Паршивые овцы

Дарт Марвел бился с Хагридом и его новой здоровенной палочкой (больше похожей на дубинку) несколько дней, пока не понял, что всего-то надо было свести пользу от выученных заклинаний к помощи для «животинушек». Даже Ступефай был обозначен как «шоб зверушки не дергались, пока ты их перевязываешь». Лесник воодушевился, жахнул со всей дури, попал в зеркало и обездвижил сам себя. И это при том, что он наполовину великан, на которых заклинания почти не действуют. — Сила есть — ума не надо, — высказался ситх и проворчал. — Страшно подумать, что случится, если лесник наколдует своей дубинкой Энервейт. Он и с поломанной палочкой справлялся, а сейчас? Поднимет кладбище? — Дарт Марвел, вы хотите отказаться от обучения Хагрида? — Ни в коем случае! Это дело принципа и отличная тренировка — подчиненные очень часто тупы как пробки. В этом аспекте Хагрид для нас находка. — Не говорите о нем так… пренебрежительно. Он хороший человек и верный друг. Магистр Йода в «Возвращении джедая» тоже стал глупым, пусть и от старости, но не перестал быть величайшим. — Ты слишком добр к несовершенным, мой юный падаван. Однажды это тебя погубит. — Мы все несовершенны. Весь наш Орден — сборище лохов, изгоев и неудачников. Именно поэтому мы вместе. — Ну да, ну да. Только Грейнджер страдает от своей «несовершенности» и постепенно превращается в тень. Или это не так? Дальше спорить не было никакого желания. Гарри просто промолчал и потопал в гостиную Гриффиндора под любимую песенку Дарта Марвела. Учителя опять пробило распевать «Мы встретимся снова». Песня оказалась пророческой — у камина корпела над талмудами Гермиона, заметившая Поттера только после толчка в плечо. — А? — темные круги причудливо оттеняли карие глаза. — Что случилось? Что-то важное? — Да, очень важное, — Гарри развалился на диване, но вспомнил лекцию ситха о влиянии осанки на восприятие зрителей. То есть «сутулая собака — под забором брехака». Ох уж этот рифмованный кокни… Но все же сел прямо. — Моя подруга решила убить себя… учебой. Она записалась на все дополнительные предметы. Даже на те, которые идут в одно время, постоянно зубрит и ничего нам не говорит. Как она успевает быть в двух местах сразу? Поэтому я в сомнениях… — Каких?.. — Гермиона неосознанно приложила руку к джемперу на груди. — Что за сомнения? — Какие цветы возлагать на твою могилу? Гарри получил от Гермионы учебником по голове, что было весьма ожидаемо. Заучке этого было мало, что не удивило. Она бегала быстрее него, что не радовало совсем, ведь рука у нее была тяжелая. Зато выносливость никакая — очень скоро она запыхалась и привалилась к стене. — Гарри, я пообещала профессору МакГонагалл, что никому не скажу о… о том, как успеваю на все занятия. Это не моя тайна, — она сгребла джемпер на груди в кулак, напоминая Фродо с Кольцом за пазухой. — Я знаю, что ты скажешь, но я хочу испытать себя. Узнать, на что способна. Я собираюсь выдержать год в этом ритме, а потом начну изучать некоторые предметы самостоятельно. Но год я обязана продержаться— я сама дала себе слово! — Мой юный падаван, быстро бери с нее обещание, что она не будет связываться с Малфоем. Она сейчас не в себе — это отличный момент. А потом Грейнджер никуда не денется — она ведь человек чести. — Дарт Марвел! Это уже через край! — Что «через край»? — поинтересовалась Гермиона, так как последнюю фразу Гарри проорал. Поттер был зол, и поэтому вывалил правду про навязчивое желание ситха не допустить романтических отношений между Грейнджер и Малфоем. И очень зря, ведь если раньше Гермиона даже не думала о Драко в таком ключе, то теперь… Благими делами устлана дорога в ад, а запретный плод сладок и притягателен.

***

Подготовка благородной миссии по извлечению тайных бумаг (ну или банальной кражи ящика Филча с компроматом) все-таки вернула себе антураж сумасшедшего дома. Все хотели поучаствовать в «деле века», поэтому изобретали все более безумные планы, предлагая себя на роль сообщников. Дошло до того, что слухи о миссии дошли до близнецов, которые просто не могли пропустить такую забаву мимо внимания. Они подкараулили Гарри и затащили его в нишу у кабинета Зельеварения, пока тот отвлекся на конспекты. — Мальчик-Который-Выжил хочет стать Мальчиком-Который-Обнес-Филча? Братец Фордж, что думаешь? — Что подрастает отличная смена нам, братец Дред. Как думаешь, стоит ему помочь? — Определенно, братец Фордж, — рыжий покопался за пазухой и вытащил знакомый пергамент. — Вам не хватает парочки шутеек из Зонко… — …Филч приходит от них в ярость… — …поэтому ты просто обязан сходить в Хогсмид и купить их… — …и для этого тебе понадобится эта чудесная карта с тайными ходами… Преподносим ее тебе, как достойному продолжателю нашего дела… — …ведь мы давным-давно ее выучили назубок. Будь неподражаемым, внезапным, непостижимым и неистощимым в шутках… — …то есть истинным Мародером! Дальше был быстрый инструктаж, символическая трепка ушей (за будущие свершения) и пинок под зад, возвращающий на прежнее место перед кабинетом Зельеварения. Гарри заглянул в нишу, но она оказалась пуста. Только пыль у стены немного стерта башмаками. Хм… Ушли через тайный ход? Даже Дарт Марвел оценил занимательный артефакт и сказал, что ее делали гении. И очень жаль, что своих настоящих имен они не оставили.

***

Гарри теперь часто разглядывал карту, и если бы прислушивался к Дарту Марвелу, то стал бы главным шантажистом Хогвартса — ученики и преподаватели иногда находились в неожиданных местах и компаниях. Особенно его поразил завхоз. В тот поздний вечер Поттер лениво рассматривал карту, пока не заметил, что следы мистера Филча как-то странно крутятся на одном месте, причем не в каморке, а в дальней заброшенной башне. Он сквиб, вдруг его чем-то прокляли и затащили подальше, чтобы сразу не нашли? Гарри без раздумий набросил на плечи мантию-невидимку и побежал. Благодаря наследству Мародеров ему удалось избежать встречи со Снейпом и патрулем старост, скользнуть мимо миссис Норрис и войти в башню через тайный вход. Потолок был затянут паутиной, пыль лежала толстым ковром, на котором отпечатались следы единственного человека, а это значит, что Филч пришел сюда в одиночку, но по своей ли воле? Вдруг на него наложили Империо? Вдруг это был… Сириус Блэк? Гарри мысленно приготовился к битве и пошел по следам. Закуток был освещен пламенем свечи. На подоконнике трепетали от сквозняка стопка бумаги и перо в чернильнице, а Филч… Завхоз пытался вальсировать с шваброй и, судя по бормотанию, сочинял любовное послание: — «Дорогая Батшеда» — слишком официально. «Мисс Бабблинг» еще хуже… «Уважаемый профессор Древних Рун» — окончательное поражение. А нужно что-то легкое, нежное… «Моя драгоценная Батти»… Нет, не то. «Батти» звучит как «Бат», а это «задница». Не могу же я называть свою даму сердца Жопой! Половина проблем Гарри возникала из-за того, что иногда он не мог молчать. Прямо как сейчас. — Может… Шеди? Тень, полумрак, таинственность? — парень заметил, как бешено раздулись ноздри завхоза. — Всё, я понял. Ничего не видел, ничего не слышал и вообще меня здесь не было. Никогда. — Поттер-р-р!.. Пришлось даже не уходить — убегать, причем уклоняясь от брошенной вдогонку чернильницы. Гарри несколько раз свернул в боковые проходы, чтобы запутать возможную погоню, и только потом решил проверить обстановку. Карта показывала Филча на прежнем месте, Проф был уже в своих покоях, старосты ворковали на Астрономической башне и явно любовались полной луной, раз не заметили позднего гуляку, шатающегося по двору после отбоя. «Сириус Блэк». Каждая буква ненавистного имени отпечаталась на сетчатке глаза, как клеймо. — Мой юный падаван, ты не должен давать волю своей ярости, — прошептал ситх, когда Поттер решительно направился в сторону тайного прохода во двор. Близнецы Уизли ими не пользовались — предпочитали ходы, выводящие за пределы Хогвартса, но Орден Неудачников на всякий случай «заминировал» всё, до чего смог дотянуться. Гарри перешагивал лески от немагических сигнальных ловушек, ведь если в капканах нет магии, то и обнаружить их нельзя — волшебники слишком полагаются на чары. Подготовленный порошок для вспышки из фотографических запасов Криви, взрывные «кляксы» из йода и аммиака, и венец всего — ловушка в стиле Индианы Джонса, то есть готовые к выстрелам дротики дартса, чьи иголки были смазаны настолько малой каплей Напитка живой смерти, что никакие поисковые чары не могли ее засечь, особенно в пропитанных волшебством стенах замка. Да, идея была взята из «Спящей красавицы», но ведь подействовало — один укол сильно замедляет, а два отправляют в нокаут минимум на пару часов. — Ты не должен переть на него в одиночку, — пытался достучаться Учитель. — Гарри! Остановись! Зачем ты отломил черенок от старой швабры Филча? Чтобы сделать из нее световой меч?! Ты же пообещал Старику не бросаться на Блэка! — Пообещал, — парень вышел из тайного прохода, смахивая прилипшую паутину. — Но он сам идет ко мне в руки. — Но ты не ситх! — ментальный крик был так силен, что Гарри остановился, а бывший Волдеморт продолжил: — Ты джедай, уравновешенный и справедливый. У тебя пока нет доказательств вины Блэка, поэтому отступи, собери союзников, поймай Сириуса и допроси с помощью своего ручного эмпата, с помощью Бетти. Но не убивай только из-за подозрений. Слова, слова… Много воды утекло с тех пор, когда Гарри мог едва почувствовать присутствие Тома Реддла, но теперь он улавливал не просто его голос, а часть эмоций. Дарт Марвел желал его перехода на темную сторону Силы, но также хотел насладиться исходом — постепенно, изящно, смакуя каждый шаг к Тьме. То, что для Гарри трагедия, ситх воспринимает как изысканное угощение, которое следует растягивать весь вечер. — Я знаю, чего вы хотите, — отполированное древко вспыхнуло зеленью Авады. — Зачем тянуть? Я убью его прямо сейчас. И вам не придется ждать. — Нет! Остановись! Ментальные щиты отсекли голос Учителя. Он ситх? Плевать. У Гарри достаточно силы, чтобы отомстить за свою семью. Нужно только подпустить врага на расстояние удара… Обычно шумный дворик Хогвартса был пуст и тих ночью. Свет полной луны освещал редкие деревья и резные колонны с арками, резко очерчивал любую неровность и укрывал тьмой углы с изгибами. Никто не топтал осеннюю траву, но Гарри знал, что его враг очень близко. Для этого ему даже не надо было доставать из кармана Карту Мародеров — он чуял сердцем. — Ты здесь! Я это знаю! Выходи! Чернота под галереей шелохнулась. Гарри сжал пальцы на черенке, посылая в старое дерево поток магии. Годовые кольца первыми зажглись зеленью Силы, освещая вышедшего вперед… пса. Лохматая морда, черная шерсть, заломленное ухо, которое он и не чаял увидеть еще раз. — Блэки! Блэки! — «световой меч» угас и упал в жухлую траву. — Ко мне! Иди сюда. Иди сюда, хороший мальчик. Пес побежал к нему, как в каком-то фильме. Он скулил и по-дурацки вилял всей задницей вместе с хвостом, пока награждал Поттера слюнявым кобелиным поцелуем, облизывая лицо вместе с очками, вихрами и подбородком. — Блэки, ты нашелся, — Гарри неожиданно для себя шмыгнул носом и прижал к себе счастливого пса. — А Трелони говорила: «Гримм!.. Гримм!..» А я знал, что это не так. «Мы встретимся снова», так обычно напевает Дарт Марвел… Он уже и забыл, что охотился на предателя. Вместо этого он выдергивал из шерсти Блэки застрявшие репейники и ужасался псиной худобе — кобель порядком усох за время путешествия от Литтл-Уингинга до Хогвартса. Гарри обещал откормить собаку до состояния шарика и пытался затянуть его в проход, но тот вырвался и припустил к Запретному лесу. — Ты живёшь там, да? — Гав! — Тогда жди меня завтра у избушки Хагрида — я принесу тебе поесть. Хорошо? — Гав! Мистер Легран говорил, что Блэки очень умный пес. Поттер же, по мнению очень многих взрослых, был беспечен как маленький козлик, прыгающий по едва зазеленевшему минному полю, — он давно забыл и о мести, и о Сириусе Блэке, и о погасшем световом мече, который превратился обратно в отломанный черенок от швабры Филча, ведь страшное предсказание смерти обернулось долгожданной встречей, как он и предполагал. Надежда на лучшее — худший враг зловещего рока. А вот мелких неприятностей она не изменяет… — Поттер-р-р! — прорычал Снейп, выходя из тени перед главным входом в школу. — Вы что здесь делаете, несносный мальчишка?! Буквально одна секунда, и Гарри чуть ли не подняли в воздух за ухо. Если бы не боль и обычный для Ужаса Подземелий моральный разнос, это можно было бы принять за телепортацию, но нет — парня безжалостно протащили в обитель всех обвиненных на казнь. То есть в кабинет завхоза. Филч и сам был здесь, но не усмехался, излучая злорадство. Он только вздохнул и дернул плечами, не отрываясь от почесывания миссис Норрис, безмолвно говоря: «Салага, я своих солдат обычно прикрываю, но сейчас тебя поймал за задницу старший по званию». Надо сказать, что в каморку набилось гораздо больше народа, чем сквиб, профессор и очкастый нарушитель. Намного больше. И Проф начал любезно просвещать своего «любимого» студента о вине каждого «пойманного за задницу». М-да, почти весь Орден Неудачников в сборе. — Что за свистопляска творится этой ночью?! — палец взлетел, указывая на Луну, которая украшала голову сухими трупиками пауков. Получалось… м-м-м… как у Луны, то есть на грани здравого смысла, но в чем-то очень красиво. — Мисс Лавгуд вдруг вздумалось накормить фестралов пирожными, но так как они плотоядные, она решила, что нет ничего лучше, чем набить сластями баранью тушу и притащить ее в Запретный лес, привлекая тварей ХХХХ класса опасности добрыми песенками, как… как… — …как Белоснежка из мультфильма мистера Диснея, мистер Проф, — закончила за него самая странная девушка Хогвартса. — Мы с папой ходили в кино этим летом… Вы знаете, что за каждую секунду мультика на экране сменяется целых двадцать четыре кадра? Двадцать четыре неподвижные картинки, и все они похожи друг на друга. Немного разные, конечно, на самую чуточку. Человеческий глаз не успевает заметить смену кадра, поэтому нам кажется, что они живые и двигаются, но на самом деле они статичны и мертвы, просто зрители не успевают это осознать. Вдруг и мы на самом умираем двадцать четыре раза в секунду, оставляя каждое мгновение в прошлом двадцать четыре трупа, но кажемся для других обреченных живыми. Как думаете, профессор, это ведь настоящее волшебство? — Мисс Лавгуд, прекратите нести чушь, — прошипел Снейп, однако все же немного побледнел. Теперь его палец взметнулся в сторону Драко, Крэбба, Гойла и Гермионы. — Этих тупиц я поймал в библиотеке. К мисс Всезнайке нет никаких вопросов — она шерстила древние законы в надежде оправдать опасную тварь. Нет, я не про Хагрида, а про его питомца Клювокрыла. А вот нерадивые студенты моего факультета воспользовались увлеченностью мисс Грейнджер, для которой нет ничего милее древних пыльных талмудов, и тайком полезли в Запретную секцию, надеясь найти способ наложения Венца Безбрачия на мистера Малфоя. Венца Безбрачия! На потомственного мага! По собственной воле! Чтобы «подразнить» отца и уважаемого члена Визенгамота! — Но крёст… декан Снейп, — попытался оправдаться Драко. — Молчать, тупой мальчишка! — зельевар заорал так, что пламя факелов дрогнуло. — Да Люциус бы с меня шкуру спустил, если бы я не успел вас остановить! И не надо говорить, что я все не так понял! — Знать — не значит использовать, — еле слышно буркнул под нос Гойл, на секунду выходя из образа тупого подручного. — Информация правит миром. — Мне показалось, или вы что-то сказали, мистер Гойл? Нет? Тогда продолжим… — аватар возмездия повернулся к Жрону, чей свитер на животе ходил ходуном, причем явно не сам по себе. — Мистер Уизли сильно удивил меня своим стремлением к порядку и чистоте. Управляться с щеткой и совком с таким талантом и усердием… Я бы, пожалуй, наградил его баллами. — Может, я тогда пойду? — осторожно спросил Рон, привставая со стула. — Сидеть! — припечатал Снейп. Обращался к рыжему, а вдавились в стулья все. — Я бы наградил вас баллами, если бы вы, мистер Уизли, мели полы в коридоре или в классах, где порезвились ваши братья, но вы, глупый мальчишка, занимались уборкой в Подземельях! В том самом зале, где Поттер разорвал в клочки Темного Лорда, Квиррелла и Философский камень заодно! С какой целью вы там находились?! Отвечайте! — Япростохотелпомочьсвоемупитомцусэр! — выпалил Уизли, копошась за пазухой. Пара секунд бесполезного сопротивления, и на свет была вытащена местами лысая и исхудавшая крыса. — Короста болеет последние месяцы, даже зелья с витаминами не помогают. Видите, как у нее шерстка вылезла? Я и подумал, что если как следует подмести пол, смогу найти хотя бы крупинку Философского камня. А если нет, то вдруг и пыль сгодится? Ну, для Коросты. Она ведь маленькая крыса, не человек. Ей ведь хватит самого маленького кусочка Философского камня? Сэр? — Для крысы, — мрачно уточнил Снейп. Он ужасающе медленно приблизил лицо к Коросте. Та только тихо пискнула и обмякла в руках хозяина, уйдя в глубокий обморок. — Энервейт. Значит, для крысы, мистер Уизли? Я правильно расслышал? Обычно землистого цвета лицо профессора вдруг покраснело. Можно было бы предположить, что от смущения, но последующий ор все расставил по местам — Снейп был в ярости. Как так, неужели тупой Уизли решил, что разбирается в Алхимии настолько хорошо, что способен сварить Эликсир Жизни, чей рецепт неизвестен никому, кроме ныне покойного Николаса Фламеля? Конечно, всё это прозвучало в более злобной манере. Поначалу Гарри даже дернулся за блокнотом, записать по старой традиции, но потом посмотрел на перепуганного отповедью Рона и решил, что не стоит — и Профа еще больше рассердит, да в глазах друга это будет выглядеть глумлением над ситуацией. А между тем черная туча возмездия нависла над зажмурившимся Тюфяком. Он-то тут при чем? — Мистер Лонгботтом переплюнул вас всех — я еле успел выдернуть его из-под удара василиска, когда этот сумасшедший с мешком и садовой лопатой наперевес уговаривал великого змея Салазара испражниться и позволить забрать извергнутое. А перед этим он накормил Ужас Слизерина пирогом со сливами и слабительным зельем. Видимо, чтобы не оставить уважаемому Защитнику Хогвартса шансов сохранить свое величие. — Ну… — Невилл отколупывал остатки лака со стула. — В Гербологии ведь используют драконий навоз, и я подумал, что продукт от василиска будет еще лучше для растений… А можно за лопатой вернуться? Я ее просто без спроса взял, а профессор Спраут не любит, когда инвентарь пропадает… — Заткнитесь, мистер Лонгботтом, иначе я сделаю так, что навозом василиска станет ваша гриффиндорская туша, — Снейп потер переносицу и бросился на предпоследнюю жертву. «Жертва» стояла в позе хорошей оступившейся девочки, опустив подбородок к земле, но глаза косили на верхушку шкафа, в сторону заветного ящика с «компроматом». Как бы не окосела… — Робертсон! — Все ложь и клевета! — без запинки оттарабанила Бетти, сохраняя благонравный вид. — Я требую адвоката. Или миллион долларов и вертолет. — Что вы, какой адвокат, — Снейп промурлыкал это настолько мягко, что ему никто не поверил. — Даже я не могу предъявить вам ничего, кроме обвинения в нахождении на кухне после отбоя. Обычно дело для барсуков, правда? Но зачем… какого Мордреда вы пытали пропагандой книжонок Толкина бедных домовиков и потом гонялись за ними?! — А вдруг они тоже бывшие эльфы, как дементоры?! — возмутилась Бетти. Малфой похлопал ее по плечу. — Один поцелуйчик, перевод через порог — и они дома, под крылышком Эру Илуватара. Это ведь хорошо. — Фу, — скривился Драко, вытирая об себя «замаранную» о Робертсон руку. — Калека лезла целоваться с домовиками. А я еще хотел на тебе жениться… — Жениться? Ты? На мне? Буэ! — Би не осталась в долгу и поднесла два пальца ко рту, как будто ее тошнит. — Только через мой труп. И я же ведь не взасос хотела целовать, а только в лобик… — Молчать, несносные личинки магов! Когда Гриффиндор воевал со Слизерином, а Равенкло с Хаффлпаффом стояли в стороне, все было тихо и спокойно. Никаких дементоров, никаких экспериментов с фейри, никакой беготни с магловскими фантастическими книжонками, только освежающая ненависть, и как результат — всего пара человек попадали в Больничное крыло. Дружба факультетов виделась несбыточной мечтой, к которой следовало стремиться, но теперь, когда вы сколотили шайку, я начинаю думать, что война была не столь разрушительна для рассудка окружающих, как ваша… «дружба»! — Проф тяжело задышал, вращая покрасневшими от гнева глазами… которые, черт возьми, остановились на его последней добыче. На маленьком бедненьком Гарри. — Мистер Поттер, теперь ваш черед. Что вам непонятно во фразе: «За тобой охотится беглый убийца, поэтому сиди тихо и не смей выходить из гриффиндорской башни после отбоя»? М? Может, ее вам сказали на синдарине? Может, вас пообещал защитить сам Леголас, Арагорн или ведьмак Геральт из Ривии? — О, так вы читали? — Р-р-р! Отвечайте! — прокричал Снейп, равняясь цветом с раскаленным мультяшным чайником. Только намного страшнее. — Говорите правду, или я приложу все силы, чтобы вас вышвырнули из Хогвартса в место понадежнее, где вы не сможете себя угробить! Что вы делали сегодня во дворе замка?! Тем более в полнолуние! Тут неподалеку бродит оборотень, опасная тварь, а вы даже не удосужились прихватить с собой свой серебряный ножик! Где ваш чемоданчик охотника на нечисть?! Где, Мордред вас раздери, хоть какое-нибудь благоразумие?! Что вы вообще забыли снаружи безопасных стен?! — Я… я… Что сказать? Что близнецы подарили ему волшебную карту для шалостей, о которой предостерегли молчать как рыба? Или что на этой самой секретной карте он заметил Сириуса Блэка? Или что со всех ног рванул мочить гада, плюнув на все? Или что волшебная карта на самом деле оказалась с изъяном? Или что?.. — Я… Я исправлял пророчество профессора Трелони. Смерть — не то, чего мне хочется. Видимо, в роду Снейпа отметились хамелеоны или каракатицы. Гарри ни разу не видел, чтобы люди умели так быстро менять цвет кожи — от взбешенного алого до мертвенно-бледного за пару секунд. Проф чуть не хлопнулся в обморок, но мистер Филч, про которого все успели позабыть, вовремя подхватил обмякшего слизеринского декана под мышки и оттащил к свободному стулу. — Это я… я виноват… Моя вина… — бормотал Снейп, словно на смертном одре. — Я должен был разобраться с этим… — С кем? С Гримом или с собакой? — нахмурился Гарри. — Профессор Трелони предсказала вам то же самое? — Что? Тут Поттер и выложил подоплеку спора с предсказательницей вместе со своими размышлениями о переиначивании пророчеств в нужную сторону. Странно, но Профу не становилось от этого легче — чем больше Гарри объяснял, тем больше мрачнел и без того нерадостный Снейп. Бетти даже потихоньку показывала «тайм-аут», чтобы Гарри заткнулся. — Все вон. Поттер, а ты останься, — Проф поднялся со стула, полный ледяного спокойствия, но так было даже страшнее. Особенно если он не шипит как обычно. — Поттер, я всем сердцем надеялся, что разумом ты пошел в мать. День за днем я смотрел на лицо чертового Джеймса-мать-его-Поттера и убеждал себя, что ты не он. Что ты не отвечаешь за его грехи. Я каждую секунду напоминал себе, что ты сын Лили, но теперь вижу — в тебе нет ни капли от нее, только бахвальство, идиотизм и наглость Поттера, который раз за разом подводил близких для него людей к краю, как ты сейчас. И за это я тебя ненавижу. Уходи и не попадайся мне на глаза больше, чем положено. — Проф… — Убирайся, — было произнесено холодным ровным тоном. Гарри вышел за дверь, а ноги у него были ватные от осознания, что шутки кончились — ворчливого Профа больше не существует, только обозленный на весь мир профессор зельеварения Северус Снейп. Больно… Еще и Дарт Марвел сыпет соль на рану, радуясь, что «предатель» еще раз явил свою сущность. — А я говорил, мой юный падаван, что доверять Снейпу глупо, — злорадно шептал ситх. — Посмотри, как легко он растоптал твое доверие, как отбросил прочь твое уважение, словно тухлую половую тряпку. Ты ему не нужен, бедный маленький Гарри. Он не достоин чести быть твоим наставником, а если ты думаешь иначе и готов простить его, то ты идиот. Чума на оба ваши дома! Хоть к дяде Барти в ученики напрашивайся — он сам предлагал, и (если говорить честно) моряк-бокор никогда не ругал Гарри за ошибки и не обвинял ни в чем. Максимум называл глупым дитём, юнцом, салагой или шалопаем, но так, для порядка. Кстати… Рядом с Хогвартсом и правда бродит оборотень?

***

Мистер Бартоломью Легран или, если говорить честно, иногда одержимый Папой Легба бокор, сидел в своей нежно любимой хибаре на окраине Нового Орлеана, скучал и играл в покер с болонкой. Лапы «мисс Мэрилин Монро» не были приспособлены для удерживания колоды, поэтому старый пройдоха вернул псине толику магии, так что постороннему наблюдателю могла открыться удивительная картина — перед сукой и стариком парили карты. Можно было бы подумать, что они подвешены на леске, но удушливый луизианский ветер не мог сдвинуть их ни на йоту, хоть окна были открыты настежь, что весьма странно для ураганной погоды. — Мой ход, — пробасила собака, движением лапы отправляя карту в полет на стол. — Ставка — один день в облике человека. Любого. Пусть даже в женском теле — хочу пройтись на своих двоих. — Хм-м, даже так? — старик задумался, набивая трубку. — Тогда повышаю — один день в твоем прежнем облике. — Без обмана? — Без обмана, «мисс Мэрилин». Вот тебе мое нерушимое слово. Ты же знаешь, что я никогда не лгу, — дедуля запалил табак и запыхал. — А если проиграешь, я пну тебя под зад. Два раза. — Отлично, — псина сложила лапы домиком, как лохматый Доктор Зло. — В этом теле я такой мелкий, что меня через день пинают. Современные люди разучились смотреть под ноги. — Потому что у них теперь современные дороги, без колдобин и ухабов. Расхолаживает, знаешь ли, — с улицы раздался грохот грома и шум дождя. — Ну и погодка. Так, теперь мой ход. Это было жаркое сражение… Уже через пару минут мистер Легран озадаченно сдвинул соломенную шляпу на затылок и терялся в догадках. Как, черт возьми, эта псина успела так быстро разобраться в покере?! Барти даже бывалых шулеров раздевал до трусов, а сейчас надеется на ничью! Он, великий хитрец и признанный людьми трикстер-шутник! Явно все дело в покер-фэйсе. Ну или в псино-фэйсе, ведь по собачьей морде трудно определить, когда его пленник блефует. Эх, привык Барти не обращать внимания на болонку, как современные люди не смотрят под ноги, вот и попался. И ведь знал, что псина была в своем роде гением познания, но забыл. — Давай, раскрывай карты, — воодушевленно тявкнула собака. — Мне не терпится пойти в таверну на углу, выпить доброй браги и полюбезничать с дамами. — Merde… Какая «добрая брага»? Какие «дамы»? Первое недостаточно выдержано, а второе порядком потаскано улицей, друг мой. Таверна? Я бы не называл так этот бар для бродяг, где скорее получишь стали в бок, чем сдачу с выпивки. Причем это могут провернуть и «дамы». — Я столько веков провел в собачьей шкуре, что мне плевать. Давай, не тяни! — Дай подумать, надоедливая псина! — старик закусил чубук трубки. — Покер — это искусство. Он не терпит спешки. А на деле Барти уже просто оттягивал момент поражения. Мял веер карт, незаметно тушил уголек в трубке, а потом долго и обстоятельно раскуривал снова, даже мысленно перебрал свои последние действия в деле потомка Певерелла, которые подтолкнут сына умершей матери на нужный для Папы Легба путь. Кобелину Сириуса Блэка он подлечил, стер из его памяти все нестыковки и намеки на потустороннюю природу «мистера Леграна», незадолго до начала учебного года отправил восвояси и подговорил несколько мелких духов, чтобы они не дали беглому зеку сбиться с пути или попасть в лапы Аврората. И Дамбала теперь нашел лазейку в Хогвартс — прокрался мимо охранных чар в теле Песчинки. Идеально. Ум Северуса Снейпа был смущен летними свиданиями во сне с любовью всей его жизни. Лили Поттер даже уговаривать не пришлось — эта львица сама была готова пообещать что угодно за возможность встречи и шанс устроить защиту для сына. Интересная, кстати, женщина. Всего за десяток лет пребывания за Гранью умудрилась стать почти полноценным лоа, ну или фейри, если говорить языком бриттов. То есть отбросила глупые оковы приличий и некоторые нормы морали, к удивлению закостенелого муженька. Пожалуй, еще через десяток лет можно будет разрешить ей свободно выходить в мир живых и позволить взять на себя защиту… чего-нибудь, тут по ситуации — духов-хранителей вечно не хватает, а озорников полно. Беатриче Робертсон тоже идет к задуманной для нее судьбе: нечаянно убила мать, вымолила ее жизнь у Папы Легба и оказалась повязана Договором — верховный лоа лично заключил сделку. Жаль бедняжку, но другие способы устроить испытание были более мерзкими и скучными, а скука — бич бессмертных. Кстати, как идут дела Бетти с «новым» Сенсеем? Когда Барти проверял в прошлый раз, здоровяка только-только перестали называть «дядькой маньяком». Маленькие волшебники тоже не подкачали — погнали навстречу ночным приключениям, едва духи успели нашептать им способ «повеселиться». Стоит глянуть на общую картину одним глазком и решить, не пора ли подкинуть детишкам новую часть головоломки. Золотые нити судеб заплелись над ладонью даже раньше, чем Барти успел додумать мысль. Прямо-таки хотят, чтобы их прочитали, маленькие паршивцы. Узлы, пересечения путей, развилки вероятностей, дрожь натянутых струн… Пора переходить к следующей части плана. — Жулик! Гав! — тявкнула болонка и клацнула челюстями. — Ты пользуешься силой Легба, чтобы выиграть! — Ложь и клевета. — Тогда покажи, что собрал! Полчаса уже карты теребишь. Или ты не хозяин своему слову? — псина открыла карты и с самодовольной мордой протянула: — Роял-флеш, самая сильная комбинация. А у тебя что, колдун? Фулл-хаус против роял-флеша — полнейшее дерьмо, то есть merde во всей красе. Барти с неохотой потянулся к трости со змеиным набалдашником и стукнул подпоркой об пол под треск бушующей за окном грозы. — Возвращаю тебе, о Мерлин, мой пленник и презренный погубитель невинных детских душ, прежний облик на один оборот Земли. — Да! Воистину, это замечательный день! — завопила сидящая на столе болонка, постепенно превращаясь в пожилого мага с дли-и-инющей седой бородой до пояса. И в дряхлой мантии. И средневековых потрепанных башмаках, однако сам волшебник выглядел посвежее, чем весь наряд. — И не надо приписывать мне чужие грехи — я не убивал тех детей. Артур Пендрагон сам собрал их на корабле, вывел его в море и затопил. — Но именно ты напророчил, что первого мая будет рожден младенец, который уничтожит королевство, и придумал план детоубийства, — Барти сложил руки на трости, наблюдая за неуместно веселым магом. — Ты, отравленный гордыней, углядел только частичку возможного будущего и помчался его предотвращать, наплевав на древние заветы. Ты запустил осуществление худшего варианта и из-за тебя сердце выжившего Мордреда наполнилось ненавистью и злобой, а итог — тысячи загубленных душ. Глупо, очень глупо. Даже колдунишка Реддл смог догадаться, как повернуть пророчество о Гарри Поттере к своей пользе, а ты нет. — Пустяки. Это все дела давно минувших дней, — беспечно отмахнулся Мерлин, спуская ноги на пол. — Дамы и брага не ждут, так прошествуем же им навстречу! Он преувеличенно торжественно выпрямился, держась за стол, расправил мантию, двинулся вперед… и упал на четвереньки. Попытка встать, две, три, но раз за разом его конечности двигались, как у животного. — Я хотел пройтись на двух ногах, а сам не могу сделать и шагу, — почти заплакал мужчина. Его длинная борода мела по полу. — Ты меня обманул. — Вовсе нет, противный старикашка. Ты просто разучился ходить как человек. Пребывание в виде псины… расхолаживает, верно? — мистер Легран склонился над бывшим величайшим магом, протягивая открытую ладонь. — Давай заключим сделку? Ты поможешь мне отправить детишкам сообщение и не солгать, а я помогу тебе добраться до дам и выпивки, идет? Без обмана. Кстати, погодка-то подходящая для нашего маленького дельца. Гроза уже превратилась в шторм. Ливень смыл пыль с растрескавшегося асфальта, ветер гнал прочь обрывки бумаги и мусора, бездомные животные забились в щели, как и более пристроенные в жизненном плане люди, и только двое дедулек шли по опустевшей улице в сторону лодочного причала. Выглядели они совершенными пропойцами и пропащими людьми: один вообще на ногах не стоял, а другой тащил его чуть ли не на закорках и грохотал грязными пустыми бутылками, завернутыми в обрывок рыболовной сети вместо нормальной сумки. Никто, кроме мироздания, не видел, как двое сумасшедших загрузились в обшарпанную лодку, кое-как завели мотор и вывели суденышко в Мексиканский залив, прямо в шторм. Один из стариков, чья шляпа держалась на голове вопреки всем законам физики, встал на носу лодки и бросил в соленые волны пригоршню мелких белых цветов. — О, Йеманжа, Мать Рыб, покровительница моряков, помоги нам. Прими дар и будь благосклонна. Нежные соцветия качнулись на воде и ушли на глубину, словно были выточены из мрамора, а не выросли под солнцем. Бешенный ветер перестал швырять лодку и подул в спину, направляя двух безумцев в открытый океан. Старик с длинной бородой бормотал под нос на староанглийском, вцепившись в борта. — Эй, «мисс Мэрилин», кидай сеть в воду, — он обернулся к позеленевшему сообщнику. — Быстро-быстро! И чур в лодке не блевать. — Ненавижу качку, — выдавил из себя маг, вываливая груз с бутылками в волны. Плавающая поверху сеть быстро скрылась позади.— К чему такие сложности? — Так интереснее и дает нам шанс соврать, говоря только правду, — ответил бокор, разворачиваясь на обратный курс и доставая багор. — И это отличное приключение для детишек. Разве в своей юности ты не желал найти послание в бутылке? — Нет! Буэ… — Мерлин перегнулся через борт. — Все равно я научился читать и писать только во взрослой поре, когда примкнул ко двору короля Артура. — Ха! Так ты был неучем! Что бы сказали волшебники, если бы узнали? — Замолчи ради всех богов, — бросок к другому борту. — Буэ… — Смотри, не промахнись мимо воды и не загадь мне мое чудесное судно, — Барти перехватил багор покрепче, как только заметил стеклянный отблеск на волнах. — Тогда и я не промахнусь… Бутылки, выкинутые в океан буквально пару минут назад, снова оказались в лодке. Мистер Легран довольно потер руки и вывел курс к причалу. Бедный Мерлин вернулся к нормальному цвету лица только когда они пришвартовались и выбрались на берег, а Барти хоть бы хны. — Пойдем, будем пить и кадрить дам. Только сделай что-нибудь с бородой, иначе тебе ее подпалят ради смеху, — бокор панибратски хлопнул мага по плечу. — А я, пожалуй, наведаюсь на Северный полюс — мне надо написать письмецо и запутать детишек. Я вроде как сейчас в рейсе, болтаюсь в ледяных водах. Нити судеб плелись так, как было задумано. Пара маленьких изменений, несколько кошмаров для патлатого зельевара, выкрученная на полную язвительность Реддла, боль в суставах для Филча — и План войдет во вторую фазу. Фазу, когда заржавевшие врата междумирья чуточку приоткроются, а под луной снова будут танцевать цветные ветра. Как и фейри.