Паршивые овцы

Вакханалия продолжалась. Ученики всех курсов высыпали под стены Хогвартса и запалили костры, стоило спуститься ночи. Горы бутербродов, зефирки, котлы горячего шоколада, сосиски, этот странный «шашлык» — домовики расстарались, чтобы студенты не померли от голода. Конечно же, юных волшебников не отпустили пировать без присмотра — все привидения и половина преподавателей составили компанию, готовые отбить учеников от дементоров, если те тоже решат полакомиться. Особенно храбрилась Плакса-Миртл, реющая над головами и уверяющая всех, что натравит на стражей Азкабана василиска — он ей вроде как должен за смертоубийство. Призрак женского туалета подбивала всех желающих сделать ей подношение, то есть пролить на землю питье в честь безвременно погибшей Миртл Уоррен и бросить в огонь угощение, которое за мгновение превращалось в невесомый пепел — так проявлялся давно забытый способ передать подношение для ушедших за Грань. Каждый раз Миртл рассыпалась на облачко светлячков, но собиралась обратно и неизменно отвечала отказом на предложение Бетти перевести призрака через порог — мертвой девочке нравилось оставаться среди живых. Там, где ее теперь любят и ждут, в отличие от одной пронырливой журналистки. Рита Скитер, приглашенная Дамблдором только из вежливости и желания просветить народные массы, шныряла там и тут. Чертова журналистка поддалась всеобщему маскарадному безумию — перекрасила свой ядовито-зеленый наряд в серый цвет, напялила на себя кокетливо сдвинутую набок шляпку с тульей в виде плавника и представлялась всем «мисс Скитер, Акула Пера». Она совала нос во все подряд, появлялась рядом с любым маломальским скандалом, нападала на отбившихся от факультета учеников и коварно брала у них интервью, даже зажала в углу невыразимца, который после сеанса выжимания информации позорно убежал обратно в замок — вроде как для проверки целостности «песочных часов». После этого Скитер затаилась и почти не выдавала свое присутствие, только тихо сидела у костра и переворачивала страницы блокнота, когда Прытко Пишущее Перо замирало без дела. Снейп боялся даже думать о статье, которую журналистка обещала впихнуть в завтрашний выпуск «Ежедневного Пророка». «Это будет сенсация!» — не те слова «Акулы Пера», способные успокоить. Мадам Спраут завоевала свою долю обожания, когда по-простому уселась на бревне перед костром, собрала вокруг себя всех друзей барсуков и затянула страшные истории, чьи корни тянутся из глубин магического мира, о которых маглорожденные и не слышали никогда. Если, конечно, это не Бетти, чей папа увлекался собиранием мифов, поэтому никто не удивился, когда Криви временно передал ей фотоаппарат и сидел рядом с мадам Спраут, открыв рот. Еще бы! Магические страшилки! Но самый главный страшила Хогвартса бродил поблизости, оглядывался и следил с помощью заклинаний прослушки и улучшенного зрения — Северус Снейп не мог себе позволить уронить достоинство нахождением среди развеселой толпы, но и не мог спокойно сидеть в зельеварне, пока студенты подвергаются опасности нападения дементоров. Наблюдение из тени — отличный компромисс в его случае. Тем более скрытый дозор себя оправдал — несколько минут назад Северус заметил, как к границе Хогвартса пытался прорваться один из дементоров, но его оттащили свои же. Все еще монстры… Если бы Снейп сидел у костра, то его глаза не смогли бы разглядеть их в темноте. Да что говорить! Даже оборотень прошляпил угрозу, уделяя больше внимания поджаривающимся сосискам, а не обязанностям профессора Защиты от Темных Искусств. Люпин, собака плешивая, не только не охранял, но и не стеснялся прибавить себе дешевой популярности — подмазывался к маленьким паршивцам, с шутками и примерами разъясняя тонкости вызова Патронуса, вроде как по доброте душевной, а сопляки и рады развесить уши. Идиоты! Стоит взойти полной луне, как их обожаемый учитель обрастет шерстью и сожрет всех, до кого дотянется. Одна надежда, что до этих тупоголовых кретинов дойдут намеки на сходство симптомов ликантропии и загадочной «болезни» Люпина. Не зря же Снейп заставил их учить главы наизусть. Он прицельно кинул прослушку на размахивающего руками Поттера, увеличил поток вложенной силы, чтобы речь звучала хоть немного громче шепота… Нет-нет, он не беспокоится за выродка давнего врага, совсем нет. Он просто хочет убедиться, что его усилия не прошли даром. И перед кем Северус распинался?.. Знал же, что шайка Неудачников — совершеннейшие олухи, и их главарь в особенности! Этот очкастый идиот в красках расписывал Люпину (Люпину!), что до них дошел слух о бродящем поблизости оборотне, поэтому они где-то раскопали набор столового серебра, подготовили к бою и раздали всем сообщникам, чтобы было чем отбиваться. Одна радость — блохастый побледнел, когда рыжий дружок Поттера похвалялся, что будет первым человеком, который убьет оборотня заточенной ложкой. Даже на сердце немного потеплело. Хорошее получилось воспоминание, но жертвовать его для благотворительного фарса не станет. Иначе все маленькие радости Северуса Снейпа пойдут по пиз… не туда пойдут. Дракклов Долохов и его обсценная лексика! Так-так, что это? Поттер хвалится своим обновленным чемоданчиком охотника на нечисть? Ерзает на бревне и какой-то бумажный кулек демонстрирует… — А это наша новинка — серебряный порошок! У нас осталась стружка после заточки вилок, ложек и ножей, вот я и подумал, что было бы неплохо придумать что-нибудь полезное, — Поттер распаковал кулек и взял щепоть. — Тем более нам перепало несколько испорченных серебряных тарелок… — И Гарри скакал вокруг них с напильником! — пожаловалась Грейнджер, отпихивая от себя Малфоя, который пытался стащить ее зефир. Ангельский балахон помялся и уже давно стал похож на несвежую ночнушку. — А ведь специальное заклинание для измельчения металлов было открыто еще в семнадцатом веке! Вот если бы ты больше времени проводил в библиотеке… — Если бы он проводил больше времени в библиотеке, Заучка… Да хватит жадничать! — Драко скрутил кудрявую девчонку, почти обнял и нагло стащил с веточки поджаренный зефир. Крестник выглядел очень довольным Сатаной, и непонятно, что привело его в такое состояние духа. То ли дело в препираниях, то ли в факте кражи, то ли в объятиях. Судя по улыбке сытого кота, именно в объятиях — Северус не раз замечал подобную мечтательную гримасу на лице Люциуса, когда тот возвращался со свиданий с Нарциссой. Семейство Малфоев ждет много потрясений… А их отпрыск продолжил мысль, демонстративно откусывая от похищенного. — Так вот. Если бы наш Очкастый Псих все время сидел в библиотеке, он бы тратил все силы своего недалекого ума на запоминание прошлого, не оставляя ничего для изобретения новых штучек. Вот почему никто не использовал против оборотней серебряный порошок — все чахли в библиотеках. — Вообще-то это заклинание как раз и придумали охотники на оборотней! — Грейнджер отобрала надкушенный зефир обратно и быстро запихала его в рот. Мерлин, где ее манеры? — Профто не нафли дофтаточно надефный способ использофать его ф бою… Кха-кхе-кхе!.. Девчонка подавилась, Драко трогательно поднес ей безалкогольный пунш, а Северус вспомнил, как сам просиживал в библиотеке после нападения Люпина и просматривал те же книги. Порошок показался ему очень эффективным, но вот беда, заклинание левитации упорно перемещало только несколько крупинок из всей кучи, а вариант с простым броском начиненного серебром стеклянного шара отметался по причине плохого глазомера и поганой точности Левиосы в условиях боя. Пришлось подстеречь шайку Мародеров ночью и кинуть щепоть в лицо Люпина, но весь результат — дикий насморк и небольшой отек легких. Так Снейп узнал, что вне полнолуния оборотни не только менее заразны, но и меньше подвержены отравляющей силе серебра. Подловить блохастого во время оборота? Самоубийственная глупость! Если оборотень будет на расстоянии броска, то это значит, что ты уже мертв, просто пока еще дышишь, но через мгновение ошибку исправят. Странно. Почему это близнецы Уизли так чертовски заговорщически переглянулись? Чертовски, потому что разрядились в чертей: закопченные рожи, рога, хвосты, копыта и вилы. Вилы, судя по нехорошему прищуру Помоны, были украдены из теплиц. — Наша милая и прекрасная Заучка, послушай, что мы скажем, — рыжие одинаково оскалились. — Охотники на оборотней, конечно, сильные и храбрые ребята… — …но у них не было нас, таких находчивых и изобретательных, прочитавших все папины магловские журнальчики. Эй, девочки, не надо краснеть! Это были другие журнальчики, про машины и оружие. ТЕ САМЫЕ журналы мама давно сожгла. Уизли вздохнули с такой наигранной печалью, что стало ясно — не вся пикантная пресса стала пеплом. Почти незаметная представительница другой прессы, то есть Скитер, заерзала на месте и почти явственно навострила уши. Не к добру это... У нее нюх на скандалы. — Вернемся к оборотням… Зачем кидаться в чудовищ елочными игрушками и молиться Мерлину, чтобы не промазать? Зачем полагаться на удачу, если можно… — …добавить внутрь шерсть оборотня и заклясть на притяжение подобного к подобному. Будет почти как самонаведение у магловских ракет. Чудесные штучки, — близнецы одобрительно покачали головами. — Еще мы подумали, что глупо таскать с собой хрупкие шарики, поэтому решили… — …что хлопушки с взрывателем будут намного лучше, да. Мы прочитали всё про капсюли и детонаторы гранат, а потом нашли описание атомной бомбы, — маглорожденные ученики пискнули от страха, когда один из Уизли достал из кармана яркий картонный цилиндр с веревочкой, свисающей с торца. — Да не, мы не нашли уран, но сама идея критической массы… Короче, мы распотрошили хлопушки из Зонко, собрали детонатор из двух пробирок и зелий Невилла, что были под рукой, а вместо серебра насыпали внутрь блесток для демонстрации… — …и красоты, конечно же. А теперь, как говорит старый вояка Филч… — рыжий дернул за шнурок и высоко подкинул «гранату». — Пли! БАХ! Как жаль… Как жаль, что Криви с его извечным фотоаппаратом не успел заснять замершие и искаженные в страхе лица, посыпаемые разноцветными блестками… Как жаль, что только в памяти останется чопорная Минерва, сверкающая, как личный дневничок жеманной девчонки. Как жаль, что никто не обратил внимание на сжавшегося в ужасе Люпина — вот кто действительно испугался, представляя, что вместо блестяшек его обсыпали серебром. А вот Поттер до крайности воодушевлен. — Да это же круто! — мальчишка заткнул одну ноздрю, некультурно высмаркивая из второй сверкающее облачко. — Серебро попадет в раны, в глаза, в нос, а если оборотень вдохнет, то и в легкие! Останется только подойти и добить. Конечно же, Люпин ярко представил себя на месте «добитого» оборотня, потому и попытался притушить боевой настрой мальчишки. Бла-бла-бла, не судите всех по Фенриру Сивому… Дай им второй шанс… Оборотни не контролируют себя, но на самом деле могут быть хорошими людьми и вовсе не желают рвать несчастных на клочки… — Тогда я буду убивать не человека, а монстра, которым он стал, — неожиданно жестко ответил Поттер. — Или будет лучше, чтобы мои друзья умерли? — А если оборотень и есть ваш друг? — блохастый подался вперед, но его позу никто не повторил — не ему тягаться в ораторском искусстве с Дамблдором. — Что если его заразили и он просто не смог запереть себя на время полнолуния? Тогда вы все равно убьете его? — Тогда я его так покалечу, чтобы он не смог подняться. Пусть лучше он будет выть на больничной койке, а не над нашими могилами. Я бы такого даже врагу не пожелал, — Поттер нашел ладонь побледневшей Робертсон и сжал ее. — Бетти, не хочешь пойти и покормить собаку? — Д-да, пойдем. Девчонка неловко подскочила с бревна, подхватывая полупустую чашку. Они с Поттером шли молча, пока не вышли за пределы освещенного круга. Звали какого-то пса, но видно, что не дождались — отошли за кусты, где их почти не доставала прослушка. Идиоты! Они же почти забрались в Запретный лес! Конечно же, Северус по широкому кругу обошел костры, на всякий случай скрывая себя заклинанием хамелеона — нечего выставлять себя перед неблагодарными студентами заботливым учителем. Не оценят. И Люпина не видно на прежнем месте… Наверняка что-то разнюхивает. Девчонка еще раз позвала пса, чертыхнулась и, судя по едва слышному чавканью, решила угоститься из миски. Поттер после предложения присоединиться к «пиршеству» как-то слишком быстро отказался. — Не-не-не, я такое не ем. — А зря — очень вкусно, если распробовать, — полминуты громкого пережевывания. — Гарри, а Люпин что-то недоговаривает насчет оборотней. Для него это очень личное — я почувствовала. Причем он думал о монстрах не как о прошлом, а будто это происходит здесь и сейчас. — Правда? — мальчишка блеснул очками, когда мельком оглянулся на костры. — Ты не можешь сказать подробнее? О ком он думал? — Гарри, я не телепат, а эмпат! — прошипела она. — Будь он хомячком, я бы прочитала его на раз, но он человек, а люди в плане эмоций очень сложные. Это как играть на трубе и одновременно ехать на одноколесном велосипеде, петляя между ям. Когда же они догадаются, что Люпин — и есть тот оборотень! Тупые, тупые дети! — Гарри, блестки тебе не идут — ты похож на гламурного ведьмака. Давай уберу? — Би, я не уверен, что у тебя получится. Твоя магия обычно нестабильная и слабая… — Да ладно тебе! Я тыщу раз так делала! В крайнем случае еще разок пройдусь. Эскуро. Эскуро. Блин… ЭСКУРОБЛЯДЬ! — сдавленный писк… а следом сдвоенный ор: — А-А-А-А-А!!! Северус даже не думал, просто побежал — ломился сквозь редкий кустарник, держа наготове палочку. Что это? В кромешной тьме ярко горели две точки — чьи-то глаза по-звериному отражали свет. Люпин! Больше некому! Снейп бросил в ту сторону Ступефай. Глухой звук упавшего тела. Тишина. Осторожно засвеченный Люмос… Это был не Люпин — на жухлой листве лежала Робертсон, сжимающая в руках большой покусанный кусок сырого мяса. И это ее глаза отражали свет, словно два зеркала. — Что здесь… произошло?.. — сквозь подлесок прорвался Люпин и замер. — Ты-ы-ы… — прошипел Снейп, по-магловски сжимая пальцы на горле старого врага. — Это ты виноват! Как же я не догадался… Ты заразил Робертсон, а она взбесилась и разорвала Поттера на куски! И съела его! Дракклов выродок! — Совсем спятил? — прохрипел Люпин, выпучивая глаза. — Когда бы она успела его порезать на части и замариновать? Там к мясу лук с перцем прилипли, и лавровый лист тоже. Да еще и уксусом пахнет на половину леса. Сам посмотри! К ужасу Снейпа, смотреть было уже не на кого — только и успел заметить, как заросли сомкнулись вслед за утащенной волоком девчонкой. Зельевар выпустил Люпина из хватки и наставил на кусты палочку. Он почти запустил еще одним заклинанием, когда из темноты раздался до боли знакомый голос. — Не стреляйте! То есть… Не колдуйте! Это я! — Поттер, кто же еще, — пробормотал себе под огромный нос Снейп, опуская палочку. — Немедленно выходите! Но мальчишка наотрез отказался покидать убежище, даже Люпин не смог его уговорить. — Не могу, профессор Снейп. У Бетти слишком хорошо получилось Эскуро. Слишком… — смущенно ответили кусты. — Блестки исчезли вместе с костюмом. Почти всё исчезло… — Так вы там бегаете голышом? А мисс Робертсон к себе утащили, чтобы ее волки не съели? А вас не смущает, что заклинание Ступефай только обездвиживает человека? — Северус подождал реакции, но ее не было. — Поттер, вы болван! Робертсон прекрасно видит, что вы скачете перед ней в голом виде. Снейп мстительно бросил Фините в кусты. Судя по девичьим воплям, попал, куда целился, то есть в Беатриче. Заросли тряслись, звуки потасовки лились музыкой, пока Поттер не выскочил к преподавателям, наспех запахнувшись в мятую мантию с гербом барсуков. Девчонка оказалась щедрой не только на одежду, но и на угощение — тот самый кусок сырого мяса громко шмякнулся о лохматый затылок парня. — …а еще я расскажу всем твоим воздыхательницам, что у тебя труселя с Бэтменом! Эксгибиционист несчастный! — злющая Робертсон выбралась следом, вытряхивая из волос листья, и замерла под взглядами преподавателей, как заяц под светом фар. — Кхем… Добрый вечер, профессор Снейп, профессор Люпин, — голос дал петуха, но она показательно расхрабрилась. — Э-э-э… И кто в меня пульнул? У кого самая быстрая рука на Диком Западе? Эм… Ну или самая быстрая палка. Не, всё-таки рука. Северусу бросилась кровь в лицо — во времена его детства повальное увлечение вестернами породило море пошлых шуток, пока мода на ковбоев не прошла. Видимо, паскудные каламбуры оказались более живучими — очкастый паршивец хрюкнул от смеха, плотнее закутываясь в мантию с чужого плеча, а Люпин беззастенчиво указал пальцем на зельевара. Мерлин, какой позор… Ситуацию не спас даже факт, что мисс Робертсон, судя по флеру поверхностных мыслей, не вкладывала похабный подтекст в свой вопрос. Драккл всех задери! Северус словно опять оказался на четвертом курсе — Мародеры издеваются, а единственная дама решительно не понимает, что происходит. И Поттер, этот Поттер… Скалится, как его папаша! Одно ненавистное лицо!.. Палочка сама начала выводить узор заклинания боли, когда треск и яркая белая вспышка вырвали Северуса из морока ярости. Их кто-то снял. На колдокамеру. Мерлин, пусть это будет Криви. — О-ля-ля, вот это сенсация! Что же, те пять галеонов, потраченные на аренду камеры мистера Криви и запасную пленку, оказались моим лучшим вложением на сегодня, — непонятно откуда явившаяся Рита Скитер опустила огромный фотоаппарат и жеманно поправила выбившийся из-под шляпки-плавника локон. Бесстыдный взгляд, наглая усмешка, а в журналистских мозгах ворох торопливых мыслей о грядущей славе. — Два неженатых профессора подстерегли в кустах полуодетых третьекурсников… Это грех пылкой юности или постыдный порок преподавателей, лишенных женского общества? Какой скандал! Я уже вижу заголовки и гнев наших читателей. Ах, какой эксклюзив! Хорошо, что я оградила это место чарами от других свидетелей — я не хочу конкуренции. Значит, несмотря на шум и вспышки, никто не заметил их перебранки. Что ж… Все можно исправить по-тихому. Мордредова Скитер! Пока детишки тихо паниковали в сторонке, а Люпин пытался выкупить пленку и молчание «Акулы Пера», Снейп бросил в журналистку Обливейт, но та только хмыкнула и сказала, что уже много лет не выходит из дома без амулета против забвения, который добыла грязным шантажом. Судя по тону, она прямо сейчас займется вымогательством. — Мне не нужны ваши гроши, мистер Люпин, — Скитер почти облизнулась. — Я хочу в долю. До того, как ваш коллега попытался стереть мне память, я хотела остановиться на десяти процентах, но теперь… Пятьдесят, не меньше. За такой процент я готова забыть это маленькое недоразумение, уничтожить пленку и приступить к работе над нашим проектом. — Каким проектом? — оборотень растерянно почесал шрамы на щеке. — Я ведь просто учитель ЗОТИ… — Такая скромность даже умиляет, мистер Люпин. Сохраню ее на память, — журналистка щелкнула фотоаппаратом еще раз. — Я говорю о книге. Да, в сентябре ходили слухи, что Люпин еще в Хогвартс-экспрессе перезнакомился с учениками и дал им почитать свой путевой дневник о похождениях в Северной Америке, и всем понравилось. Но чего Северус не знал, так это того, что мисс Лавгуд буквально выцарапала из оборотня разрешение опубликовать несколько отрывков в «Придире» и похвалилась этим перед журналисткой, а ту вдруг озарило. С тех пор, как Локхарт загремел в Мунго, ниша приключенческих магических романов опустела, а поклонники жанра никуда не делись, так что Скитер отправила Лавгуд за старыми номерами «Придиры» и пошла охотиться на будущего писателя. — Вы потрясающе наивны и скромны, мистер Люпин, поэтому вам не обойтись без моей помощи. У меня куча связей в издательствах и газетах, в отличие от вас. Я буду вашим редактором и музой, добавлю огонька, если текст будет слишком сух, подскажу, какие моменты нужно осветить ярче, чтобы читателям понравилось,— Скитер фамильярно похлопала оборотня по плечу. — Вам, конечно, не пойдет быть дамским угодником, но мы создадим другой образ. Непонятый герой, исчерченный мужественными шрамами, странствует по миру… Это тронет сердца читательниц больше, чем бахвальство Локхарта. Так что, вы согласны? И я уничтожу пленку. Робертсон и Поттер прикидывались ветошью, Люпин мямлил, а Снейп кипел. Мордредов Мародер! Вот его, Северуса, никто не шантажировал, чтобы издать труды по искусству зельеварения, а этому оборотню удача сама плывет в руки! Кстати об оборотнях… Зрачки Робертсон все еще по-звериному отражают свет костров. Надо с этим разобраться. Всего несколько заклинаний, и остатки одежды Поттера трансфигурированы в доспехи этого его «ведьмака», чтобы он мог вернуться к остальным и не привлекать внимания, Люпину дан непрозрачный намек согласиться на все и спалить пленку с компроматом, а Робертсон Северус потащил в Больничное крыло. Пусть мадам Помфри проверит, нет ли заражения. У главного входа им встретился полуголый Вуд в образе Кернунна, и Снейп его с удовольствием отчитал еще раз, отметая лепет о том, что капитану гриффиндорской команды не холодно и он вообще ждет Лавгуд, чтобы проводить ее обратно к Скитер. Ага, а без голого торса он не сможет этого сделать. — Прикройтесь, наконец, — Вуд шустро скрылся в направлении львятника. — Бедлам какой-то… Это всё вы с Поттером виноваты, Беатриче. — Да я тут причем?! — А кто притащил в Хогвартс исследования мистера Робертсона? Запудрили мозги студентов мифами и сказаниями! Причем не теми, какими надо, — Снейп выдержал паузу. — Например, что вы знаете об оборотнях? — Об оборотнях?.. — девчонка повернулась, нагло уставившись в глаза. Прямо-таки заставляет прочитать ее мысли. Северус почти почувствовал, как к нему прикоснулся дар Робертсон. Было странно видеть свои эмоции в голове другого человека. Как смотреться в зеркало. — Я думаю, что… один из них преподает нам ЗОТИ. Вы знали об этом с самого начала. Да? Нет? Да. Вы раскрыли его, еще когда сами учились. Да? Нет? О! Вы раскрыли его и пострадали. Да? Да! Но почему об этом никто не знает? Струсили? Точно нет. Вас попросили молчать? Декан? Министр? Директор? Директор! Но это против правил и угрожает ученикам, а вы всегда готовы защищать студентов, так почему не сказали, а только давали подсказки? Подкуп? Нет. Вас заставили? Да. Вас заставили дать клятву? Да. И вас гнетет, что вы вынуждены каждое полнолуние бояться, что оборотень может напасть на кого-то. Но еще вы надеетесь, что он сорвется. Тогда вы сможете убить его и спать спокойно, не думая о… — Хватит! Прекратите! — Северус встряхнул девчонку за плечи так, что у нее голова чуть не отвалилась. — Это крайне неэтично, считывать чужие эмоции без разрешения! — А чужие мысли? Око за око, сэр, — вы постоянно так делаете. Правдивые претензии отрезвили похлеще пощечины. Снейп ослабил хватку, а потом вообще убрал руки подальше, скрестив их на груди. — У вас столько талантов, мисс Робертсон. Провожаете на тот свет призраков, собираете ингредиенты для зельеварен Мунго, ассистируете Хагриду на уроках, пополняете коллекцию нецензурной брани… Вляпались в кампанию по обелению дементоров… Слышал, Кингсли хотел завербовать вас в Аврорат, чтобы вы способствовали в делах, где свидетели не могут говорить из-за клятвы или если у них непереносимость Веритасерума. Тренируете технику допроса или ищете новые грани своих способностей? — Толку от этих способностей, если… неважно, — девчонка, к ее чести, смутилась. — Давайте уже пойдем к мадам Помфри, чтобы она вас успокоила. Не оборотень я, просто не переношу жаренное мясо. В ее поверхностных мыслях Снейп уловил картинку — задний двор магловской школы, издевательства, текущая из порезов кровь, магическое пламя и двенадцать факелов из кричащих людей, ужас и отчаяние. Она вспомнила, несмотря на работу Обливиаторов. Еще одна головная боль.

***

Мадам Помфри не нашла у девчонки ликантропию, но Северуса это не удовлетворило — признаков проклятия слишком много, поэтому он отправил директору записку камином и тут же зачерпнул побольше летучего пороха — пусть свой вердикт скажут колдомедики Мунго. Он буквально пролетел по вестибюлю со стойкой привет-ведьмы, таща на буксире Робертсон, на ходу кивнул нескольким знакомым и ураганом ворвался в кабинет главного колдомедика. Гиппократ Сметвик нисколько не изменился — та же буйная грива седеющих волос, высокий рост и могучее телосложение, больше подходящее громилам из Лютного. Ну и, конечно, профессионализм — колдомедик без вопросов закидал «своего любимого сборщика» целой кучей диагностических заклинаний, а потом засветил Люмос и долго изучал зрачки девчонки. — Хм, занятно… Думаю, директор должен узнать об этом, — Сметвик улыбнулся Робертсон. — Беатриче, ты не могла бы оставить нас одних? Я должен кое-что сказать мастеру Снейпу. Нет-нет, ты не заражена. Там в приемной стоит миска с конфетами — иди полакомись, а чай тебе домовики принесут. Ну как обычно. Никаких возражений. Иди. Главный колдомедик походил по кабинету, заложив руки за спину, рассеянно переставил пару книг, а Снейп терпеливо ждал — Сметвику обычно нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. — Мастер Снейп, вы знали, что мисс Робертсон едва не погибла при рождении? Ее чуть не задушило пуповиной. Вернее будет сказать, что «чуть» слишком грубое определение. Она действительно умерла. Девять минут без дыхания — это уже за границей клинической смерти. Мы сами не поверили, но маглы очень скрупулезно ведут медицинскую документацию, ошибки быть не может. — К чему вы все это говорите? — Беатриче побывала за Гранью и едва там не осталась, мастер Снейп, прямо как ее тезка из «Божественной комедии» Данте. Знаете, кто живет за Гранью? Фейри. А знаете, кто такие фейри? — Я читал сказки. — Сказки не говорят, что фейри — наши предки. Могущественные люди, ставшие такими после смерти, если быть точным. Они пакостливы, видят человека насквозь, повелевают слабыми духами, едины с природой и у них другая магия, не как у нас. Ничего не напоминает? Мисс Робертсон слишком долго была за Гранью, но не успела стать духом окончательно. Все ее дары — следствие этого. Мы думаем, что ее рука осталась «там», поэтому в ней нет вообще никакой магии. Проблема в другом — фейри не могут быть мертвы наполовину, — Сметвик шумно сел за стол и сложил пальцы домиком. — Случай мисс Робертсон не единичен, но такие дети редко доживали до Хогвартса. Их словно тянуло обратно. Беатриче тоже в группе риска — у нее рак. К счастью, мы нашли способ преодолеть эту неприятность, но необходимо постоянное наблюдение за здоровьем девочки, ведь рак часто возвращается, поэтому передайте директору, что если мисс Робертсон начнет плохо себя чувствовать или падать в обмороки, следует незамедлительно доставить ее к нам, а не пичкать Укрепляющим в Больничном крыле и гнать на уроки. При нашем лечении Беатриче сможет спокойно дожить до старости. Понятно? — Более чем, — Снейп кивнул, заводя руки за спину. — А что насчет глаз и пищевых предпочтений? — Фейри были не прочь полакомиться свежим мясом, — Сметвик пожал плечами. — А глаза… Отражение света — обычное дело для хищников. Кто знает, может, и для фейри тоже. Тем более сегодня Самайн, праздник мертвецов и урожая. Грань истончается, внешние признаки временно усиливаются, но все в относительном порядке, мастер Снейп. Нет причин для паники. Сметвик отпустил его, как только написал официальное письмо для Дамблдора. Робертсон сидела в приемной за столиком для ожидающих, с прямой спиной, как приличная девочка. Правда, при этом она подрисовывала колдографиям из «Ведьмополитена», оставленного для посетителей, усы и бороды. Двухмерная Селестина Уорлок отбивалась особенно отчаянно, но это ее не спасало. — Робертсон! Прекратите заниматься вандализмом! — Так точно, Проф! — девчонка подскочила. — Ой, простите, профессор Снейп. Я по привычке вас так назвала. Больше не буду. Обратно в замок Снейп добрался в подавленном состоянии духа. Ну что за день такой? Одна радость — паршивцы наконец узнают, от кого надо держаться подальше, но… Но… Почему его коробит, что он больше не «Проф»? Глупости какие-то. Не нужно ему обожание этих избалованных детишек. Он так задумался над этим, что не заметил, как Робертсон улизнула под шумок. Ну и пусть, девчонке пока ничего не грозит, а он пройдется в одиночестве, спокойно обдумает всё, прежде чем вернуться к кострам и проконтролировать Люпина, который должен был… Снейп схватился за сердце, когда перед ним непонятно откуда появилась Лавгуд вместе с Вудом. Гриффиндорец все-таки прикрылся коротким плащиком, собранным из осенних листьев. — О Мерлин! — Что вы, мистер Я-Больше-Не-Проф, — Полумна удивленно выпучила глаза и поправила стопку «Придиры», зажатую подмышкой. — Мы с мистером Мерлином совершенно не похожи друг на друга, ведь он ходит на четырех ногах, а я на двух. — Лавгуд, почему у меня каждый раз начинает болеть голова, как я с вами говорю? — зельевар стиснул переносицу пальцами. — Почему я каждый раз чувствую себя, словно оказался в сумасшедшем доме? — Не наговаривайте на Луну, профессор Снейп, — оленерогий Вуд взял девочку-моль за руку и ободряюще улыбнулся подопечной. — Вот нам очень нравится ее манера говорить честно обо всем, это просто вы не можете понять… эм-м-м… метафор. О! И я все-таки нашел змею, для полноты образа. Вы довольны, мистер Снейп? — гриффиндорец кивнул на скрытую плащом сумку, из которой выглядывала кобра Поттера. Ошибки быть не может — белое пятно на морде рептилии стало отличительной чертой Песчинки, однако мисс Лавгуд непонимающе нахмурила белесые брови. — Мистер Кернунн, но это не ваш змей. Он свой собственный. — Поверь, он не против именоваться сегодня моим, дитя, как и не возражает казаться питомцем Гарри, — покровительственно проворковал Вуд, что неожиданно напрягло Снейпа. Неподходящий гриффиндорцу тон, нетипичная забота и устаревшее слово «дитя», да и выглядит он как-то странно. — Змей мне сказал по секрету, что очень хочет посмотреть на праздник, но не горит желанием ползать по стылой земле, поэтому согласился стать моим компаньоном на время. Согласиться понарошку изменить сторону — не значит предать по-настоящему. Правда, профессор? Ведь если вас попросят притвориться плохим, вы ведь не станете таким на самом деле? — И как же вы узнали о согласии кобры, мистер Вуд? — Снейп пропустил мимо ушей намек на шпионаж в пользу Дамблдора. — Внезапно открыли в себе склонность к парселтангу? Или выдернули с собой Поттера? С каждым словом Снейп подходил ближе и ближе к нахальному гриффиндорцу, а тот… не боялся. Как будто слизеринский декан резко перестал быть Ужасом Подземелий. Северус почти уткнулся в него носом, когда наконец заметил, что именно настораживало его в Вуде. Глаза у него не человеческие… Зрачок прямоугольный и горизонтальный, как у настоящего оленя. Вуд заметил испуг зельевара и усмехнулся, обнажая чуть заострившиеся клыки. — Кто ты?.. — Это дитя уже назвало мое имя, смертный, — монстр приобнял Луну за плечи. — А ты, если хочешь жить… Хочешь же? Тогда промолчишь сегодня о том, что узнал. Завтра, так и быть, можешь рассказать о нас вашему старцу с колокольцами в бороде, но не раньше. Эта ночь — наша. Он взял девочку за руку и повел ее к выходу, а та даже не дернулась — шла вприпрыжку и болтала о пустяках. Ну да, Бруствер говорил о том, что Лавгуд с детства общается с фейри, называя их «нарглами». Они для нее не опасны, но другим? Снейп догнал их и шел следом, скрываясь в тенях. — Пойдем скорее, лунное дитя, — Кернунн-Вуд щелкнул пальцами, призывая сонм светлячков, чтобы освещали им дорогу к празднующим. — Мне ведомо, что те проклятые люди, коих вы зовете домовиками, собираются угощать всех пудингом. — Это было бы весьма замечательно — я люблю пудинг. А вам он нравится? — Пока не знаю. Я стал фейри за несколько веков до того, как его придумали, — Кернунн дернул оленьим ухом и почесал основание рогов. — И потом, людям не пришло в голову, что мне можно жертвовать настолько простую пищу — все человеков на алтарях резали. — Это удручает. — Несомненно. С недавнего времени мы больше не едим плоть разумных — магия от этого паршивеет. Хотя… — фейри облизал губы и шумно сглотнул. — Люди очень вкусные. — Тогда я рада, что вы больше так не делаете, иначе я могла бы испугаться. — Тебе нечего бояться, дитя, — Кернунн погладил Лавгуд по голове. С его пальцев сорвалось сияние, преобразившееся в венок из рыжих листьев, украсивших белые волосы девчонки. — Человеческая плоть делала нас очень сильными на один восход и заход солнца, но за это следовала расплата — мы незаметно слабели раз от раза, пока почти не истончились. Потому и согласились с вашими предками, и ушли под Холм на века, чтобы набрать силу. — Мистер Кернунн, а что стало с Оливером? С ним все в порядке? — В полном. Юноша в сей момент спит и видит, как ведет тебя к кострам, чтобы веселиться и есть пудинг, а потом проснется и будет думать, что славно отдохнул. Многие сейчас спят, но не знают об этом… — фейри по-звериному фыркнул и рассмеялся. — А ваш варщик зелий наоборот. Думает, что спит, а на самом деле бодрствует и крадется за нами. Выходи, Северус Тобиас Снейп, не оскорбляй нас и себя слежкой — ты ведь не тать, да и мы тебе не враги. Они вышли к развеселым преподавателям и ученикам втроем, как будто это обычное дело, что мрачный профессор сопровождает на вечеринку полуголого гриффиндорца и отстраненную студентку Равенкло. Робертсон уже была здесь — что-то яростно шептала на ухо Поттеру и кивала в сторону Люпина. Попался, волчара! Девчонка также сверкала глазами, но что хуже — она не была в этом одинока. Почти все ученики с пятого по седьмой курс изображали свору бродячих котов, пили, ели, вслед за Лавгуд вопили песню про чеканные монеты, а одна из них, укравшая лицо Анджелины Джонсон, бесстыдно тискала Поттера, ведь «он такой ми-и-илый». — Мисс… Джонсон, — Снейп сглотнул тягучую слюну. — Прекратите немедленно — вы его задушите. — Ни в коем разе, — «Анджелина» плотнее прижала к себе Поттера, а тот только рад, хоть и покраснел, ведь фейри взяла себе облик очень фигуристой девушки. — Это Гарри нас позвал. Как ему, такому хорошенькому, причинять вред? Мы чтим законы гостеприимства. Снейп тут же вспомнил разговор Лавгуд и Поттера, которому стал свидетелем. « — …И еще нарглы говорят, что им очень нравится веселье. Они были бы рады присоединиться. — Да пожалуйста!» Поттер — источник всех бед. Северус всегда это знал.

***

Утром Снейп чувствовал себя разбитым. Еще бы — глаз не сводить с учеников и с фейри, взявших себе облик детей, которые переоделись в фейри… Голова кругом. Эти монстры то хихикали над глупыми шутками, то смотрели в глаза с бесконечной мудростью, то втихую разливали по кружкам какой-то самогон, а потом вообще подбили третий курс на игру в бутылочку и делали так, что Поттер из раза в раз целовал в щечку только Лавгуд. Снейп думал, что это край, пока фейри не выманили к костру Трелони, напоили ее, упросили погадать и ржали как стадо коней, когда она предсказывала им смерть в постели от старости. Мертвецам. О Мерлин… Кстати, почему Лавгуд сказала, что Мерлин ходит на четырех ногах? Неважно. Впереди еще долгие объяснения для Дамблдора. Старик, к счастью, не обвинял его в преступном молчании, только задумчиво кивал седой головой и рассеянно копошился в вазочке с конфетами. — Что, и вы ничего мне не скажете? Ни одного «мальчик мой, ты мог бы постараться и предупредить?» — Нет, — Дамблдор выдвинул ящик стола и достал тонкую папку, которую передал Северусу. — За тебя заступились. Я обнаружил его сегодня прямо под палочкой. Ни одно сигнальное заклинание не сработало. Внутри папки был всего один листок, причем не бумажный, а кленовый, но больше удивили написанные на нем слова: «Не ругай носатого варщика зелий. Он молчал, ибо мы его попросили. Писано Кернунном в ночь Самайна». — Это… Уф… Сдался ему мой нос! — Снейп захлопнул папку. — Альбус, они больше ничего не оставили? — Нет, Северус. Скорее, наоборот — забрали, — печально ответил Дамблдор, заглядывая в другой ящик стола, а потом в секретер. — Я не могу найти ни единой лимонной дольки, а ведь я их так люблю и всегда держу про запас. Тут Снейп не выдержал и прыснул, за что и получил пожелание поесть хурмы. То есть заткнуться и не потешаться над начальством.