Dissociative identitatem inordinatio

      Танджиро тонет. Каждый день он оказывается всё глубже в темноте; тот далёкий свет на поверхности плавно тускнеет.       Спасенья нет. Сил бороться не осталось.       Почему из всех демонов, раны, нанесённые Кибутсуджи, больнее всего? Почему не затягиваются? Сломанная кость руки до сих пор не срослась, хотя с того раза прошло довольно много времени.       Танджиро пытался понять, что же он сделал не так. Он помогал людям, помогал демонам, заботился о чувствах других, не обращая внимания на свои… он ведь не плохой, верно? Но почему же тогда он тонет во тьме, которой и помине не было в его душе? Почему? Почему именно он?..       Чувство обиды охватило его, оставляя отвратительный осадок на душе.       «Ты хороший».       Разнеслось в пространстве и парень больше не видит просвета высоко над головой.       «Знаешь, я ведь создан из всех твоих тёмных эмоций. В основном, если я не ошибаюсь, демоны — это воплощение всего плохого, что было в человеке. Я — твоя тёмная сторона».       Перед Танджиро появился его демонический клон. Было чувство, словно он смотрит в водную гладь, на собственное отражение. На лице у него была ухмылка, но взгляд был тоскливым.       «Я не могу уйти, ты уж прости».       Демон усмехнулся.       «Я, наверное, не должен этого говорить, но если сдашься — я поглощу тебя полностью, стану убивать ни в чём не повинных людей, убью Мудзана, а затем и Незуко».       Человек замер. Что он такое говорит? Нельзя никого убивать, точнее, Кибутсуджи можно, этот ублюдок заслуживает смерти, но остальных? Хотя…       …какая, к чёрту, разница?       Демон снова рассмеялся, однако его смех был отнюдь не радостным.       Он рассеялся. В пространстве были слышен его отдаляющийся смех, который стал походить на истерический.       — Не сдаваться, да?..

***

      Деревянная комната медленно окрашивается в красный, она просто пропиталась запахом крови. Всё было в крови Танджиро.       — Очнулся? — Мудзан посмотрел в безразличные глаза парня. Тот приподнялся и посмотрел на свои руки. Они были в крови.       Затем, потерянно осмотрев комнату, вдохнув кровавого аромата, Танджиро кивнул. В голове, на удивление, было пусто, а на душе словно лежал камень. Ощущение, словно он потерял часть себя, но не понятно, точно ли это.       — В этот раз было дольше, чем обычно. Как ты себя чувствуешь? — когда Мудзан вколол ему очередной препарат, от которого у Танджиро уже голова шла кругом, вместо того, чтобы почувствовать боль, он потерял сознание. Прародитель лишь убеждался, какие последствия стоит ожидать.       — Всё в порядке, Господин, — тихо пробормотал Танджиро, выглядя слишком спокойно. Мудзан может и удивился, но не стал этого показывать, ставя заметки в блокноте.       Достав шприц из кармана, он взял у Танджиро крови на пробу.       — Молодец, — усмехнувшись, Мудзан покинул комнату.       Танджиро остался в одиночестве. Он чувствовал себя не слишком хорошо, а разорванные в кровь ладони медленно заживали. Он чувствовал, как кровь горячей лавой течёт в венах. Он чувствовал запах собственной крови. Он чувствовал. Но почему же ему всё это безразлично? Разве неделю назад он не был готов лезть на стенку из-за боли?       Танджиро понял, что в нём что-то треснуло, и это отнюдь не кость.

***

      Мудзан понимал, что весьма близок к разгадке столь любопытного феномена Камадо. Кровь парня практически является сокровищем, если подумать, ведь из неё можно сделать бессмертие. Осталось проверить аналог лекарства Голубой Паучьей Лилии на мальчишке и взять кровь, а умрёт впоследствии парень или нет — ему плевать.

***

      Порой кажется, что жизнь замерла, а время прекратило свой ход. Танджиро казалось, что ему уже ничего не светит. Какой смысл жить, если ты уже не принадлежишь этому миру? Хотя вряд ли можно сказать, что Танджиро живёт; существует, не более, — дышит и ладно.       В таком состоянии Танджиро был уже месяц. Мудзан приходил пару раз, взять кровь и вколоть вязкую жидкость, от которой парень едва не погиб. Это было впервые, когда он сказал, что ему больно и умолял прекратить. Но кто его слушал? Ему только и оставалось метаться по полу, биться об стену и задыхаться.       Ему казалось, что он обретёт свободу от этого безумия если умрёт на сей раз, но был лишь на пороге смерти. Что-то мешало ему умереть. Но что?..       Вздохнув, Танджиро посмотрел на свои руки, которые покрылись синяками и царапинами. Это так бесит. Почему он не может просто помереть? Почему?!       Он тихо взвыл, вонзая в шею когти, стараясь разорвать глотку. Естественно, он не умрёт. Но боль, возможно, отрезвит его?

***

      Мудзан искренне поражался мальчишкой. Лекарство с помощью его крови сделать возможно, но требует много времени и выведения формул. Слишком муторно, но он близок к цели. А также… ему кажется, что его гость тронулся рассудком. Этот парень стал замкнутым и выражал покорность. Взгляд был пустым, словно Камадо был мёртв, глаза потеряли былой блеск, кожа была нездорово бледной даже для демона, а нанесённые увечья сильно выделялись на ней. Отросшие за всё время волосы постоянно свисали, ведь истребитель держал голову опущенной.       Однако, так или иначе, такие изменения Кибутсуджи весьма по душе, пусть и заставляли немного напрягаться и ожидать подвоха.       Он честно удивился, когда этот парень стал умолять прекратить эксперименты и дать ему умереть. Неужели этот упрямец, постоянно язвивший ему, наконец, сломался? Довольно быстро, можно сказать, что прародитель был немного разочарован в нём.       Может, так оно и должно быть, но с того смертельного опыта Камадо прекратил что-либо выражать, ни словами, ни действиями. Он стал словно кукла, покорная и сломанная.       Каждый раз мальчишка не смел поднимать на него взгляд, смотря в стену или в пол, опустив голову. Подчиняется. Отвечал простыми «да, нет, не знаю», не разговаривая без надобности. Порой это раздражало. Если так подумать, Мудзану было немного скучно с нынешним Камадо, всё же, когда этот мальчишка язвил — было действительно интересно следить за ним, живым и нахальным, но в остальном Камадо был ему абсолютно безразличен.       Но Танджиро был того же мнения. Пока Мудзану плевать на Танджиро, ему плевать на него. Взаимность — это прекрасно, не так ли? Раз уж его тело перенесло столько боли, которая и не планировала заканчиваться, смеет ли он на что-то надеяться? Даже если он умрёт — какая разница?       Танджиро закашлялся, выплёвывая, казалось бы, гнилую кровь. Она была тёмного оттенка, почти чёрной. Омерзительно. Это отвратительно. Он сам отвратителен.       — Побочный эффект? — задумчиво пробормотал Мудзан, видя как парень бесстрастно вытирает кровь с губ. — Хм, ожидаемо.       Танджиро просто уставился в пол, изредка моргая. В голове жижа, он способен думать лишь о том, почему вообще живёт, об остальном он словно позабыл. Даже на присутствие старшего демона прекратил реагировать. Словно его не существует. Он не знал, что ему делать. Не знал, что происходит с его организмом. Не знал, что он мог забыть. Он хотел лишь избавиться от мучений и боли, а это значило умереть. Но что-то мешало. И это так порой раздражало, что хотелось выть и лезть на стены.       — Я не вижу умственной активности, однако ты выглядишь задумчиво, — насмешливо фыркнул Мудзан, решив поговорить с мальчишкой. Всё равно дел было не столь много, не стоило и волноваться об этом.       В ответ ему послужило молчание.       — Хочешь уйти отсюда? — внезапно, даже для себя, но Кибутсуджи спросил об этом. Танджиро промолчал, сверля пустым взглядом пол. Мудзан схватил его за волосы и заставил поднять голову. — Отвечай.       — Да, Господин, — тихо прохрипел Камадо, не сопротивляясь.       Мудзан усмехнулся.       — Я могу отпустить тебя. Ты всё равно уже не нужен, — Мудзан очевидно врал. У него не было желания отпускать мальчишку от себя, как и не было особого интереса к нему. Он лишь интересный объект для изучения. — Однако, ты должен убить кого-нибудь из охотников.       Танджиро и не слушал Мудзана. Он даже не осознавал, о чём ему говорили, поэтому просто кивнул.       Выражение лица демона стало холодным.       — Игнорируешь?       — Да, Господин, — тон Танджиро был бесцветным.       Недовольно зашипев, Мудзан отпустил парня, оценивая его состояние.       — Ты хоть и демон, но почему не ешь? Мне нужна свежая, живая кровь, — эгоистичные желания Мудзана можно было принять как волнение за парня, но это лишь холодный расчёт.       — Не знаю, Господин, — всё также тихо ответил Камадо, едва шевеля губами.       — Ты слишком беспечен.       — Да, Господин.       — Ты можешь умереть от истощения.       — Да, Господин.       — Тебя убить?       — Да, Господин.       Эта покорность начинала выводить Мудзана из себя. Камадо, негодный мальчишка, либо издевался, либо он просто несовместим со словом «покорность».       Встав с пола, Мудзан окинул парня ещё одним взглядом и вышел, едва ли не скрипя зубами.       Танджиро вздохнул.       — Глупый прародитель, я не могу умереть от истощения в демоническом обличии.       Со временем, Мудзан перестал приходить к Танджиро, чтобы вколоть препарат или взять кровь. Он приходил, чтобы поговорить или молча сканировать парня. Танджиро не было от этого ни горячо, ни холодно.       — Ты снова не ел, верно? — Мудзан в очередной раз нахмурился. Парень выглядел словно труп.       — Да, Господин, — почти шепотом ответил Танджиро, зная, что старший демон не любит игнорирования. Это даже забавляло немного.       — И ты делаешь это специально? — вкрадчиво спросил демон, раздражаясь.       — Нет, Господин, — Мудзан вздохнул, чтобы успокоиться. Он никогда не признается в том, что жалеет о сломанной душе мальчишки. Знал бы, что он становится невыносимо раздражающим, вообще не стал бы его трогать. Мудзан мог поклясться в этом.       Щёлкнув пальцами, после чего ему принесли человеческую пищу, Мудзан заставил Танджиро сесть.       — Если ты это не съешь — я сломаю тебе руки, — угрожающе прошипел он, однако парню, кажется, было глубоко наплевать. Настроение Мудзана стало скверным.       Взяв парня за подбородок, Мудзан надавил на его губы, заставив раскрыть рот. Едва тот приоткрылся, демон настойчиво положил ложку с бульоном в рот Камадо. Тот даже бровью не повёл, вырвался и выплюнул, больше не поворачиваясь к прародителю.       Ложка в руках Мудзана погнулась.       — Издеваешься? — Танджиро не захотел отвечать. Его лицо ничего не выражало. — Несносный мальчишка.       Кибутсуджи оставил парня одного, с яростью хлопнув дверью.       Танджиро смотрел на тарелку с бульоном и погнутую ложку. А затем посмотрел на остальную еду, что лежала на принесённом подносе.       — Твоя еда мне ни к чему.       Бесцветным голосом пробормотал Танджиро, прижавшись к стене. В горле стоял ком, а чувство голода болезненно сжимало желудок.       В следующие дни к парню никто не приходил. Он всё сидел неподвижно и пытался понять смысл своего существования. Лишь запах собственной крови был его спутником. Но вот, к нему пришёл очень злой прародитель. Ах, срывать злость на детях нехорошо, он знал об этом?..       — Дитя, ты забываешься, — обманчиво мягким голосом сказал Мудзан. — Ты игнорируешь мои приказы, хотя выражаешь покорность. Где твоё уважение?       Вкрадчивый голос нисколько не смутил Камадо. Он не боялся… или ему было просто плевать?       Мудзан был в ярости. Мало того, что Низшие Луны оказались бесполезны, так ещё и этот ребёнок отказался от еды. Правда, убийство паренька не сможет погасить ярость, ведь он убил всех оставшихся Низших Лун, что едва его успокоило. Было горькое разочарование.       — Не знаю, Господин, — наконец ответил Камадо, ожидая удара и последующей боли. Но его не последовало, Мудзан просто выдохнул, пытаясь успокоиться.       — А кто знает, по-твоему? — уже более спокойно спросил Мудзан, смотря прямо в красные, пустые глаза.       — Не знаю, Господин, — Танджиро отвёл взгляд.       Досадно.       Мудзан вздохнул и вышел.       Он начинал понимать, что привязался к своему подопытному. Возможно, дело в том, что он был полезным и послушным, а может и в том, что он принадлежал фамилии Камадо? Невольно пробежавшие мурашки вызвали лишь глухую ярость. В любом случае, мальчишка намеренно вредит себе, отказываясь от еды и сна, как заметил Мудзан. Синяки под глазами слишком сильно выделялись, придавая ещё более нездоровый вид хозяину.       — Убью к чертям, — прорычал Мудзан, сжимая кулаки.

* * *

      Давным-давно, когда демоны только начинали буйствовать, Мудзан столкнулся с молодым мужчиной. Он тогда бродил в облике женщины, в поисках пропитания, а этот мужчина спрашивал дорогу. На его боку висел меч в ножнах, и Мудзан понял его принадлежность к охотникам. Но, тем не менее, он заинтересовался в человеке, увязавшись за ним. Тогда он стал понимать, что этот мужчина вызывает доверие. Что самое странное — мужчина молча позволял оставаться демону рядом с собой, хотя, как Мудзан мог судить, он обо всё догадался.       — Почему ты следуешь за мной? — спокойно спросил человек, сидя под звёздным небом.       — На самом деле, мне этого не известно, — вздохнул Мудзан, заплетая волосы в косу.       Мужчина молчал.       Кибутсуджи казалось, что их отношения становятся более дружескими. Он в ночи искал Голубую Паучью Лилию, а истребитель задумчиво смотрел вдаль, сжимая рукоять клинка.       Они словно имели молчаливое согласие поддерживать друг друга. Мудзан часто обрабатывал раны своего спутника, когда тот возвращался к нему после битвы с демоном, чтобы забрать дальше в путь. Хоть прародителю и не грозила никакая опасность, он чувствовал себя удовлетворённым.       — А теперь я не следую за тобой, ты сам берёшь меня с собой в дорогу, — усмехался Мудзан. На его милом женском лице засияла улыбка, ведь мужчина вновь проигнорировал его слова.       Наверное, эта идиллия продолжалась бы, если бы в одну из ночей мужчина не пришёл с намерением убить Кибутсуджи. Тогда демон был наивен и слаб, поэтому сильно пострадал в битве. Во-первых, ему не хотелось причинять боль тому человеку, который стал для него отрадой, но, чтобы защититься… во-вторых, он не мог понять, почему его спутник внезапно напал на него.       — Ты демоническое отродье, — выплюнул человек, вонзая клинок в плоть демона.       — Н-но…       — Умри и принеси покой в этот мир, — столько яда в голосе Мудзан не смог вынести. Он лежал на земле, умирая и проклиная человека, смотря тому вслед.       Этот человек носил фамилию Камадо.

* * *

      Мудзан вздохнул, отметая воспоминания давно минувших дней. В конце концов, тогда он едва не погиб от рук того, кого, возможно, любил и лелеял. Чёрт…       С тех пор у него были две ненавистные фамилии: Камадо и Убуяшики.       Мудзан остался в смешанных чувствах.