Паршивые овцы

«Тишина и покой» (Северус Снейп) Сегодня он выбрался из своих Подземелий. Чего только не сделаешь, лишь бы полюбоваться, как надоедливые заготовки людей отправляются восвояси, чтобы бесить своей глупостью родителей, а не его. Скоро, совсем скоро, Хогвартс накроет тишина, подобная… кладбищенскому безмолвию. Он вчера сказал пьяной Робертсон, что сгноит ее на отработках, если она спросит, что за человек умер из-за его невежества. А ведь Северус не смог бы ответить, даже если бы захотел, ведь он… и не знал его имени. Лютный переулок вообще страшное место — на самом распоследнем оборванце могут гроздьями висеть свидетельства силы и могущества старых чистокровных родов. То есть фамильные проклятия, наложенные за украденный кошелек или косой взгляд. Тот человек был похож не на проклятого, а на обычную трактирную рвань, захлебывающуюся пьяной рвотой, поэтому Снейп только из жалости взмахнул палочкой, очищая горло и желудок оборванца… и нечаянно убил, когда чары вошли в конфликт. Он тогда сильно испугался, сбежал и никому не говорил о случившемся, пока эта заноза из шайки Поттера не заартачилась! С тазиком ей возиться не хотелось. Дрянь! — Да что со мной такое… — мужчина прислонился лбом к ледяному камню галереи, охлаждая горячий лоб. — Всю душу мне разбередили, мелкие паразиты. А во дворе, тем временем, появились те самые паразиты — шайка Поттера едва успела к последним каретам, и хоть они тут же навели суету, загружаться внутрь не торопились. Драко, раннее надменный до невозможности, отнял у Грейнджер очередной талмуд и с хохотом носился вокруг фестралов, задрав руку повыше. Зазнайка явно растеряла свою спесь отличницы, раз бегала следом и подпрыгивала, как веселая собачонка, желая забрать книгу. Бесполезное занятие — крестник вымахал, как будто пьет по утрам Костерост. Его вассалы тоже стали далеки от амплуа злобных громил: Гойл о чем-то вдумчиво беседовал с сестрами Патил, а Крэбб мирно мерялся величиной бицепса с Лонгботтомом. Вот тюфяк удивил Снейпа более прочих, да… Профессор Зельеварения за годы преподавания научился с первого взгляда определять тех, кто будет все семь лет взрывать котлы на его занятиях, а Лонгботтом просто уходил в конец класса, разворачивался к стене лицом и спокойно варил зелья, изредка обмениваясь шутками с друзьями, чьи галстуки были не только красно-золотыми. Мифическая дружба факультетов, как же ее не хватало во времена юности Северуса… Кто знает, может, тогда и Лили не отдалилась бы? Или не случилось бы подлой войны с Мародерами? Может, они даже смогли бы быть друзьями? Да не, бред. За размышлениями Северус не заметил, как совсем близко подобрался старый враг, жаждущий обрядиться в овечью шкуру. — Навевает ностальгию, верно? — Люпин, — веско обронил Снейп, усилием воли скрывший дрожь от присутствия темной твари за спиной. — Еще раз подкрадешься ко мне, и я применю к тебе что-нибудь посерьезнее Ступефая — я знаю много темных заклинаний. Понял? Оборотень фальшиво расхохотался, как будто совсем не испугался, но Северус ясно увидел, как задергался его нос и затряслись плечи. Люпин должен быть волком — об этом говорит его суть и запах, подвластный тонкому обонянию зельевара, но поведение буквально кричит, что перед ним заискивающая псина — Люпин почти что вилял хвостом, мирно приглашая старого врага на обед в честь отъезда студентов. Разве это волк?! Он шавка! В Большом зале было пусто. Гулко гуляло эхо, неспособное заблудиться среди бестолковых голов студентов, поэтому Северус молчал. Толку изрекать каламбуры, если их не смогут оценить его единственные преданные слушатели с зелеными галстуками? Вот именно — толку нет, поэтому приходится едко улыбаться на детские шутки Дамблдора и его прихлебателей. К тому же Хагрида, стенающего о пропаже вонючей кротовьей шубы, не перекричишь, а на остроты мадам Спраут и вовсе отвечать опасно — она ведь может и закрыть доступ в свои теплицы, тогда на новых экспериментах можно смело ставить крест. — Северус, и почему ваше сердце остается холодным? — травница опять подняла ненавистную тему, хлебнув лишка в честь отбытия студентов. — Вы такой хороший мальчик. Умный, чуткий, загадочный… Я точно знаю, что несколько моих семикурсниц пишут стихи в вашу честь и готовы ассистировать хоть в три часа ночи — сама ловила их у выхода! — Я слишком черствый для них, мадам Спраут, — Снейп дернул уголком губ, изображая саркастичную улыбку. — Ничего не поделаешь. — Это все чушь, Ню… Северус, — вроде как оговорился Люпин, но было понятно, что он намекал на старое прозвище. «Нюниус», — Многие старшеклассницы жаждут познакомиться с вами поближе, несмотря на ваш характер… и прическу. Не пробовали покупать магловский шампунь? Ах ты собака плешивая! И смотрит так, словно оказался на горе, а Снейп плетется у подножия. Северус, как мог, задавливал в себе злобу и ядовито улыбался углами рта, когда в Большой зал вошла… БОГИНЯ… Личная Богиня возмездия именно для Люпина, ведь к столу преподавателей процокала каблуками Рита Скитер, игриво помахивая ярко-зеленым Прытко Пишущим Пером. — Профессор Люпин, я решила зайти к вам, пока вы не заняты подготовкой к Рождеству, — пропела Акула Пера грудным голосом, призывающим пробуждать самые низменные желания. Как, впрочем, и ее чересчур открытое декольте, бесстыдно выставляющее напоказ грудь. — У меня есть несколько вопросов насчет выпуска книги о ваших путешествиях в дебри Америки. — Вообще-то, я сейчас очень занят… — оборотень попытался ретироваться, но Рита его перехватила, щекоча нос оборотня ярким пером. — Я правда очень занят. Прекратите. Что такое мелкая пакость, как не пролитый мед на израненную душу? Северусу было нисколько не стыдно, когда он наколдовал над парочкой «оборотень/журналистка» огромный куст омелы и громогласно обратил на «случайную» ситуацию взоры всех присутствующих. Люпин покраснел. Скитер засияла. Спраут, Флитвик и Дамблдор состроили одобрительные рожи, как будто были только «за». Ну раз так, пришлось наколдовать целую гирлянду омелы по пути отступления Люпина, вылетевшего из Большого зала от любвеобильности Скитер — волков положено загонять на флажки, хотя какой он волк? Так, трусливая шавка, готовая в любой момент сделать ноги. — А шубу-то мою, того, украли! — опять поднял надоевшую тему Хагрид, поправляя на плечах лоскутное одеяло, ведь больше по размеру ему ничего не подходило. — А я так-то каждую шкурку сам выделывал и сшивал. Вы же помните, профессор МакГонагалл? Как начал ее шить на третьем курсе, так каждую зиму по новому ряду шкурок понизу приметывал, чтобы колени не мерзли. — Ох, Рубеус, — Минерва похлопала его по руке. — Я думаю, это к лучшему. Ты всё же теперь тоже преподаватель и должен выглядеть представительно. Сходи к мадам Малкин и обнови гардероб. А твоя шуба пахла… специфически. Специфически? Да она воняла, как будто Хагрид не снимал шкурки с кротов, а сшил тушки прямо так и использовал ее вместо подстилки для Клыка как минимум месяц! Чуть позже, стоило ущербной луне взойти над верхушками Запретного леса, Северус вышел собирать целебные травы, растущие под настом. Ноги по середину голени утопали в снегу, у пояса болталась пустая холщовая торба для ингредиентов, руку холодила рукоять серебряного серпа, а легкие наполнял морозный свежий воздух. Свобода… Нет никого над ним, ни Волдеморта, ни Дамблдора, когда вольный ветер холодом кусает тело под мантией… Северус шел по дороге в Хогсмид, не желая продираться сквозь подлесок, поэтому неудивительно, что он заметил обрывок газеты с разложенными пирожками, а рядом — здоровую псину, сравнимую по размеру с волком. Она присела в сугроб, готовая прыгнуть и наброситься. — Ступефай! — выкрикнул он прежде, чем задумался. Все же, бытие Пожирателем Смерти накладывает свой отпечаток. Сначала заклинание — потом оценка ситуации. Северус осмотрел пса и скривился, признав в тощем скелете любимца Поттера, ведь не раз видел, как тот его подкармливал чем ни попадя. Мальчишка вообще не в курсе, как стоит ухаживать за питомцем. И папаша его был таким же! И псину себе выбрал похожую! Чертовы Поттеры и огромные волкодавы! — А ведь тебя тоже бросили, псина, — Снейп протянул руку, желая погладить грубую шерсть, но пес почти скинул Ступефай и клацнул зубами, едва не отхватив пальцы. — Да, бросили. Мальчишка даже не подумал, как ты будешь выживать зимой в лесу, а если ты сдохнешь — расстроится и только тогда поймет, как был глуп. Дурная псина для дурного сопляка… Не ты ли утащил шубу Хагрида? Северус запрокинул голову, бездумно скользя взглядом по голым верхушкам вековых деревьев. Так и тянет сделать исподтишка… доброе дело. А почему нет? Разве есть рядом свидетель, имеющий возможность растрезвонить всем, что Ужас Подземелий способен на милосердие? Хоть кто-нибудь? Ни-ко-го. — Надеюсь, ты, собака, живешь в этой части леса, потому что я буду ходить сюда каждый день и приносить объедки с кухни, чтобы чертов Поттер потом не рыдал над твоей околевшей тушей, — пес выглядел таким ошарашенным, что Снейпу удалось мимолетно коснуться мохнатого уха, пока тот опять не начал рычать. — Только никому не говори. У меня, всё же, дурная репутация и я должен ее поддерживать, иначе тупоголовые неучи сядут мне на голову, — Северус набрал побольше воздуха в грудь и позвал прикрепленного домовика: — Линки! Срочно принеси мне глистогонное, укрепляющее и лекарство от блох! И объедки после ужина. Пес рычал, пока Северус поливал его очищающими заклинаниями. Ворчал, когда зельевар тратил на него свои препараты. И подозрительно смотрел, стоило Снейпу присесть на полусгнившее бревно на опушке, наколдовать миску для давно остывшего мясного рагу и устроить незапланированный сеанс исповеди. — А ведь я делаю это не ради себя или тебя, псина, а ради Гарри и его матери, — Снейп провел кончиками пальцев по остро заточенному краю серпа и зашипел, с какой-то безумной радостью наблюдая, как на распоротой коже вспухают капли крови. Словно только это послужило доказательством того факта, что Северус еще жив, а не умер тогда, в детской разрушенного дома Поттеров. — Лили была самым настоящим ангелом, всепрощающим и милосердным. Она даже явилась мне, когда я не вынес груза своей вины и выпил яд, к которому не бывает противоядия. — Гав! — пес окончательно сбросил с себя связывающее заклинание, но убегать прочь не стал и просто сел, с почти человеческим сарказмом склоняя голову к плечу. — Гав! — Да, противоядия для Слез Дагомеи не существует, но Лили мне приснилась и сказала, что я не должен бежать от жизни, а потом вылечила, — Северус опять запрокинул голову, любуясь вечным сиянием звезд, чтобы не видеть насмешливого взгляда псины. — Она сказала, что у ее сына очень мало людей, готовых его защитить, и попросила не уходить за Грань. А чтобы я не принял ее послание за пустой сон — вырастила на моем заднем дворе целое море белых лилий всего за одну ночь. Веришь ли, псина, я тогда вдруг воистину понял, что Гарри Поттер сын не только моего врага, но плоть от плоти моей любимой. Пусть он хоть соберет свою собственную шайку Мародеров, но я ему помогу, чем смогу, пусть даже он будет скрипеть зубами от моей помощи. Веришь мне? Если да, то никому не передавай мои слова. Я — Ужас Подземелий и буду оставаться таким. У каждого должен быть свой ангел и бес, а место светлой стороны уже занято Дамблдором, поэтому… Поэтому… Поэтому я не отправлю Гарри его подарок на Рождество, а отложу его в сторону и передам, когда он будет готов его принять от «Ужаса Подземелий». Расширенная аптечка, ведь это неплохо? Или стоит послать ее анонимно, как считаешь? — Гав! — яростно огрызнулся пес. — Гав! — Я тоже так думаю. Гарри слишком умный мальчик, чтобы использовать зелья, присланные непонятно кем. Я подожду, пока мы не помиримся, — Снейп поднялся с бревна. — Всё же… Я скучаю по его невыносимому характеру. Мне иногда даже казалось, что у меня есть сын, пусть отвратительный и проблемный, которого так и хочется придушить собственными руками, а потом тихо закопать в… — Гав-гав-гав! — Ступефай. Вот только от тебя мне критики не хватало. Опять эта псина почти скинула заклинание и огрызается. Вот кто больше похож на волка, чем Люпин. Хотя… по сравнению с шавкой Дамблдора, даже пудель — волк.

***

«Я не медлю — я выжидаю и строю планы» (Сириус Блэк) У Сириуса Блэка — имя яркой звезды, и та, по семейному поверью, несла ему удачу во всем. Не сломился в доме, пропитанном темной магией и старыми порядками? Удача. Нашел лучших прямо в первой поездке на Хогвартс-экспрессе? Удача, а факт, что среди них оказался Петтигрю — мелкий промах. Смог оторваться от ненавистной семьи? Удача. Жаль, что пришлось урезать расходы и разорвать все отношения с братом, но Регулус сам виноват. Попал в Азкабан и был вынужден на протяжении двенадцати лет слушать вой Пожирателей и матерные частушки Долохова? Тут счастливая звезда сплоховала, но Сириус, порядком похудевший на тюремной баланде, смог протиснуться сквозь прутья решетки в облике пса. Это ли не удача? Конечно, это была она. Потом ему удалось добраться до Литтл-Уингинга и встретить Гарри. Удача? Несомненно, если бы она не была омрачена ядовитым укусом питомицы крестника. Гарри Поттер держит вместо хомячка кобру, плюющуюся ядом? Ну-у-у… Это… Странно. К тому же Сириус был уверен, что с ним как следует поработал дружественный легилимент — половина воспоминаний о Литтл-Уингинге была затерта, но его ведь не сдали аврорам? Значит, это были не министерские обливиаторы. Возможно, самоучка — в голове Блэка остался образ темнокожего «дяди Барти», от которого шерсть вставала дыбом, не смотря на добродушный облик старика. Именно из-за него Сириус решил не ехать с Гарри на каникулы, хотя тот пытался затянуть его в карету, приговаривая, что «мистер Легран будет рад встрече». Нет. Нет-нет. Лучше Блэк сначала поймает Петтигрю, очистит свое имя и вернет палочку, тогда можно и повоевать, а пока ему предстоят только голод, холод и одиночество. И, конечно, бесконечное продумывание способа раскрыть Гарри правду о том, что Петтигрю настоящий предатель. О-о-о… Ситуация с Хвостом — отдельная печаль… Сириус поначалу обрадовался, когда Гарри и его подруга-барсук увидели имя предателя на Карте Мародеров, а потом взвыл от досады. Эти знатоки паранормального уже замечали Хвоста на Карте, и даже пытались поймать, но искали не крысу, а неупокоенного призрака! Конечно же они никого не нашли и решили, что неприкаянный дух Петтигрю мечется по старому-доброму Хогвартсу в ожидании справедливой кары для его убийцы, то есть для Сириуса Блэка! И потому скрывается от Робертсон, чтобы не потерять место в первом ряду на казни беглого зека! Сириус чуть не умер от страха и ярости, когда в ночь перед каникулами его поймал Снейп, но тупой Нюниус принял его за обычную псину и устроил собачий груминг по высшему разряду. Да еще и принялся изливать душу! Пожирательский выкормыш!.. Блэк уже хотел вцепиться в горло ублюдка, но тут в голову пришла мысль, что потом, когда Сириуса оправдают, у него будет самый подробный список уязвимых точек старого врага. Заманчиво? Несомненно. К тому же, изо дня в день слушать излияния Нюниуса вполне терпимо, если блохи не кусают загривок, а шкура не зудит под колтунами. Пусть роет себе яму, рассказывая в глухом лесу самые постыдные секреты «простому псу». Прямо как сейчас. — На самом деле Петунья всегда меня бесила, — Нюниус шмыгнул огромным носом и подышал на пальцы. Сейчас у него сопли потекут, как в детстве, хе-хе... Вот зараза! Согревающее наложил! Ну, на Блэка тоже, так что пусть пока живет. — Так бесила, что хотелось ее по-магловски придушить, но я пришел к ней и ее жирному борову после испорченной свадьбы и предложил свою помощь. Я знал, что она откажется и даже пошлет по матери, но… Этим я делал вклад в будущее с Лили, да. На самом деле, это простой расчет: Поттер всегда был избалованным засранцем, он рано или поздно бросил бы Лили, она вернулась бы домой к сестре, а та проговорилась бы за поливанием Поттера оскорблениями, что я приходил и хотел помочь, в отличие от шайки Мародеров. План был идеален… — Р-р-р! — шерсть на загривке встала дыбом. Как никогда хотелось перегрызть слизеринскому ублюдку горло. — Гав! Р-р-р! — Сам знаю, что дурак, — Снейп высыпал в наколдованную миску остатки ужина. — Я даже не предполагал, что Поттер может любить хоть кого-то, кроме себя. Да и… Знаешь, я бы принял ее, даже если бы она пришла ко мне беременной. Я очернил бы ее честь, обвинил в супружеской неверности и соврал бы Темному Лорду, что Гарри на самом деле МОЙ сын, что Лили наставила рога Поттеру… Она бы поняла. Наверное… Лили была такой упрямой… Она и сейчас остается упрямой! Причем настолько, что почти стала фейри! Интересно, чему она будет покровительствовать?.. — Гав? — А чего тут удивляться? Все фейри и лоа — мертвецы, которым не сидится на том свете. Можно сказать, что на них навешивают обязанности только для того, чтобы они не разнесли мир от скуки. У Лили же вечно было шило в одном месте! А чувство праведной ярости?! Да она чуть не погрызла Мародеров, когда они начали меня задирать! Я сейчас думаю, что надо было иногда притворяться более побитым, чем на самом деле, тогда она утешала бы меня чаще — девчонки падки на жалость, — носатый засранец насмешливо фыркнул, доставая из кармана мантии бумажный сверток. — Хм… Будешь кусок пирога с почками? Он у меня вместо ужина, но я готов поделиться со своим верным слушателем. Вот тварь! И этот подлый змей хочет стать наставником Гарри?! В голове Сириуса сразу сложился новый план: притвориться добреньким, с умильным скулежом подлезть под руку с палочкой, вцепиться в запястье, отобрать магический инструмент, оглушить Снейпа, трансфигурировать в безделушку, припрятать его в Воющей Хижине и драть когти к Уизли — Петтигрю сейчас у них. Мордред с ним, со старым планом! Действовать надо незамедлительно! Сириус попытался уговорить себя опустить собачьи уши как можно безобиднее, а не угрожающе, когда уговоры даже не понадобились — из дебрей Запретного раздался очень нехороший треск с шорохом, а в тенях яркими фонарями зажглись два глаза. «Прямо как у дяди Барти», — неожиданно вспомнил Сириус… Пес с позорным скулежом спрятался за спиной Снейпа, осветившего лес Люмосом. — Ох, Мордредова срань… — Нюниус шумно сглотнул и шагнул вперед, поднимая руку с палочкой выше. — Выходи, кто бы ты ни был! Это «чудовище» было невысоким, даже мельче Гарри, и было похоже на горку криво сшитого меха, а вместо лица — грубый кусок коры, который почти сливался с деревом, из-за которого оно выглядывало. Сириус с удовольствием заметил, что Снейпу тоже страшно — у него подрагивали и руки, и голос: — Кто ты? Фейри? — на слова Нюниуса «чудовище» склонило деревянную голову к плечу, а потом скованно кивнуло. — Что вам нужно? — Пирожок, — пискнуло оно голосом простуженной мыши и для доходчивости тыкнуло чумазым пальцем в упавший сверток. Под обломанными ногтями траурной каймой чернела застаревшая грязь. — Дашь? — Берите, конечно, уважаемый дух… хм… А чему вы покровительствуете? — спросил Снейп, не опуская палочку. — Э-э-э… Грабежу во имя спасения? — огоньки зрачков неуверенно мигнули на мгновение. Видимо, оно моргнуло. — Пирожок или жизнь? — Мерлинова борода… Я так сойду с ума… — Нюниус устало сжал пальцами переносицу. Со стороны фейри повеяло легким ветерком и знакомым крепким запахом шубы Хагрида. «Грабеж во имя спасения»? Так вот кто ее спер! Сириус присмотрелся к крадущемуся мимо них мелкому духу. Подрезанные полы шубы волочились по снегу, а обрезки намотаны на тощие ноги, заменяя обувь, да и голова у фейри не деревянная — это маска из толстого куска коры, где отверстия для глаз всего лишь дырки от сучков. А еще пахнет зверьем… И костром… И лошадиным навозом… И… — Стоять, — Снейп за ухо дернул на себя Сириуса, едва не побежавшего следом за запахами. Не успел тот огрызнуться, как Нюниус наколдовал на пса намордник и ошейник с поводком. — Мы уходим. Приятного аппетита, уважаемый дух. — Фпафибо, — прочавкал фейри, запихивая под приподнятую маску надкушенный пирог. Вроде и пора уходить, пока чудовище не сменило милость на гнев, но Нюниус заколебался, теребя в руках поводок. — Уважаемый дух… грабежа во имя спасения, я… — Снейп закусил губу и уперся взглядом в землю, как зеленый смущенный мальчишка. — Если встретите Лили Поттер, то скажите, что я ее люблю. Я никогда не наложу на себя руки и приложу все силы, чтобы защитить ее сына. В эту ночь Снейп не оставил пса в лесу, а забрал в покои декана Слизерина. Поначалу Сириус хотел из вредности переметить ему всю мебель, но потом передумал — его тогда выгонят, а спать у разожженного камина очень приятно. И всё же, Снейп не бросил его там, рядом с фейри. Пусть еще поживет, носатая скотина… Хр-р-р…

***

«Главный компонент» (Невилл Лонгботтом) Лонгботтомы — древний род, чьи первые предки затерялись в веках. В принципе, там же остались и их несметные богатства, а последние крохи от продаж ингредиентов из семейных теплиц уходили в Мунго на оплату лечения мамы и папы. Вернее, на поддержание жизни мамы и папы, ведь прогресс в излечении отсутствовал напрочь. Возможно, Невиллу рано было задумываться об этом, но ворчание бабушки не оставляло места для неведения — она говорила об их стесненном положении каждый раз, когда приходилось покупать самые дешевые вещи или перешивать старые, и добавляла: «Ох, если бы мой мальчик с Алисой тогда не пострадали»… — и тяжело вздыхала. Невилл уже потом понял, что ему пришлось поехать в Хогвартс с отцовской палочкой не только потому, что это памятная вещь и всё такое, а просто из-за того, что денег на новую не было. Если бы на первом курсе ему не подвернулся случай собственноручно добыть клок единорожьих волос, то он так бы и ходил со старой палочкой, но мастер Олливандер пришел в такой восторг от истории про исцеление единорога и недолгие скачки на свежем пациенте, что взял деньги только за работу, а остальные материалы Невилл сам собрал: нужную ветку срезал в Запретном лесу, а травы для специального зелья нарвал в семейных теплицах. Бабуля была так рада сэкономленным галеонам, что разрешила ему занять дальнюю грядку «глупостями». А если подробнее, позволила засадить ценную землю немагическими травами: крапивой, горечавкой, вереском, зверобоем и прочим в том же духе. Словом, всеми теми сорняками, которым маглы придавали якобы волшебные свойства. Чушь? Возможно. Но ведь старая магия все-таки что-то может, как доказал Гарри Поттер и новые друзья Невилла. В принципе, только благодаря Лонгботтому у Ордена Неудачников оказался запас «сорняков» для экспериментов, ведь раньше никому и в голову не приходило собирать и сушить обычную траву. Короче, у Невилла с отъездом на рождественские каникулы появился самый удобный момент для свершения собственного эксперимента: у него была куча свободного времени, ингредиенты и закуток рядом с грядками «сорняков», куда бабуля никогда не заглядывала. Прямо сейчас парень сидел на коленях над котелком с родниковой водой и вслух сверялся с рецептом: — По три раза мешать воду веточкой вербены, пока не закипит. Обязательно по ходу солнца, то есть по часовой стрелке, — быстрый взгляд на записи. — И постоянно желать защитить от злой магии того, для кого варишь зелье. — Щепоть шиповника, для благополучия и бодрости. Помешать три раза. — Щепоть крапивы от наведенной порчи. Помешать три раза. — Щепоть мяты, для приманивания удачи и поправки здоровья. Помешать три раза, погасить огонь и дунуть на отвар, завершая колдовство. В конце добавить мед по вкусу, — Невилл отложил веточку вербены и распластался на полу, как будто не «чаёк» заварил, а целые сутки создавал сложнейшее зелье под неусыпным надзором Снейпа. — Мерлин, пусть всё получится… На следующий день, в Сочельник, они с бабулей перешли камином в Мунго. Раньше Невилл чувствовал себя подавленным, словно на него повесили все тяготы и горести мира, ведь ему приходилось минимум час смотреть на пустые оболочки, некогда бывшие его родителями. Но сегодня плечи оттягивала только лямка сумки, в глубине которой тяжело булькала полная фляжка отвара от злого колдовства, а в душе безумным огнем горела надежда. Папа лежал на кровати и бездумно смотрел в потолок, как и всегда. Бабуля сидела рядом, держала его за руку и тихо плакала, как и всегда. Мама ходила туда-сюда по палате, лепетала как ребенок, изредка подходила к сыну и с безмятежной улыбкой дарила разглаженные фантики от конфет. Как и всегда. — Мама, я принес вам с папой травяной чай, — шепотом сказал Невилл, тихо доставая из сумки фляжку. — Он сладкий, как конфета. Попробуй. Ты ведь любишь сладкое? Минута. Две. Три. И ничего — мама не выздоровела. Она так же лепетала и ходила по палате. Невилл сел на ее кровать и спрятал лицо в ладонях. Всё бесполезно. Отвар не помог. — О Мерлин всемогущий! — вскрикнула бабуля. — Алиса! Ты вспомнила! Невилл, твоя мама!.. Погляди, что она только что подарила Фрэнку! Августа Лонгботтом, железная леди, улыбалась как девчонка, воздев над собой крохотное оригами рыбки, сложенное из фантика. — Они всю учебу обменивались такими глупостями вместо валентинок. Все ящики были забиты рыбками, цветочками и журавликами, а я их выкидывала… — бабуля украдкой смахнула пальцами слезу с морщинистой щеки. — Жаль, что Фрэнку не стало лучше… — Ба, тут такое дело, — Невилл поправил на коленях сумку. Полупустая фляжка оглушительно булькнула в наступившей тишине. — Я дал маме один отвар… Он неофициальный и не считается зельем, а профессор Снейп назвал его бесполезной чушью, но я решил, что… — К Мордреду Снейпа! — глаза бабули загорелись тем же огнем надежды, что согревала сердце парня. — Мы должны попробовать еще раз, с Фрэнком. Очень скоро палата «безнадежно больных» Лонгботтомов наводнилась колдомедиками, без устали машущими палочками над родителями Невилла. Судя по их подсчетам, Алиса и Фрэнк станут прежними спустя год лечения и с десяток галлонов выпитого отвара. Больше всех новому методу радовался главный целитель Сметвик. Он рассматривал на свет образец зелья в маленькой склянке и довольно качал косматой головой. — Шиповник, крапива, мята, вербена и мед для вкуса? Неужели это всё, мистер Лонгботтом? — Нет, — Невилл вытащил из кармана порядком потрепанный рецепт и тыкнул пальцем в последнюю строчку, жирно подчеркнутую несколько раз. «Главный компонент — любовь».

***

«Рождество в дурдоме. Вернее, в Дурсль-доме» (Вернон Дурсль) Вернуться домой — хорошо. Когда тебя там ждут — еще лучше. А если с нетерпением встречают на вокзале, то это должно быть фееричным, но… Чертов мальчишка опаздывает, а Вернон не может пройти через магический барьер и за ухо притащить его к машине! Даддерс вроде как «сквиб» и может пройти на платформу 9 ¾, но Дурсль даже не думал отпускать своего сына одного, тем более в толпу волшебников. Это Гарри там свой, а Дадли — магический инвалид, над которым могут грязно подшутить. А вот и Поттер, легок на помине. — Ты что там делал, паршивец?! — глава семейства яростно встопорщил усы и задрал рукав, показывая часы. — Хогвартс-экспресс пришел десять минут назад! — Да я… — глаза племянника забегали. — С друзьями прощался. — А ну живо на парковку! И давай сюда чемоданы, бестолочь, а то плетешься как черепаха, — Дурсль забрал половину багажа. — Дадли, помоги, а то мы не успеем. Петти ждет нас к шести вечера! — Но у нас же еще два часа… — племянник прищурился на циферблат вокзальных часов. — Куда мы опаздываем? — В Макдональдс! — синхронно гаркнули Дурсли, как попало закидывая пожитки Поттера в багажник. Петти отличная жена: добрая, заботливая, не пытается перетянуть на себя роль главы семьи и умеет вовремя отступить… если только дело не касается здорового рациона питания — тогда она становится сущим дьяволом. Хрустящий бекон, манну небесную, теперь можно получить только на завтрак! И то не больше одного ломтика! И дома она ежечасно следит за каждым съеденным кусочком! И Даддерса нет, так что все внимание жены обращено на единственного оставшегося в доме мужчину! Кошмар! У Вернона вообще жизни бы не было, если бы он не догадался обернуть увлечение жены против нее же — взяв на вооружение методы скользкого мистера Малфоя, Дурсль вроде как невзначай предложил Петти открыть свою студию йоги прямо в Литтл-Уингинге. Он арендовал пустой дом, оплатил ремонт, спортинвентарь и всяческую эзотерическую мишуру, а на все возражения жены, что это бездумная трата денег без надежды на прибыль, ответил: «Ну что ты, дорогая. Это мой подарок для тебя. Будете собираться здесь с подругами и шушукаться о своих женских делах». При этом он едва сдерживал торжествующий хохот — счастье Петти и сохраненные нервы стоят любых трат. Вернон Дурсль как минимум два раза превысил скорость и один раз подрезал какого-то водителя, стремясь поскорее доехать до царства фастфуда. Припарковались они не хуже полицейских из голливудских боевиков, то есть почти в развороте, и понеслись вместе с Дадли ко входу, подхватив Поттера под руки. Можно сказать, торжественно внесли. Удалось им это весьма просто — племянник так и остался щуплым доходягой, а Вернон с Дадли давно заменили слои жира мышечной массой. Да, их не сравнить со Шварценеггером, но на древних саксов они сейчас вполне тянут: могучие, светловолосые, голубоглазые, полные жадного предвкушения доброй пирушки. — Так, кто что будет есть? — Вернон остановился у кассы, важно похлопывая по ладони кошельком. — Я возьму бургер, картошку фри и большой стакан колы. Даддерс? — То же самое, — Дадли почти облизывался. — И мороженое. Очкарик, ты чего возьмешь? — Только салат, — промямлил мальчишка, обозревая подсвеченное табло с ценами и фотографиями зажаренной еды. — Если он здесь есть. Если мальчишка вздумал поголодать, а потом сдать их Петти, то абсолютно зря — Вернон заказал ему столько же, сколько и себе, и заставил съесть хотя бы половину. Хихикающий Дадли назвал это круговой порукой. Всю дорогу домой сын радостно делился с кузеном новостями. В элитной школе у Дадли все хорошо. Пусть его оценки и не идеальные, зато не самые плохие и честно заслуженные. Друзей много. Аллигатора, которого дети спасли от участи стать луизианской похлебкой мистера Леграна, вынужденно отдали в зоопарк, потому что ученики Воннингса повадились выкрадывать животное из школьного террариума, наряжать его в белый халат, лепить бейдж «Химик-рептилоид с планеты Нибиру» и подбрасывать в лаборантскую. А еще Даддерс больше не занимается в секции спортивного фехтования на рапирах. — Как?! — глаза Поттера стали круглыми, как его очки-велосипеды. — Ты же был лучше всех! — Ага, был. Тренер сказал, что я достиг своего пика и лучше не стану, что я стал слишком высоким и широким, и что в меня с такими габаритами даже новичок попадет — мастера рапиры должны быть такими мелкими доходягами, как ты, — сын лениво размял по-Дурслевски могучие плечи и довольно ухмыльнулся. — Но зато я теперь фехтую рыцарским полуторником в клубе исторической реконструкции. Папа обещал купить мне настоящую кольчугу, если я закончу год с хорошими оценками. Правда, пап? — Я от своих слов не отказываюсь, — Вернон вырулил на подъездную дорожку у дома. — Маме о Макдональдсе ни слова. Все помнят? Петти встретила их тепло: обняла сына, племянника, мужа… А потом заметила кое-что. — Милый, что это такое красное у тебя на воротнике? Помада? — Дорогая, это не то, что ты думаешь… — Дурсль пытался рассмотреть улику, но его шея была слишком широка. — Я никогда тебе не изменял. Петунья придвинулась вплотную, втягивая носом воздух, и сказала страшным голосом: — Это кетчуп. И пахнет жареным. Ты ел жирную пищу?! Пусть от Вернона исходил аромат всего лишь картошки-фри, но он вдруг осознал, что жареным действительно запахло. В переносном смысле. Дурдом.

***

«Я слишком стар для этого дерьма» (Том Марволо Реддл aka Дарт Марвел aka Волдеморт) Тома Реддла немного печалил тот факт, что Гарри начал скрывать от него свои мысли. Да, он и раньше взбрыкивал, но сейчас… Ситх почувствовал себя родителем, чей ребенок повесил на дверь своей комнаты табличку «Посторонним вход воспрещен!» и больше не спешит делиться секретами. Кто-то или что-то теперь важнее для него, чем… отец? К Мордреду такие мысли! Он великий и ужасный волшебник! Люди трясутся от страха, услышав его прошлое имя, а совсем скоро начнут дрожать от восторга при первых звуках имени «Дарт Марвел», и с пути величия его не смогут столкнуть никакие сантименты! Да! Именно за эту мысль и следует держаться… пока паршивец на пару со своей лучшей подругой обносят Косую аллею, спуская деньги на всякую чепуху и на заказ угощения для секретной вечеринки. О которой ему не говорят и слова! Поэтому Дарт Марвел из принципа промолчал, что за мелкую монету любой торговец сам отправит покупки на дом. Пусть ходят с ворохом облегченных пакетов, раз такие упрямые. — Ой, у меня деньги закончились, — Робертсон потрясла пустым кошельком. — Очкарик, подождешь меня? Я забегу в Гринготтс — сниму немного галеонов со счета. — Хорошо, — Ученик сверился со списком. — Я тогда закажу торт. Дарт Марвел? — Я слушаю, мой юный падаван. — Мне придется скрыть вас на глубоких слоях подсознания, чтобы вы не смогли ничего увидеть или услышать. —И почему ты поступаешь так жестоко со своим наставником?.. Я ведь могу припомнить тебе это, когда у меня появится тело, — ситх попытался угрожать, но не почувствовал от Гарри ни капли страха или сожаления, поэтому решил надавить на жалость: — Я так страдаю от неведения… — Простите, сэр. Это… секрет, — Гарри пошел прямиком к кафе Фортескью. — Но я думаю, вам понравится. Первые пять минут тишины и темноты ситх считал себя самым несчастным человеком на земле, но потом вспомнил, какой скандал пришлось выслушать Дурслю несколько дней назад из-за одного-единственного похода в магловскую забегаловку, и успокоился — бывшему борову тогда было намного хуже. Тетушка Поттера дулась на мужа аж до самого Сочельника, и продолжила бы портить кровь дальше, но тут терпение Дарта Марвела иссякло и он поменялся с Гарри местами, а потом применил свой талант дипломата и помирил глупых маглов, чтобы они перестали отравлять настроение кислым видом. Рождество все же, хоть он ни разу по-настоящему не прочувствовал дух праздника. Сначала был нищий приют и ненавистные походы в церковь с мерзким пастором, потом одиночество в пустом Хогвартсе, следом попытки выжить на скудную зарплату, а когда появилась возможность окунуться в праздник… это уже было не нужно. Наложенный Учеником морок развеялся внезапно, словно тот потерял контроль от гнева. Хм… не «словно», а точно из-за гнева — ситх почувствовал злобу Гарри, клокочущую в пока еще чистой душе и пробудившуюся от слов калечной девчонки: — …и гоблины сказали, что не могут дать мне мои же деньги, если я буду в банке без родителей или опекунов! Говорят, это рекомендация какого-то «нового совета по делам несовершеннолетних магов»! Мне что, из-за них каждый раз маму с папой с работы дергать?! — Бетти скрежетнула зубами и саданула кулаком по стене. Судя по обрывкам листовок с колдографией Сириуса Блэка и обшарпанности стен, детишки остановились в ближайшей подворотне Косой аллеи. — Вот же ж бляди! — Не бляди, а Люциус Малфой, — злобно поправил Гарри. — Дамблдор говорил, что отец Драко хотел вставить тебе палки в колеса, чтобы ты поскорее освободила Песца от Долга Жизни. — Пусть себе палку… в другое место вставит, — Бетти забрала у Поттера список покупок и быстро просмотрела не отмеченные галочками пункты. — Может, обойдемся без чудо-фейерверков и летающих открыток? — И правда. Летающие магические открытки — это перебор, а волшебные фейерверки нарушат Статут Секретности, да и у меня денег почти не осталось, — Гарри скомкал список. — Поехали домой. Тетя обещала испечь свой фирменный пирог к ужину. — А нам на проезд хватит? — Сейчас посмотрю, — Гарри заглянул в отощавший кошелек. — Галеонов нет, фунтов маловато, но мы можем снять немного в Гринготтсе и поехать на Ночном рыцаре. — М-да? А тебя не завернут, как меня? — Ну я же Гарри Поттер. Завернули. И сказали, что даже «великий Гарри Поттер» без своих тети и дяди получит шиш, так что победителю Темного Лорда и его верному рыцарю пришлось ехать обратно в Литтл-Уингинг зайцем, убегая с подругой от контролеров электричек и прячась в тамбурах за баррикадой из пакетов. Что же, ситх посчитал это отличным поводом провести еще один урок политического искусства — любой громкий титул или богатство ничего не стоят, если у тебя нет власти. — Ты, мой юный падаван, сейчас как популярная певичка. Тебе рукоплещут, берут автографы и рвутся пожать руку, но ничего более. Кстати, сюда идет контролер. А двери-то уже закрыты… — Черт! Бетти, бежим в другой вагон! — Хыс-хыс-хыс-хыс… О да, беги, великий победитель Волдеморта, беги. Надо же… и правда смог убежать. Чем больше Том Реддл наблюдал за Гарри Поттером, тем больше убеждался, что мальчишка — удачливый сукин сын, и на самом деле у Реддла никогда не было и единого шанса стереть сопляка в порошок. А все дело в чем? А в том, что тем же вечером этот везучий очкарик выторговал у своей строгой тетки разрешение устроить вечеринку в новенькой студии йоги, чтобы орава магических ребятишек не пережгла стихийным колдовством дорогую бытовую технику в семейном гнездышке. Выпросил! У Петуньи Дурсль! Которая несколько лет назад на дух не переносила волшебство! И которая держала племянника в чулане под лестницей! Да это чудо, похлеще воскресения из мертвых! Пусть и сказала, что Гарри будет хлопотать сам, но всё же!.. В остальном, старый злой волшебник чувствовал себя подавленным — Новый год он по собственной воле никогда не отмечал. Мало того, что тот стоял в календаре сразу после его дня рождения, так и матушка умерла в тот же день — нет повода для веселья. И не было настоящих друзей, которые смогли бы заслонить меланхолию радостью. В любом случае, один ненавистный елочный праздник он вытерпел, осталось пережить второй. Завтра. Это случится завтра. Не будь Дарт Марвел заинтересован «секретом», провел бы этот день за сотней ментальных щитов, чтобы ни один звук веселья не смог до него донестись, но тайна так манит! Что же… Любопытство кошку сгубило.

***

О женщины! Имя им коварство! …и как жаль, что его Ученик забыл об этом. Очень жаль, хе-хе. Когда магла Дурсль сказала, что отдает во временное пользование свою студию йоги, но отказывается помогать с организацией вечеринки, Волдеморт пытался намекнуть Гарри о подвохе, но тот его опять не послушал. И абсолютно зря — темный волшебник отлично помнил, какой уставшей выглядела чета Малфоев накануне каждого торжественного приема, а ведь они маги с целым штатом домовиков. Поттеру пришлось носиться, как дурному псу, прямо с раннего утра. Он то бегал со шваброй, то карабкался по стремянке с гирляндами в зубах, то устраивал спринт от дома Дурслей к студии с пакетами в обеих руках, увязая в снегу, когда сокращал дорогу через нерасчищенные сугробы. Если бы не помощь сквиба-кузена и калеки, он вообще бы ничего не успел, но его сообщники пожалели идиота, так что к нужному часу все было готово. — Какой урок ты извлек из этой ситуации, мой юный падаван? — Фух… фух… Любой план надо обдумать дважды? — Лучше трижды. И придумать четыре запасных, — самодовольно заключил ситх. — А сейчас иди ставить чайник. Дети придут с родителями, и ты не должен отпустить почтенных людей, не угостив их хотя бы чашкой горячего эрл-грея. На улице холодно, все-таки. — А они что, не уйдут сразу?.. — две секунды молчания. — Я идиот, да? Волдеморт тогда промолчал, но о-о-очень многозначительно. Молчал, когда первыми приехали на машине улыбчивые Грейнджеры и припарковались явно не на пять минут. Молчал, когда на задний двор величаво аппарировали Малфои в полном составе, с Винсентом Крэббом и Грегори Гойлом на буксире. Молчал, когда на фордике шумно прибыли Уизли. Молчал, когда Ксенофилиус Лавгуд с дочерью посчитали очень милым зайти в дом через окно. Молчал, когда явились Лонгботтомы, семейство Патил, Криви, а Дурсли и Робертсоны забежали посмотреть, как там справляются их детки… И все до единого решили остаться, чтобы не упускать кровиночек из виду. Вот тут ситх выругался и посоветовал Гарри не уходить к друзьям — пусть посидит, изображая радушного хозяина, а Дарт Марвел пока подумает, как спровадить ненужных свидетелей. И-и-и… ничего в голову не приходило, кроме как намекнуть Малфою-старшему, чтобы он забрал эту ораву в свой мэнор на экскурсию. Дьявол… Он же никогда не согласится притащить маглов в свое чистокровное родовое гнездо! — А вы слышали, — Августа Лонгботтом неожиданно живо вторглась в ленивый разговор о погоде, при этом она была такой радостной, что язык не поворачивался назвать ее Железной Старухой. — Фрэнк с Алисой пошли на поправку! — О. До меня доносились слухи об этом, миссис Лонгботтом, — вежливо подхватила новую тему Нарцисса Малфой и изящно отставила чашку в сторону. Сразу видно, кто здесь самая искушенная в светских разговорах леди. — Говорят, лекарство принес ваш внук. А еще говорят, что особенности этого лекарства стали причиной нескольких скандалов и даже парочки исключений из права наследования среди семей пациентов Мунго. «Главный ингредиент — любовь», так ведь? Оказалось, что некоторые «любящие» жены или внуки на самом деле надеялись в скором времени стать безутешными и осиротевшими, потому их лекарство свернулось в грязную бурду. Какое безобразие… И все так же неспешно перешли на ленивое обсуждение чудесного отвара. Волдеморт уже подговаривал Гарри отозвать Люциуса в сторону и сказать прямо, чтобы тот забирал всех с собой и шел куда подальше, когда раздался звук дверного звонка. Щенок воспользовался случаем, чтобы сбежать из скучной компании, поэтому рванул к выходу, как будто за ним оборотни гнались. Он дернул дверь на себя, но слова приветствия застряли в горле. Надетая не по погоде легкая широкополая шляпа, извечная трубка из кукурузного початка, припорошенный снегом старомодный летний костюм, трость со змеиным набалдашником в морщинистых темнокожих руках. Бартоломью Легран. Или же, возможно, сам Папа Легба. — Здравствуй, Гарри. — Черт!.. Мальчишка захлопнул дверь перед незваным гостем так же резко, как и открывал до этого. Сердце у него колотилось так сильно, что ситх всерьез обеспокоился, как бы его подопечный не умер от инфаркта. К счастью, Поттер быстро пришел в себя, огляделся по сторонам, сорвал с крохотного крючка ключи от студии и начал быстро выцарапывать на косяках ограждающую руну Отал. — Гарри, с наступающим Новым Годом, — глухо прозвучало из-за закрытой двери. — Вам с Бетти понравились мои подарки? Противный скрежет ключа по дереву давал чувство защищенности, как и сама нанесенная руна. — Ах, да. Вы же их даже не распаковали и спрятали в самый дальний угол. Зря. Я не хотел ничего дурного. Отал. Отал. Мордред, он и правда знает ВСЁ. — А ты ведь помнишь, что духи никогда не лгут? Я пришел только затем, чтобы помочь тебе с друзьями. Я заберу ваших родителей в свой дом, а вечером верну обратно целыми и невредимыми. Правда, немного пьяными, но это же мелочи, верно? Отал. Отал. Отал. Отал. Отал. Парнишка уже разрисовал косяки везде, где дотянулся, и оглядывался в поисках табурета, чтобы добраться до притолоки. — А ты в курсе, что эта твоя ворожба может задержать только низших духов, а мне на один зуб?.. И приглашение твое не потребуется, чтобы войти. Порыв потустороннего ветра затрепал лохмы мальчишки, и вместе с ветром появился ОН, прямо посреди холла, украшенного плакатами с мандалами и изображениями индийских божков. Легран-Легба взмахнул одним лишь пальцем и не сказал ни слова, но Гарри окаменел, словно от Ступефая. Веселая возня в украшенной гостиной и неспешный разговор в чайном уголке тоже замолкли. Всё в доме замерло, даже стрелки часов, только Легран (или все же Легба?) степенно стряхивал с плеч снег. — На что приходится идти, чтобы помочь глупым сорванцам… — проворчал себе под нос добавил уже громче: — Да, твоего Учителя, что сидит у тебя голове, я тоже считаю неразумным мальчишкой. Я чего пришел-то? Договор с вами заключить хочу. Я займу родителей до вечера, а вы с Бетти…Ну-у-у… Выполните одно мое ма-а-ахонькое пожелание. Договорились? Ах, ты же не можешь говорить, — дух в смертной оболочке коснулся лба Гарри, снимая оцепенение. — Теперь ты можешь ответить и подать мне руку, чтобы скрепить сделку. — Н-нет… — А если подумать, м-м-м?.. Легран терпеливо ждал положительного ответа. Судя по тому, что через пару минут он наколдовал себе колченогий стул и устроился с комфортом, сложив ладони на набалдашнике змеиной трости, сидеть он собирается долго. Причем до тех самых пор, пока Гарри не сломается от голода или жажды. Зачем идти по пути Гриффиндора и сопротивляться до последнего, если можно с достоинством сдаться, а потом взять реванш? К счастью, его падаван не был упертым гриффиндорцем, а потому быстро согласился с разумными доводами. — Хорошо, — поникший Гарри протянул руку. — Только поклянитесь, что не хотите нам навредить или еще чего… м-м-м… в таком роде. — Хах, осмелел и условия мне ставишь? — Легран нагнулся, почти соприкасаясь носом с мальчишкой. От магии, клубящейся в глазах лоа, даже горло ситха перехватило, словно он падал с самого высокого небоскреба Лондона. Что сейчас творится с Поттером, стоящим перед духом, вообще страшно представить. — Я клянусь тебе, сын умершей матери, что не желаю зла ни тебе, ни твоему Учителю, ни твоим друзьям, ни их родным. Я хочу, чтобы их Судьбы стали лучше, чем могли быть. Я так сказал, и слово мое будет нерушимым, покуда живет род человеческий, — колдун, одержимый Папой Легба, перехватил руку мальчишки выше ладони и довольно осклабился, блеснув белоснежными зубами, когда тот сжал его запястье в ответ. Пальцы Поттера тут же свело, как от пропущенного по руке разряда. — Я, главный над всеми духами, Папа Легба, Хозяин перекрестков и гость тела Бартоломью Леграна, помогу вам провести секретное сборище так, как вы задумали, а взамен ты, Гарри Джеймс Поттер, обязуешься, что… — лоа сделал паузу, выдержать которую мальчишка был не в силах. — …что?.. — повторил он эхом, наверняка перебирая в уме ворох жутких условий. — Чем я должен буду заплатить? — Ты. Распакуешь. Мои. Подарки, — Папа Легба от вида выпученных от удивления глаз Гарри фыркнул, как после хорошей шутки. — И не только распакуешь, но еще и Беатриче убедишь открыть свои. Кроме этого вы будете обязаны постоянно держать их под рукой, в любое время дня и ночи, чтобы в нужный момент они оказались рядом. — Как долго? — просипел мальчишка. — До конца жизни? — А сейчас уточню у Нитей Судеб. Дух вытянул перед собой левую руку, так как правая до сих пор была в крепкой сцепке с конечностью парня. Над ладонью вспыхнули золотом далеко не нити, а скорее что-то похожее на сухое дерево без листьев, только сияющее мягким желтым цветом. От толстого ствола отходило множество «ветвей», которые неоднократно множились-разделялись-расщеплялись, пока не превращались не то что в нити, а в еле видные паутинки, достигающие потолка магловского дома. Том Реддл от этого зрелища задохнулся бы, если бы у него были легкие — много ли магов за последние века воочию наблюдали воплощение миллионов возможных вариантов будущего? Жаль, что Реддл не способен их расшифровать, ведь можно было бы заранее предугадать опасные моменты или знать, когда следует использовать лесть, а когда грубую силу… Но честолюбивые мысли схлопнулись, как и проекция великой силы — Папа Легба закончил колдовство. — Хм, будете таскать подарки на себе, покуда школу не закончите. О! И сегодня обязательно сделайте все те глупости, которые задумали — этот день очень важен для доброго будущего. Так теперь ты согласен с Договором? — Да. И как-то так получилось, что после заветного слова и еще одного разряда тока в руках «старик» щелкнул пальцами, снимая стазис со всего дома, и развел бурную деятельность. По количеству шума, приветствий и всяческих баек он был сравним с целым цыганским табором. И пяти минут не прошло, как он каким-то удивительным образом уговорил всех родителей отправиться в его дом, чтобы там сравнить кубинский ром с ямайским, угоститься настоящим супом гамбо и познакомиться с парочкой его «друзей». Только Люциус Малфой с супругой пытались со всей вежливостью откреститься от подобной чести, ведь какие существа могут гостить у верховного лоа? Только такие же фейри, как и он сам. Пришлось Гарри (под чутким руководством Учителя, конечно же) намекнуть белобрысому семейству о Клятве духа и спровадить последних ненужных свидетелей прочь. Что же, наступил идеальный момент для выяснения истины… — Мой юный падаван, что ты задумал, раз даже сам Папа Легба решил помочь? Скажи мне! Это может быть важнее, чем «просто секретная вечеринка для друзей»! — Сейчас увидите, Учитель, — ответил Гарри, закрывая дверь за последними ушедшими. В уголке зала, украшенного гирляндами, шариками и плакатами с изображениями каких-то индийских божков почти тихо сидели рыцари Ордена Неудачников. Конечно, прийти смогли не все. Джастин Финч-Флетчли, например, отбыл с родителями на прием в королевский дворец, о чем сообщил в письме с пафосными вензелями, но Мажор на то и мажор, что некоторой спеси в нем немного больше, чем пользы для дел Ордена. Вот потом, когда станет главой семьи, примет титул и обретет больше власти в магловском мире… Хм, почему детишки вдруг притихли и смотрят на Поттера? — Ну?! — Ушли, — мальчишка потер ладони и замолчал. Судя по тишине в мыслях, он все еще держал ментальный щит против Реддла. — Дарт Марвел, теперь ваш выход. Я хочу познакомить вас с моими самыми верными друзьями. Ну и… не все верят, что вы действительно существуете, а не являетесь плодом моего воображения… —Плод воображения?! — в душе ситха поднялась буря. — Я!? И какая-то выдумка мальчишки?! Ну-ка подвинься, падаван. Он занял тело Поттера легко, как и всегда, ведь тот не сопротивлялся. Да, Реддл не сможет колдовать, почувствовать вкус еды или ощутить прикосновения, но он сможет показать свое величие. Плечи прямее, подбородок выше, глаза мудрее. Поднятая из памяти фраза, приличествующая моменту. Вдох. Выдох. Готовность. — Я приветствую вас всех в этот день… — Ха! — нагло прервала его Робертсон, тыкая пальцем почти в нос. — Попался! Хватайте его, ребята — он беспомощен! — Что здесь происхо... — но договорить не успел, ведь его крепко схватили по рукам и ногам Крэбб с Гойлом. Это измена! Его предали! Папа Легба соврал! Он сам дал благословение, чтобы мальчишка с друзьями уничтожили его! Как Реддл ни сопротивлялся, Крэбб с Гойлом при помощи крепыша Лонгботтома подняли его над полом, а остальные пришли к ним на помощь. Сейчас они утащат его в подвал, где наверняка уже подготовлена большая печать изгнания. И мальчишка молчит, никоим образом не защищая старого темного мага, который когда-то убил его родителей… Это конец и расплата за совершенное зло… — Раз-два, взяли! — толпа обрадованных предателей подбросила его в воздух. — Раз-два, дружно! — и снова один короткий полет. — Качать именинника! С днем рождения, Дарт Марвел! Его подкинули еще несколько раз и осторожно опустили на стул, чтобы освободить руки для аплодисментов, причем близняшки Патил посыпали его лепестками цветов, а грязнокровый Криви безостановочно щелкал затвором колдофотоаппарата. Реддл был в настолько сильном шоке, что отмер только когда в зал внесли торт с зажженными свечками. — Падаван, это и есть сюрприз? — Да, Учитель. Но не весь, — на этот раз Поттер говорил из глубин разума, а не ситх.— О том, что Дарт Марвел, Том Реддл и Волдеморт — один человек, знают уже шестеро. Мы с Бетти и Драко выяснили из-за вашей оговорки, старшим Малфоям вы сами сказали, но Гермиона просто догадалась. Рано или поздно кто-нибудь еще сложит все факты и раскроет тайну, но… — Но?.. — К тому времени все рыцари Ордена Неудачников уже будут знать вас как Дарт Марвела, моего мудрого Учителя. Вы крутой, вам не придется врать, чтобы завоевать их уважение и симпатию. Когда вас разоблачат, вы не будете один. Вы никогда больше не будете один. На самую крошечную долю секунды он снова почувствовал себя восьмилетним сироткой из приюта, но на этот раз Санта Клаус наконец получил его письмо и выполнил самое сокровенное желание. Реддл почти расклеился, но его остановило слишком умиленное выражение лица Робертсон. Эта девчонка прямо сейчас копается в его чувствах! Еще и руку к зардевшей щеке приложила, как будто смотрит сопливый момент мелодрамы! Ах ты!.. Том Реддл скрипнул зубами, приводя свои эмоции в порядок. Он мудрый старый Учитель, поэтому негоже ему вести себя как мальчишка. Даже если очень хочется.

***

Как ни хорош этот день, но и он закончился. Сопляки были совершенно очарованы, даже заучка Грейнджер под конец вступила с Реддлом в научный спор и смогла удивить разумом и храбростью, отбросив страх перед Волдемортом. Мало того — эта грязнокровка завела его в логическую ловушку, вырвала обещание хотя бы раз в неделю проводить урок для Ордена и была так этому рада, что ситх еле удержался от смеха. О да, конечно же заставила, хс-хс-хс!.. Просто Реддл очень хорошо знает, как люди относятся к полученному задарма, а как к выпрошенному с трудом. Теперь сопляки будут считать себя счастливчиками и ни за что не пропустят ни одного занятия. Всё, как и хотел Реддл. Другие детишки тоже порадовали воспитанностью, острым умом и… кхе-кхе… выступлением. Почти каждый из них показал свои таланты. Реддл и так знал о них, но ранее он просто видел свидетельства уникального дара глазами Поттера, а сейчас они демонстрировали свои способности именно Дарт Марвелу. Приятно, что сказать. Даже сквиб Дурсль похвастался владением мечом, хотя от этого не было никакой реальной пользы, но выглядело очень зрелищно, причем настолько, что ситх не моргал, пока коренастый мальчишка виртуозно размахивал затупленным рыцарским полуторником. Вот, даже пропустил, как Робертсон подкралась. — Мы подумали, что концерт хоть как-то возместит отсутствие вкуса именинного торта, — шепнула девчонка, склоняясь к плечу. — Если сказать честно, сейчас мы с вами очень похожи, Дарт Марвел. — Следи за языком, — нехотя приструнил ее ситх. — Уж не намекаешь ли ты, что я похож на невоспитанную девчонку? — Нет-нет, вы не так поняли! — она замахала руками. — Просто мы оба знаем много чего интересного, но применить на деле не можем. Вы пока без магии, хоть и очень умелый волшебник, а я… Ну, из своих вещих снов я узнала, как можно победить трех противников разом, а как взяла у Дадли меч погонять, так тут же чуть не вывихнула запястье. — Пф-ф… Тренироваться надо с тяжелым макетом, а не размахивать легкой ручкой от швабры. — Вот бля… Простите, вырвалось. — Вымыть бы тебе язык с мылом, Робертсон. Материшься, как Долохов. — Кхе! — О! Я слышал, что тебе хорошо удается ворожить во время пения и танцев, а сестры Патил даже сравнивали тебя с богиней Кали, так почему я не увидел твоего выступления? Боишься, что цветной ветер магии заметят маглы? — Да нет, — девчонка смущенно почесала затылок. — Просто от этого лампочки взрываются и проводка сгорает. А еще я кроме маорийского хака и песен Майкла Джексона ничего не знаю… — Кстати, как продвигаются дела с тренировкой контроля палочковой магии? Не забываешь медитировать? Ты ведь очищаешь сознание перед сном? Как часто? Каждый день? Или халтуришь? — Кхе-кхе-кхе! Я пойду водички попью. Смылась. Ну хотя бы перестала говорить возмутительные вещи, но подначивать ее было забавно. Примерно на этой ноте славный день закончился — ближе к ночи в студию йоги возвратились слегка «подогретые» родители сопляков. Задерживаться не стали, только поздравили с наступающим Новым Годом, забрали отпрысков и отбыли домой. Все, кроме Малфоев — Люциуса Дарт Марвел вызвал на «прогулку» в парк Литтл-Уингинга, как раз на секретную поляну, чья ментальная копия стала домом для ситха. Там он и схватил денди магического мира прямо за пижонский галстук. А хотелось сразу за шею… — Ты чего это удумал, мой с-с-скольс-с-ский друг? — ситх знал, что в темноте выглядит страшнее, чем при свете, потому не удержался от угроз. — За беззащитных детишек радеешь? Боишься, что они карманные деньги на ветер спустят? Этим ты жизнь не Робертсон испортил, а Поттеру и мне. Не отнекивайся. Я знаю, что афера с банком — твоих рук дело. — М-милорд, — Люциус опустился на одно колено. — Я ничего не приказывал гоблинам. — Конечно. Попробуй им прикажи — никогда из Гринготтса не выйдешь. — Это был не приказ, а рекомендации, — попытался оправдаться маг. — Они сами решили… — Знаю я твои рекомендации — ты их обычно присылаешь в мешочке с редкими артефактами и парой сотен галеонов, — ситх пренебрежительно махнул рукой. — Ты совсем не разбираешься в людях, Малфой. Тебе надо было не давить на девчонку Робертсон, а просто поговорить с ней, и она сама бы бросилась устраивать снятие Долга Жизни. — Да, мой Лорд. Вы как всегда правы. — Вот поэтому я лидер, а ты всего лишь казначей, — ситх-мальчишка величаво заложил руки за спину и поднял лицо к ночному небу. — С людьми надо поступать душевнее, тогда они к тебе сами потянутся. Малфой поперхнулся. Видимо, припомнил, как старый Волдеморт очень душевно раскидывался Авадами и Круцио. Ну-ну, пусть закостенелый сноб смеется, пока не познал истинное величие обновленного Темного Лорда, милостивого и мудрого. Люциус ушел, отпущенный небрежным взмахом руки, а Реддл… Реддл остался на поляне. Он видел ее тысячу раз, помнил каждый листик на дереве, но в ментальной копии царит вечное лето, а здесь зима. Пушистый снег укрывает черные ветки, на голых кустах висит леска с привязанными оберегами от фейри, первый луч луны высвечивает край бревна, с которого ситх любит поучать своего падавана, но вот именно на настоящем он ни разу не сидел. Реддл смахнул снег, устроился поудобнее и закрыл глаза. Минутка тишины — это то, в чем он так нуждается после шумного дня. — Дарт Марвел, — вдруг шикнуло из кустов прямо за спиной. — А-А-А!!! — ситх подскочил с разворотом, не удержал равновесие и рухнул в снег, держась за сердце. — Кто здесь?! — Это я, Бетти. Хотите я вам свой магический танец покажу? Тут ни лампочек, ни проводки нет — взрываться и перегорать нечему. Спецэффекты будут — закачаетесь. — Ты нормальная вообще?! — ситх встал на дрожащие ноги. — Зачем так подкрадываться?! — Пугать не хотела, — смущенно прошелестели кусты. — Выбирайте: хака или Майкл Джексон? — Вера Линн, — Реддл сел обратно со всем возможным достоинством. — Мою любимую, пожалуйста, — девчонка скривилась, так как неоднократно говорила, что эта мелодия у нее уже поперек горла стоит. We'll meet again, don't know where, don't know when… «Мы встретимся снова, не знаю, где, не знаю, когда…» Дарт Марвел наслаждался падающим снегом, любимой песней и обидой девчонки, но только не волшебством — никаких «спецэффектов». Как сказала Робертсон, это потому, что она поет вынужденно и без души. Ситх обреченно вздохнул, дал отмашку вытворять, что эта самая душа пожелает, и второй раз чуть не свалился с бревна, когда девчонка выдала птичий вопль и резко выкинула ногу вверх, словно решила запинать верхушки деревьев. Какой ужас, этот Майкл Джексон… Сразу видно — грубый янки! «Энни, ты в порядке? Ты в порядке? Ты в порядке, Энни?» Чудесное зрелище — вокруг Робертсон, выкидывающей странные коленца, вспыхивали клочки цветного ветра. Как пламя, которое не обжигает, а только светит и приносит покой. Вот бы еще репертуар был более изысканным… — ЭТО КТО ЗДЕСЬ ОРЕТ И С ОГНЕМ БАЛУЕТСЯ?! — совсем рядом прокаркал какой-то бродяга. — СЕЙЧАС К БОББИ ПОТАЩУ! — Шухер! — Робертсон испуганно присела, как перед прыжком. — Валим-валим-валим! Таскать Темного Лорда за шиворот, проламываясь сквозь кусты, — верный путь к смерти. Если, конечно, это не Робертсон, ведь придворным шутам многое прощается. Пока они, запыханные и облепленные мокрым снегом, тайком пробирались на Тисовую улицу через чужие задние дворы, темный маг тихонько напевал про себя: «Реддл, ты в порядке? Ты в порядке? Ты в порядке, Реддл?» Тьфу! До чего же навязчивый мотивчик!