Паршивые овцы

Гарри чувствовал, что у него вот-вот лопнет голова, а новая не вырастет. Иногда ему даже хотелось этого, но едкие комментарии Дарта Марвела заставляли злиться и вылезать из пучины отчаяния. Первую подлянку подбросил Сириус Блэк — этого маньяка заметили в нескольких городах. Аврорат стоял на ушах, ведь если провести черту от Лондона, где он пытался пробраться в Лютный, через Бедфорд, Линкольн и Йорк, то получится прямая, ведущая прямиком в Шотландию, в чьих горах затерялся Хогвартс. Он идет сюда, идет за Гарри, а значит... фигушки тебе, Поттер, а не походы в расхваленный Хогсмид. Даже гулять одному ему очень сильно не рекомендуется, ведь обновленная защита замка, конечно, не позволит убить ученика, но если Блэк догадается выволочь его за ворота и только там шлепнуть… Можно сразу сбивать для себя гробик, тем более инструменты всегда под рукой. Единственная радость — Гойл всех удивил, как и предсказывал Дарт Марвел. Неудачники собрались в своем логове и уничтожали шоколад, Гермиона читала официальное письмо из Отдела Тайн, и била по голове тех, кто пытался заглянуть через плечо, но только не Луну — та и так знала, о чем пишут, поэтому спокойно превращала буйные кудри Грейнджер в безумные косички. Разговор о Блэке начинали несколько раз, перебирали заклинания поимки, типы ловушек и прочее, но неизменно скатывались в бесплодный спор и расходились по углам, где дулись и ворчали, пока Гойл не буркнул, не отрываясь от эссе по Трансфигурации: — Надо составить его психологический портрет, — в наступившей тишине скрип пера прозвучал пронзительней пения одинокого сверчка. — Если поймем Блэка, залезем в его шкуру, то сможем угадать, как он поступит и откуда будет бить. Первым отмер Малфой. — Ты откуда такие страшные слова знаешь? Тут Гойл и понял, что сказал это вслух, а потом раскололся, что детективы Агаты Кристи захватили его в плен еще в конце второго курса, а старушка мисс Марпл навеки стала кумиром, поражая своим знанием человеческой натуры. Еще и Гермиона дала ему пищу для размышлений, когда произнесла жаркую речь в защиту психологии. Если кратко, Гойл всегда тяготел к исследованию поведения и частенько проверял свои теории на окружающих. И в особенности — на Малфое. — Ты сюзерен, я вассал, — Грег пожал огромными плечами, на которых чуть не лопнула мантия. — Тебе не был нужен умный друг, я и молчал. Зачем зря расстраивать? Я даже отцу ничего не говорил, а то он скажет, что я… дурью маюсь. — Мордредова задница… Меня, Драко Малфоя, почти сравнили с девчонкой, которая выбирает себе страшненьких подруг, чтобы блистать на их фоне, — блондинчик закрыл ладонью глаза, но как-то манерно, оттопыривая мизинец. — Говори… — Что? — План свой говори! Надо же портрет этого Блэка рисовать. К счастью, Гарри вспомнил, что мистер Филч вел записи обо всех отработках с тех самых пор, как стал завхозом, причем подходил к делу с основательностью боевого ветерана, то есть каждый прокол Сириуса Блэка за время учебы наверняка был записан, оценен, пронумерован и спрятан в отдельную папку. Поправка — в отдельный ящик, большой такой, который Неудачникам показали, но покопаться в бумагах не дали. — Нечего вам сюда нос совать. Особенно тебе, Поттер, — старый сквиб с ворчанием закинул «сокровище» на шкаф с изъятыми запрещенными вещами. — Тебе навряд ли будет радостно читать про Блэка. — Это потому, что был лучшим другом моего отца и попадал на отработки вместе с ним? Стал моим крестным, а потом предал и привел убийцу в наш дом? Поэтому? — А-а-а, разнюхал уже, — Филч почесал плешь. — В этих бумажках упоминается очень много людей, кого ты знаешь. Они не захотели бы, чтобы вы копались в их грязном белье, ясно? И выгнал их, угрожая шваброй, но это так, для антуража. Вот только зря — новый план по похищению ценных сведений уже начал укореняться в головах Неудачников, ведь нет ничего слаще запретного плода.

***

Вторую подлянку подкинула преподавательница Прорицания. Пусть дементоры и держались у границ Хогвартса, но их реющие вдалеке балахоны навевали тоску. А что будет с Бетти, когда вернется? Она ведь эмпат, чувствует все в сотни раз острее. Луна обещала сделать для нее амулет, но вдруг он не будет настолько хорош, как нужно? Гарри до изнеможения пытался освоить Патронус, но у него не получалось даже крохотного облачка, не то что телесной формы защитника. Профессор на его неудачи только вздыхал и предлагал угоститься чаем с ромашкой. — У тебя не тот настрой, Гарри, — Люпин чесал шрамы на лице и разглаживал усы. — Может, тебе нужно другое счастливое воспоминание? — Не знаю… — Поттер безучастно размешивал сахар. — Я перепробовал все. — Неужели? Насколько я могу судить, самые важные моменты мы частично забываем, но хорошо помним свои чувства, которые они нам дали. Я вот не могу сказать, сколько мне было лет, был ли я с матерью или с отцом и как был одет в тот день, когда впервые прокатился на карусели, но одно знаю точно — тогда я был безоговорочно счастлив. Так наступила пятница, впереди маячило возвращение Бетти, а в расписание прокралось Прорицание. Лаванда и Парвати умерили свои восторги до приемлемого жужжания, подъем к кабинету казался бесконечным, Гермиона вполголоса проговаривала вызубренные значения карт Таро, Рон хвастался, что он тоже великий пророк, но ему для гадания достаточно одной монетки. — Вот он, мой кнат истины! — потемневший кругляш звякнул, подброшенный щелчком в воздух. — Решка — урок будет крутым. Олень — отстой. Третьего не дано! Или еще как дано — монета упала стоймя, попав в щель. Если это не знак, что всё возможно повернуть в ту сторону, какую пожелаешь, то Гарри готов сожрать свой галстук и запить тыквенным соком. Обстановка в кабинете была стандартной, если принимать за эталон вагончик ярмарочной гадалки: занавешенные окна, тяжелый запах благовоний, миллион безделушек, оплавленные свечи, разноцветные шали с бахромой и тусклое мерцание хрустальных шаров на маленьких столиках. Такое ощущение, словно залез в сундук пра-пра-прабабушки и теперь не знаешь, какую вещичку начинать рассматривать первой, — всё очень интересное и таинственное. — Добро пожаловать, — комок шалей около камина шевельнулся. — Как приятно видеть вас в вашем физическом облике. Эффектное появление. Самые впечатлительные схватились за сердце, самые боевые — за палочки, а Драко, почему-то, за Гермиону. — Я предупреждал об этом, мой юный падаван. Месяца не пройдет, как Малфой в шутку позовет ее в Хогсмид, помяни мое слово. Дальше все пошло, как в каком-нибудь фильме. Гарри даже заозирался в поисках камеры и съемочной группы, но нет — профессор Трелони вела себя как киношная гадалка: произносила фразы таинственным тоном, театрально поправляла шали на плечах, сверкала огромными очками и пафосно разливала чай по разномастным чашкам. — Узор из чаинок — летопись прошлого, настоящего и будущего, — Гарри хохотнул в кулак, когда Гермиона сравнила методы Трелони с водным зеркалом Галадриэль. — Откройте свое внутреннее Око и страницу учебника номер двенадцать. О-о-о… Мисс Браун, в ближайшее время кто-то из тех, кто вам дорог, умрет. Мне очень жаль. Мистер Лонгботтом, а вас ждет опасность от огня… Нет, я не знала, что следующий урок у вас Зельеварение, но будьте внимательны и не обожгитесь. Мистер Уизли… сожалею, но тот, кто всегда рядом с вами, скоро окажется в клетке. — Ух ты! Это правда! — Рон с радостным удивлением пялился на кривую решетку из чаинок, чем ввел прорицательницу в ступор. — Кот Гермионы постоянно охотится за Коростой, и я подумывал запирать крысу на ночь, чтобы не сожрали. Спасибо, профессор! — Эм… Не за что, мистер Уизли, — Трелони делала вид, что все идет по плану. Подошла к Гарри, зябко повела плечами, заглянула в чашку… — Гримм! Мой бедный мальчик… Это знак скорой и страшной смерти! Внутренности завязались в противный комок и ухнули вниз, в горле пересохло, но Поттер вдруг вспомнил монетку, твердо стоящую на ребре. — А вдруг это просто собака? — Нет-нет, дорогой мой, — профессор едва не кинулась причитать и обнимать. — Прорицание — очень тонкое искусство. Оно не распыляет себя на мелочи. — Но это особенная собака, — Гарри еще раз посмотрел на «Гримма». Чаинки складывались в профиль лохматой морды. И левое ухо чуть заломлено. — Я очень любил этого пса, а он пропал. Может, это знак, что мы еще встретимся? — Нет, мальчик мой. Это Гримм. — Да не, вылитый Блэки. — Это Гримм. Гойл вполголоса бормотал о пессимистах и оптимистах, Малфою выпало «обручальное кольцо» и он шипел, что слишком молод для этого дерьма, Гермиона безрезультатно крутила свою чашку, а все остальные мирно дремали с открытыми глазами, пока не прозвенел колокол. Гарри первым вылетел из класса и сам себе напомнил закипевший чайник, чья крышка вот-вот загрохочет от пара. — Что это вообще было?! За мной охотится Блэк, рядом дементоры, а тут еще и обещание страшной смерти! Гермиона, вот как ты можешь быть настолько спокойной?! — Профессор Трелони каждый год устраивает подобный фарс — традиция у нее такая, — ответила Заучка, сверяясь со своим расписанием. Очень длинным расписанием. — Фред и Джордж говорили, что она предсказала гибель одному из них, а когда они пошутили, что их даже миссис Уизли путает, профессор быстро выкрутилась и замогильным голосом провыла: «Смерть найдет способ вас различить», но они все еще живы. Глупости это. — Может быть, но… — Рон почесал затылок. — Близнецы как раз с третьего курса стали называть себя «Дред и Фордж» и носить одинаковую одежду, даже носки. Я имею в виду, что если у одного протирается пятка, то второй тоже делает дырку. Гермиона только отмахнулась и продолжила изучать расписание, шевеля губами и загибая пальцы, чем привлекла внимание Малфоя. Он нагло выдернул записи. — М-да, Грейнджер… С таким графиком занятий у тебя окончательно съедет крыша. Ты вообще отдыхаешь хоть иногда? Ого! Да тут даже Магловедение есть! Зачем оно тебе? Ты и так с маглами живешь, — Драко поднял пергамент повыше, когда Гермиона попыталась забрать его обратно. — Вот, уже ничего кроме учебы не видишь, на живых людей внимание не обращаешь… Тебе надо сходить в Хогсмид, развеяться, конфет набрать. Так и быть, согласен потащить тебя туда за шкирку. — Придурок! — она замахнулась. — Ук-ха! Малфой согнулся от внезапного удара под дых. Заучка выхватила расписание и убежала. — А я предупреждал! — горестно воскликнул Дарт Марвел. — Дерганье за косички, Хогсмид, а еще этому наглецу выпало «обручальное кольцо»! Кстати, о кольцах и боггартах в виде старух в подвенечных платьях… Гарри припер Драко к стенке и с пристрастием допросил. Тут Малфой и поведал, что его отец очень сильно обеспокоен привязанностями отпрыска, поэтому настаивает на скорейшей помолвке с подходящей чистокровной девушкой. С любой, даже с Паркинсон. Черт побери, даже имя Милисенты Булстроуд прозвучало, пусть она и полукровка. Главное, чтобы невеста была ближе к магическому миру, чем к обычному. — Теперь ты меня понимаешь, Потти? — Малфой разъерошил идеальную укладку. — Отец привык добиваться своих целей любыми способами. Я не знаю, что он задумал, но уверен — деваться мне некуда. Выхода нет. — Выход всегда есть, — Гарри взял его в дружеский захват и натер кулаком лоб. Обеспокоенное выражение тут же слетело с лица Драко, уступая место возмущению. Он попытался вырваться, но Поттера учил Дадли, так что сопротивление было бесполезно. — Поживешь у меня, если мистер Малфой выгонит тебя из дома. Давно хотел сделать из чердака гостевую комнату. — Чердак?! Это место для домовых эльфов! — Точно! Заодно поможешь в ремонте. Гвозди будешь подавать, обои клеем мазать, мусор сметать. — Потти! Но Люциус Малфой ударил гораздо сильнее, чем они предполагали. Он не пообещал лишить наследства, не отрекся от сына. Он, как полномочный член Попечительского совета Хогвартса, всего лишь написал официальную жалобу в Отдел Образования и потребовал, чтобы напавшего на его сына гиппогрифа казнили. Умрет Клювокрыл — погрузится в скорбь Хагрид, а с ним и весь Орден Неудачников, даже бывший высокомерный засранец Драко.

***

Гарри увидел Бетти первым, когда шел на завтрак в Большой зал. Вернее, вторым, ведь руки и ноги его подруги торчали из удушающих объятий мадам Спраут, а голова наполовину утонула в объемном бюсте профессора Травологии. Би бормотала откуда-то из недр перепачканной землей мантии, что с ней все в порядке, а Спраут причитала о жутко похудевшей подопечной, которую после больничной пищи откармливать и откармливать — выражение поистине хаффлпаффского радушия. Гарри ждал, переступал с ноги на ногу, но его очередь для удушающих объятий не наступала, поэтому он плюнул на все и присоединился к Бетти с мадам Спраут. Непонятно откуда взявшаяся Луна обозрела живую скульптуру взглядом искусствоведа «не от мира сего». — Всеобщие обнимашки? Они отпугивают злых мозгошмыгов, только нужно больше людей, — и обхватила их руками, насколько смогла. — Вот так гораздо лучше. Гарри краем глаза видел, что слова Полумны пришлись по душе — ученики один за одним прилеплялись к краю разрастающейся кучи-малы, рядом с которой таяла тоска. Спраут цвела и пахла, Луна безмятежно улыбалась, Бетти шмыгала носом, а Поттер внезапно почувствовал холод — Плакса-Миртл реяла между ними с мечтательным выражением лица и утирала призрачные слезы. — Это того стоило… Стоило! — О чем ты говоришь, Миртл? — О смерти, Гарри, — мертвая девочка всхлипнула. — Пока я была жива… Никто и никогда… А теперь… Ува-а-а… Мне нужно побыть одной! — и улетела в свой туалет. Поттер заметил, что подруга проводила плачущее привидение слишком понимающим взглядом. — Бетти, профессор Люпин сегодня принимает зачет по боггартам. Пойдешь? — он заметил, что печаль на ее лице сменилась растерянностью, и поспешил обнадежить. — Почти все сдали с первого раза. Надо только представить вместо страшного смешное. Не бойся, мы пойдем с тобой. Преподаватель ЗОТИ очень удивился, увидев в своем кабинете «группу поддержки». Малфой не в счет — его влекло желание поглумиться над Поттером. Профессор, как и в первый раз, поставил веселую музыку и объяснил Бетти тонкости борьбы с пугающими призраками. — Я знаю о вашем даре, мисс Робертсон, — Люпин выдал свою самую хитрую улыбку и стукнул по шкафу. — Воздержитесь от поцелуев и прогулок под ручку — это наглядное пособие мне еще пригодится, но на всякий случай первым пойдет мистер Поттер. — Давай, Потти! — Малфой занял самое удобное зрительское место и открыл пакетик с орешками. В этот раз он не настраивал себя на страх перед дементорами, поэтому боггарт опять принял облик затюканного мальчишки. Гарри не придумал ничего лучше, чем заставить свою грустную копию танцевать в стиле Майкла Джексона: лунная походка, попрание гравитации и фирменное «Ву!», с вставанием на носочки и вскидыванием руки. Профессор Люпин даже захлопал в ладоши, когда призрак превратился в серое облачко и спрятался на прежнем месте. — Замечательно! Мисс Робертсон, теперь попробуйте вы. Если ваша магия начнет сбоить — отойдите назад и попробуйте заново. Бетти храбрилась — вышла к шкафу, несколько раз мелко вдохнула, как тяжелоатлет перед взятием рекордного веса, и выставила палочку. Дверца зловеще скрипнула, а из темноты вышел… Гарри Поттер. — Это же Потти! А я говорил, что ты самое страшное чудовище в этой школе! — Малфой щелкнул пальцами и хотел сказать что-то еще, но следом за копией Мальчика-Который-Выжил шел… он сам. — Калека, мы же друзья. Ох… Это был не конец — к заклятым друзьям присоединились Гермиона, Рон, Невилл, Луна… Они просто стояли и смотрели перед собой, а потом разом повернулись к убежищу боггарта. Последней вышла Бетти. Заплаканная, взъерошенная, с короткими волосами и стекающей по левой руке кровью, лицо застыло в маске ярости. Призрак-обманщик сделал глубокий вдох, словно собрался нырнуть на дно, а потом дико закричал. Мантии лже-Неудачников начали дымиться. Все прекратилось внезапно. Боггарт развеялся на серый дым всего через секунду после того, как Би убежала прочь. "Ридикулус" она так и не смогла произнести.

***

Бетти изменилась. То, что у нее после Мунго резко отросли волосы, было мелочью. Она держалась отстраненно, из глаз ушло ехидство, появилось несвойственное рвение к учебе и сбору ингредиентов в Запретном лесу — она часто отговаривалась занятостью и уходила из логова раньше всех. Но что настораживало еще больше, так это какая-то «апатия», которую Гойл перевел как «нет больше шила в заднице» — в Бетти затух огонек, раньше толкавший на приключения. Луна сплела для подруги амулет, но он ей не сильно помог, только приглушил ауру дементоров. Это стало понятно в вечер, когда весь Орден придумывал план похищения ящика из каморки Филча, больше похожий на цирковое выступление с кучей актеров, парочкой взрывов, применением «Неудаческрывателя» и оставлением ложных улик. — Чего тут думать? — Бетти сосредоточенно запихивала в сумку гору учебников. — Надо подождать, пока Филч сам куда-нибудь не уйдет. Гарри с Гермионой пролезают внутрь под мантией-невидимкой. Заучка сделает копию ящика, а Очкарик унесет настоящий и через неделю вернет обратно — Джеминио как раз держится семь дней, — она закинула ремень сумки на плечо. — Мне пора. Седрик обещал дать свои старые конспекты. Но Рон встал на выходе и не пропускал ее, возмущаясь пресностью нового плана — Уизли очень хотел еще раз наколдовать облако вонючего дыма и устроить маленький хаос, но на этот раз для благого дела. — Да что с тобой такое? Мы же просто хотим, чтобы было не скучно. — Так тебе скучно?! — почти рыкнула Бетти, бросая сумку на пол. — А если мистер Филч умрет?! Он старенький — у него могут быть слабые легкие и сердце. Что будешь делать, когда его похоронят?! Скажешь, что это была шутка?! Что тебе просто было скучно?! А?! — она пнула Рона под коленку, а когда тот упал — проскользнула мимо. — Мне… мне пора. Гарри побежал за ней, но догнать не смог и потерял. Ее не было ни в гостиной барсуков, ни в туалете Плаксы-Миртл, ни в любимой нише у кухни. Во время поисков он нос к носу столкнулся с близнецами Уизли, корпевшими над старым пергаментом. — Дред, Фордж, вы не видели Бетти? — В Запретном лесу не искал?.. — …ведь наша Пчелка-С-Жалком часто туда ходит. — …причем иногда после отбоя. — …но ты не бойся. Сейчас мы тебе скажем, в лесу она или нет. Близнецы попросили его отвернуться, минуту пошуршали пергаментом и дали ответ. Астрономическая башня, вот куда убежала его подруга. Он старался не топать по ступенькам, поднимался тихо, даже на всякий случай набросил на себя мантию-невидимку, прислушавшись к интуиции. Почти на самом верху до него долетел голос Бетти. Она словно жаловалась… или оправдывалась. — Им просто было скучно, — хлюпнула носом. — Я не хотела, чтобы мне было больно. Я им говорила! Я просила! А они смеялись и думали, что я их обманываю. Что это шутка! Почему они не остановились?! Я же не хотела… и маму не хотела… Бетти завыла так отчаянно, что Гарри похолодел. Он взлетел по последним ступенькам и застыл от развернувшейся перед ним картины — Би свернулась клубком на каменных плитах и содрогалась в рыданиях, а рядом с ней парил дементор, заключенный в круг от зла. Палочка сама скользнула в руку, заклинание «Неудаческрывателя» заволокло башню дымом. Поттер задержал дыхание, закрыл глаза, на ощупь нашел Бетти и поволок ее вниз, подальше от монстра. — Би, что это было? Что с тобой происходит? — он потряс ее за плечи, стоило ей прокашляться. — Если тебя кто-то обидел, то мы их так запинаем, что они копчик только у врача соберут! — Поздно, Гарри, уже слишком поздно. Ты ничего не сможешь сделать, — Бетти сползла по стене, закрывая лицо руками. — Помнишь, что фейри попросили за исцеление мамы? — Куда-то вернуться, но при чем здесь это? — «Возвращение» — это не только «куда-то прийти». Если находят потерянную вещь и отдают хозяину, то это тоже «возвращение». Дементоры заставляют вспоминать самые страшные дни, даже если их стерли Обливейтом. Би медленно опустила руки. Лицо было мокрым от слез, а в широко распахнутых глазах плескался ужас. Ее губы едва шевелились, когда она открыла свою самую страшную тайну.

***

«Меня зовут Би, как «Пчела». Наши бывшие вредные соседи говорили, что я кусаюсь словами как насекомое, но на самом деле я Пчела потому что на трехлетие меня нарядили в черно-желтый костюм с полосатой накладной попой и мягким жалом. Мама говорит, что я жужжала весь день, пыталась уколоть жалом каждого гостя и не прекращала, пока они не притворялись, что у меня получилось. Тогда я еще ходила с косичками и всем нравилась, а друзья еще не стали «ненастоящими». В первом классе младшей школы все некоторое время было нормально, а потом что-то произошло. Мои подружки перехотели со мной дружить, а остальные заметили, что одной рукой я не могу завязать даже хвостик, если косичка расплетется. Постоянно срывали бантики и называли лохудрой. Даже специально путали волосы и лепили жвачку (зачеркнутое плохое слово и несколько восклицательных знаков). Тогда я попросила маму, чтобы она меня коротко подстригла. У меня двигается только одна рука, но она сильная. Если кто-нибудь из вас попробует налепить мне жвачку в волосы, то я его побью и буду плеваться!» Она не сразу поняла, что плевки и драка не помогут, если ты стоишь один против толпы, особенно если этой толпе скучно. Сначала нечувствительность ее руки вызывала интерес, Бетти даже разок вонзила в предплечье иглу, чтобы доказать, что не врет, а потом все решили, будто это очень весело — незаметно втыкать в нее булавки и тихонько хихикать, когда она этого не замечала и целый день ходила с торчащей иглой. Почему Робертсон не жаловалась родителям? Не хотела, чтобы ее называли стукачкой, ведь тогда с ней вообще никто не будет разговаривать. А иголки? Черт с ними, можно потерпеть. Ей ведь не больно. Так, обидно только. Родители догадывались, что в школе у дочери не все ладно, пытались поговорить. Папа даже пересказал ей «Повелителя мух», сглаживая некоторые углы, но Бетти намека не поняла: у Голдинга дело происходило на необитаемом острове, а не в школе; все герои и злодеи были мальчиками, а девочек не было вообще; дети дрались за очки, с помощью которых разводили огонь, но кому нужен атрибут ботана, если есть спички и зажигалки? К тому же, мальчишки из книги окончательно потеряли человеческий облик и стали убийцами, а ее одноклассники еще никого не убили. Булавки и жвачка в волосах не то же самое, что и раздавливание валуном, ведь правда? Надо просто еще чуть-чуть потерпеть, улыбнуться на обзывалки, и они поймут, как нехорошо поступают, начнут играть с ней как раньше, ведь Бетти добрая, как Золушка, Бель и Спящая Красавица, а добрых девочек всегда ждет хэппи-энд — об этом говорят все сказки. Сказочное детство разбилось на куски в тот день, когда Бетти заманили на задний двор «поговорить», щелкнули раскладным ножом и взяли «на слабо» — первый надрез она сама позволила сделать. Второй сорвал с лица приклеенную улыбку. Третий по-настоящему испугал. Четвертый прошел наискосок по локтю, задевая здоровую плоть. На пятый ее уже держали втроем и говорили, что она врет, что она распсиховалась — вседозволенность и безнаказанность питает жестокость. Когда они дошли до плеча, Бетти уже могла только надрывно мычать в чужие ладони, зажавшие рот. Все… все они просто смотрели на нее и шушукались, даже девочки. Ток крови грохотал в ушах до звона, ноги подогнулись от ужаса. Вот бы упасть в обморок или умереть, но никак! Жестокий мир сузился до маленькой точки, когда Би поняла, о чем говорил папа — Повелитель мух уже поработил ее одноклассников, подталкивая их к первому убийству. Это конец маленькой глупой девочки, которая слишком сильно верила в добрые сказки… Именно поэтому она нисколько не испугалась, когда слезы высушил сухой ветер пустыни, а гулкие слова невидимого человека прогрохотали эхом по заднему двору и растаяли в воздухе ароматом конфет. — Ударь в ответ, Беатриче… Будь сильной, как раньше… Когда ничто не могло тебя сломить… Сжавшие грудь цепи ужаса вдруг лопнули, в теле заплясал живой огонь, наполнил вены яростной волной и выплеснулся с криком. Тот, с ножиком, Сэм вроде, загорелся первым. Он не успел закричать, только удивленно раскрыл рот, а пламя сразу же скользнуло внутрь. Следующей вспыхнула Аманда, никогда не упускавшая шанса показать, кто из них двоих парит на вершине шкалы популярности, а кто валяется на нижней отметке. Алекс, «случайно» портивший тетради. Мэйсон, Бен, Джейкоб… Все двенадцать человек, собравшихся посмотреть на «забаву», превратились в факелы, а Бетти все кричала, но уже не от боли, а из-за ярости. — Сдохните! Сдохните все! А потом поняла, какую страшную вещь совершила, и свернулась в клубок среди содрогающихся опаленных тел.

***

…Би медленно опустила руки. Лицо было мокрым от слез, а в широко распахнутых глазах плескался ужас. Ее губы едва шевелились, когда она открыла свою самую страшную тайну. — Мои одноклассники никогда не попадали в больницу — они умерли почти мгновенно. И мама тогда умерла, ведь смерть — избавление от боли, а я хотела, чтобы ей больше не было больно. Я убийца, Гарри, поэтому с самого начала видела фестралов, — глаза Бетти были распахнуты и неподвижны, как у сломанной куклы. — Я убила тринадцать человек, а это ровно столько, скольких убил Сириус Блэк. Я чудовище… Гарри вспомнил, что он тоже не безгрешен — в памяти крепко отпечатались отсеченная голова тролля, удивленное лицо Квиррелла, пытающегося зажать рассыпающееся в прах горло, и погибающий Том-Из-Дневника. Его тоже можно назвать убийцей, но он, как и Бетти, всего лишь защищался. — Беатриче, которую я знаю, никогда не была чудовищем, — он неловко похлопал ее по плечу, но внезапно понял, что здесь помогут только самые крепкие объятия, а для друзей ничего не жалко. — Если бы не ты, я бы до сих пор отхватывал от Дадли и прятался от дяди с тетей. Ты мой самый лучший друг. И не только для меня, а для всего Ордена Неудачников. — Мы Орден Лохов, — прошептала в мантию Поттера Бетти, но было слышно, как из голоса уходит обреченность. — И мы не сдаемся. — Не сдаемся, — эхом повторил Гарри, стирая плечом предательскую слезу. — Пойдем фехтовать на палках? Как раньше. — Пойдем. И пошли. И пофехтовали. И побегали от Филча под мантией-невидимкой. И поговорили обо всем на свете до самого восхода солнца, даже о дементорах, которые хотят снова стать эльфами, но не могут этого сделать, ведь их сердца были вырваны из груди. От страданий монстры стали «эмпатами наоборот», поэтому выплескивают свою скорбь в мир и высасывают души, в надежде обрести утраченное. Догадка забрезжила на краю сознания, заставляя Гарри проговаривать сумбурный ход своих мыслей вслух: — Они уже умерли, поэтому души у них уже нет. Они пьют счастливые воспоминания, потому что по-другому не могут. Они ищут сердце, но за все века не нашли. Разум — мозг. Чувства — сердце. Хорошие воспоминания — доброе сердце. Сердце качает кровь. Кровь важна в магии. Кровь магического существа очень сильная. Кровь единорога сильнее всех. Кровь единорога, отнятая силой или взятая от мертвого, несет в себе проклятие, но ничего не сказано о крови, отданной добровольно. Дементоры отнимают счастливые воспоминания силой, а если… Если отдать их добровольно? Говорят же «подарить свое сердце». Воспоминания поблекнут, если их извлечь, но тогда можно будет их обновить! Еще раз посмотреть «Звездные Войны», но радоваться им, как в первый раз! — Да ты чертов гений! — Бетти хлопнула себя по коленям. — Почему я до этого не додумалась?! — Ну мы же Неудачники. — Лохи, — поправила подруга. Но Гарри не стал спорить — прежняя Бетти вернулась. Именно кредо «не терпи, не молчи, всегда бей в ответ» много лет удерживало ее от стихийных выбросов и сделало ее такой, какая она есть. — Бетти. — М? — сонно откликнулась девочка. — Я тут еще раз подумал… Тебе ведь не зря помогали фейри. Они оживили миссис Робертсон. Вдруг «возвращение» — это про то, что ты тоже должна что-то «вернуть» другим? Зря он это сказал…

***

Жизнь стала напоминать сюрреалистичные картины Сальвадора Дали. В Хогвартс опять явились невыразимцы и завербовали во временные сотрудники Гермиону — она единственная из магов более-менее знала синдарин, а на английском языке дементоры не спешили откровенничать. Судя по обмолвкам «мистера Смита», волосы которого были точь-в-точь, как у Луны, Заучка далеко не последний кандидат в недо-невыразимцы. Все-таки, синдарин она знает неидеально, да и в мирах Толкина разбирается не на уровне махрового фаната. Отдел Тайн вообще попал в такое положение, что им пригодятся ЛЮБЫЕ специалисты, даже маглы. А если на них не будет распространяться Статут, так еще лучше. — Мистер Смит, не намекаете ли вы на моих родителей? — Бетти сузила глаза. — Намекаю, — невыразимец почтительно кивнул. — Отделу Тайн положено быть таинственным и говорить обо всем загадками. — Пиздец… Ой, простите! — она похлопала себя по губам. — А можно вопрос? Дементоры теперь… хорошие? — Дементоры остались дементорами, — мистер Смит наколдовал Патронуса, похожего на неведомую зверушку, чего следовало ожидать от Лавгуда. — Они по-прежнему безжалостны и смертоносны, хоть и пытаются сдерживаться в некоторые моменты. Не играйте с ними, мисс Робертсон. — Что вы, какие игры? Никогда даже не думала об этом. Они ведь почти фейри, а с духами шутки плохи, — Би тайком скрестила пальцы на удачу. — Мистер Смит, а вы знаете заклинание для извлечения воспоминаний? Научите? Мне очень нужно. — Хм. — Исключительно для благого дела. — И? — И ради эксперимента. Никто не пострадает. И из этого делали великую тайну?! Прокрутить в голове нужный момент, представляя его во всех подробностях, приложить кончик палочки к виску, захотеть поделиться воспоминанием и мысленно вытолкнуть его из головы, не нарушая концентрации. Для человека, который умудряется незаметно списывать и одновременно задумывать пакость, сохраняя благонравный вид, — плевое дело. Уже через пару дней все было готово. Бетти осторожно шла к Запретному лесу, стараясь не звякать грузом. Путь лежал мимо Черного озера, где, как назло, решили устроить первые переговоры между дементорами и Отделом Тайн. Стражам Азкабана было плевать на место встречи, Гермионе, в принципе, тоже, а директор Дамблдор вообще был против втягивания ученицы в дела невыразимцев, но после официального прошения со скрипом согласился, выставив целую кучу условий. Одно из них — встреча должна состояться на территории Хогвартса в пределах защитного контура замка, чтобы в опасной ситуации директор мог защитить ученицу и вышвырнуть дементоров вон. Именно поэтому Бетти прокрадывалась в Запретный лес, сохраняя напускное спокойствие, но ее все равно заметили. — Робертсон! Она застыла на месте, оглянулась через плечо и с удивлением поняла, что жесткий командный голос принадлежал Гарри, что было очень странно — он никогда не называл ее по фамилии. Тонкий ручеек Силы скользнул к парню, считывая его эмоции… Нет, не парню. Даже в мыслях не стоит называть мальчишкой старого темного мага — отомстит. — Здравствуй…те, Дарт Марвел. А я тут погулять решила. — Не лги мне — я знаю, как выглядит ложь, — глаза друга-не-друга посуровели. — Что ты задумала? — Причинять добро, наносить справедливость и принудительно осчастливливать. — Какой расплывчатый ответ… Но я все равно запрещаю тебе делать то, что ты так отчаянно пытаешься скрыть. Вне защитного контура ты станешь легкой добычей для дементоров. — Вовсе нет. Со мной куча амулетов Луны и… Дамбала, — из сумки высунулась белая змеиная мордочка. — Ему наскучил Хогвартс. Он сам предложил обменять прогулку в лес на мою защиту и поклялся зубом, что Договор без подвоха. Скажу по секрету, он посильнее Патронуса. — Я все равно запрещаю. И тут из сумки раздалось такое злобное шипение парселтанга… Бетти понимала даже не через слово, через предложение. В висках резко заломило от сдвоенного гнева лоа и бывшего Волдеморта. К счастью, переть против фейри ситх не стал — посторонился и буркнул, что через час поднимет тревогу, если «сумасшедшая девчонка» не вернется. Вот и отлично. Остаток пути прошел спокойно, поляна для тайной встречи выбрана, защитные круги очерчены (на всякий случай). Лоа, занявший тело Песчинки, выскользнул из сумки и отправился заманивать жертву в капкан, Бетти же присела на жухлую траву и выудила из кармана пирожок. Возвращение… Бетти постарается вернуть дементорам потерянный свет, а потом поможет уйти «домой»: проведет через порог и оставит на лбу поцелуй для легкого пути. Одна надежда — стражи Азкабана со временем станут посимпатичнее и сменят лохмотья на более уместные одежды, иначе Малфой разнесет по всему свету, что от поцелуя Бетти даже дементоры сбегают в другой мир. От представленной картины аж холодные мурашки по спине побежали. Или не в воображении дело? Слова вырвались с облачками пара: — Мистер Дамбала?! Где вы?! Гибкое змеиное тело выползло из подмороженной травы и обвило сидящую Бетти, заключая ее еще в один круг. Дементор тоже не заставил себя ждать — выплыл из-за деревьев и застыл на месте, зловеще дергая руками. — Эм… Добрый… день? — монстр шумно втянул воздух, будто из-за злобы. — Ладно-ладно! Ближе к сути. У меня есть кое-чего, — Бетти открыла сумку и перевернула ее вверх дном, вытряхивая на землю целую гору флакончиков с воспоминаниями. — У меня тут высший балл по истории, у единственной в классе, прогулка на пони, поедание сладкой ваты в парке развлечений, вкусная вода из родника, две ночи осенних звездопадов и третья поездка на русских горках. Первую и вторую даже не просите — они мне очень дороги. Ну и пять штук вычесывания цербера. Я просто в любой день могу ходить к нему и освежать воспоминания, так что… С чего начнем? Дементор пожелал попробовать первым воспоминание о роднике. Бетти и сейчас помнила тот поход, и как у них закончилась вода, а горло пересохло настолько, что она даже не полезла в рюкзачок за кружкой, а пила прямо с ладоней. Самая вкусная вода на всем белом свете, утекающая из сложенных лодочкой рук, и холодная, как звездный свет. Он поймал брошенный флакон, мертвыми истлевшими пальцами вытащил пробку, поднес горлышко к воронке на лице и осторожно втянул в себя серебристые нити. Дементоры не ходят, только парят, но дегустатор счастливых воспоминаний опустился на землю, словно гравитация снова обрела над ним власть. Из-под склоненного к плечу капюшона проскрежетал хрип: — Ещ-ще… Звез… Звез-з-з… — Звездопад? Ловите. Этот флакон он высосал жадно, со свистом всасывая воздух, уронил опустевшую стекляшку и замер с запрокинутой головой. Капюшон соскользнул вниз, открывая лицо. Дементор был похож на прекрасного юношу… который помер с месяц назад и грелся в землице с червями, а не прохлаждался в морге. Ужасно… Острые уши наполовину сгнили, сквозь дыру на щеке видны пожелтевшие зубы, запавшие глаза затянуты белой пленкой, а бледная кожа покрыта сине-зелеными пятнами. Бетти представила, что такого красавчика ей придется целовать, и чуть не рассталась с завтраком. —Ещ-ще. Дхай ещ-ще… — он хрипел и тянул руки, на которых с трудом удерживалась гнилая плоть. — Ещ-ще! Жутко… Бетти перекидала ему все флакончики, но сколько бы он не пил чужую радость, живее не становился. Не потому ли, что она делилась воспоминаниями из страха, а не от чистого сердца? — Ещ-ще! Дхай мне! У тхебя ес-сть ещ-ще! Дай! Он не смог сделать и шага — упал на землю и пополз, как зомби из ужастиков. Остатки былой красоты спали с него хлопьями праха, мертвые глаза затянуло серой струпной кожей, рот превратился в воронку. Бетти отчетливо поняла, что умрет прямо здесь, что ее душу высосут, как еще один флакончик с радостью, но змея под ее ногами вспухла до размеров василиска и одним ударом хвоста отбросила дементора прочь. Убежать бы сейчас, но ноги отнялись. Хотя… Может, и не зря не убежала — монстр проскрежетал на своем хрипло-дементорском, что ему как бы стыдно за потерю контроля, поэтому он готов чем-нибудь заплатить за косяк и надеется на продолжение товарно-милосердных отношений. Дамбала поддержал инициативу монстра и с четкой артикуляцией прошипел, что отказываться от предложения — великое оскорбление. Обложили… — Мне… Мне надо подумать, — Бетти потерла лоб. — Ума не приложу, что можно попросить. Разве только… С духами шутки плохи, а с дементорами — полный швах. Потому что они вообще шуток не понимают — по природе не положено.

***

Антонин Долохов привык к холоду. И к полумраку. И к голоду. И к тоске, приходящей вместе со стражами Азкабана. Человек вообще ко всему привыкает, даже к безнадеге, особенно если она длится более десяти лет. Рутина, что сказать. И вот эта самая рутина полетела к Мордреду в зад, когда дементор завис перед его камерой и постучал по решетке. Монстр дождался, пока Антонин повернется в его сторону, бросил сквозь прутья небольшой сверток и улетел прочь. — Что за?.. Долохов удивился, ведь передачи обычно разносили тюремные надзиратели из числа людей, причем крайне редко, но сверток подобрал. В носовой платок оказались завернуты полплитки шоколада, пара конфет, помятый пирожок, огрызок карандаша и записка на тетрадном листке. «Антонин(зачеркнуто, перед именем старательно затерто «дядя», но все равно видно) Мистер Антонин Долохов, мне требуется ваша помощь в очень важном вопросе. От одного человека мне стало известно, что вы в совершенстве владеете особыми русскими заклинаниями. Я знаю несколько, но только произношение, а смысл непонятный. Не могли бы вы подробно объяснить значения? - Blyad’ - Pizdets - Vot eto yobnulo - Idi na khuy - Yob tvoyu mat’ Заранее спасибо. Пишите на обратной стороне, ответ передайте с дементором. P.S. А правда, что «мазафака» и «yob tvoyu mat’» — одно и то же? P.P.S. Пирожок с капустой. Сладкие разбирают первыми». — Ёб твою мать… — повторил вслед за написанным Долохов. — И пиздец, и блядь, и вот это ёбнуло… — Антонин? — зашевелился в своей камере Руквуд. — Приснилось чего? — Если бы… — матершинник ущипнул себя, но письмо и угощение не исчезли. — Какой-то шкет спрашивает у меня, как правильно ругаться на русском, а записку принес дементор. Похоже, я сошел с ума. — Это к свободе. Блэк тоже сначала видел то, чего нет, а потом сбежал. Долохов, конечно, не был верующим, но на всякий случай перекрестился, ибо ну его на фиг — жить в мире, где монстры у всяких сопляков на посылках. Но ответ лучше написать. Мало ли?