Бедненький больной

      Васи не было, как показалось Антону, целую вечность. За это время мальчик успел несколько раз перечитать все новости и проверить свои 0 сообщений, затем до крови искусать губы, придумать план побега через окно и почти сразу отказаться от него, во первых, из-за того, что со 2 этажа на мокрый от дождя асфальт приземляться, мягко говоря, небезопасно, а во-вторых, потому что не хотелось Васю разочаровывать. Они же теперь друзья, вроде как… Друзей, наверное, вот так не бросают. Хотя откуда Антону знать, у него же почти нет друзей. Только так, знакомые, одноклассники, но это совсем не то.       Через какое-то время, наконец, открылась дверь и буквально через пару секунд Вася уже сидел около Антона. — Прости, что так долго. Просто…       Антон не дал ему договорить и обнял: — Ничего, не оправдывайся.       Вася просто растаял от счастья. Его губы расплылись в довольной улыбке. Но когда он погладил парня по голове и коснулся слегка горячей щеки своего пациента, то вспомнил, что мальчик вообще то болен. От щеки он перешёл ко лбу и сказал: — Ты немного горячеват, давай измерим температуру.       Он аккуратно высвободился из объятий, хотя этого совсем не хотелось, и дотянулся до термометра, который лежал на прикроватной тумбочке около небольшого, только что принесённого чемоданчика. Вася протянул Антоше градусник, дождался, пока он пристроит его в нужное место, и, чтобы хоть чем-то оживить ожидание, спросил: — Ты раньше в больнице уже лежал? — В том то и дело, что лежал. Причём тоже с гайморитом. Не самые приятные воспоминания, если честно. Это давно было, но помню, что было плохо. — Из-за болезни или… — Психологически плохо. Из-за обстановки, из-за бесконечных процедур, из-за врачей. И из-за матери. Она же просто помешана на моём здоровье. — И всё-таки ты умудрился заболеть и запустить это дело настолько, что возникли осложнения. Как так вышло? — Это долгая история. — А мы никуда и не торопимся, времени полно. — Ну если тебе действительно интересно… Только никому не рассказывай! Особенно маме моей! — Не расскажу, не парься. Выкладывай уже. Заинтриговал. — Ну ладно. Так вот. Она меня слишком сильно контролирует и, мягко говоря, мне это надоело. Поэтому иногда я ночью ухожу из дома и гуляю. Она спит крепко, не разбудишь. — Опасное развлечение… И неужели не спалился ни разу? — Пока ни разу. Зато вот простыл, наверняка когда гулял. Сначала ничего особенного не было, скрывал от мамы, сам таблетки какие-то пил, она, вроде, не замечала. А потом бац и температура… Я говорил, что всё в норме, но, стоило мне заснуть, эта помешанная вызвала скорую. — И хорошо, что вызвала. Тебе могло стать хуже. — А вот и нет. Отлежался бы, всё бы и прошло. — Ох, какой же ты бестолковый.       Вася потрепал парнишку по голове. — Давай градусник.       Столбик термометра поднялся до отметки в 37,6. — Ладно, пока сбивать не будем, не сильно высокая. Но, чтоб не поднялась, по палате не скачи. Постельный режим. — Мне не 5 лет. Скакать не буду, честное слово. — Ну хорошо, раз честное. Тогда двигаемся дальше.       Вася встал и открыл лежавший на тумбочке чемоданчик, затем извлёк оттуда какие-то таблетки и сразу закрыл. Содержимое Антон не разглядел. Врач налил ему стакан воды и протянул таблетки. После того, как с этим было покончено, Вася снова вернулся к тумбочке. Снова хотел что-то взять, но потом передумал, вздохнул, как показалось Антону, и вернулся на кровать. — Антош, теперь надо лечь на живот. — Зачем? — Так надо, не переживай. — Ну зачем?       Мальчик начал подозревать что-то нехорошее. — Просто доверься мне и ложись. Пожалуйста. — Вась, ну скажи, зачем? — А ты от меня не сбежишь? — Не знаю… Подозрения Антона усилились. — Ты меня пугаешь. — Не бойся. Ложись уже. — Да зачем, чёрт возьми?! — Укольчик надо сделать. — Неет! Нет. Нет. Нет. Только не это! Не надо, пожалуйста.       Вася обнял начавшего дёргаться мальчика и аккуратно погладил. — Успокойся. Упрашивать бесполезно. Лечиться всё равно придётся. Лучше это делать сейчас, пока не стало поздно. — Я так не хочу. Давай ты придумаешь какое-нибудь другое лечение.       Он умоляюще посмотрел на врача, но тот был непреклонен: — Извини, но другое лечение не поможет.       Вася отодвинулся от парнишки, встал и уложил его для начала на спину. Разумеется, Антон не мог так легко сдаться и начал оказывать сопротивление. Но крепкие руки врача не позволяли ни сесть, ни вывернуться. — Ну не надо, пожалуйста — продолжил он хныкать. — Глупенький, это не больно. — Неправда! — Ну может чуть-чуть поболит. Потерпеть то всего минутку надо, Антош.       Вася успокаивающе погладил парнишку, который уже оставил попытки вырваться. — Давай ты хотя бы попытаешься успокоиться? Ладно? — Я пытаюсь, просто страшно. У меня не так много фобий, но эта преследует меня с рождения. — Ничего, мы переборем твой страх.       В знак утверждения Василий положил руку на плечо пациента и слегка похлопал его, подбадривая. — Это тебе ещё повезло, что я решил взять тебя под крыло. Иначе воевал бы ты сейчас со злющей медсестрой, — посмеялся врач. — Да уж, ты гораздо лучше… — Рад слышать. Давай уже разберёмся с этим?       Антон измученно вздохнул. Он только начал успокаиваться, как страх новой волной подступил к горлу, пережимая его. — Антош, я понимаю, что тебе страшно. Но чем быстрее мы всё сделаем — тем лучше. И я совсем не хочу применять силу, поэтому просто слушайся. Иначе у нас будут проблемы.       Он погладил мальчика по мокрой от слёз щеке, ослабил хватку и попросил перевернуться на живот. Тот затравленно посмотрел на него, но всё-таки выполнил просьбу. — Молодец. Всё будет хорошо.       Вася напоследок погладил пациента по спине сквозь рубашку и отошёл, чтобы подготовить лекарство.       Антон лежал и не дышал, с силой сжимая подушку. Он ненавидел себя за свои дурацкие страхи, но поделать ничего не мог. Всё детство ему твердили, что он не должен бояться, не должен реветь. Вечно указывали ему на то, что он должен и чего наоборот делать нельзя, а необходимой ему поддержки не было. Не было ощущения защищённости, не было теплоты, лишь страх. И так он и остался. И так просто от него теперь не избавиться, потому что страхи, прилипшие к нам в детстве, являются особенно сильными из-за бурного детского воображения.       Между тем Вася закончил с приготовлениями. Он подошёл к мальчику, и, когда рука врача коснулась Антона, тот вздрогнул. Вслед за этим были приспущены штаны и бельё. Парнишка, с трудом сдерживая слёзы, сильнее вцепился в подушку. Вася заметил это и погладил ребёнка по спине, мягко массируя и плавно переходя всё ниже и ниже. Мышцы юного тела были напряжены до предела. Так дело не пойдёт. — Малыш, расслабься. — Может всё-таки не надо? Я уколов ужасно бою-ю-юсь. — Тише, тише. Всего пара минут и мы закончим, хорошо?       Антон не стал отвечать, только еле слышно всхлипнул. Сопротивляться было бессмысленно. Он действительно постарался расслабиться и держать себя в руках. Правда хватило его ненадолго. Сперва мальчик почувствовал мокрую ватку на голой коже, от этого уже стало не по себе. А затем появилось противное покалывание, и Антон недовольно айкнул, мысленно проклиная свою нежную кожу и низкий болевой порог. Парень очень хотел мужественно и молча всё это стерпеть, но боль нарастала, и терпеть становилось труднее. Антон не выдержал и тоненько завыл в подушку. Врач, конечно, услышал. — Антош, потерпи ещё совсем немножко.       Хотя, собственно, ничего, кроме как терпеть, пациенту и не оставалось. И он старался. Но слёзы сами текли по щекам, оставляя солёные дорожки, и даже когда всё уже закончилось, они не прекращались. — Тош, уже всё, не плачь.       Врач присел около мальчика и погладил его по голове. — Тош, ну чего ты? Больно? — Угу. — Ну хочешь, я тебя поцелую, чтоб не болело? — пошутил Вася. — Не хочу. — Обиделся на меня? — Нет, просто ненавижу болеть. А лечиться ненавижу ещё больше. — Ох, солнце, я понимаю. Никто этого не любит. Но надо немного потерпеть, чтобы выздороветь, и всё наладится. Успокаивайся, малыш, всё скоро пройдёт.       Врач поцеловал парня в макушку и приобнял. Антону от этого стало немного легче, он раскрыл рот, глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд, и слёзы отступили. Пришло осознание того, что этот кошмар позади, что на самом деле уже и не страшно, и даже не больно уже.       Вася перевернул мальчишку на спину и заглянул в заплаканные глаза. — Как ты? Пришёл в себя? — Кажется да. Прости, мне так стыдно. — Ничего, я всё понимаю. Просто и ты пойми: это необходимо для твоего здоровья. Нужно тебя вылечить, чтобы всё было хорошо, чтобы ты улыбался. Я так хочу видеть твою улыбку, а не слёзы и страх. Как думаешь, у меня есть шансы на это? — Только не здесь. В больнице я даже физически не могу улыбнуться. Здесь я чувствую себя подопытной зверушкой в клетке. И вряд ли это когда-нибудь изменится. — Ладно, значит после твоего выздоровления мы обязательно сходим погулять. И я заставлю тебя по-настоящему улыбнуться. Идёт? — Ты правда этого хочешь? — Очень-очень. — И действительно хочешь быть моим другом? — Да. Что тебя так удивляет? — Просто странно. Я рад этому, честно. Но не могу так быстро привыкнуть к чьей-то заботе. А ты ещё и врач. И это тоже так странно. — Надеюсь, что ты не испугаешься этого и привыкнешь.       Антон мысленно пообещал себе, что постарается привыкнуть. Но ему нужно было время, чтобы обдумать всё это. Дружба с взрослым парнем, врачом, его забота и любовь — всё это отказывалось укладываться в больной голове.       Вася глянул на часы и ужаснулся. Время близилось к обеду, а его мальчик ещё не завтракал. — Ладно, всё обязательно будет хорошо. А сейчас я принесу тебе покушать. — Только не надо много, я не хочу есть. — Ладно, пусть немного, но поесть надо. Тебе нужны силы. Отдыхай, я сейчас приду.       Вася ушёл, а Антон упал на подушку и вырубился от усталости.