Паршивые овцы

Целитель Сметвик непонятно отчего переполошился и оставил ее в Мунго на целую неделю. Мало того, что он лично привел в магическую больницу маму и папу, так еще и пытался скрывать свои эмоции. От Бетти! От своего лучшего сборщика ингредиентов и природного эмпата! А потом и маме с папой запретил навещать ее в палате, чтобы Би не догадалась о какой-то страшной тайне. И это был далеко не конец — главный целитель вдруг воспылал интересом к медицине обычных людей! Он нашел врача-сквиба и заманил его в Мунго совершенно неприличным жалованьем, лишь бы тот стал его консультантом в новом направлении колдомедицины и применении всяких магловских штук типа шприцов и капельниц. Половину «новинок» испытали на Бетти, причем с согласия родителей. Неужели дементоры настолько опасны, что приходится идти на такое лечение? Настораживает… И все эти недоговорки с обмолвками о новых зельях… И особенно «побочные эффекты», выразившиеся в стремительном выпадении волос. Бетти со слезами обозревала клоки на расческе и свою поредевшую шевелюру, которую еле-еле отрастила до плеч, но тут вспомнила, где видела подобное. Как у мамы после химиотерапии… Би словно сковало льдом. Это… Это наследственное? Или результат Договора с фейри? Дядя Барти не раз говорил, что духи приходят обратно в мир живых, чтобы поддерживать равновесие и гармонию. Да, они забрали болезнь у мамы, но ведь ничто не исчезает в никуда и не появляется ниоткуда. Они могли просто… перенести хворь на другого человека, как колдуны-малефики из баек моряка-бокора перекидывали черные проклятия на жертвенных куриц. Бетти ведь сама сказала, что сделает что угодно для выздоровления мамы. Будь Калека «настоящей» волшебницей, ее организм исцелил бы сам себя, но она… калека. Недомаг, родившийся с увечьем и нестабильной магией, сломанная игрушка, по недоразумению дожившая до подросткового возраста. Это конец?.. Бетти была настолько ошеломлена озарением, что не заметила, как в палату вошел мистер Сметвик и с шутками-прибаутками кинул в нее диагностическое заклинание. Ленты из длинных слов на латыни закружились вокруг мертвыми осенними листьями. — Я умираю, да? — Би провела по волосам. Еще один вылезший клок, увеличивший плешь на виске. — Я чувствовала, что так и будет. Я вообще не должна была родиться. Дважды. Первый раз, когда мама с папой чуть не попали в аварию, второй — при рождении. Я умру… — Конечно, но явно не в ближайшее время, — ответил целитель с кощунственным весельем в голосе. — Могу поздравить тебя, себя и Мунго в целом — только что с помощью сплава магической и магловской медицины была вылечена лейкемия! Причем всего за три дня! Диагностика это подтвердила, но я бы оставил тебя в больнице до конца недели, чтобы исключить сомнения и оценить динамику. Этот способ позволит нам получить дополнительное финансирование! Мы сможем лечить богатых маглов, брать плату, а потом применять к ним Обливейт или вживлять в память ложные воспоминания о поездке к какому-нибудь шарлатану — и никаких проблем с соблюдением Статута, одна прибыль! Я уже предложил этот план нашему хитроумному меценату, мистеру Малфою. Осталось только подождать, чтобы он протолкнул это послабление закона в Министерстве. А теперь один момент для создания красоты, — легкий взмах палочкой, и последние лохмы покинули голову Бетти. Затылку сразу стало холодно. — Кстати, какую длину новых волос желает наш любимый пациент? Чуть-чуть попечет кожу, но локоны станут краше прежних. Он гремел склянками с зельями, поэтому не сразу заметил, как Би осела на пол и обхватила лысую голову онемевшими руками. Сердце грохотало в ушах боем орочьих барабанов (откуда она знает, как звучат орочьи барабаны?), истерика захлестнула горло, не давая воздуха ни для вздоха, ни для визга. Сырая яростная магия заплескалась по венам и артериям, заревела предвестием дикого пламени, отрезала все звуки реального мира и принесла с собой почти забытые выкрики, полные издевки и глумливой радости. «Да она врет! Давай еще!» Это уже было. Это приходило к ней в кошмарах, когда небо сотрясалось от грома и молний. Это исчезало, стоило подорваться с кровати в мокрой от холодного пота пижаме. Это снилось ей редко, но только до тех пор, пока дементор не завис над ней в вагоне Хогвартс-экспресса, вытягивая все счастье и оставляя только самые ужасные моменты жизни. Тогда она вспомнила лишь обрывки кошмара, но сейчас ее магия сорвала с воспоминаний последнюю пелену, воскрешая в памяти запахи тлеющих тряпок и паленой плоти. День, когда ее старые одноклассники перешли все границы. А Бетти им ответила, как отвечают на зло ситхи. И она готова сделать это снова, надо только подождать, пока призрачный огонь не вытолкнет все мысли из головы. Еще немного… И ее боль поглотит дикое пламя… Утешит… Принесет покой и тишину… Укроет мягким пеплом, словно пуховым одеялом… Напоет о далеком мире, где свет двух солнц и трех лун излечит от печали… ШЛЕП! Лицо обожгла отрезвляющая пощечина, в губы ткнулось холодное горлышко, а в нос ударил крепкий запах валерианы и мяты. Умиротворяющий бальзам. — Ох… — целитель Сметвик прихлопнул язычок пламени на форменной мантии. — Ничего, я сам виноват — не надо было вываливать такие новости и лишать волос одновременно. Наш новый сотрудник что-то говорил о врачебной этике маглов, но я прослушал. Чувствую, придется организовать дополнительные курсы, чтобы подобного не повторилось. Ты как? — В п-порядке. Только голова… — Болит? — Лысая. — Эх, женщины!.. Колдомедик влил в пациентку зелье для роста волос, еще глоток успокоительного и погрозил пальцем, когда она попросила какое-нибудь снотворное. — Магия может всё. Ну, почти всё, но зелье сна без сновидений мешать с другими лекарствами нежелательно — ослабляет эффект. Постарайся заснуть самостоятельно, хорошо? — Угу. А можно мне пиццу с колой? Или стейк. С колой. В виде компенсации. — Увы, пациентам разрешена только каша и отварная рыба с овощами, — мистер Сметвик стянул с плеч испорченную мантию и притворно-мстительно добавил: — Овощи тоже отварные. Без соли. — Фе-е-е, — скривилась Бетти. Обычная ирония к ней уже вернулась. — И как так жить?.. На этом и закончился сумасшедший день. Воспоминания о кошмарах были с трудом задвинуты в самый дальний уголок разума, желудок жалобно выл о пытках невкусной больничной едой, а душа просила погрызть чего-нибудь мясного, но недожаренного и с кучей приправ. И колу. Много колы. Много вкусной колы, чьи пузырьки щекочут нос… Хр-р-р…

***

Бетти открыла глаза, ощупала волосы (снова короткие вихры), зачатки груди (прискорбный нулевой размер), одежду (прежний мальчишеский прикид), левую руку (опять в повязке и не двигается) и только потом уставилась на плотные кроны деревьев, высматривая солнечные блики. Двойные, а это значит, что она опять видит свой сон, который не совсем кошмар, и это хорошо — можно будет побродить по странному лесу и отвлечься от реальности, убежать от нее. Мама даже говорила, что для этого понятия есть отдельное слово, соответствующее фразе «витать в облаках». — Эскулап? Нет, это врачи, — разговаривала Бетти сама с собой, продираясь через кусты. — Эскимо? Это мороженое, а «эскимосы» — народ. Эскорт? Сопровождение. Эскалоп? Мясо, простой и вкусный кусок мяса. Тьфу… Опять я о еде думаю… Точно! Эскапизм! От радости она подпрыгнула и попыталась хлопнуть пятками кроссовок, но вместо этого чуть не свалилась и чертыхнулась от всей ситхской души, то есть до предполагаемого обморока предполагаемых джедаев. — …и засунуть эту противную вареную рыбу туда, где не светит солнце! — жалобный вой желудка поставил в монологе печальную точку. — Даже во сне я хочу есть… Нет, жрать! Чтобы за ушами трещало. Эх… Очень скоро строй деревьев поредел, но Бетти увидела не холмы, а большую поляну с домом посередине. Неужели здесь живет тот здоровый дядька-маньяк? Значит, пора начинать играть в шпионов — ползать в кустах, собирать информацию, намечать местоположение противника и совершать дерзкие вылазки. Последний пункт обязателен, ведь на подоконнике благоухал мясной пирог, от запаха которого живот так взвыл, что чуть не выдал засаду. Бетти ужом проскользила на пару десятков ярдов в сторону, насобирала желудей и устроила обстрел окон. Раз, два, три, десять «дзынь» по стеклам — никакой реакции, ни единого колыхания занавесок, а это значит, что никого дома нет. «Орел» не в «гнезде», путь к пирогу свободен. Выпечка была как у мамы. Вернее, в те дни, когда миссис Робертсон пыталась одновременно печь и проверять эссе студентов, но в итоге не успевала сделать ни первое, ни второе. То есть результатом было сгоревшее тесто и недоготовленная начинка. И так сойдет! Всего-то лишь стоит оторвать верхний слой теста, сожженный как… Нет, она не будет про это вспоминать. — Надо было сначала пожарить мясо, а не пихать, как есть. Ыщь-ь-ь! Ыщь-ь-ь! — девочка судорожно втягивала воздух, стараясь охладить во рту все еще горячие куски. — Перец! Много перца! Крутяк! И паприка! И лук! А соли сколько!.. И почти сырое!.. Ыщь-ь-ь! Ыщь-ь-ь… Дядька-маньяк, ты прощен. За наслаждением и поглощением ворованной пищи Бетти не сразу заметила, что к ее пиршеству жаждет присоединиться еще один едок. Копытный такой. Можно сказать, что Би узнала о пополнении только после того, как лошадиная морда сильно толкнула ее в спину. Белая келпи, как и следовало ожидать. — Уй! Опять ты?! — волшебная кобыла попыталась заржать, но девочка ловко прижала ее морду к себе. — Тихо! Или нас спалят! Ты чего здесь делаешь? Ты же лошадь, должна травку с клевером щипать, яблочки… — фейри одним укусом уничтожила четверть пирога. — …жевать… Тебе плохо не станет? Получишь заворот кишок и умрешь, а я не хочу, чтобы ты умирала, даже в моем сне. Ты мне нравишься, коняшка. И когда у тебя вырастает рыбий хвост, мне тоже нравится. Может, надо дать тебе имя? Например… Рыбожопая конерусалка? В ответ лошадь оскалилась, и Бетти поняла, что сильно ошибалась насчет ее намерений и рациона. И забыла про сказания о кровожадных фейри, которые так любит собирать отец, — зубы келпи были острыми, как шило. Идеальный убийца с идеальным инструментом для разрывания плоти. Келпи всхрапнула, прижала уши и бросилась вперед. Бетти только и успела присесть, выставляя бесчувственную руку, словно щит, но чего она не ожидала, так это боли. Нет, БОЛИ! Хорошая порция адреналина подействовала на нее не хуже животворящего пинка — Бетти заорала как банши, залепила ногой по лошадиной шее и свободным кулаком по морде. Неизвестно, что именно подействовало, но келпи разжала зубы, а Би побежала прочь. Кусты она перемахнула единым прыжком, словно олимпийский чемпион, попетляла между деревьями и взлетела на дуб, когда услышала за спиной стук копыт и рассерженное ржание. Как девчонка умудрилась забраться на высоту, учитывая всего одну здоровую руку, — непонятно. Наверное, Сила помогла. — Блядь! — Бетти едва не свалилась, когда тонкая ветка под ее ногами треснула. Она кое-как залезла повыше и уселась на толстый сук, как пират на рею. Вместо кракена внизу наворачивала круги кровожадная келпи. — Ты! Эй, ты, копытная тварь! Можешь скакать здесь сколько угодно — я не спущусь! Лохи не сдаются! Тем более в своих снах! Убирайся! Ай! Умн-н-н… — Бетти замычала от боли, прижимая к себе растревоженную рану на кисти. На левой. Ущербной. Конечности. — Какое-то проклятое место… Все шиворот-навыворот. Рука не двигается, но теперь все чувствует, я снова мелкая, келпи злые, духи на помощь не приходят, дядьки-маньяки из-за угла не выскакивают. А вдруг здесь живет кто-то еще, подобрее? Сейчас проверю… — она набрала побольше воздуха в легкие. — ПА-МА-ГИ-ТЕ!.. Бетти орала долго, со вкусом и подвываниями. Снова захотелось есть, а еще больше пить, но на дубах банки с колой не растут, только невкусные желуди, поэтому уже через полчаса Би не молила о помощи, а громко перечисляла любимые блюда, ибо заняться было совершенно нечем. — Пирожки с печенью! И фанта! Печенье с шоколадной крошкой! И яблочный сок! Колбаса! И чай с молоком! И ростбиф! И жареная картошка! И мясной рулет! И кола! И чай без молока! И даже без сахара! И даже без заварки! И даже холодный! Да хотя бы просто водички! — Могу угостить чаем, — под дубом с задранной головой стоял тот самый здоровый дядька-маньяк. Еще и руки скрестил, словно уже давно тут оттирается. И как только так бесшумно подобрался? — Спускайся, я не в обиде на тебя за тот удар. Сам виноват, что напугал, — и почесал белую кобылью холку. М-да, свезло как утопленнику. Сидят под дубом две вражины светлой масти, которым Бетти успела насолить: кобылу она еще в первую встречу нечаянно грызанула за холку, а кокушки здоровяка чуть не превратила в омлет, когда он в прошлый раз схватил ее за плечо. И теперь они делают вид, будто не обижаются!.. — Держи карман шире, маньячина! — и погрозила кулаком, чтобы выразить всю глубину негодования. — Я знаю, вы двое только и ждете, когда я спущусь вниз! Бетти так яростно размахивала кулаками, что с руки сорвалось несколько капель крови, упавших прямо на лицо здоровяка. Почему-то это вызвало в нем такую бурю эмоций, от которой дар Бетти едва не «перегорел» и чуть не взорвал мозги. Аж в глазах потемнело, а когда прояснилось… бугай был гораздо ближе, чем хотелось — он лез на дерево. — Только не падай! Не делай резких движений, — карабкался по стволу не хуже Человека-Паука. — Сильно ранена? Подожди еще секунду, Пчелка. Бетти даже вякнуть не успела, а бугай уже закинул ее на плечо и начал спускаться. Ручищи у него здоровые — одной хватит, чтобы сломать тощую шейку. Проверять это на себе? Ну уж нет! Хоть голова раскалывалась от каждого движения, но Би кое-как ее повернула и от всей ситхской души вгрызлась во вражеское ухо. Она чудом уцепилась за ветку, маньяк же… Он падал, словно в замедленной съемке, а лицо выражало удивление и почти детскую обиду. И глаза у него голубые, как небо... И выпученные немножко. Даже чуть-чуть стыдно стало, но только чуть-чуть. — Лохи не сдаются! — больше для себя прокричала Бетти, забираясь на старый удобный сук. — Я… я ведьма! Я тебя прокляну, если тронешь меня хоть пальцем! Порчу нашлю! Ноги склею! Заставлю плеваться слизняками! Чирь на носу выращу! Да! И желудями буду кидаться! Мяньячина только поднялся с земли, что-то пробормотал сквозь зубы и ушел вместе с келпи. Скучно… Бетти уже начала плотоядно оглядывать ветки в поисках птичьих гнезд (хотя сырые яйца та еще гадость), когда дядька-маньяк вернулся, причем с огромной железной лестницей, которую прислонил к дубу, но подниматься не стал. Наверное, боялся бомбардировки желудями. — Я не желаю тебе зла, но если ты меня так боишься, то больше не стану хватать за руки или куда-то тащить. Клянусь, — здоровяк обозрел подозрительное выражение лица Бетти и со вздохом добавил: — А если не сдержу своего слова, то пусть меня начнет тошнить слизняками или склеятся ноги. Ответа здоровяк так и не дождался. Лестница доставала почти до ветки с девчонкой, но он сдержал свое обещание и просто ушел вместе с кобылой. Бетти с опаской раскинула вокруг щупальца Силы и успела зацепить маньяка на самой границе действия дара. Он печалился, что напугал гостью, и корил себя за неумение нормально завести разговор. А еще у него болело укушенное ухо. И маньячных желаний совсем не чувствовалось. Пусть это и сон, но… Стыдно-то как… Надо наводить мосты, иначе она так и продолжит шарахаться по странному лесу, вздрагивая из-за каждого шороха, ведь судя по частоте очучения здесь… оказания здесь… приснитсновения здесь… Короче, это место снится ей настолько часто, что выбора нет — необходимо задружиться с обитателями леса. Нет, Бетти не пошла безоружной. Она набила карманы желудями, переломала все ногти, откручивая крепежи ступеньки железной лестницы, чтобы было чем отбиваться и от фейри, и от «маньяка». А если есть оружие, зачем тянуть время? Кусок железа был со всех сторон разрисован руной Соулу и заткнут за пояс. Вперед! Дядька-маньяк сидел перед домом и по нему не было видно, что он собирается бежать за Бетти, вязать ее веревками и тащить в свое логово. Да и дворик не напоминал «логово» — зеленый луг, веранда с гамаком, вкопанные в землю лавки со столом, на котором стоял раскрытый чемоданчик с красным крестом на боку. Аптечка. Сам «маньяк» шипел, обрабатывая спиртом укушенное ухо. Кровь он уже стер, но не всю. — У вас там, на шее еще осталось, — Бетти оглянулась в поисках келпи, но ее не было. Самый подходящий момент, чтобы извиниться. — Я, типа, не хотела. Простите. Типа. — Знаешь, это не первый наш разговор. Ты просто забыла… — бугай сгорбился на лавке. Даже если бы Бетти не была эмпатом, то все равно поняла, что он хочет сказать что-то важное. — Ты похожа на мою… знакомую. Она тоже очень боевая девушка, не лезет за словом в карман и предпочитает сначала делать, а потом думать. И тоже чем-то похожа на пчелу. Она не единожды обещала откусить мне уши, но так до них и не добралась. Зато сколько раз она попадала в переплет, из которого ее приходилось вытаскивать за шиворот… Одно беспокойство и расстройство. Но она хороший человек с добрым сердцем, пусть и называет себя чудовищем… Буря в его душе была так велика, что прорвала все барьеры. Черная тоска и печаль. Не надо спрашивать, чтобы понять одну простую вещь — этой девушки больше нет в живых. И она не была просто знакомой — по приятелям так не тоскуют, только по любимым. Совсем недавно Бетти полезла утешать дементора, что уж говорить о каком-то маньяке? Би уселась с другой стороны стола и кинула в мужика желудем, чтобы обратить на себя внимание. — Она не исчезла. Дядя Барти рассказал мне, что люди после смерти становятся духами, лоа или фейри, а их души вселяются в новые тела. Мистер Легран колдун вуду, так что ему можно верить. Кто знает, вдруг эта девушка сейчас рядом? Просто вы не можете ее увидеть, а она смотрит на вас и… — И? — …и хочет кинуть в вас еще одним желудем. Я бы кинула, — Бетти полезла в карман за снарядом и задела укушенную руку. — Ой-ей-ей! — Покажешь? — здоровяк осторожно взял руку Би в свои лапищи. — Гинерва постаралась? Она часто так поступает, когда ей что-то не нравится. — Гинерва?! А я ее рыбожопой конерусалкой назвала… Обиделась, наверное. — Это все объясняет, — чуть повеселевший не-маньяк закопался в аптечке. — Немного пощиплет, но ничего страшного. — А можно мне выпить для храбрости? — мужик аж замер с открытым флаконом спирта. — Кока-колы или фанты, а не то, что вы подумали, мистер дяденька-маньяк. Душу готова продать за баночку содовой. Душу, конечно, он у Би не купил. И никакого обета не взял. И даже обещания. Просто попросил разговаривать с ним без «мистеров», и чтобы она впредь не ползала по кустам, а гуляла спокойно или шла сразу к дому. — Тут не только Гинерва совершает променад, — он аккуратно завязал бинт и спрятал концы за верхние витки. Ловко, как будто постоянно этим занимается. Врач, что ли? — Мурзик любит представлять себя сторожевым псом и проведывать эту часть леса. Ты не смотри, что имя кошачье. На самом деле Мурзик — огромный паук. Встречала его? — Тот акромантул?! — Бетти чуть не поперхнулась колой. — Сюда наш лесник не забегал? Просто он завел трехголового адского пса и назвал Пушком. Нет… Это точно мой сон — такая чушь в реальности не происходит. Просто все, что я раньше знала, смешалось в голове и получилось ЭТО! — А я? Ты видела меня раньше? Ну, в настоящей жизни? — Навряд ли, — Би смяла пустую банку, открыла новую и присосалась не хуже комара. — Я бы такого большого дядьку обязательно запомнила, — глоть-глоть-глоть. — А ты попробуй посмотреть не на всего меня, а только в глаза. Говорят же, что они зеркало души. Бетти пыталась, честно, но ничего не получалось. Она пыхтела, задерживала дыхание, смотрела то в один глаз, то в другой, и в конце концов так устала, что сфокусировала зрение не на глазах, а на черной глубине зрачка. Ее затянуло, словно на дно омута. Кромешная темнота окружила со всех сторон, а потом отступила, пронизанная гранями огромных кристаллов, играющих бликами от сгустка сияющего огня. Смотреть на него было больно, а голова так разболелась, что Бетти выкинуло из сна. — Ух ты! — она подскочила с больничной койки. — Вот это дела… Хм, а на языке привкус колы остался, — пустой живот жалобно взвыл. — Угу, но толку все равно нет.

***

Ночи она ждала с нетерпением, ведь ей надо было сказать дядьке-маньяку, что она различила некоторые образы в призрачном пламени. Например, как он кусает карандаш, сидя над мольбертом. Наверное, он все-таки художник, а не врач. Бетти предусмотрительно сходила в уборную, попила воды, расправила пижаму и одеяло с простынью, и только потом откинулась на подушку, представляя перед внутренним взором странный лес. У Гарри ведь есть свое логово в виде парковой поляны Литтл-Уингинга, где обретается Дарт Марвел. Почему Бетти нельзя завести свое убежище с сенсеем и опушкой? Никто ведь не сказал, что нельзя? Значит, можно. Бетти даже чуть-чуть поурчала, как довольная кошка, прежде чем провалилась в сон… но не тот. Задний двор старой школы, кирпичные стены без окон, парочка мусорных баков, глумливые ухмылки одноклассников, блик на острие перочинного ножа, липкий страх и удушливый запах горелого мяса… «Да она врет! Давай еще!» — Нет! Нет! Это неправда! Это уже прошло! Этого уже нет! Ее будто ударили по темени — она клюнула носом, пропахивая ярко-зелёную траву леса под двумя солнцами. Повезло — сон сменился, но ужас не отпускал горло. Бежать… Бежать куда-нибудь… Хоть к кому-нибудь… Только пусть этот «кто-нибудь» поможет пережить кошмар, погладит по голове и соврет, что это только страшный сон! Бетти неслась сквозь лес, не думая, но ее ноги словно сами знали дорогу — перескакивали коварно выставленные корни вековых деревьев и поворачивали в нужную сторону. Раздвоенный вяз, на котором очень удобно было бы подвесить гамак, бьющий из-под валуна родник с самой вкусной водой, хоть она ее и не пила, клен с отметиной от брошенного топора, развилка, прямой путь… Бетти вылетела на луг перед домом, размазывая по лицу слезы. Бежать… Бежать! «Дядька-маньяк» поймал ее почти у крыльца. Просто спеленал объятиями, как самый лучший друг, и осторожно проводил пальцами по голове, пока Би не перестала икать. — Я не хотела! Я не хотела… Он ничего не сказал. Просто отнес ее к лавкам со столиком, кое-как отцепил от себя и пообещал скоро вернуться. Он и правда пришел обратно, причем вместе с банкой колы, но Бетти даже не обратила на нее внимания — на столешнице масляно блестели гранями разобранные винтовка и пистолет. — Ты киллер, а не врач… Тебя часто ранят, поэтому ты так хорошо бинтуешь… «Дядька-маньяк» смутился, а вовсе не попытался свернуть шею свидетельнице, как предполагалось. Он небрежно смел вороненые детали в одну кучу и отодвинул ее на край стола, подальше от Бетти. — Я не убийца. Ну, по крайней мере, я не заслуживаю этого клейма, — он потер ладони друг о друга. — На самом деле я солдат. Бывший. Я теперь в отставке и отдыхаю от боев. — Но ты убивал людей, правда? Здоровяк отвел взгляд. Он крепко переплел пальцы и сказал куда-то в сторону: — Приходилось, но я этим не горжусь, — теперь он с усилием потер лоб и уставился на Бетти. — Не всякого врага можно вырубить, и тем сохранить ему жизнь. У меня не было выбора, ведь гражданские могли погибнуть. В свое оправдание могу сказать, что старался чаще обезвреживать противника, а не убивать. Бетти смотрела на него, прикидывала, насколько легко такому здоровяку пришить человека голыми руками, косилась на оружие… но Сила говорила, что бугай не врет. Фейри хотели, чтобы Бетти возвращалась в этот сон снова и снова. Может, это знак судьбы? — Дядь, научишь меня «вырубать»? Это очень важно. Серьезно, — Би заметила недоверчивый взгляд, поэтому решила надавить на больное: — Пожалуйста. Ради твоей знакомой, другой Пчелки. — Проклятье… — здоровяк сдавил ладонями лоб. — Значит, так… За углом дома стоит бочка с дождевой водой. Иди умойся и будь готова к занятию через пять… нет, десять минут. Начнем с азов. Первым делом он научил выкручивать руки из захвата — надо просто проворачивать запястья в сторону большого пальца вражины. На втором месте была техника бега «петляющий заяц», которой Бетти и так владела в совершенстве. На сладкое оставили безвыходную ситуацию, когда бежать некуда, а враг намного сильнее. — Ты маленькая, выбор у тебя небольшой. Даже если у тебя есть чем ударить, то все равно не дотянешься до головы, поэтому ты должна любым способом заставить противника оказаться на одном с тобой уровне, — бугай показательно навис над ней. — Такая поза частично неустойчивая. Если как следует пнешь под коленку… Нет, не надо на мне экспериментировать… Так вот, если пнешь под коленку, то твой противник либо упадет, либо согнется, но в любом случае уже не будет слишком быстрым. Поняла? — Бить под коленку, если нужно остановить или дать себе время для побега. Угу, понятно, — Бетти обозначила осторожными замахами цель. — А правда, что если врезать в нос снизу-вверх, то череп треснет и мозги через уши вытекут? Прям фонтаном и со звуком «фр-р-р-р». — Родители разрешают тебе смотреть фильмы категории «В»? Они не для детей. — Э-э-э… Но мы ведь им не скажем?.. Все, что пробормотал на это «сенсей»: «А вот и начался черный юмор. Как ожидаемо»… Видимо, та Пчелка и правда была очень похожа на Бетти. Только жаль, что хорошее настроение испарится с первыми лучами реального солнца. Почему-то в настоящей жизни очень сложно запихнуть страшные воспоминания в темные углы сознания.