Let the band play out

Юдзуру снова посмотрел на свой телефон, но новых сообщений или пропущенных звонков не было. Он подумал о попытке снова связаться с Брайаном или с кем-то еще, но все же не сделал этого. Часть его не хотела оставаться одна, но в то же время он не знал, сможет ли он говорить с кем-то об этой ситуации в настоящий момент. И Юдзуру был напуган. Не то чтобы он переживал о том, что произошло между ними. Но это не меняло того факта, что Юдзуру очень заботился о Хави и беспокоился о нем. Они не могли поговорить, и медсестры тоже не успокоили его. Юдзуру не знал, сколько времени он просидел в приемной, его внутренности свело от напряжения, а ладони вспотели. Он поднял глаза в поисках симпатичной медсестры, с которой разговаривал ранее, и увидел, что она разговаривает с какой-то другой женщиной, одетой как врач и смотрящей на него. Доктор кивнула, улыбаясь медсестре, и направилась к Юдзуру, который встал, прежде чем она подошла к нему. – Здравствуйте, я доктор Свендсен. Это вы пришли с Хавьером Фернандесом, верно? Вы член семьи? – Я его парень. Мы живем вместе, – предпочел ответить Юдзуру, потому что знал, что любой другой ответ может помешать ему получить какую-либо информацию. – Понимаю, – сказала она, – но я жалею, что вы не привели его раньше, он, должно быть, плохо себя чувствовал последние несколько дней. – Я ... меня не было дома, – Юдзуру запнулся, его щеки слегка покраснели, и доктор Свендсен кивнула с неизменно вежливым выражением лица. – Понятно. Итак, у вашего парня диагностирована тяжелая пневмония. Он также обезвожен и у него очень низкое кровяное давление, но у нас все под контролем. Обычно мы не лечим пневмонию в больнице, но мы хотим оставить его на несколько дней. – Но ... с ним все будет хорошо? – спросил Юдзуру, чувствуя, как онемел его язык. – Мы очень надеемся, что не будет никаких осложнений, – она натянуто улыбнулась, – если хотите, можете его увидеть, но только на несколько минут, он сейчас спит. – Понятно. Да, спасибо, – запнулся Юдзуру, и она объяснила ему, как найти палату Хави, прежде чем уйти. Хави выглядел намного меньше и худее, лежа на больничной койке под белыми простынями. Рядом с ним находился какой-то аппарат, издававший тихие звуки, так непохожие на тяжелое и хриплое дыхание Хави. Юдзуру медленно подошел к нему, его ноги будто бы налились свинцом. Он колебался секунду, прежде чем медленно протянуть руку и коснуться лба Хави. Он уже не был таким горячим, как раньше, и Юдзуру почувствовал облегчение. – Простите, что вы здесь делаете? Юдзуру вздрогнул и обернулся, увидев медсестру, стоящую у двери и смотрящую на него с некоторой долей осуждения. – Время посещения закончилось, – сказала она немного холодно, и Юдзуру почувствовал, как в груди зарождается что-то неприятное, но у него не было сил спорить. – Хорошо, я пойду, – сказал он, натянуто улыбаясь, прежде чем снова посмотреть на Хави, и его сердце мучительно сжалось. – Все будет хорошо, – прошептал он, наклоняясь и целуя лоб Хави, – я вернусь завтра. Он двигался на автопилоте всю обратную дорогу до квартиры, и большую часть поездки на автобусе он потратил на поиск осложнений от пневмонии с помощью Google, он очень старался держать себя в руках при людях. Он почувствовал себя немного не в своей тарелке, когда вошел в квартиру, и его сразу же окружили кошки. Хоши и Эффи громко замяукали, в их голосе послышалось какое-то беспокойство. Однако когда Юдзуру дал им поесть, они притихли, и он медленно прошел в гостиную, тяжело опустившись на диван. Это казалось нереальным. Он с трудом сглотнул, оглядывая маленькую уютную гостиную, которая теперь казалась довольно захламленной. Юдзуру прикусил нижнюю губу, когда его голова наполнилась воспоминаниями, это было похоже на две разные временные линии: одна – до несчастного случая, а другая – после потери памяти. Все это беспорядочно перемешалось в его голове, а в груди стало тесно, потому что все, что произошло, сейчас однозначно давило на него, но он старался не поддаваться эмоциям и пытался думать об этом как о чем-то временно проходящем. Вероятно, судьба была на его стороне, потому что тишину ночи нарушила громкая веселая мелодия, и Юдзуру осознал, что это был телефон Хави. Он вздрогнул, гадая, кто, черт возьми, звонит почти в час ночи, и отправился на поиски телефона. Ему потребовалось мгновение, чтобы найти его между подушкой и одной из толстовок Хави. Тайна позднего часа была частично раскрыта, когда Юдзуру взглянул на экран и увидел имя Лауры. На мгновение он замялся, его губы пересохли, а затем он решил ответить на звонок. Он даже не успел ничего сказать, потому что Лаура тут же разразилась потоком громких испанских слов, которые Юдзуру совершенно не понял, но он знал, что она была недовольна. – Лаура, это я, – сказал он, прерывая ее, – мм, привет. На мгновение воцарилось ошеломленное молчание, а потом она откашлялась и тихо вздохнула. – Извини, что так поздно, – наконец, сказала она, – но я проснулась и увидела, что мой идиот брат не ответил ни на одно из моих сообщений, и я просто ... разозлилась, – тихо усмехнулась она. – Ну, я только хотела проверить, так что поругай его за меня, хорошо … – Хави в больнице, – не подумав, выпалил Юдзуру, – у него пневмония. – Ч ... что? – спросила Лаура, ее тон стал крайне взволнованным, – как ... он в порядке? – Доктор сказала, что с ним все будет хорошо, – сказал Юдзуру, но его живот немного сжался, – Лаура, ты знала? – Что он болен? Нет, ты … – Нет, – пробормотал Юдзуру, чувствуя себя смущенным, измученным и озадаченным, – о нас с Хави. Что мы ... – он не договорил, но, судя по резкому вдоху Лауры, она поняла, что он имел в виду. – Я знала, что вы не были вместе, – наконец, тихо ответила она, – я знала это, хотя и могла сказать, как что-то ... – она резко замолчала, как будто боялась, что наговорит лишнего, и Юдзуру крепче сжал телефон. – Ты знаешь, что он ... сделал? Снова мгновение тишины, а затем еще один вздох. – Он рассказал мне на Рождество после коктейля и расплакался. Послушай, я знаю, что это ужасно, но он чувствует себя дерьмово из-за этого. А теперь скажи мне, он действительно в порядке? Потому что я могу приехать, если … – С ним все будет хорошо, – сказал Юдзуру; он хотел бы поговорить с Лаурой больше, но было ясно, что она действительно беспокоилась о Хави, и не было никакого смысла жаловаться ей о том, что произошло, – я буду держать тебя в курсе. – Хорошо, – выдохнула она, – ладно, черт, мне нужно поговорить с нашими родителями ... – ее голос слегка дрогнул, но потом она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Юзу, я знаю, что ты чувствуешь себя … преданным, и я не пытаюсь оправдать его, но он ... он действительно … – Я знаю, Лаура, – вздохнул Юдзуру, чувствуя, как в черепе нарастает тупая боль и давит на глаза, – мне пора, но я обещаю сообщить тебе новости. – Спасибо, – тихо сказала она, ее голос звучал так же устало, как и голос Юдзуру, – ты ... береги себя, ладно? – Да. Ты тоже. Он отложил телефон и медленно побрел в ванную; он знал, что ему нужно принять душ и поспать, а потом позвонить Брайану и своим родителям и, наконец, сказать им, что к нему вернулась память. Он не собирался рассказывать им о том, что произошло между ним и Хави, эта тема все еще была слишком болезненной и запутанной для него. Он закрыл глаза, когда вода полилась ему на голову и начала стекать по телу горячими струями, и на несколько секунд ему показалось, что все в порядке. Но потом он вспомнил, как они с Хави смеялись и целовались в этом самом душе, всего за несколько мгновений до того, как все вернулось на свои места. Тогда в выражении лица Хави было столько мягкости, а в глазах – грусти, и Юдзуру не понимал почему. Но теперь он знал, что это из-за того, что Хави чувствовал себя виноватым и надорванным, и Юдзуру сильно прикусил нижнюю губу, всхлипывая. Он не мог перестать думать о времени до несчастного случая, о теплом чувстве, свернувшемся внутри него при мысли о возвращении домой к Хави. Он помнил все: ту искру возбуждения, надежды и ... Любви. Юдзуру почувствовал, как в уголках его глаз собираются слезы, и внезапно ощутил такую слабость, что ему пришлось присесть, и из его горла, наконец, вырвалось громкое рыдание. Он не винил Хави в том, что у них был секс, потому что они оба этого хотели, и, безусловно, это стоило Хави многого. В конце концов, самым важным было то, что Хави тоже любил его, он любил его очень сильно, и Юдзуру задумался, как долго он пребывал в таком состоянии. Он думал о себе, о своих чувствах к Хави, которые развивались столь долгое время, но он никогда не предпринимал никаких шагов. Но каким-то образом за эти недели амнезии он влюбился в Хави, как будто это было проще простого, и теперь Юдзуру понятия не имел, как распутать эту неразбериху, в которую они оба попали. Это было смешно и нелепо, больно и ужасно, и Юдзуру никогда не думал, что любовь может быть такой. Он не знал, сколько времени так просидел, пытаясь дышать и удивляться – какие капли были слезами, а какие – водой. Но потом он встал, выключил воду и начал думать обо всем, что ему предстояло сделать. Размышлять об этом было больно, но простая задача упорядочить свое расписание немного успокоила его. Он пошел в свою спальню и упал на кровать, перевернувшись на спину и глядя в темный потолок. В его груди возникло удушливое ощущение, и ему захотелось оказаться в постели Хави, спрятаться в его объятиях и представлять, что все в порядке, что все будет хорошо. *** – Доброе утро, – Юдзуру улыбнулся даме, сидевшей в приемной, сжимая ручку маленькой сумки, которую он держал, – я хотел спросить, могу ли я навестить моего ... моего парня, Хавьера Фернандеса? – Позвольте мне проверить, что отметил его врач, – улыбнулась она в ответ, просматривая какие-то документы, – все в порядке, доктор Свендсен оставила пометку, что разрешен только один посетитель, и … вы здоровы? – Да, вполне. – Отлично, – кивнула она, – палата 145. Вы хорошо себя чувствуете, дорогой? – Да, просто немного устал. Это ... сложное время. – Не волнуйтесь, ваш парень в надежных руках. – Спасибо, – он слегка улыбнулся и пошел искать палату Хави. Честно говоря, он был вымотанным. Он очень плохо спал, а когда встал в 6 часов утра, то провел полчаса в скайпе со своей семьей. Было много слез, вопросов и восклицаний, и, в конце концов, Юдзуру чуть сам не разрыдался. Он упомянул о том, что Хави болен, но больше ничего не сказал. Затем он связался с Брайаном, сообщил ему о ситуации и попросил выходной. И теперь он был здесь, в больнице, примерно в трех минутах, отделяющих его от встречи с Хави, отчего его живот сжался. Он до сих пор не знал, что ему делать. Его сердце замерло, когда он тихо вошел в палату и увидел Хави, который сидел на кровати, прислонившись к подушкам, закрыв глаза и нахмурив брови, как будто он о чем-то глубоко задумался. Он выглядел слабым и худым, и Юдзуру пришлось заставить себя глубоко вздохнуть и откашляться. Глаза Хави распахнулись, его лицо исказилось, и он ахнул. С минуту они молча смотрели друг на друга, и у Юдзуру возникло странное ощущение, что они сейчас расплачутся. – Привет, – наконец сказал Юдзуру, медленно проходя внутрь, – как ты себя чувствуешь? Хави заморгал и заметно сглотнул, прежде чем заговорить. – Привет. Я в порядке. Его голос был хриплым, словно что-то мешало ему говорить. – Голос не очень здоровый. И вчера ты выглядел не очень хорошо, – сказал Юдзуру, не подумав, воспоминания о прошлой ночи вспыхнули в его голове, и Хави быстро заморгал, пораженный словами Юдзуру. Хави открыл рот, но ничего не ответил, судорожно вздохнув, и Юдзуру стало не по себе. Он подошел ближе, неловко останавливаясь рядом с кроватью и положив маленькую сумку рядом с Хави. – Я принес тебе ... – он откашлялся, делая небольшой шаг назад, – чистую футболку, спортивные штаны и толстовку, зубную щетку и все такое. – Я ... спасибо, – Хави запнулся, слегка кашляя, звук был влажным и отвратительным, а выражение его лица исказилось от боли … – Извини, мне так жаль, я … – Не разговаривай, – Юдзуру вздохнул, огляделся и заметил рядом стул. Он схватил его, поднес ближе и сел, сделав еще один успокаивающий вдох. – Тебе нельзя разговаривать. Ты должен беречь себя … – Тебе не обязательно приходить сюда, – напряженно выпалил Хави, закрывая глаза, – я знаю, что ты не хочешь ... все в порядке, мне просто очень жал ... – его слова утонули в очередном приступе кашля, и Юдзуру почувствовал, как разрывается его сердце. – Не надо, – сказал он, и Хави посмотрел на него с влажными ресницами, – только ... пожалуйста, не надо. Хави выглядел несчастным, грустным и сокрушенным, с темными кругами под глазами и потрескавшимися губами, и Юдзуру не знал, что делать, поэтому он просто позволил своему телу реагировать самостоятельно. Он протянул руку и погладил щеку Хави, чувствуя его горячую сухую кожу, и от простого прикосновения кончики его пальцев покалывало. – Я так зол на тебя, – прошептал он, и Хави тихо всхлипнул, – и я понятия не имею, что делать, что я чувствую и что я хочу ... – он резко замолчал, а затем отодвинулся, его рука покинула щеку Хави и свернулась на простынях. – Сейчас тебе нужно поправиться, хорошо? Слова повисли в воздухе между ними, и Юдзуру не мог удержаться, чтобы не посмотреть в большие и блестящие глаза Хави. – Не надо меня ненавидеть, – тихо сказал Хави с отсутствующим выражением лица, но с дрожью в голосе, – не прощай меня, но, пожалуйста, не ненавидь меня. Это было слишком неожиданно, и Юдзуру показалось, что он вот-вот закричит или заплачет, или то и другое одновременно, но он не мог этого допустить. – Я принесу тебе что-нибудь попить, – сказал он, быстро вставая, – ты должен много пить. Он быстро вышел из палаты, не глядя на Хави, но не сразу пошел дальше. Он глубоко вздохнул и прислонился лбом к прохладной стене, на мгновение закрыв глаза и стараясь хотя бы на секунду не думать.