Паршивые овцы

На следующий день, в воскресенье, никакой засады на Блэка решили не устраивать — почти все Неудачники до сих пор шмыгали носами, несмотря на убойную дозу Бодроперцового зелья. Поимка беглого зека дело благородное, но доводить друзей до помещения в Больничное крыло тоже не дело. Тем более, многие хотели бы сходить в Хогсмид, развеяться и прикупить нужные вещи, взамен похищенных, так что перед главными дверями Хогвартса собрались не славные рыцари, готовые к поимке беглого зека, а наряженные друзья. Даже Бетти вырядилась в платье, а не пришла в джинсах, чему Гарри очень удивился. Самому Гарри Хогсмид не светил — Дамблдор еще в сентябре сказал, что путь в магическую деревню ему заказан, чтобы не попадаться Блэку. Знал бы директор, что Поттер устроил ловушку для мага в самом Хогвартсе… Обидно, конечно, но что поделать? В конце концов, чтобы приятно провести день, необязательно покидать окрестности замка. Это было ясно всем, кроме Филча, который схватил Гарри у главного входа. — Куда собрался, Поттер? — он потряс длинным свитком. — Тебя нет в списке. — Мы идем к Хагриду, мистер Филч. Будем искать способы спасти Клювокрыла, все вместе, — парень кивнул на костяк Ордена Неудачников. Драко, Гермиона, Рон, Невилл, Крэбб и Гойл кивнули, как болванчики. Луна, как всегда, отстраненно изображала Мону Лизу. — Мы с Бетти точно дальше ворот не сунемся, а остальные пойдут в деревню, если захотят. — А чего тогда вы двое вырядились, как на свиданку у Паддифут? Робертсон так даже на девчонку стала похожа… Эх, ладно, проходите, — завхоз уткнулся обратно в список и сурово пошевелил кустистыми бровями. — Но если узнаю, что ты меня обманул… — Помню. Двадцать кругов по стадиону. Хорошего дня вам, мистер Филч. Передавайте привет профессору Бабблинг, мистер Филч. — А ну пошел вон отсюда, паршивец! Грешно подзуживать влюбленного сквиба, но что поделать, если настроение не фонтан? Бетти называет это: «Сделал гадость — сердцу радость», причем фраза эта не ее, а леди-кошки. И это тоже проблема — ночных видений в жизни Бетти стало столько, что она не всегда бывает «здесь», а частенько витает мыслями «там». Вот и сейчас она идет рядом, молчит и о чем-то сосредоточенно думает, что на нее непохоже. И в платье вырядилась, опять же… — Как прошла ночь? Ты опять видела смерти той девушки? Сколько их было? — А? — Бетти вздрогнула и отмерла. — Да мелочи, она всего один раз умерла, и то по глупости — зимой в лесу замерзла. Я просто… Понимаешь… Чем ближе к валентинову дню, тем больше Чанг с Седриком устраивают чмоки-чмоки, сю-сю-мусю и всякие розовые сопли. Я бы отвернулась, но толку?! Я же все чувствую! Даже отсюда… И на меня ноль внимания… — она покосилась на бредущую вдалеке сладкую парочку, непривычно одергивая подол платья. — Теперь вот думаю, а не сбежать ли мне куда-нибудь подальше на день Святого Валентина? Ну или просто вырубить Чанг и спрятать на недельку в Тайной Комнате. Вдруг василиск примет ее за крысу и случайно сожрет? — Бетти! — вклинилась Гермиона. — Это преступление! — Уже и помечтать нельзя… — буркнула подруга куда-то в недра шарфа. — Очкарик, ты чего лыбишься? Тот самый «очкарик» скосил взгляд на возмущенную Заучку и не смог удержаться от шутки: — Да так… Думаю, хорошо ли ты помнишь пароль от Тайной Комнаты? Вдруг забыла? Я бы напомнил и помог замести следы. К тому же, Чанг травила Луну, а я это прощать не намерен… — Гарри! — кудряшки Грейнджер встали дыбом, как шерсть у рассерженной кошки. Вместо очередной праведной отповеди она тяжко вздохнула и подняла глаза к небу: — И с этими людьми я пытаюсь найти решение проблемы Клювокрыла законным путем... Малфой, ну хоть ты им скажи! — Хорошо, скажу. Потти, ты идиот, потому что совершенно не подумал об… — Песец смахнул невидимую соринку с щегольской мантии. — …алиби. Крэбб с Гойлом нас прикроют, но тогда я в деле — Чанг как-то раз назвала меня «лаоваем», то есть иностранным простофилей. Меня, Драко Малфоя, в Англии, где мои предки обосновались со времен Вильгельма I! Я думаю, надо напомнить этой чайнагерл, кто здесь настоящий лаовай. У кого еще есть к ней счеты? — У меня, — Рон тоже присоединился к шутке, но, похоже, говорил на полном серьезе. — Из-за нее Гриффиндор месяц назад продул Равенкло в квиддич. — Да вы… Да вы… Да ну вас всех! — Гермиона убежала вперед, прижав себе сумку. — Похоже, мы перегнули палку, — сказал Гарри и все были с ним согласны. Когда они зашли в хижину лесника, Гермиона уже сидела там и сердито листала копии библиотечных книг, не забывая при этом аккуратно отпивать травяной чай из монструозной кружки — Хагрид других не держит. У него вообще все огромное: рост, посуда, кексы, чувства. Вот и сейчас он всхлипывает, утирая скупые слезы клетчатым платком, размером чуть меньше скатерти. — Неужели нет ни единого способа спасти Клювика? — Не знаю, Хагрид, — расстроенно вздохнула Гермиона, перелистывая страницы. Уже отошла, как видно. — В магическом мире прецедентное право, нам просто надо найти схожий случай и в суде опираться на него. Это было еще одной скучной и сложной вещью, которую Гарри, как будущий преемник Дарта Марвела, был обязан знать — любое решение Визенгамота, даже самое глупое, становилось новым малым законом, если, конечно, Визенгамот сам его не отменял. В принципе, в Англии такая же система, только за нее не так сильно держатся. Гарри до сих пор помнил, как мама Бетти на совместном ужине с Дурслями рассказала о студенте из Оксфорда, который на экзамене затребовал себе кружку эля, тыкая пальцем в неотмененный закон лохматого года. Профессорам деваться было некуда — закон есть закон, и они нашли ему кружку эля. Правда, потом студента исключили. За то, что пришел на экзамен без шпаги. Закон, даже если он от тысяча четыреста пятнадцатого года, все равно остается законом. Именно поэтому весь Орден Неудачников и искал в библиотеке любое упоминание суда «волшебник против магической твари», но только такое, где зверю по окончанию не рубят голову, а с этим… напряженка. К тому же Малфой по своим каналам выяснил, что министра очень сильно напрягла деятельность Поттера, и Фадж думает, что мальчишка занялся политикой, чтобы сместить его с теплого места, а не просто помогает другу. Если говорить прямо, даже если Неудачники будут правы, не факт, что они победят. Если же говорить еще прямее, все это понимали и заранее смирились с неудачей, но только Заучка и полувеликан до сих пор надеялись найти выход, надежды на который больше нет — в последнем пыльном томе не нашлось ответов. — Боюсь, нам поможет только чудо. Или маховик времени, но он возвращает только на несколько часов, а не месяцев, поэтому даже от него не будет толку. Если бы я только знала, к чему приведет то ранение… Эм-м-м, но маховика все равно нет. Откуда бы он у меня взялся? Ха-ха… — Гермиона нервным взмахом палочки развеяла копии книг и упала лицом в сложенные ладони. Кудряшки закрыли кучу выписок лохматыми волнами. — Все бесполезно! — Раз бесполезно, пойдем в Хогсмид? — Драко надел самую очаровательную улыбку. Гарри такого кощунства над чувствами Гермионы и Хагрида не стал терпеть и высказал белобрысому, что язвить над горем можно, но если оно только твое, а не чужое. Тем более, слизеринец сам не раз возился с обреченным гиппогрифом и при этом что-то не выглядел обрадованным грядущей казнью. Драко пропустил речь мимо ушей и опять стал подбивать Заучку на поход в деревню. На романтический поход в кафе мадам Паддифут, надо уточнить, от чего Гермиона прямо-таки взбесилась: — Я! Никуда! С тобой! Не пойду! — она сверкнула глазами, оглядев присутствующих. — Профессор Хагрид и весь наш Орден Изгоев мне свидетели… — Ващет, Орден Лохов, — вякнула со своего угла Бетти. — Ну или Неудачников, как говорит Очкарик. — Да не важно! — Гермиона даже топнула ногой, как в девчачьем фильме, и грозно скрестила на груди руки. — Все вы свидетели моего обещания! Малфой, пока не найдем способ спасти Клювокрыла, я даже стоять рядом с тобой не буду! — А если найдем? А если именно я его спасу? — Тогда я… пойду с тобой в это чертово кафе для парочек и даже не буду кривиться от слащавой безвкусицы, — судя по вздернутому носу, Гермиона не верила в успех слизеринца. — А если спасителем окажешься ты, то расцелую при свидетелях. — Прямо в губы? — Драко дождался ответного кивка и поднялся, набрасывая на плечи зимнюю мантию. — Никуда не уходите, я скоро. Он отсутствовал пять минут, не больше. Через застиранные кружевные занавески было видно, как Драко что-то говорил прикованному Клювокрылу, почти на четвереньках ползал вокруг гиппогрифа, а потом протянул руку и чуть дернулся, когда тот клюнул его до крови. Порог хижины Драко переступил, заматывая ладонь носовым платком. Гермиона, надо сказать, тут же бросилась ему на помощь — парой взмахов палочкой очистила, залечила рану, придирчиво осмотрела нитку шрама и только потом до нее дошло, о чем хвастливо говорил Драко. Этот змей сделал Клювокрыла своим фамильяром! Из-за крепкой магической связи этот самый фамильяр считается частью волшебника, поэтому за преступления животного отвечает хозяин. Гарри слышал от мистера Робертсона миф о гордиевом узле, который никто не мог распутать, а потом пришел Александр Македонский и просто разрубил его, не мучаясь совестью. Малфою же удалось развязать «узел» с Клювокрылом. Дарт Марвел отдельно отметил, что ход хоть и простой, но с подвохом — если бы Клювокрыла взял в фамильяры кто-то другой, ничего бы не изменилось, но Люциус ведь не станет топить в суде собственного сына? Конечно, не станет, и теперь Клювокрылу грозит ровно столько, насколько Малфой-старший готов сделать «а-та-та» Малфою-младшему. Судя по оговоркам Драко, это значит, что не видать ему летающего автомобиля на совершеннолетие, безлимита карманных расходов и поездок по заграницам. Может, попытаются дома запереть, но Драко еще со времен побега к Робертсонам готов за пять минут собрать манатки и рвануть в неизвестность. Он наполовину Блэк, а им на стезе безумных поступков сам черт не брат. Эта фраза, кстати, Антонина Долохова, которому довелось столкнуться как с Сириусом Блэком, так и с Нарциссой Малфой. — Сам черт не брат… — задумчиво повторил вслух Гарри, потирая подбородок. — Песец, а как ты до этого додумался? В смысле, до фамильяра? Мы ведь даже намека на это не нашли. — Это неписанные законы магии. НЕПИСАННЫЕ, Потти, поэтому их нет в книгах, и я оставил эту идею как крайнюю. Но я могу просветить самую умную леди нашего Ордена… в кафе мадам Паддифут, — Драко протянул открытую ладонь ошарашенной Гермионе. — Мадмуазель, позвольте вашу руку. Кстати, тут целая куча свидетелей твоего обещания расцеловать меня. — Малфой! — Грейнджер покраснела до корней волос, но руку приняла и промямлила: — Я не отказываюсь от своего слова, но… можно не сейчас? — Желание дамы — закон. Кстати, не желаете прокатиться в Хогсмид на гиппогрифе? Мы прибудем в кафе мадам Паддифут с шиком, достойным наследника благородной фамилии. — Малфой! А я здесь при чем? Я маглорожденная, моя фамилия не благородна! — Пф, какие мелочи. Гермиона недолго ломалась — уже через пять минут слизеринец и гриффиндорка скрылись в небе. Гарри только хлопал глазами, как и остальные рыцари Ордена Неудачников. Как и Хагрид, который нашел в себе силы первым выйти из ступора. Он же и прошептал (или, скорее, слегка приглушенно прогрохотал) на ухо Поттеру те слова, которые всколыхнули затянувшееся молчание: — Смотрю я на Драко с Гермионой и сразу твоих маму и папу вспоминаю, Гарри. Лили до шестого курса так же постоянно кричала: «Поттер»! — и била Джеймса по голове чем придется, ага. Торжественное отбытие верхом на Клювокрыле послужило командой «по коням» — Неудачники по одному-двое стали неспеша уходить в Хогсмид, пока в хижине лесника не остались только хозяин дома, Гарри, Луна и Бетти. Или, вернее, только Гарри и Хагрид — девчонки ушли прогуляться к краю Запретного леса. Самому Поттеру пришлось стать свидетелем тихой радости нового профессора УЗМС, но это его нисколько не огорчило, в отличие от мысленного монолога Дарта Марвела. Бывший Волдеморт напирал на то, что его ученик потихоньку теряет свое право называться лидером. — Надо быть, а не казаться. Да, тебя пока признают предводителем, но это только «пока». Фадж готов сорваться с крючка, Блэк не пойман, а проблему с Клювокрылом вообще нашел Малфой. Не ровен час, твои друзья сплотятся вокруг него, а не тебя. Даже эта твоя Калека может переметнуться. — Бетти? — мысленно ответит Гарри. — Это бред. Мы с самого начала вместе и всегда друг другу помогали. — М-да? А сейчас ты как ей помогаешь? Из-за запрета приближаться к дементорам она прекратила собирать травы для Мунго, а ее переписка с переводчиком заглохла. Не знаю, почему, но бывшие эльфы в этом замешаны. Я даже предполагаю, что ее таинственный друг, знающий русский язык, может быть одним из дементоров. Теория безумная, но не невозможная — стражи Азкабана вполне обучаемы, а Долохов не отличается молчаливостью. К тому же, ты запретил Бетти участвовать в засаде и тем окончательно отрезал от жизни. Совсем скоро ты перестанешь быть нужным для своей самой старой сообщницы, раз она сама научилась отбиваться от врагов. Кстати, что ты сделал с напавшими на нее слизеринцами? — Ничего. У нас нейтралитет. — Только со слов Робертсон. Советую встретиться с теми аристократишками и услышать подтверждение от них лично, — ситх презрительно фыркнул и сменил гнев на милость. — Достаточно на сегодня уроков правления. Иди и развейся, не заставляй скучать даму сердца. Пусть от отповеди Учителя и было муторно на душе, но прогулка с Луной принесла в душу покой. Да и Бетти повеселела хоть немного — пока они шагали по краю Запретного леса старая подруга не раз и не два сворачивала в кусты, приметив под тонким слоем снега стебельки волшебных трав. — Это, конечно, не бог весть что, но на пару зелий хватит. А вот это вообще можно в Мунго отправить, — она завернула в бумагу пучок жухлой серебристой травы, поджимая губы. — Жаль, что мало — в глубине леса должно быть больше. — Не грусти, Бетти, — Гарри хлопнул ее по плечу. — Как только выучу Патронус, пойду с тобой. Буду страховать от дементоров. — Крутяк! — она тут же просияла. — Я бы даже сказала zaebis'! Это значит «очень хорошо». А если «еще лучше, чем очень хорошо», то будет ohuenno. — Кстати, Бетти… Твой переводчик как-то связан с дементорами? — Эм-м-м… Типа того — дементоры у нас вместо почтовых сов. — Выходит, он охранник Азкабана? — Я не могу назвать его имя, — Бетти отвела глаза. — А моего имени он вообще не знает. Я для него либо «аноним», либо «малявка». Кажется, он даже не догадывается, что я девочка, раз в письмах иногда называет меня «сопляк» и «шкет». — Вот, мой юный падаван, бери пример с Робертсон и никогда не открывай все карты, особенно перед Бородой и Снейпом, — самодовольно сказал ситх и напрягся, когда почуял тень тайных мыслей Гарри — тот так и не отказался от идеи как-то помирить всех тех, кого хочется назвать Учителем. — Мне показалось, или ты от меня опять что-то скрываешь? — Не показалось, Учитель. Но я вам не скажу — вы только что говорили, что нельзя открывать все карты. — Хм, ладно. В конце концов, твой последний сюрприз мне понравился. Но за это я попрошу полчаса разговора с мисс Лавгуд прямо сейчас. Мне очень интересны ее знания о «нарглах» и их колдовстве, — Дарт Марвел взял паузу. — Магия смертных меня не слушается. Кто знает, вдруг я буду способен к магии бессмертных?.. Дарт Марвел, взяв тело Поттера под контроль, был предупредителен, обходителен и галантен с Луной, но не это удивило настоящего владельца тела, а неукротимая жажда знаний Учителя. Он задел его мысли лишь вскользь, но и этого хватило, чтобы понять — ученый из Волдеморта получился бы намного лучший, чем предводитель Пожирателей Смерти. Просто так неудачно сложилась судьба, что на заре жизни у талантливого Тома Реддла не оказалось ни денег, ни друзей, ни поддержки взрослых, а военное детство и презрение чистокровных поставили жирную точку. Сейчас, когда Дарт Марвел со скрытым восторгом внимал рассказу Луны, он был как никогда далек от Волдеморта. — Нарглов можно увидеть, если смотреть сквозь дырку в камешке, проточенную водой. Такой камень называют боглаз, кажется. Я вижу нарглов без амулетов, потому что они поцеловали мои глаза, но так даже лучше — через боглаз все, кроме духов, кажется серым. — Дело не в поцелуях, а в слюнях, — бесцеремонно влезла Бетти. — Кингсли Бруствер рассказывал, что фейри плюнули ему в глаза. Даже прям харкнули. Тебя, Луна, они просто любят. — Так и есть, но нарглам на самом деле просто нравится колдовать с помощью поцелуев. Мне кажется, именно поэтому ты отпускаешь призраков поцелуем в лоб, — Луна слегка склонила голову и посмотрела в глаза Гарри-Реддлу. — Фейри — сплетение разума, памяти и чувств давно умерших людей. Вы, Дарт Марвел, недалеко от них ушли, потому что у вас как раз нет своего тела, но душа есть, пусть и не целая. В этом вы сильнее них. — Вот как… — ситх задумчиво потер подборок. — Думаю, можно попытаться начать с чего-нибудь простого. Что предложите, мисс Лавгуд? — С того, чего на самом деле нет, — выдала Луна очередную загадку, но потом сжалилась над озадаченным ситхом и разъяснила: — Можно начать с иллюзий. Они не трансфигурация, а всего лишь проекция воображения. — Кхем… Вы очень умная девушка и весьма нестандартно мыслите, — Дарт Марвел сложил руки, как профессор за кафедрой. — Если бы вы каждый раз объясняли ваши фразы более понятным образом, вас бы никогда не звали Психуной. Судя по обычному безмятежному взгляду, Луне было плевать на обидные прозвища с тауэрской башни. Все-таки она рыцарь Ордена Неудачников, а они всегда гордились своей непохожестью на остальных. Дарт Марвел запросил дополнительное время в мире живых и Гарри не смог ему отказать, правда, толку от этого все равно не было — усилия сотворить иллюзию не венчались успехом. В бесплодных попытках все трое неспешно шли вдоль края Запретного леса и незаметно для себя оказались на берегу Черного озера. Там Дарт Марвел решил проверить теорию об истинном зрении. Камень с большим отверстием он нашел быстро, тот валялся почти под ногами, как по заказу, а уж когда ситх посмотрел через проточенную водой дыру… Мир и правда потерял краски, но не везде — фейри были здесь. Не много, но были. В воде, в камнях, в земле, в воздухе. Мелкие, яркие, страшного вида, постоянно меняющие форму и совершенно не похожие на главных духов — они выглядели как плод больного воображения, а не люди. Один из них, напоминающий комок склизких кислотно-зеленых щупалец, радостно размахивал половиной отростков прямо у ног ситха, а второй половиной подталкивал ближе к Гарри-Реддлу еще один камень с дыркой. Значит, и первый был его подарком. Маг отпрыгнул с места так быстро и так далеко, что Бетти с Луной приняли прыжок за трансгрессию. Однако, фейри не были враждебными. Не смотря на их жуткий вид, они вели себя как щенки — прыгали, кувыркались в потоках воздуха и лезли на плечи к Луне. Реддл раз за разом подносил к лицу боглаз, сравнивая реальный мир с тем, что видел, поэтому для него стал большим удивлением настоящий облик «почтальона» мистера Леграна. Выплывший из глубин Черного озера пингвин с рюкзачком за спиной на самом деле был неряшливым чучелом, набитым костями, травой и ветками — он их ясно увидел в прорехах полуистлевшей шкуры. — Робертсон, ты должна это видеть, — он протянул боглаз девчонке, которая убрала в свою сумку очередную бутылку с посланием и письма, а теперь по незнанию собиралась затискать посланника духов. — Надеюсь, ты помнишь, что Папа Легба из пантеона вуду. — А при чем здесь это? — он приняла камень, поднесла к глазу. — Фу blia! Что за naher?! Зачем я вообще посмотрела?! Незнание лучше! — Зато я кое-что узнал. Мы пытались колдовать в пустом пространстве, а здесь… — Дарт Марвел кругом обошел оживленное магией чучело пингвина и даже осторожно прикоснулся к шкуре. — На нем иллюзия. НА нем, как на основе. Реддл поднял с земли тонкую веточку, осторожно обхватил ее пальцами, сосредоточился и с торжеством наблюдал, как на кончике распускается диковинный цветок, которого на самом деле не существует. Сдвоенный вздох девочек прозвучал для него лучшей музыкой, и он с учтивым поклоном передал зачарованную ветку Луне. — Дар для прекрасной дамы моего Ученика. — Спасибо, мистер Реддл, — Луна присела в книксене. — Мне в первый раз дарят ненастоящие цветы Темные Лорды, — улыбка сошла с его лица. — Мисс Лавгуд, иногда вы выражаетесь слишком прямо. — Луна такая, — опять вклинилась Бетти. — Рубит правду-матку, не смотря ни на что. — Робертсон, а тебе не помешало бы почаще молчать, — Дарт Марвел взглянул на темнеющее небо. — Уже вечер. Пора возвращаться. Ученик, спасибо за возможность прогуляться. — Да не за что, Учитель, — ответил вроде как сам себе Гарри. Путь обратно был веселым, по крайней мере для Гарри точно. Он подарил Луне целую охапку иллюзорных цветов и заставил их светиться, чтобы они освещали в сумраке тропинку вдоль леса, а Бетти смешно ругалась и плевалась, зачитывая вслух письмо от мистера Леграна, в котором он намекнул на возвращение долга (сто двадцать, мать его, фунтов стерлингов!) и высказал пожелания, чтобы деньги были получены ей «за благое дело». И это при всем при том, что с Мунго Бетти пока не может сотрудничать, а для становления платным репетитором у нее не хватает ни мозгов, ни терпения. Короче, странный он, этот Папа Легба — поставил невыполнимые условия, явно затевая очередную хитрую комбинацию. Бетти как раз рассказывала, что лоа за списание долга подбивал ее подкинуть Сенсею зловредный артефакт, когда Гарри остановился протереть очки и со стороны Запретного леса раздалось: — Пс! Пс, парень! — Поттер обернулся на шепот из кустов. В темной глубине вспыхнули два оранжевых огонька. После того, как очки были водружены обратно на нос, оказалось, что огни были глазами духа грабежа во имя спасения, который нетерпеливо мялся в тенях, поправляя маску из коры. — Да-да, ты. Есть чё пожрать? — Только кексы Хагрида и апельсиновая тянучка, — Гарри почему-то ответил шепотом. Легкий ветерок донес спертый запах кротовой шубы. — И вообще, я тебе ничего не дам — ты нас обчистил. Никакого грабежа! — Хм, а если обмен? — фейри наклонил голову к плечу, хитро прищуривая пылающие глаза. — Я вас спасу — помогу обвести Папу Легба вокруг пальца. Ну как, идет? — По рукам. Гарри передал осторожно подошедшему духу сладости и вдруг обратил внимание, что пальцы фейри на этот раз чистые, а ногти аккуратно подстрижены. Видимо, маникюрный набор Малфоя не пылится без дела. За размышлениями о судьбе других украденных вещей он пропустил момент, когда дух полез обратно в кусты, совершенно не выполняя свою часть сделки. Какой шепот? Гарри заорал так, что Бетти и Луна обернулись и побежали к нему: — Это грабеж! — А вот и нет! — крикнул фейри и запустил в голову парня большим свертком. Не сказать, что тот был тяжелым, но Гарри от удара в лицо все же свалился в сугроб. — Юху! Трехочковый! Бывай, Очкарик! — шум удалялся вглубь леса, а напоследок фейри прокричал: — Калека, садись боком! Ругать фейри-поганца он прекратил только после того, как Бетти развернула тючок и радостно поделилась вестью, что в нем волшебных трав примерно на полторы сотни фунтов, чего с лихвой хватит на погашение долга. И гадить Сенсею не придется. Так был развязан второй гордиев узел. При чем здесь пожелание для Бетти садиться боком выяснилось буквально десять минут спустя, когда Луна позвала из леса фестралов и предложила прокатиться до Хогвартса. Страшных скакунов было всего два, поэтому Гарри сел на первого и усадил «даму сердца» перед собой. Гарри не мог отвести глаз от Луны. Она ласково трепала жесткую гриву фестрала, словно тот был прекрасным скакуном, тихо мурлыкала простые песенки, и улыбалась своим мыслям, как принцесса сказочного королевства, по недоразумению оказавшаяся в жестоком мире, который не хочет ее понимать. Плевать, что говорит Дарт Марвел. Луна — не воспитанница фейри, не полезная фигура на шахматной доске и не дочь начальника Отдела Тайн. Луна — это просто Луна, самая загадочная девушка на всем белом свете. А Бетти — это Бетти, и она залезала на второго фестрала, вполголоса матерясь на неудобное платье и слишком короткие гольфы, которые не греют оголившиеся колени. Матершинница держалась чуть позади первого фестрала, чтобы не портить романтический момент, но стоило ей заметить вереницу возвращающихся из Хогсмида учеников… — Там Седрик! — она взволнованно пригладила волосы и ткнула пятками в лошадиные бока. — Н-но, коняшка. Покажем, что мы лучше дуры Чанг! Со стороны это даже выглядело красиво — Бетти на низком бреющем полете проскользила над ручейком ахнувших студентов, заложила крутой вираж и приземлилась прямо перед объектом романтических грез. — Привет, Седрик. Как дела? — Эм… — Диггори отводил глаза и смотрел куда угодно, но только не на довольную Бетти. — Привет, Робертсон… Ты же сейчас на фестрале, верно? — Ага, — улыбка до ушей и мимолетный взгляд превосходства на Чанг. Та почему-то затыкала себе рот и мелко тряслась. — А как ты догадался? Вы проходили их на УЗМС? — Эм… Седрик как-то разом покраснел, и головоломка для Гарри сложилась. Бетти в платье и гольфах, сидит с разведенными ногами на коне, которого могут видеть только те, кто видел смерть, а среди студентов Хогвартса таких не очень много, так что для них фестрал прозрачнее стекла… Поттер шлепнул себя по лбу и заорал: — Би, вали оттуда! Они видят не фестрала, а твои трусы! — Pizdec!!! Чанг наконец отняла руки от рта и расхохоталась во весь голос: — Они в ромашку, как у малявки! Вы видите? В ромашку!

***

Дети жестоки. Поттер понял это с малых лет, когда впервые началась «охота на Гарри». Дети, запертые в школе-пансионате, жестоки вдвойне. А те, кто не занят делом или охотой на Блэка, то есть почти все, кроме Неудачников, из-за скуки жестоки втройне. Полет с трусами наружу не прошел для Бетти даром — почти каждый постоянно напоминал подруге о провале и самым безобидным было прозвище «девочка-ромашка». Вспомнили даже, что раньше ее называли Пчелкой, и решили, что именно поэтому у нее такое пристрастие к цветочному нижнему белью. Прошел день Святого Валентина, который Бетти провела в Тайной Комнате, забаррикадировав дверь. В ту же ночь она переехала из спальни в Логово, чтобы не сталкиваться в гостиной факультета с Седриком. Всегда добрая мадам Спраут даже пыталась пригрозить Бетти отчислением, если та продолжит жить вне общежития барсуков, но Би только отвернулась и пробормотала, что согласна уйти. — Я эмпат, мадам Спраут. Я знаю, как ко мне на самом деле относятся, даже если все молчат. Эмпатию, в отличие от уха, не заткнешь пальцем. Потом прошла неделя, когда ей пришлось ходить на уроки, а на переменах забивать голову песнями из плеера, но злопыхатели не успокаивались, постоянно подстегиваемые Чанг. Дарт Марвел говорил, что Гарри ничего не делает? Так вот, он сделает кое-что. Выловить близнецов Уизли не составило труда. А уж стоило только намекнуть на задуманную пакость… — Мы в деле! — в унисон согласились рыжие террористы и встали по бокам от Гарри, как почетный караул. — Кто жертва, о наш коварный предводитель? — Все, даже вы и я. Так мы отведем от себя подозрения, — на лицо Гарри вылезла опасная ухмылка, больше подходящая Дарту Марвелу. — Весь Хогвартс, кроме учителей. Иначе нас точно отчислят. План был прост. Поставить на грязную одежду следилку, подождать, пока домовики не заберут ее на чистку, разыскать по маяку прачечную, под покровом ночи похитить нужное и подготовить сцену в Большом зале. Дарт Марвел ворчал, конечно, что это ребячество недостойно его Ученика, но Гарри слышал отголоски его мыслей и знал, что тот тоже веселится, только очень тихо, чтобы не рушить репутацию Темного Лорда. В утро справедливой мести Бетти пришлось силком вытаскивать на завтрак. Она упиралась и зашевелила ногами только после клятвенного обещания, что как только двери в Большой зал откроются, до нее точно никому не будет дела. Гарри не был эмпатом, но лицо подруги не было способно прятать эмоции, потому он знал, что она зла на сплетников и почти не верит в успех «сюрприза». И тем ценнее была ее радость, когда она в толпе возмущенных и хохочущих учеников переступила порог. Весь Большой Зал превратился в сушку для белья — на натянутых веревках слабо колыхались от ветерка рубашки, майки, гольфики, труселя… И над каждым предметом одежды парила магическая табличка с именем владельца. Чанг, кстати, принадлежали длиннющие панталоны с пандой на заднице. А вот некоторых своих вещей Гарри не досчитался. — Фред, Джордж, а где мои… — Трусы? — невинно спросил первый. — Прости, мы не смогли удержаться и… — …разрезали их на лоскуты и продали твоим поклонницам. Готовы поделиться выручкой. Придушить бы их и прикопать в Запретном лесу, да свидетелей весь Хогвартс и учителя в том числе, а среди них — самый зловредный профессор Зельеварения, который сразу просек, чьих это рук дело. — Поттер-р! Уизли! Живо в кабинет директора!!! Дамблдор сидел в обрамлении мельтешащих артефактов и еле заметно улыбался, как будто одобрял грандиозную шалость, а Снейп орал. Сильно орал. Близнецы были у него вместо аперитива, и он быстро прогнал их прочь, а вот Гарри явно оставил на сладкое. Поттер слушал его первые пять минут, но потом понял, что ничего нового не услышит, и наполовину соскользнул в медитацию, оказавшись словно на границе реального мира и копии парковой поляны, на которой, конечно же, был Дарт Марвел. Ситх, как обычно, кутался в черную мантию с капюшоном и краем уха слушал филиппику зельевара. — Какие выражения, какая экспрессия… — темный маг ухмыльнулся, поглубже пряча ладони в широкие рукава. — С таким темпераментом ему место в Гриффиндоре, а не в славном факультете Салазара. Как думаешь, Ученик? — Полностью согласен, Учитель. Не желаете попкорна, чтобы было веселее слушать? — Желаю, — ситх величаво сел на бревно. — И стакан фанты, если тебя не затруднит. — Нисколько, — в руках материализовалось угощение. — Прошу. — Я вот что подумал… — Реддл прервался на глоток газировки. — Папа Легба хотел, чтобы Робертсон что-то подкинула своему солдафону. Догадываешься, что это значит? — Пока нет, но готов внимать вашей мудрости. — Льстец. В следующий раз попробуй льстить тоньше — умных политиков злит откровенная ложь. Хотя… Фаджа это не касается. Он туп, как пень. Так вот… Папа Легба практический прямым текстом сказал, что если снится другой Мир, есть возможность в него пронести что-то материальное, а значит, можно и вынести. Робертсон говорила, что видела у Сенсея тот учебник по старой магии, причем целый и сразу на английском языке. Твои выводы? — Если у Бетти получится достать книгу, мы больше не будем зависеть от мистера Леграна и переводчика. — Хорошо. Какую еще пользу можно извлечь из этого? — Другие Миры и вещи, которые существуют только в них! — Гарри просиял. — Составим примерный список? Первым будет световой меч джедаев… Гарри почти полностью ушел в беседу с Учителем, когда почувствовал, что его тело схватили за плечо и резко встряхнули. Взбешенный Снейп стоял прямо перед ним с поднятой палочкой. — И о чем же вы таком думаете и бормочете, мистер Поттер, пока я пытаюсь привить вам хоть каплю мозгов?! — он оскалил желтые неровные зубы. — Легилименс! — Северус, не надо! — воскликнул Дамблдор и подскочил со своего кабинетного трона, но Гарри этого уже не увидел. Он не должен узнать, что его бывший Хозяин жив. Он не должен узнать, что Гарри его Ученик. Он не должен узнать про Дарта Марвела. Гарри пятился вглубь своего разума, воздвигая множество ментальных щитов, но Снейп шел за ним, разрывая наспех возведенные препятствия. Зеркальный лабиринт рассыпался миллионом осколков, поле колючего терновника пеплом развеялось по ветру, морские глубины испарились, а Снейп был все ближе и тянул руку, готовый схватить парня за грудки. Отступать больше некуда — Поттер запнулся пяткой о корень и свалился на газон поляны, а Снейп упал на него и уже тянулся к горлу, когда шелест листьев разорвал знакомый им обоим голос: — Надо же, предатель явился. Вижу, ты слишком хорошо помнишь мои уроки, раз решил, что можешь без разрешения вламываться в разум студентов, которых обязан оберегать от подобного. В глазах Снейпа ярость сменилась узнаванием, страхом, а потом гневом — Гарри ясно это видел. — Ты-ы!.. Убийца! — руки зельевара покинули горло парня, чтобы протянуться к Дарту Марвелу. — Из-за тебя Лили умерла! — Да кто бы говорил. Это ведь ты принес мне то Пророчество, — ситх презрительно хмыкнул. — Мой юный падаван, мы все в глубинах твоего разума, здесь можешь колдовать только ты. Обездвижь этого предателя, а потом сотри ему память. — Северус, что здесь… — на поляну шагнул Дамблдор и удивленно вскинул брови. — Том? Мальчик мой… — Я передумал, падаван. Убей их! Убей их обоих! И предателя, и педофила! Вот он, шанс применить мудрый совет ведьмака. Тогда Геральт сказал ему: «Просто столкни их всех лбами и посмотри, кто будет рвать жилы для тебя, а кто станет прикрывать только свой зад и выебываться перед другими. Хорошая драка всегда обнажает нутро». Поэтому Гарри отошел на дорожку и окружил поляну самыми сильными чарами, чтобы никто из трех его Учителей не смог выйти. — Дарт Марвел, помните, как вы мне сказали, что нельзя сразу раскрывать все карты? Я делаю это сейчас, — Гарри сглотнул комок в горле. — Я хочу, чтобы вы пообщались друг с другом. И я не выпущу вас, пока вы не договоритесь — это мой «сюрприз». — Ах ты щенок! — ситх выхватил из рукава бесполезную палочку. — Круцио! Круцио! Мордред… — Том! — Убийца! Не смей угрожать сыну Лили! — Снейп по-магловски ударил ситха кулаком и замер, когда тот отшатнулся, зажимая окровавленный бугорок на месте, где у обычных людей торчит нос. — Значит, магия здесь не действует, но обычный мордобой… — С-с-сообразительный ублюдок, — прошипел ситх. — Только попробуй ещ-щ-ще раз… Бдыщь! — Северус, Том, дракой проблему не решить, — Дамблдор попытался встать между ними и обернулся к ситху. — Мальчик мой, я так рад, что ты жив. — Я тоже этому рад, старый педофил, — теперь Дарт Марвел заехал Дамблдору в нос. Капюшон съехал, обнажая темные и пушистые, но редкие волосы. — С детства мечтал это сделать! — и всё завертелось… Если эта куча-мала — сильнейшие маги Британии, то Гарри — Люк Скайуокер. Стоило исчезнуть магии, как они все принялись размахивать кулаками, даже Дамблдор. Правда, он больше защищался, но в твердо поставленном хуке справа хорошо просматривалась старая школа английского бокса. Сейчас бы обсудить с Реддлом, как забавно развевается борода директора, но ситх очень занят — пытается душить Снейпа спецназовским захватом, подсмотренным в боевиках. — Во дают… — прошептал под нос Гарри и материализовал для себя ведерко попкорна. Гарри вдруг понял, что что-то идет не так — у Снейпа закатились глаза. Он сначала содрогнулся в конвульсиях, вытянулся в струнку и затих. Ситх выпустил его шею из захвата и отошел, поправляя на пушистой голове капюшон. Губы у директора задрожали, когда он склонился ухом к груди зельевара и скорбно прикрыл глаза за очками-половинками. — Том… Ты убил его… — Предателям одна дорога — на тот свет. Я сделал тебе одолжение, Борода. Предавший однажды — предаст снова. Ты выслушаешь меня сейчас, а потом все равно умрешь, потому что я так хочу, — Реддл одернул помятые рукава и поднял с земли отставленный стакан с фантой. И Гарри, и Дамблдор застыли от ужаса, не сводя взгляда с безжизненного тела. — Ты не знаешь, через что мы с Гарри прошли вместе. Я смотрел его глазами с того самого злосчастного Самайна. Я наблюдал все его радости, все горести. Я научился говорить с ним. Я отбросил предрассудки и стал видеть мир таким, каким его видит он. Я помогаю ему выбираться из проблем, но позволяю совершать маленькие ошибки, чтобы он научился жить. Я с ним каждую секунду, каждое мгновение, и я теперь точно «не буду знать покоя, покуда он жив», потому что он мне как сын, а за своих детей беспокоятся, даже когда они вырастают, знаешь ли. Хотя откуда тебе это знать? В любом случае, я не позволю втянуть моего Ученика в твои игры, от которых Гарри может сыграть в ящик. — Мальчик мой… — Не смей повторять эти слова, старый извращенец! — Реддл подлетел к директору и схватил его за бороду. Следующие слова он прошипел ему в лицо. — Думаешь, я не знаю, что ты хотел со мной сделать каждый раз, когда вызывал себе в кабинет?! Думаешь, я не видел, как ты любезничал с нашим падре, когда забирал меня из приюта Святого Вула?! Рыбак рыбака видит издалека — вы ведь были так похожи. Этот отеческий взгляд из-под опущенных очков… Мягкие движения… Любовь к лиловому цвету и золотой вышивке… К маленьким чашкам… К чаю и приторным сладостям… Но стоит остаться наедине, за каждую конфету придется расплатиться позором, унижением и болью! — О Мерлин… — пораженно прошептал Дамблдор. — Он что-то сделал с тобой? — Лучше спроси, что сделал с ним Я, — Дарт Марвел выпрямился, и лицо его было тверже камня. — Слагхорн плохо оберегал свою коллекцию ядов. На втором курсе я взломал охранные чары, выбрал самый мучительный и отомстил падре. За себя и за всех тех, кого он заманивал конфетами. Бывший Волдеморт стоял спиной, поэтому не увидел, как Снейп поднялся и стал растирать ладонью горло, а вот надсадный кашель Реддл услышал и равнодушно обернулся. — Хм… Неужели смерть здесь тоже не властна? — Кха-кха… Сейчас узнаешь. Гарри, еще не отошедший от страшных откровений, даже не успел дернуться, а вот Снейп успел. Неизвестно, где он этому научился, но спустя мгновение шея бывшего Волдеморта хрустнула в руках зельевара, и темный маг сломанной куклой упал на траву. Гарри снова пронзил ужас. Он стоял, отсчитывая секунды. Снейпу хватило десяти. Прошло пятнадцать. Двадцать. Шестьдесят, а ситх не поднимался. Гарри на онемевших ногах пересек границу барьера. Странно, почему так трудно дышать и всё расплывается, как будто на очки брызнули водой? Или вода не на стеклах, а перед ними, на глазах? — Дарт Марвел… — когда он успел опуститься перед ним на колени? — Не оставляйте меня снова. Он мог бы сказать спасибо Дамблдору и Снейпу, раз те не дергали его, давая проститься с внезапно умершим Учителем. Неужели ехидный голос больше не будет называть его идиотом? Гарри беспомощно сорвал с носа очки и прикрыл глаза тыльной стороной ладони, ведь ситх всегда говорил, что плакать мужчине перед свидетелями — гиблое дело. И именно поэтому Гарри не заметил, как Реддл несколько раз моргнул и еле заметно приподнял уголки губ. — А это, оказывается, приятно. — Что приятно, Учитель? — мир так и оставался размытым, но улыбка сама собой лезла на лицо. — Когда тебя есть кому оплакать, но не это сейчас главное… — Реддл отечески положил ему руку на макушку. Ладонь двинулась вниз, пока не коснулась уха, которое было тут же пребольно схвачено. — Поттер! Ты идиот такие перфомансы устраивать без предупреждения?! Борода, немедленно подними свой зад с моего бревна — только я имею право на нем сидеть! А ты, Снейп, стой где стоишь, пока МОЙ Ученик не сотворит нам стол со стульями — негоже уважаемым магам сидеть на траве. Поттер, ты оглох? Быстро сделай всё, что я просил! И сотвори нам яблочный пирог своей тетки-маглы. Чуть позже Дарт Марвел, Дамблдор и Снейп сидели за ненастоящим столом переговоров, пили ненастоящий чай и ели ненастоящий пирог. Реддл при этом слопал три куска и смаковал четвертый. — Как только мне сделают новое тело, тут же нанесу визит Дурслям. — Вы хотите их убить, милорд? — зельевар как-то сам собой вернулся к прежнему обращению, от чего у Дамблдора дернулся глаз. — Убить? Нет. Я заставлю Петунью приготовить для меня званный ужин. И пирог, нет, два пирога. Хочу узнать, в реальности он такой же вкусный? — глаза темного мага задумчиво обвели верхушки деревьев, скользнули обратно к накрытому столу и тут он заметил пристальный изучающий взгляд Дамблдора, который даже Гарри не мог увязать с образом доброго дедушки. — В чем дело? — Ты изменился, Том. И теперь я думаю, насколько сильно и в какую сторону? — Раньше, когда я был только Реддлом или Волдемортом, я не мог сотворить Патронуса — не было достаточно счастливых воспоминаний. Теперь же, когда я Дарт Марвел, эти чары мне наверняка покорятся. Я бы проверил это, но когда я в теле Поттера, магии у меня нет, как и обоняния, осязания и вкуса. Я в это время как персонаж компьютерной игры и геймер одновременно. — Кто-кто? — Дамблдор недоуменно нахмурился. — Это такое магловское развлечение, — милостиво пояснил ситх. — Виртуальная реальность, если точнее. — Какая-какая? — Дамблдор, ты замшелый старый пень и лицемер — готов лобызать маглов, но ничего о них не знаешь, как твой прихвостень Артур Уизли. Он носится с коллекцией штепселей, а ты с идеей любви к грязнокровкам, — Дарт Марвел откинулся на спинку стула и самодовольно усмехнулся. — Компьютер — настолько разносторонний магловский артефакт, что даже Папа Легба не удержался и приобрел его себе. Это не просто развлечение. В одной коробке — библиотека, печатная машинка, телевизор, патефон и пергамент с протеевыми чарами на тысячи человек по всему миру. И я молчу про вычислительные мощности. Кстати, — ситх наставил палец на Гарри. — Поттер, запомни мысль. Мы должны узнать, как Папа Легба экранировал плеер Робертсон от магии и повторить чары на компьютере, а потом вручить его шестому Уизли. С нужной поддержкой Рональд станет гениальным Мастером Арифмантики и послужит нашему делу. — Опять прибираете к рукам талантливых учеников? — процедил Снейп. — Конечно. Потому что кроме меня они в Магической Британии никому не нужны. Тебе ли не знать, Снейп? Или забыл, что только благодаря моей поддержке один нищий полукровка получил мастерство в Зельеварении? — Мастерство, а с ним в придачу Черную Метку. Ты сделал меня своим рабом. — Теперь это не мой метод, — ситх оперся локтями на стол и сплел пальцы. — Ни для кого не секрет, что фейри решили выйти из-под Холма и как следует развлечься. Если они вернутся и их не удовлетворит наш закостеневший магический мир, они просто сметут его и построят новый, поэтому мы должны успеть первыми. Мы должны изменить наш мир, сделать его лучше. С помощью рабов такое не совершить, только с соратниками. Больше никаких Черных Меток. Так был развязан третий гордиев узел, самый запутанный, самый сложный, и Гарри был этому очень рад. Ну, почти рад — за «сюрприз» ему крепко перепало от Дарта Марвела. Так сильно, что вывернутое ухо болело и в реальном мире.