Паршивые овцы

А я, рискуя жизнью, Могу упасть к твоим ногам. Но все мои ужимки - Пустой, дешевый балаган. Я не скажу ни слова, Ведь у меня - немая роль. Ведь я - печальный клоун, Ведь моя боль - смешная боль...

Flёur «Печальный клоун»

Второй раз за ночь. Ну, блять… Опять Та девушка, тот же пейзаж с дохлыми орками, только они уже порядком протухли, как будто пролежали на солнце несколько дней. Эльфа нет, стрелы не торчат из тела и увядший букетик вложен в ладони. А! И еще она живая! — О боги… Каждый раз, как в первый… — голос хриплый, глаза плохо открываются. Из-за монеток. — И этот жмот неделю назад орал на всю таверну, что у него денег нет, а на погребение золотишка не пожалел. Элри, я выпью за твое здоровье и пропью свое. На твое бабло, да. Она попыталась подняться, но от боли упала обратно на землю. Раны остались при ней, хоть и наполовину затянулись. Как Бетти это узнала? Все просто — Та девушка расстегнула одежду и засунула палец в дыру, аж на фалангу! Кровь потекла с новой силой. — О-хо-хо… Больно-то как… Но пора валить, — останавливающая руна Иса на раны, парочка крепких выражений, изготовление костыля из коряги, похлопывание по карманам. Хм, что это за большие свернутые листья? — Ух ты! Лембас! Неужто Элри мне все свои запасы оставил? Блин, даже жалко его. Надо будет послать ему весточку, что я не умерла. Когда-нибудь… Лет через десять… Или двадцать… Или никогда, а то еще пристрелят при встрече и умертвием назовут. О-хо-хо… Она брела вдоль реки до заката, по пути пряталась в расщелинах от орков, пила воду из прибрежных родников, спала на камнях, выпустив звериное обличье, радостно виляла задницей, когда удавалось оглушить большую рыбину камнем. Лембас не трогала — берегла как неприкосновенный запас, а жаль, ведь вкус пищи Бетти начала понемногу различать. Как и отголоски боли. Плохо! Очень плохо! Видение должно оставаться видением! Шел второй день ковыляния, когда Та девушка заметила вдалеке дым из печных труб. Протухшие остатки пойманной рыбы выброшены еще утром, пустой живот ворчит на всю округу. Значит, пришло время для приведения себя в порядок и лембаса, чтобы не пугать местных окровавленной одеждой и голодным взглядом. Бетти мысленно потирала ладони, пока Она устраивала постирушку, отложив чудо-хлеб в сторону. Скоро исполнится мечта любого толкиниста — Би отведает лембас. Эх, везет! — Albai pushdug! — взревел из-за спины скрипучий голос. Орк! — Здесь воняет эльфами, а остроухих нет, только человечья девка. Будет чем перекусить. И почему только Она оставила оружие не под рукой? Бетти с замиранием сердца следила, как Та девушка отбивалась от кривого меча костылем, как лишилась перерубленной палки и рухнула на землю, пропустив удар кастетной перчатки в лоб. Голова гудела, кровь залила глаза, поэтому следующий шаг орка стал для нее неожиданностью — он просто вырвал кусок бедра зубами, решил ее съесть живьем. — Нет! Нет! Та девушка забилась от боли, превратилась в зверя и начала драть орка когтями, щелкать клыками, пинаться, шипеть, рычать… но оружие все еще было далеко, а Ее враг не выпускал из рук ятагана. Бетти до конца жизни не забудет тот свист заточенной железки, резкий толчок в шею и сумасшедшее кувыркание земли и неба. Отрубленная голова живет семь секунд — онемевшая от ужаса Бетти считала мгновения, пока не померк свет, а тьма не скрыла орка, который деловито занес над бедром обезглавленной девушки острый-острый нож. Кажется, он что-то говорил о сочных окороках. Бетти плыла во мраке. Невесомый, непроницаемый, неслышимый. Неужели так и выглядит смерть? Абсолютная пустота, где нет даже времени, только одиночество? У Би не было тела, но она плакала, пусть даже слезные железы остались в каким-то другом мире. Как же горько… Как безнадежно… — Я не хочу, чтобы было так! Я не хочу, чтобы такой конец был у меня! Или у Нее! — кричала Бетти в бесконечность. — Я хочу… Я хочу… Я хочу вернуться! Вы ведь этого хотели?! «Возвращение»! Вам это нужно?! Пустота наполнилась шорохом, облеклась в шелест, коснулась лица хрупкими гранями и серебристым светом. Как-то внезапно Би поняла — то бесконечное место вдруг исчезло, заменив себя на кучу прошлогодних листьев, в глубине которой свернувшаяся в клубок девчонка и оказалась закопана. Рывок, как на поверхность воды, глубокий вздох… А теперь бежать. Куда угодно, как можно быстрее… Бежать! И плевать, что это не Хогвартс, а вековой лес и на небе висят целых три луны. Бежать! Спотыкаясь об корни! Поскальзываясь на траве! Бежать! Подальше от пустоты! Подальше от смерти! Где она? Неважно. Главное — бежать, пока не сотрутся ноги. Бежать, не обращая внимания на фантомную боль в бедре, в которое никогда не вонзал зубы орк. Главное — бежать. Пока есть куда. Бетти поймали. Просто перехватили поперек талии и подняли в воздух, не обращая внимания на крики, пинки и укусы. Снова в засаде, как Та девушка, как… сама Бетти, когда одноклассники заманили ее на задний двор школы и резали руку. — Не надо! Как и тогда, в середине груди заворочалось пламя, горячими змеями устремилось в вены, и Бетти снова завизжала, выплескивая его из себя. Пусть огонь поглотит весь мир! Пусть всё сгорит! Взрыв. Опустошение. Писк в ушах. Во рту сухо, желудок крутит сальто, похлеще акробата. Три луны и подранный лес качаются, как в фильме, где криворукий оператор трясет камеру. Невдалеке, спиной к Бетти, лежит подпаленный здоровый мужик. Это он пытался ее поймать. Хорошо его, гада, приложило — почти все волосы спалило, нетронутыми остались только светлые вихры на затылке. И рубашка у него дурацкая. Кто вообще носит рубашки в мелкую клеточку? Разве что… О нет… Би на непослушных ногах добралась до человека и рухнула перед ним на колени. Могучее телосложение, дурацкие рубашки, вечные попытки остановить и успокоить, пока не убилась обо что-нибудь. — Сенсей?.. — Бетти остановила руку в дюйме от обожженной кожи. Покрытые запеченной коркой веки шевельнулись, открыв глаза. Голубые, словно безоблачное весеннее небо. — Сенсей!.. Я не хотела!.. Не хотела… Недавнее видение о Той девушке словно прокрутилось еще раз, вот только теперь Бетти на месте человека, который ничем не может помочь, а только размазывает по лицу слезы и смотрит, как другой умирает. — Да черта с два! — Би резко вытерла сопли кулаком, а в голове родился ПЛАН. Главное не позволять себе скатываться в пучину отчаяния, иначе все пойдет прахом. Только нужно обязательно перестать плакать и попытаться принять уверенный вид, чтобы поселить в Учителе надежду на добрый исход. — Сенсей, я всё исправлю! О! А рассказать тебе, что я придумала? Ты только не умирай… Ну и поддакивай, чтобы я знала, что ты еще жив. Хорошо? Волшебных зелий в снах не бывает, а руна Соулу плохо лечит напрямую — площадь заживления очень маленькая, по размеру черточки, так что нужен проводник. Лучше всего подходит вода, но искать ее долго, а Сенсей может умереть от шока. Руна Иса накладывает на раны стазис, позволит ему продержаться, но она мало того, что блокирует всю остальную магию, но и задевает мышцы, делая их одеревенелыми. Сенсей обожжен почти весь — ходить не сможет. Весит он порядком, мелкой девчонке его не поднять. А если потащить? Бетти видела, как Та девушка после удачной охоты мастерила волокушу для тяжеленого оленя, а сейчас ей хватит самых обычных длинных веток. И как их собрать? Хвороста здесь нет, все деревья здоровые и при себе ни ножа, ни топора, а наломать толстых веток силенок не хватит. Но есть другой магический знак — Наутиз! — Эта руна похожа на Ису. Наутиз и начинают рисовать похоже, линией, а потом добавляют короткую черту в середине, которая встряхивает стазис от Исы, — сказала Бетти больше для себя, чем для Сенсея, и примерилась к подходящему суку. Для этого даже пришлось забраться повыше. — Это как резина — чтобы разломать, а не согнуть, надо сначала заморозить. Ай!.. Ветка и кусок ствола разлетелись на миллион щепок прямо под рукой, Би шлепнулась на землю рядом с замычавшим Сенсеем, которого запорошило древесными ошметками. Ну и задача… Девчонке даже пришлось постучаться лбом о ствол, чтобы умные мысли быстрее нашли путь в дурную голову. — Точно! Две руны-ограничители по бокам от Наутиз! Они остановят разрушение! — М! М-м! — говорить он не мог из-за замороженных рунами мышц. — М-м-м. — Что? Я не могу разобрать — вы слишком сложно думаете, — Бетти опустилась перед Учителем на колени и почти притерлась ухом к его губам, как будто так ей станет понятнее. — Вам больно? Нет. Хотите пить? Да, но готовы подождать. Не сломала ли я себе чего-нибудь? Да я на задницу упала, а башкой билась без фанатизма, ничего страшного, — она осторожно сняла с раненого несколько щепок, а он не отрывал от нее взгляда. И был этот взгляд таким тревожным и отчаянным, что в горле заворочался колючий ком. Нельзя плакать! Нельзя заражать своим ужасом! — Не беспокойтесь за меня, Сенсей. В этот раз я не стану падать на землю, рыдать и орать от страха. Вы не станете четырнадцатым в моем списке — я всё исправлю. Вы хотите знать, что за список у меня такой? — лица одноклассников и мамы промчались перед глазами за секунду. — Я… потом вам расскажу, когда подлечу вас хоть немного, но мне нужна будет вода. Что? Любая сойдет, даже глубокая лужа. Нет луж? А может, рядом есть ручей или пруд? Есть, но очень далеко? Ближе только ванна в доме? А в какую сторону идти? Долго? Вы продержитесь? С дополнительными рунами дело пошло быстрее. Уже через пять минут предательски шмыгающая носом Бетти осторожно закатила Сенсея на уложенные ветки, а еще две набиралась наглости и храбрости — части волокуши надо было как-то скрепить и сделать подобие упряжи. Шнурки из ботинок мужчины она добыла без проблем, а вот его ремень она вытягивала из подпаленных брюк в великом смущении, красная до корней волос, но что поделать? Пришлось болтать о всякой чуши, чтобы замаскировать неловкость. — Знаете, Сенсей, а ведь увидь нас кто-нибудь в этот момент, назвали бы вас педофилом, а меня невинной жертвой и разбираться бы не стали, что это Я вас раздеваю. — М?! — Я знаю, что вы не педофил, но вы часто смотрите на меня и вспоминаете Ту девушку, — Бетти мысленно вознесла хвалу всем богам, когда все же вытащила ремень из шлевок и отвернулась, чтобы привязать его шнурками к обломанным концам веток. — И ваши эмоции при этом не всегда… целомудренные. Да, я знаю, что они направлены не на меня, но всё равно… — М! М! М! — Сенсей продолжил яростно мычать, а Бетти тем временем затянула узлы покрепче, застегнула пряжку и пролезла в получившуюся петлю, чтобы она наискось пересекала грудь — тянуть волокушу будет легче. Мужчина и не думал успокаиваться. — М-м. М! — Ой, да ладно вам. Что естественно, то не безобразно. Я стала эмпатом в десять, а мои родители до сих пор иногда ведут себя, как молодожены, так что поздно проводить душеспасительные беседы или оправдываться, — первый шаг был очень тяжелым, но волокуша, пусть и с трудом, сдвинулась с места. — Хэк! Уф… А еще я разок «прощупала» настоящего педофила. Фух-фух… Нет, я этого гада даже не видела — бобби загребли его в участок, когда он пытался увести другого ребенка, а я тогда оттиралась рядом, у мороженщика через дорогу, вот и зацепила. Так что вы абсолютно точно не извращенец. Хэк… Йэх… — ремень больно давил на плечо, но Бетти решила не останавливаться, пока не упадет без сил. В эмоциях мужчины царила буря из страха. За нее! Не за Ту девушку, а именно за Бетти! Но бурю все равно надо прекратить, и лучше сбить ее неожиданной шуткой. — Но я всё равно буду иногда называть вас педофилом. — М? — страх сменился праведным гневом. Уже лучше. — М! — Да, наглая ложь, но зато как освежает разговор… — М… Бетти вдруг почувствовала от мужчины флер щемящей тоски, а когда обернулась, увидела в его глазах тень слишком знакомой грустной улыбки. Видимо, Та девушка тоже любила неожиданно «освежить разговор». — А теперь вы снова вспоминаете Ее и сравниваете со мной… — Би опустила взгляд к земле и продолжила тянуть волокушу. Дыхание вырывалось из груди с хрипом, но она не хотела замолкать — все невысказанные обиды вертелись на кончике языка. — Конечно, кому я вообще нужна, если всегда есть кто-нибудь интереснее или лучше меня? Невилл теперь пропадает в теплицах, Драко не отлипает от Гермионы, Рон скоро начнет разговаривать формулами, Грэг закопался в трудах Фрейда, Джастин и Блейз общаются друг с другом на свои мажорские темы, а Гарри, мой лучший друг, объявил Луну «дамой в беде» и рыцарствует дни напролет, почти не отходя от нее ни на шаг. Да, знаю, что моя обида чистой воды эгоизм, но даже дядя Барти в последнее время присылает письма только Очкарику, а в конце черкает: «Передавай привет своей подруге», так что теперь со мной рвутся общаться с прежней силой только Пушок, дядя Антонин и дементоры. Причем Пушок — трехголовый чудовищный пес ростом с дом, мистеру Долохову некуда деваться, если хочет и дальше получать посылки, а дементорами пугают детей, да и взрослых тоже. Но по-хорошему остается один Пушок, если учесть, что у дементоров, как и у мистера Долохова, тоже шкурный интерес — я могу вернуть их домой. Если, конечно, они меня не грохнут в процессе. — М?!?!?! — Кто такие дементоры? — шаг в молчании, два, десять, двадцать. Двадцать трудных шагов, во время которых Бетти размышляла, стоит ли вообще говорить. — Они бывшие эльфы. Читали книжки Толкина? Вот теми самыми эльдар они и были, пока не попали в наш мир в плен к злому колдуну и не умерли от пыток, переродившись в дементоров. Перед переходом их накормят до отвала счастливыми воспоминаниями, а потом я переведу их за ручку через порог и поцелую в лобик, как самых настоящих покойничков. Живее они не станут — на своей стороне сразу попадут на чаепитие к Мандосу, но всё лучше, чем высасывать из живых счастье или даже душу. Вот за это их и боятся, а я… Я сделаю мир лучше, избавлю его от монстров и помогу самим монстрам. Это опасно, но я пойду до конца. Я чувствую, что это правильный поступок. Что это… мой долг. — Мф!.. — волокуша затряслась из-за молчаливых протестов Сенсея, а потом он умудрился скинуть с губ и горла магию Исы. А говорил, что не умеет колдовать. — Кха-кха… Пчелка, не приближайся к ним! Я не хочу, чтобы ты умерла, как и… — Как и Она? — Би не оглянулась и не остановилась, только чуть поморщилась от долетевшей через эмоции боли Сенсея и его решимости терпеть неудобства ради разговора. — Вы плод моего подсознания, вы знаете всё, что знаю я, так почему пытаетесь остановить? Никто не сможет помочь дементорам, кроме меня. Что? Так же считала Та девушка? Тоже думала, что обязана отдать миру мифический «долг», который на нее непонятно кто навесил? — Я этого не говорил, — прохрипел с волокуши мужчина. — Но ты это прочувствовал, а я уловила, — между вдохами ответила Бетти, упрямо переставляя отяжелевшие натруженные ноги. Чертов лес, всё тянется и тянется. — Прости. Понимаешь, тут такое дело… Да, ты и сам знаешь. — Нет, не знаю, — прошептал Сенсей. Би оглянулась и у нее перехватило горло от надломленного выражения глаз, выделяющихся чистой небесной голубизной на обожженном лице. — Скажи… Ох и опасное это дело, спрашивать у человека, что его гнетет… Особенно если он долго держал догадки при себе, не решаясь высказать их вслух. Как ей рассказал начитавшийся Фрейда Гойл, она придумала Сенсея вопреки логике. Так совпало, что в момент его «рождения» все ее друзья разом увлеклись чем-то еще, сняли Бетти с почетного пьедестала. Ничего страшного, такое случается постоянно и переживается без проблем, но как раз тогда она впервые столкнулась с дементорами и испытала такой ужас, что ее подсознание самостоятельно создало образ защитника из всего, что Бетти нравилось, чтобы она ему доверяла и не боялась. Он дрался не хуже Брюса Ли, был могуч, как Шварценеггер, и исполнял роль ее личного Дарта Марвела. Он безоговорочно ее принял и старался помогать во всем, как Гарри. Он был умным, как Гермиона и Рон. Он с уважением относился к природе, как Невилл. У него были голубые глаза, потому что Бетти нравился такой цвет, и волосы у него светлые, но не того холодного оттенка, как у Малфоя, а больше похожие на поле созревшей пшеницы, так что Сенсей не выглядел, как бледная немочь. И он был отставным воякой, потому что мужчины в форме — это просто красиво. А страсть к рисованию для того, чтобы он не был СЛИШКОМ воякой. — А еще вы прям вылитый Седрик, — Би приободрилась, когда вышла на тропинку, ведь это указывало, что они явно на правильном пути. Ну и тащить по ровной дороге легче. — Я имею в виду не внешне, а характером и джентльменскими штучками. — Да? — эмоциональный фон мужчины резко изменился. — Седрик, значит… И какой он? — Это что, ревность? — девчонка поморщилась и поправила давящую «упряжь». Такими темпами у нее появится длиннющий синяк от плеча до талии. — Седрик хороший. Он как будто сошел со страниц рыцарских романов, вот только Даму Сердца себе выбрал… Ну-у-у… Я бы устроила ей темную. За то, что она со своими подружайками шпыняла Луну. Эта Чанг постоянно дует губки и хлопает ресничками, строит из себя наивную невинность, а сама!.. — Это что, ревность? — мужчина вернул реплику Бетти, от души присыпав ее сарказмом, но после смягчился: — Я думаю, что что-то хорошее в мисс Чанг есть, если твой кумир ее полюбил. — Ага-ага… Как и вы полюбили девчонку-оборотня, которая курит как паровоз, пьет как лошадь и матерится как сапожник, — девчонка прибавила ходу, пусть даже из-за этого и выбьется из сил раньше. — Она! Везде Она! Меня мучают видениями о Ней каждую ночь! Я засыпаю вечером, проживаю в Ее шкуре пару дней, а потом просыпаюсь утром у себя в кровати! Я живу «там» больше, чем «здесь»! Я не хочу ничего слышать о Ней! Что?! Вы упрекаете меня, типа я сама начала разговор?! — Я этого не говорил, Пчелка, — Сенсей позади вздохнул. — Ты читаешь мои эмоции, и они тебя злят. Постарайся закрыться, а я буду что-нибудь рассказывать, чтобы ты знала, что я еще жив. Договорились? — Ладно, — буркнула Бетти, сбавляя темп. Дар неохотно свернул щупальца эмпатии. — Возвращаясь к вопросу, почему я рвусь целоваться с дементорами… Это из-за моего списка. Я причинила большое зло. Непоправимое. Я не смогу помочь людям, которых я… эм… потом расскажу. Но я могу восстановить равновесие, если сделаю бывших эльфов счастливыми. Вот только не знаю, кхем, «валютный курс». Вдруг один человек стоит нескольких эльдар? Толкин писал, что Эру Илуватар создал человеков в последнюю очередь и больше никаких рас не придумывал, остановился. Значит, посчитал результат идеальным и люди «стоят» дороже эльфов. Но у меня ж никаких душевных сил не хватит и губы сотрутся, пока не перецелую всех дементоров! А вдруг их не хватит?! Мне что, придется их размножать, чтобы дебет с кредитом сошлись?! И как?! У них всех балахоны! Не поймешь, где мальчик, а где девочка! А вдруг там одни мужики?! Где им баб найти?! Бетти тут страдает, а Сенсей ржет. Ну и страдает, конечно, тоже — из-за ожогов смех больше похож на хрип. Успеть бы добраться до дома, пока ему не стало еще хуже. Руны — они не вечные. Страшно… Сенсей все-таки выполнил свое обещание, когда успокоился. Он заполнил тишину стихами. Про одну маленькую пчелку. Теми самыми, которые читал, когда Бетти встретилась с ним в первый раз. «…Ты еще задаешься вопросом, Кто ты есть, и  пришел ты давно? Может, ты и получишь ответы, Дикой пчелке, поверь, все равно. Над землею ярко кружась, В легком танце из неба и света У цветочка садится пчела, Окруженная сладостью лета…» Он вдруг запнулся. Пусть Бетти и свернула свой Дар, но до нее все равно долетели отголоски эмоций. Застарелая боль и страх, вот что это было. — Прости, я не могу произнести его до конца, — глухо произнес Сенсей. — Почему? — Бетти оглянулась через плечо. — Это очень плохая примета. Когда я в последний раз слышал полную версию, то всего через несколько дней… Понимаешь… — он сжал обожженные губы так сильно, что на них выступила кровь. — Она говорила, что проклята жизнью, что ей не дадут умереть, пока она не отдаст все долги и не искупит грехи. Она уже умирала на моих глазах, а потом оживала, как ни в чем не бывало. Словно ее просто выгоняли с того света, но в тот раз она… не вернулась. — Я в курсе ее неубиваемости. Два раза на своей шкуре прочувствовала, как Она отбросила коньки, — пробухтела Бетти, едва переставляя ноги. Тропинка там под полозьями волокуши или нет, а тащить здорового мужика все равно тяжело. — Но мы с вашей девушкой находимся… эм-м-м… на разных концах шкалы бессмертия. Вдруг ваши стихи — это такое хитрое колдунство, что из-за него я стану сильнее и перестану стоять одной ногой в могиле? Давайте, не стесняйтесь, Сенсей. — Не могу. Я боюсь. Вдруг ты тоже исчезнешь? — Да не очкуйте вы так. Колитесь, что было дальше? Ну что же, даже от бесплодных уговоров есть польза — Бетти не тянула его в тишине, хоть и чувствовала себя демоном-искусителем, но Сенсей отнекивался, что стоит ему закончить стихотворение, как Би рассыплется невесомым прахом. Чушь какая… Да когда же закончится этот лес?! Ее болтливая ноша уже начала сбиваться в ответах, перескакивая на описание своего солдатского прошлого, а между деревьями только-только появился просвет. Еще несколько мгновений, и покажется дом, где Бетти раздобудет воду и наконец приступит к лечению. Сенсей снова станет здоровым, а она выскажет ему каждую мысль насчет нездоровой одержимости Той девушкой, а потом вывалит свой список жертв. Пусть знает, с кем связался! Би поднажала в последнем рывке и… вышла к пустым холмам, у которых не было ни единого признака, что здесь кто-то живет. Над головой светили чужие созвездия, обрамляющие мерцающим покрывалом три луны, равнодушные к отчаянию. Дура… На тропинке она повернула не в ту сторону и все время уходила прочь от дома Сенсея. Ноги подкосило и Би упала в пыль. Как идти дальше, если ни душевных, ни физических сил больше не осталось? И Сенсей… Он начал заговариваться в бреду, раз продолжил проклятое стихотворение, и у Бетти пробежали мурашки по затылку от строчек, полных нехорошего предчувствия. «…У нее нет проблем и вопросов, Нет желаний излишних вовне. Для нее это жаркое лето, Будет ярким, последним на дне…» Что делают люди, когда понимают, что все их надежды рухнули? Кричат. — Кто-нибудь! Помогите! — звезды дрожали, искаженные выступившими слезами. — По-мо-ги-те! Вся напускная злость на Ту девушку, всё искусственное возмущение Сенсеем, взращенное только для того, чтобы не скатиться в истерику, исчезли под волной настоящего ужаса. Бетти всхлипнула, упав лбом на искалеченную грудь своей жертвы. Пусть Учитель и выдумка, плод воспаленного сознания, но он ее часть, самая светлая и чистая. Кем она будет, если убьет его? Монстром? Неужели духи затеяли этот фарс только затем, чтобы тыкнуть ее носом в ее же темную изнанку? Твари… Бетти некрасиво рыдала на груди полуобморочного мужчины, марая остатки рубашки соплями и слюнями, выла на одной ноте, когда волосы на затылке растревожил шумный звериный вздох, а ушей коснулся звон подков. — Гинерва?.. — Би оглянулась. Белая келпи вздернула губу, оголяя острые, совсем не лошадиные зубы, и наклонилась к Сенсею, но Бетти закрыла мужчину собой. — Не ешь его! Он еще живой! Ты ведь мой сон, верно? Значит, я могу управлять тобой, если сильно этого захочу. Помоги мне! Сейчас же! Иначе я прижгу тебя железом! А вот угрожать и орать на фейри не стоило — ушлое сновидение цапнуло девчонку за ухо, но пока Би с воплями каталась по земле, кобылица чинно улеглась рядом с Сенсеем, зубами схватила его за плечо и сама перетащила с волокуши на спину. Еще и подниматься не стала, только фыркнула, встряхивая белоснежной гривой, — «садись рядом, приказывальщица». Они стрелой понеслись сквозь лес. Низкие ветки задевали прокушенное ухо, били по лицу, но Бетти не заслонялась от них — держала Сенсея, чтобы он не упал под копыта. Быстрее! Меньше чем через минуту Гинерва остановилась как вкопанная, а ее двойная ноша по инерции перелетела через холку прямо на веранду. Бетти только и успела растопырить руки и изо всех сил пожелать не разбиться, и это помогло — они вместе с Сенсеем зависли в воздухе, на самую чуточку не долетев до настила, а потом мягко опустились на доски. Страх едва не достиг очередного пика, но Би переборола себя, не стала застывать паникующим комком, а прислонила ухо к изуродованной груди Учителя. Сердце бьется, хоть и слабо. — Не время разлеживаться, — девчонка подскочила и вытянула руки, умоляя, чтобы сон еще раз позволил ей колдовать без палочки. — Вингардиум Левиоса… Есть! Главное — не нарушать концентрацию, но Би чуть не сбилась, когда переступила порог. Никогда она не входила в дом Сенсея, поддерживая шутку о логове педофила, куда нет пути маленьким девочкам, если они хотят остаться живы, однако сейчас… Этот дом — точная копия пристанища Той девушки, вплоть до вразнобой прибитых вешалок для всякой дребедени! В другой момент она бы прокляла свое подсознание, но сейчас только обрадовалась — Бетти точно знает, где будет много воды. Прямо по коридору, третья дверь налево, потом вниз по лестнице в подвал и опять налево, где Та девушка устроила купальню. Целых четыре небольших круглых бассейна с водой разной температуры, стены которых Она исчертила рунами Соулу, чтобы те исцеляли раны. То, что надо! Последние шаги магия слушалась плохо, рвалась иссякнуть. Бетти едва сама не потеряла сознание, когда все-таки закинула Сенсея в ближайший бассейн. Как плохо… Голова идет кругом… Тошнит… Все мышцы выкручивает, как будто пришла расплата за тот марш-бросок через лес с тяжелой ношей за спиной… Надо подняться… Надо проверить, как там Сенсей… Она перегнулась через бортик и тут же сиганула в воду — мужчина лежал на дне в глубоком обмороке, пуская пузыри. Вот так, сначала поджарила, а потом чуть не утопила.