несколько истеричных интервью Скитер. Тут в беседу встрял Малфой и назвал всех идиотами. Воевать с Министерством — бесполезное занятие. Даже отец Драко пользуется хитростью и лестью там, где мог бы использовать силу. — Тебе, Потти, следует поучиться у papa, если не хочешь до конца своих дней зарабатывать на жизнь изготовлением мебели. Поверь, бюрократам стоит только захотеть лишить тебя средств, и они придумают способ, а ты уже настроил против себя Фаджа. — Чем? Мы же с ним всего один раз виделись! — с Гарри слетело показное спокойствие. — Он хотел забрать меня от Дурслей, говорил про Блэка, но я… Ну да… А я взял и отказался, как будто совсем не верю в Министерство. Ему был нужен благодарный Мальчик-Который-Выжил и хвалебные статьи в «Ежедневном Пророке», а он получил только наивного дурака и чашечку чая на дорожку. Вот блин… И присылать письмо с извинениями уже поздно, а писать, что я притворялся простаком, вообще нельзя — разозлится… — Наконец-то дошло, — на разные голоса буркнули Малфой с Забини и, как это ни странно, Гойл. Драко продолжил: — Теперь твое дело — тихо сидеть и ждать подходящего случая. С дементорами что делать будем? Тут пришло время для Заучки и ее способности находить какую угодно информацию, которая… не сильно помогла — никто не изучал дементоров. По крайней мере, так же глубоко, как скучных садовых гномов или лукотрусов, но занудная лекция все равно затянулась на добрых полчаса. Мистер Филч сдался уже через десять минут и ушел, ворча об ужине для миссис Норрис. Если говорить кратко, жил-был на своем скрытом острове злой колдун Экриздис, баловался Темной магией и ставил жуткие эксперименты над заблудившимися моряками. Цель опытов была неизвестна, возможно, он издевался над людьми просто так, из любви к искусству, а потом убивал их и приманивал к своим берегам новый корабль. Однажды ему удалось вывести дементоров… и это всё, что о нем знают. Записей он после себя не оставил, лабораторию сжег в Адском Пламени, жил непонятно сколько лет в неизвестности, пока не умер. Завязанное на него заклинание скрытности пало, являя миру треугольную башню в Северном море, которую теперь называют Азкабан и используют в роли тюрьмы. Про дементоров тоже информации негусто: на вид несвежие покойники, рост больше трех ярдов, не имеют глаз, но как-то ориентируются в пространстве, подчиняются Министерству, питаются светлыми эмоциями, при случае не прочь высосать душу, ибо сами ее не имеют. Короче, подкупить их можно жертвой, а отогнать только Патронусом, но это не точно, ведь никто не пробовал, а кто пробовал и ошибся — уже не скажет. — А давайте на них фейри натравим! — вякнул Рон и как-то даже приосанился. — Натаскаем им пирожков с кухни, Малфой пожертвует еще одними серебряными запонками — у него их много… — А ты мои запонки не считай! — отмер со своего места Драко, складывая руки на груди. — У тебя своих нет, а ты пытаешься распоряжаться состоянием Малфоев. К тому же лезть в чужой кошелек — моветон. Так, где моя вилка?.. — Вот она, — всегда молчащий Забини вдруг выудил из кармана орудие возмездия и пояснил: — Захватил на всякий случай. — Сговорились, подлые змеи. Ай! Прекрати! Драко бегал за Роном, как черт с вилами за грешником, серьезная атмосфера испарилась, Неудачники в открытую смеялись, а проблемы были преступно забыты… Дарт Марвел посоветовал привлечь к себе внимание каким-нибудь проявлением силы и вернуть разговор в старое русло. Наверное, он подразумевал что-то магическое, но Гарри просто повторил любимый прием дяди Вернона — шмякнул кулаком о стол. — Тоже вариант, Ученик. Только в следующий раз бей левой или используй Сонорус — маги должны беречь руки. Гарри выдохнул, успокаиваясь и собираясь сказать решение, которое навряд ли понравится остальным: — Мы не будем просить помощи у фейри, и вот почему. Поттер позвал Песчинку и продемонстрировал всем белое пятно на капюшоне. Раньше кобра была самой обычной раскраски, но когда они с дядей Барти и Бетти пригласили в ее тело лоа Дамбалу, Белого Змея Радости, с Песчинки словно слез цвет. Нет, ничего плохого не произошло, дух просто наслаждался охотой на птичек, купанием в теплой воде и ярким солнцем, а потом вернулся обратно под Холм, забрав с собой белизну, но… С тех пор Песчинка изредка ведет себя не как раньше. Она резко умнеет, не коверкает слова и понятия, уходит без предупреждения и называет парня не Хозяином, а просто «Гарри». И белое пятно растет с каждым таким «изменением». — Это опасно, — Поттер почтительно вернул кобру на корягу с подогревом. — Если будем часто обращаться к фейри — потеряем себя. В наступившей тишине аплодисменты прозвучали раскатами грома. — Ну наконец-то, — Забини хлопнул в ладоши в последний раз и чинно сложил руки на коленях. — Знаете, я все раздумывал, присоединяться к вам или нет? Но теперь вижу, что голова у вас работает, так что прошу принять меня в свои ряды. Кстати, можно меня будут звать по фамилии? Просто не люблю прозвища. Взамен я расскажу, почему решился на подобный шаг только сейчас, — Блэйз дождался кивка Гарри. — Моя… знакомая однажды забрела в круг менгиров и пожелала быть единственной для своего избранника, чтобы была любовь и верность, как в романах. Ее просьбу исполнили. Правда, она узнала об этом в тот самый момент, когда ее муж через четыре года после свадьбы испустил дух на постели любовницы. Следующий муж продержался пять лет. Следующий только год. Один умер всего через месяц. Их было семеро, и все они умерли во время измены, а мою знакомую прозвали Черной Вдовой, хотя она была бы счастлива прожить с одним мужчиной до конца своих дней, но фейри не дали ей выбора. — Черная Вдова! — Рон хлопнул по колену. — Это же твоя мать. Ай! — Блейз сказал «знакомая», значит так и есть. Прояви уважение и чуткость, когда перед тобой выворачивают душу, — Драко спрятал вилку. — Но мы так и не придумали, что делать с азкабанскими стражами… Грейнджер, а давай ты заболтаешь дементоров до смерти? Они либо умрут от скуки, либо улетят с воплями. Либо отговорятся, что у них фестралы не кормлены — Филч же сбежал к своей миссис Норрис. — Малфой! — Вот оно, мой юный падаван, — ситх хмыкнул, когда Гермиона гневно сверкнула глазами и едва не сломала карандаш. — Сынок Люциуса идет по старой схеме. Сначала дерганье за косички, потом совместный поход в Хогсмид, свадьба-приемы-дом-дети-пеленки, и прости-прощай, кудрявый аналитик. Гарри ничего не ответил, но подумал, что Дарт Марвел как-то слишком сильно зациклился на Заучке… Даже перестал добавлять свою фразу: «Потом разорвешь помолвку, когда найдешь кого-нибудь получше». Влюбился? — Нет, не влюбился! Думай потише, ведь я все слышу, — ситх немного помолчал, прежде чем снова заговорить. — Я не могу любить, не умею и никогда не научусь. Дети, зачатые под действием Амортенции, не подвержены таким чувствам, ими движет только похоть или желание обладать человеком. Старик был прав, когда говорил, что я не способен к искренней любви — я не испытываю желания отдать за кого-то жизнь, как твоя мать, а ведь она любила тебя больше всего на свете. Я не такой, каким ты меня представляешь, так что прогоняй эти дурные мысли, чтобы потом не разочароваться. Лучше воспринимай меня бездушной тварью… Но ведь у Дарта Марвела есть душа, пусть и поврежденная. Оставить его в таком удрученном состоянии? Никогда. Гарри мысленно шагнул на парковую поляну, желая подбодрить Учителя, даже сотворил из ничего яблочный пирог тети Петуньи и фанту. И остался стоять на месте — что-то в ситхе было не так, как обычно. — Дарт Марвел, а зачем вы изменили глаза? Вы всегда так умели? Красные змеиные зыркалки канули в Лету. Нет, они остались приятного багрового цвета, но зрачок изменился — стал круглым, как у обычного человека. Дарт Марвел долго рассматривал себя в наколдованное зеркало, крутясь и так, и этак. — Похоже, дело сдвинулось с мертвой точки, — ситх провел ладонью с паучьими пальцами по лысой чешуйчатой голове. — Знал бы ты, каким я был красавцем!.. Синеглазый, кудрявый, с тонкими чертами лица и аристократической бледностью… От дам отбою не было — всё норовили украсть мой платок и носить его на груди. — Что, прямо в бюстгальтер запихивали? — Поттер… — бывший Волдеморт сжал переносицу. — Скажи, ты притворяешься наивным дураком или являешься им на самом деле? — А что я такого сказал? — О, господи… Нет, я же маг, должен ругаться, как волшебник. О, Мерлин!..

***

Уроки шли своим чередом. МакГонагалл, как всегда, держала четкую дисциплину на занятиях, Бинс тратил посмертие на бубнение о гоблинских восстаниях, Снейп лютовал над котлами, а профессор Синистра бдила, чтобы никто не свалился с Астрономической башни. Директор вызвал Гарри к себе и провел профилактическую беседу, уговаривая не отправляться на войну с Сириусом Блэком с джедайским мечом наперевес, прочесывая леса и города. — Эм… В этом нет смысла, — Поттер отпил немного душистого чая. — Министр Фадж сказал, что Блэк охотится именно за мной. Зачем мне его искать, если он сам ко мне придет? — И ты… не боишься? — голубые глаза испытующе смотрели сквозь очки-половинки. — Ни капли? Он ведь умелый темный маг. — Боюсь, конечно. Но я на своей территории, профессор Дамблдор. Вы же помните, как я вел партизанскую войну с Дадли, пока он был плохим? Я вам рассказывал. — Да-да, удивительная изобретательность и ловушки без капли магии. Но все же… ты слишком хладнокровен, — директор снял очки и сощурился, повернувшись к окну. — Сейчас мне кажется, что ты взял от Волдеморта слишком много, пока считал его своим Учителем-ситхом. Я словно вижу перед собой Тома и по привычке готовлюсь к худшему. — Дарт Марвел не плохой, — ментальная затрещина напомнила Гарри, что для Дамблдора ситх все еще мертв. — Вернее, не был плохим — он тоже начал меняться. — Жаль, что я этого так и не увидел… — старик со вздохом вернул очки на место и вытащил из рукава палочку. — Еще чашечку чая? — Простите, у меня скоро урок с профессором Люпином. — Ну тогда беги, мальчик мой, — Дамблдор вдруг легонько постучал себя по лбу. — Ох, совсем забыл, что никто не любит такое обращение. — Ничего, профессор, — Гарри подхватил сумку и остановился у двери. — Вы пытаетесь измениться, а это очень хорошо. Поттер вбежал в класс последним, но так даже лучше — ему не пришлось убирать учебник обратно в сумку, ведь третьекурсников Гриффиндора и Слизерина дружной толпой повели прочь, прямиком к наглядному пособию. Люпин шутил по пути, что их всех ожидает встреча с самым страшным монстром магического мира. Он почти театральным жестом открыл учительскую, приглашая войти первым наиболее робкого студента, то есть Лонгботтома. Тюфяк покрепче схватился за палочку, с зажмуренными глазами переступил порог и… — Зачем вы показываете нам Профа… профессора Снейпа? — Невилл шептал, но так громко, что его все слышали. — Он, конечно, страшный, но это скорее… священный трепет. — Надо же, мистер Лонгботтом меня похвалил, — зельевар появился в проеме, нависая над своей жертвой мрачной колонной. — Может, именно из-за этого «трепетания» вы постоянно бросаете в котел лишние ингредиенты? Или мешаете в неправильном направлении? Или вечно мямлите на моих уроках? — Э-э-э… — Невилл повернулся с испуганным лицом. Гарри подбодрил его, показывая большие пальцы. — Все так и есть, профессор Снейп. У меня даже сейчас руки трясутся. Вот, — и продемонстрировал дрожащие пальцы. — В таком случае, мистер Лонгботтом, на следующем занятии вы будете варить зелье один, без помощи мисс Грейнджер, а я постараюсь не вызывать в вас «священный трепет». И я очень сильно расстроюсь, если вы получите оценку ниже Удовлетворительно. Вам понятно? — Да, сэр. Взмокший Невилл посторонился, пропуская профессора Снейпа, а тот буквально полетел по коридору. И мантия реяла в воздухе крыльями мрака. И бархатный голос, полный яда, вдруг произнес абсолютно фантастическую вещь: — Два балла Гриффиндору. За удивительную храбрость перед лицом «самого страшного кошмара магического мира». — Видели, какой крутой у нас декан? — Малфой напыжился так, словно это он только что ушел в стиле героя боевика, то есть в закат и не оборачиваясь на взрыв. — Трепещите, жалкие смертные… А вот профессор Люпин был очень удивлен ответными кивками и многоголосым поддакиванием. Он подрастерял свой шутливый настрой, но быстро вернул его обратно с помощью патефона и веселой музыки. Плюс ему за это, как и за интересную лекцию о пугающих привидениях. — Боггарты меняют форму, принимают самый пугающий вид и питаются вашим страхом, — Люпин стукнул по дверце шкафа с «наглядным пособием». — Их изучают только на третьем курсе, потому что не все могут победить свой детский страх на втором курсе, а на четвертом есть опасность, что кошмары станут взрослыми, то есть более сильными. Что такое, мисс Паркинсон? — А если я не хочу, чтобы форму моего боггарта видели другие? — Панси оглянулась на Неудачников, наморщив нос. — Это может быть слишком личным. — В таком случае вам придется сдать зачет в другой день. Например… — профессор подошел к расписанию занятий. — В это воскресенье, в девять утра я начну принимать всех, заботящихся о конфиденциальности или не сдавших с первого раза. Согласны? Паркинсон пробормотала что-то о бесчеловечности и выдирании из теплых постелей в законный выходной, но кивнула и отошла к стене, как и добрая половина слизеринцев, а потом началось веселье. Мумии, оторванные руки, клоуны, вампиры, оборотни, парочка ксеноморфов (маглорожденные постарались), акромантулы, банши, разочарованные профессоры (это Гермиона), и даже старуха в подвенечном платье (Малфой, как ни странно). Гарри вышел одним из последних. Он храбрился, расписывая как поиздевается над дементором или еще каким-нибудь монстром, но из шкафа вышел… он сам. Маленький худой Гарри, в одежде на несколько размеров больше, с перемотанными скотчем очками и синяком на скуле. Боггарт не кричал, не бросался, а просто свернулся на полу в клубок и беззвучно заплакал, затыкая себе рот. — Драккл меня задери, — Малфой метался взглядом между Гарри и его младшей копией. — Потти, ты что, боишься сам себя? Вот это ты чудовище! — Это… Это мое одиночество, — Гарри вдруг захотел погладить боггарта по голове, сказать, что скоро все будет хорошо, что найдет много настоящих друзей, но тот взвизгнул, превратился в серый туман и ускользнул обратно в шкаф. — Кажется, я его испугал. — И победил своей любовью! — фальшиво пропел Драко, приложив руку к груди. — Потти, тебя не зря называли Психом. Ты единственный решил, что утешить боггарта — отличная идея. К сожалению, нестандартную победу над привидением не засчитали, хоть Люпин и наградил Гарри дополнительными баллами. Пришлось очень упорно думать о дементорах, и только тогда выходить к ходящему ходуном шкафу. Фигура в оборванной хламиде выплыла навстречу, протягивая покрытые струпьями руки. Пусть дементор был фальшивым, но горло все равно перехватило, не давая произнести: «Ридикулус». Перед глазами против воли мелькали самые страшные воспоминания парня, разбавляясь видением бомбоубежища из детства Тома Реддла. Рука с палочкой дрожала. — Достаточно, — Люпин заслонил собой Гарри. Боггарт превратился сначала в луну, а после заклинания — в сдутый шарик. — Мистер Поттер, задержитесь после урока. Мда, Поттеру тоже придется вставать в воскресенье пораньше… или ложиться всю неделю попозже, если он будет не против освоить заклинание Патронуса. Надо ли говорить, что он был очень даже не против? И все Неудачники тоже были не против, даже Луна, Колин Криви и Джинни, которые вообще учатся только на втором курсе и навряд ли смогут освоить заклинание, но посмотреть на процесс обучения всегда готовы. Кстати, об особых уроках... Невилл на следующих занятиях со Снейпом явился во всеоружии: отсек звуки наушниками из теплиц, ушел в конец класса и даже устроился лицом к стене, то есть полностью исключил Профа из своего поля зрения. Зелье было оценено на Выше Ожидаемого, что удивило всех, а особенно декана Слизерина. МакГонагалл ходила страшно довольная и предлагала поделиться с коллегой запасами валерьянки, чтобы в итоге поднять успеваемость по его предмету. Снейп скрипел зубами, но по теме не выражался. Зато содрал с Гриффиндора полсотни баллов, когда близнецы Уизли подшутили над Роном и подсунули ему свое новое заклинание «Неудаческрыватель». Нет, оно не исправляло ошибки в эссе, но их действительно никто не мог увидеть — весь Большой зал заволокло облако вонючего дыма, по поражающей силе очень близкого к слезоточивому газу.

***

Первым из дополнительных предметов оказался Уход За Магическими Существами. Дело было в среду, прямо сразу после обеда и отправки контрабанды в Мунго совиной почтой — Бетти жаловалась на невкусную еду и невзначай намекала, что пирожки с хогвартской кухни сделают ее счастливее. Хагрид, кстати, тоже был печален, ведь собирался выпросить Би в ассистентки. — Она ведь того, после школы хотела в заповедник пойти работать, а я бы ей рекомендацию дал, — полувеликан повел учеников за собой, мимо хижины и первых деревьев Запретного леса. — Я бы вам и цербера показал, но он без Бетти совсем заскучал. Не играется, бревна не грызет, на кентавров не лает… — А что, кентавров тоже покажете? — простодушно спросил Рон, скашивая глаза на перевязанный ремнем живой учебник. — Я просто не знаю, будем ли мы их изучать. Хагрид только вздохнул и наконец обозрел учеников, чьи «Чудовищные книги о чудовищах» были обмотаны чем попало, даже цепями. Под рассказ, что кентавры вообще-то разумные существа, которых причислять к магическим животным просто невежливо, он показал процесс «приручения» учебников. Всего-то надо было их погладить по корешку! А потом он привел учеников к гиппогрифам… Сильные, свободные, гордые, склоняющие голову только в ответ. Наполовину лошади, наполовину орлы, но такие необыкновенные… — А я никогда не катался на гиппогрифе… — немного тоскливо произнес Дарт Марвел. — Темному Лорду не пристало преклоняться перед скотиной, даже волшебной, вот и не довелось полетать, а ведь хотелось. — Учитель, у меня есть план. Кланяться пришлось дважды — Клювокрыл неизвестным образом почуял, что кое-кто собирается проехаться бесплатно. Хагрид чесал лохматый затылок и ничего не понимал, но все же подсадил Гарри-Волдеморта на гиппогрифа и шлепнул зверя по крупу, советуя не слишком дергать за перья. Сначала было страшно, потом весело, потом душу захватил такой восторг, что Гарри выдал боевой клич индейцев чероки, а Дарт Марвел от души выматерился на кокни, наречии лондонских окраин, и поминал в равных количествах бога, божью матерь, Моргану и Мордреда. Гладь Черного озера отражала солнце. Казалось, словно они летят над морем света, такие же сильные и свободные, как Клювокрыл. — Да! — закричал Волдеморт в теле Поттера, откидываясь на спину гиппогрифа. Небо проплывало над ними голубой бездной. — Знаешь, Ученик, будь у меня магия, я бы смог сейчас сотворить Патронус. — Запомните это чувство, Учитель, — теперь Гарри мысленно говорил ситху. — Я хочу посмотреть на вашего Защитника, когда вы обретете тело. Интересно, каким он будет? — Самым сильным и необычным, ведь я наследник великого Слизерина и будущий справедливейший Лорд. Ну, что-то должно оставаться неизменным, пусть даже это самомнение бывшего Волдеморта. Они с Гарри поменялись местами перед посадкой, кое-как сползли со спины зверя и на дрожащих ногах подошли к друзьям. Ощущения описать было сложно. В голову приходило только сравнение с просмотром финальной части трилогии «Звездных войн», катание на русских горках и прочие неожиданные приятности. Драко, конечно же, полез вперед всех, тоже желая прокатиться на Клювокрыле. Он был недостаточно почтителен, бахвалился идеальным знанием этикета, но забыл, что гиппогрифам плевать на глубину поклона — они ждут уважения. Клекот, взмах когтей, крик… Новоявленный учитель УЗМС охал над Малфоем и порывался бежать в чащу за целебными травами, но предусмотрительная Гермиона мягко подвинула гиганта в сторону, вытерла кровь с грязью чистым носовым платком и вытащила из сумки крохотный флакончик. — Это настойка бадьяна. Ее не хватит на полное заживление раны, но кровотечение хоть немного остановит — я часто режусь бумагой, — Заучка выдернула зубами пробку и начала нервно проговаривать мысли. — Так, кровь темная. Значит, задеты вены, а не артерии — ты не умрешь от кровопотери, но давящую повязку все равно стоит наложить. — Ты что, колдомедик? — спросил побледневший Малфой. — Нет. Просто родители научили меня основам первой помощи, когда узнали, что я отправлюсь в Хогвартс, — Гермиона неровно вздохнула и оглядела собравшихся кругом гриффиндорцев и слизеринцев. — Мне понадобится еще несколько чистых платков. Используйте Эскуро. Движение палочкой вот такое, как буква «S», — она похлопала Драко по плечу. — Готовься. Будет щипать. Выглядело это гораздо хуже, чем было на самом деле. — Я ранен… Я умираю… — простонал подлатанный Малфой, манерно запрокидывая голову. Его поддернутый дымкой взгляд остановился на Гермионе. — Грейнджер, последней волей своей завещаю тебе запас геля для волос. Хотя бы на моих похоронах не ходи с вороньим гнездом… — Придурок! — девчонка сначала шмякнула Драко чудовищным учебником по голове, а потом коварно погладила корешок и что-то прошептала прямо в страницы. Разверстая зубастая книга мелко задрожала, зарычала, вырвалась и запрыгала по траве. — Учебник, фас! — Р-р-р!!! — зубы вцепились в штанину остряка, вырывая клок. — Грейнджер! Убери ее! — «умирающий» Малфой резво забегал по кругу, пытаясь забраться то на дерево, то на Крэбба с Гойлом. — Ты смерти моей хочешь?! — Хм… — Гермиона задумчиво погладила подбородок. — Иногда. — Грейнджер! Малфой не зря занимал место ловца в команде Слизерина — в один прекрасный момент он извернулся, со зловещим смехом прижал бешеный учебник к земле и закопошился в кармане. Гарри уже думал, что Драко решил спалить книгу к чертовой бабушке, но тот выудил маленькую гребенку и принялся вычесывать шерсть на обложке. Что же… Теперь у Гермионы нет учебника, а у Малфоя их два — типографское чудовище отказалось покидать нового хозяина и очень умильно выпрашивало еще одну порцию почесушек. — Грейнджер, а если тебя причесать ты тоже станешь мурлыкать? По крайней мере, точно будешь не такой страшной. — Малфой! — Гермиона замахнулась сумкой. Паркинсон брызгала ядом, упоминая грязнокровок, но ее не слушали даже слизеринцы — наблюдать за погоней было очень забавно. Тем более, Малфой все равно победил. Он всего лишь сказал, что быть в чем-то хуже других — не порок, а Гермиона обмякла. Даже не стала возмущаться, когда Драко тоже шепнул в учебник и вернул присмиревшую книгу. Заучка явно вспомнила свои сомнения, посетившие ее в вагоне Хогвартс-экспресса — обиженно засопела и убежала вперед, не слушая никого, а Гарри вдруг пришел в голову один очень интересный вопрос. — Хагрид, тебя ведь оправдали и больше не обвиняют в смерти Плаксы-Миртл? — полувеликан кивнул. — А почему у тебя нет палочки? Ты же преподаватель. Вдруг что опять случится, а у Гермионы не будет с собой настойки бадьяна? — Ну я… это… меня уже поздно учить, — замялся гигант. — Не сяду же я с вами за одну парту. Я ведь того, как раз на третьем курсе вылетел, а профессор Кеттлберн уехал изучать келпи. И заменить его было некому. А я рядом. И я теперь тута. Силы-то хватит, чтобы какую зверушку оттащить. Дарт Марвел опять активизировался и сказал, исходя из нового плана «хорошего Лорда», что долг Хагриду надо вернуть, иначе до конца года кто-нибудь из учеников может не дожить. Конечно, только для исправления «кармы» и последующего славного посмертия в виде могучего духа. Ну и очень давно Том Реддл мечтал стать учителем в Хогвартсе, но как-то не срослось — пришлось пойти в Темные Лорды, пытать маглов, всё такое прочее… Тоска, да и только. Можно сказать, что положение обязывало. Нет, после переселения в отдельное тело Дарт Марвел не сможет пойти учить детишек — дел будет много, к тому же совмещение преподавания и политики слишком напоминает Дамблдора, которого он на дух не переносит. Словом, ситх самым слизеринским образом выторговывал себе «сбычу мечт». Гарри был готов согласиться сразу, но Дарт Марвел так красиво говорил, что было бы преступлением не дать ему применить талант оратора. — …Хагрид не очень умен, но так даже интереснее — на нем можно будет отточить умение точно и доступно доносить свои мысли. Хм, солнце слишком быстро скрылось… — И правда, — Гарри оглядел серое небо, нависшее на возвращающимися в Хогвартс студентами. — Лаванда и Парвати вчера гадали на томике сонетов — готовились к Прорицаниям. Им выпало «слезы, пролитые по потерянному свету». Наверное, это к дождю, а они таких версий настроили... Девчонки, что сказать. — Беги, — мертвым голосом произнес ситх. — Беги! Трава покрывается инеем — рядом дементоры! — Но я ничего не чувствую, кроме холода. Если я вдруг побегу, это будет выглядеть странно. — Идиот! Лучше быть живым дураком! И Гарри побежал. Вместе с Хагридом, которого без лишних раздумий потянул за собой. Третий курс Гриффиндора и Слизерина поначалу смотрел на Поттера как на психа, но пыхтящий сразу за ним полувеликан и крики: «Дементоры близко!» — все-таки включили инстинкт самосохранения. Среди крон реяли рваные черные балахоны, изморозь стремительно проползла по земле и уже перегнала людей — трава ломко хрустела под ногами. Просвет между стволами стал больше, вдалеке мелькал заборчик из жердей и стены избушки лесника. — Быстрее! — Гарри подтолкнул Невилла в спину, а сам намеренно отстал и бежал последним, прикрывая остальных. Палил в монстров всем подряд, но их не задерживало ни одно заклинание. — Дом Хагрида должен быть виден из окон замка! Все запускайте красные искры — нас заметят из Хогвартса и помогут! Но чего он не ожидал, так того, что никто его не послушает — все сбились в кучу, стоило выйти из лесной тени. Монстры не приближались, просто окружили толпу полукругом, но держались достаточно далеко — душу терзал не кошмар, а едва заметная тоска. Гарри вдруг отчетливо понял, что действия дементоров до ужаса напоминают приемы егерей, направляющих дичь под выстрел охотника. Или игру в партизан, но теперь Орден Неудачников загоняли в ловушку, а не наоборот. Гермиона стояла последней, ведь она после ссоры с Малфоем убежала вперед всех, не дожидаясь конца урока. И оказалась первой на очереди в западню. Она замерла, изо всех сил прижимая к себе присмиревший учебник по чудовищным чудовищам. Ее кудряшки словно поседели, схваченные колким инеем, да и она сама напоминала ледяную статую — Гермиона, обычно такая вспыльчивая и порывистая, не могла сдвинуться с места и не сводила взгляд с чего-то, скрытого за избушкой Хагрида, и тут Гарри очень сильно пожалел о своей лени. Будь он таким же жадным до знаний как подруга, — знал бы способ спасти всех, но не он был Заучкой. Ноги дрожали, как в тот день, когда он впервые шагнул в Тайную Комнату, но отступать Поттер не собирался — его путь простирается вперед. Знаменитые тыквы Хагрида погибли от холода, пожелтевшая трава поникла. Гарри решил не смотреть на ловушку — просто подбежал и схватил Гермиону за руку, но она никуда не пошла. Только касанием пальцев повернула его голову к тому, что напугало ее до ступора. — Гарри, ты тоже это видишь? — зрачки девочки почти закрывали радужку. Дикий взгляд. — Скажи, что я не сошла с ума от зубрежки. Над промерзшими тыквами возвышался дементор. Он не нападал, не распространял вокруг себя ауру ужаса и тоски — вокруг него фонили магией ограничивающие круги из соли, кирпичной пыли, опилок и сушеных трав. Но гораздо более невероятным было его предложение — самый страшный монстр протягивал ученикам пригоршню конфет, а фантики отражали угасающий дневной свет тысячами искр от изломанных граней разноцветной фольги. Обычные магловские конфеты, которые Бетти от души сыпала в карман еще в Хогвартс-экспрессе, желая утешить неизвестного тоскующего. И которые уносил в руках дементор, отправивший ее в Мунго. Тот самый дементор, оказавшийся центром ловушки для учеников. Монстр издал звук, похожий на кашель выхлопной трубы давно заброшенной машины. — Тхы… Ты… Вхы… Вы… — струпные пальцы со сладкой ношей пересекли черту от зла, выпуская в мир первобытный страх, сжимающий горло. Интонации повторяли извечную иронию Бетти, как сломанный магнитофон. — Чегхо грустишь? Возмъи и съешь шоколъадку. Не нъадо грустить, — мертвая рука приблизилась к Гермионе. Гарри через боль и страдание обслюнявил палец и одним росчерком оставил на подобранной с земли веточке руну Соулу, победу. Дерево вспыхнуло зеленым огнем, а рядом с ним зажглись и другие световые кинжалы — Орден Неудачников наложил старую магию на всё, что подвернулось под руку, даже на свернутые в трубочку тетради. Бумажные обложки потихоньку разлагались от вложенной магии, а дементор… он просто вернулся в круг и что-то прошептал, склонившись в сторону Поттера. — Mae govannen. Cormlle naa tanya tel’raa… Он был готов к сражению, но Гермиона слишком настойчиво дергала его за рукав. — Гарри… Он говорит, что рад встрече. И что у тебя львиное сердце, — Заучка перехватила его запястье и опустила руку с сияющей палочкой к земле. — Он сказал это на чистом синдарине, понимаешь? — И что?! Они хотели убить нас!.. — Или поговорить… — Гермиона неуловимо превратилась в Заучку, пока доставала из сумки свой блокнот с карандашом и указывала на магические круги. — Это защита не от них, а… для нас. Он может легко выйти оттуда и напасть, но стоит на месте, чтобы мы не ощущали его ауру. Мы им нужны живыми и здоровыми. Неужели ты не хочешь узнать, почему он решил говорить с нами? Это же сенсация! — протараторила Грейнджер, стряхивая с плеча руку незаметно подкравшегося Малфоя, который вдруг решил оттащить ее за себя. Воистину, сразу видно тех, кто попал в волшебный мир недавно, а потому не знает его страхов — Гермиона почти спокойно разговаривала с монстром, только иногда заглядывая в записи для правильного произношения малознакомых слов. Ситх в голове Поттера рвал и метал. — Что, доигрался, мой юный падаван? — с непонятной злобой прошипел бывший Волдеморт. — А я говорил тебе, что Грейнджер надо брать в оборот, пока Малфой не подсуетился. Говорил? А теперь вы оба в пролете — девчонку увел дементор! — прозвучала пара экспрессивных выражений на парселтанге. — Она же с этого монстра глаз не сводит! Видишь?! Уже кокетливо убирает прядь за ушко! Всё! Proebali! — Это новое выраже… — Да! Это площадная нецензурная брань авторства Долохова! Упустили! Прохлопали! Просрали! — ситх яростно фыркнул. — Мне не нравится, что дементоры вдруг стали притворяться добренькими. Они бездушные монстры, у которых всего одна цель — отнимать у людей радость. А этот… белый и пушистый любитель синдарина… Посмотри на него. И тут Гарри заметил нечто странное — дементор-переговорщик колебался. Он странно двигался в своей добровольной клетке, прижимался к границе черты от зла, дергал головой, как маньяк из ужастиков, словно чьи-то голоса приказывали ему напасть сначала на Заучку, а потом высосать жизнь из всех остальных. Опасно, учитывая, что никто из третьекурсников не знает подходящих заклинаний, а Хагрид вообще без палочки. Обратиться к фейри и попросить у них защиты? Или попытаться выкрутиться всем вместе? И гриффиндорцы, и слизеринцы повернулись на едва заметный свист Гарри. — Есть план, — преувеличенно спокойно начал Очкарик, чтобы не поднимать панику и не привлекать внимание дементора. — Драко говорил, что Серпенсортию знают почти все слизеринцы… Зеленые призывают змей, красные увеличивают их Энгоргио, я поговорю с ними на парселтанге и попрошу отвлечь дементоров, остальные пусть пуляют красными искрами во все стороны. Рон, для тебя особое задание, — Гарри понизил голос до шепота. — Бахни «Неудаческрывателем» так, чтобы у них ноздри обуглились, а мы сбежим под дымовой завесой, как в боевиках. — Э-э-э… Это ты хорошо придумал. Отличный план, — Рон вдруг как-то покраснел. — Но я минуту назад вызвал авроров. Помнишь, профессор Бруствер показывал нам заклинание? — Идиот, — неслышно для других выплюнул ситх. — Ты идиот! — Ты идиот, — послушно повторил Поттер. — Да не он, а ты! — Дарт Марвел разочарованно рыкнул. — Это нужно было сделать сразу, а вы устроили гонки и детский сад. — Ох, черт… — до Гарри дошло, и он поспешил исправить недоразумение. — Рон, это я идиот. План меняется — ждем помощи, но будьте готовы вернуться к первому варианту. Не все были согласны — Панси опять влезла с мнением о зарвавшихся полукровках, но ее одернули свои же. Именно из-за попыток со всей вежливостью заткнуть рот одной девчонки благородных кровей, они и пропустили момент, когда рядом с хлопком появился Дамблдор, держащий за плечи Бруствера и Люпина. Они дружно вскинули палочки, призывая Патронусов, и это было очень красиво — феникс, рысь и волк заскользили в сером небе, отбрасывая говорливого дементора за верхушки деревьев, к остальным любителям рваных балахонов. Естественно, гриффиндорцы встретили подмогу разудалым ором, но что удивило, так это вежливые кивки слизеринцев. Одна Заучка безучастно стояла на прежнем месте, уставившись на опустевшие круги. Она вздрогнула, когда Поттер попытался увести ее. — Гарри… Они там… Эти дементоры… Помнишь я говорила про заклинание, которое притягивало моряков к Азкабану? — Гермиона оглянулась на промерзшие тыквы с каким-то потерянным видом. — ОН сказал, что их корабль действительно заблудился в тумане и причалил к острову Экриздиса, вместо Амана. И он все время говорил на синдарине, понимаешь? — Если честно, не догадываюсь, к чему ты клонишь. — Они плыли в Валинор! Это то самое место, куда ушли Фродо, Гендальф, Галадриэль и Элронд в конце «Властелина Колец»! Арда — не выдумка Толкина, — Гермиона нервно потерла висок. — Все дементоры когда-то были эльфами из Арды, но после экспериментов стали… вот такими. Понимаешь? Моргот и Саурон извращали их в орков, а Экриздис пошел еще дальше. Он хотел повторить успех Фламеля, сделать свой Философский камень… Он покалечил их души и вырезал сердца, пока они были живы, чтобы забрать себе бессмертие эльфов, поэтому они не могут умереть по-настоящему и вернуться в свой мир хотя бы в виде духов. Дементоры помнят, что когда-то были другими, но не могут не причинять вред — у них теперь другая природа. — «Слезы, пролитые по потерянному свету»… — Поттер нашел взглядом Лаванду и Парвати, двух гадалок-самоучек. — Нам срочно нужна Луна. Вернее, ее папа. О, да. Пусть для других Ксенофилиус Лавгуд и кажется чудаком, но Орден Неудачников точно знает, какая организация стоит за владельцем «Придиры». Самая что ни на есть таинственная.