Let the band play out

Когда Хави проснулся в первый раз, комната была наполнена тусклым серым светом раннего утра. Он несколько раз моргнул и снова закрыл глаза, но когда он понял, как что-то теплое прижалось к его спине, и твердая рука обвилась вокруг его талии – его охватили другие чувства. Он с трудом сглотнул, позволяя себе погрузиться в это и осознать, что он и Юдзуру были сейчас вместе. Его дыхание сбилось от учащенного сердцебиения, и Юдзуру, видимо, почувствовал это, потому что он тихо промычал, уткнувшись носом в затылок Хави. Он прошептал что-то успокаивающее на японском, прикасаясь горячими губами к Хави и находя его руку, и Хави показалось, что каждый кусочек головоломки теперь встал на свое место. Когда Хави проснулся во второй раз, он был один. Ну, не совсем один, потому что обе кошки свернулись в его ногах, время от времени тихо мурлыча. Хави с трудом поднял голову и тут же уронил ее на подушку, тихо постанывая. Шторы были задернуты, но между ними пробивалась полоска света, и Хави почувствовал тепло на щеке и шее. Хави не слишком радовался тому, что проснулся, но было здорово, что он выспался и чувствовал себя полностью здоровым. Но потом воспоминания о прошедшей ночи начали заполнять его голову, и Хави тихо ахнул, быстро садясь. Это действительно было ...? Он с трудом сглотнул, нервно перебирая пальцами край одеяла и почувствовав, как колотится сердце. Последние недели он ощущал себя ужасно морально и физически, кашляя и истязая себя за все, что он сделал. Но теперь, когда прикосновение Юдзуру все еще ощущалось на его коже, он почему-то ... почувствовал себя лучше. Ход его мыслей прервался, когда что-то теплое и пушистое уткнулось ему в ладонь, и он увидел Хоши, поэтому он рассеянно погладил ее по голове, прежде чем медленно вылезти из постели и быстро переодеться в чистую одежду. Теперь он услышал приглушенные звуки радио и звон посуды, доносившиеся из кухни. Хави с рассеянным видом тяжело сглотнул и пожалел, что у него нет зеркала, чтобы посмотреть прилично ли он выглядит или в полном беспорядке. Он больше склонялся ко второму варианту. Он просто должен был это сделать. Он провел последние несколько недель, чувствуя себя несчастным, и теперь после того, что случилось прошлой ночью, он должен был собраться с духом и посмотреть в лицо Юдзуру. Хави чувствовал себя решительнее, чем в последние дни, и он знал, что сможет и должен это сделать. Откровенно говоря, он был в долгу перед самим собой и перед Юдзуру. На мгновение показалось, что ничего не изменилось. Юдзуру стоял на кухне, тихо напевая, вероятно, готовя омлет, и все пространство было наполнено ароматом свежего кофе. Хави остановился у двери, не зная, что делать; Юдзуру, должно быть, почувствовал его присутствие, потому что он обернулся и нежно улыбнулся ему. – Доброе утро, – сказал он тепло, – как ты себя чувствуешь? Ты хорошо спал? – Да, – Хави откашлялся, – я в порядке. А ты? – Все отлично, – сказал Юдзуру, снова улыбаясь и возвращаясь к приготовлению завтрака, – кофе готов, можешь налить себе, а еда будет готова через секунду. Хави неловко переминался с ноги на ногу, затем медленно подошел к стойке, налил себе чашку кофе и нерешительно сел за стол. Примерно через две минуты Юдзуру тоже сел, поставил тарелки на стол и улыбнулся Хави. Они сидели молча за вкусным завтраком, но Хави едва мог проглотить несколько кусочков, потому что его горло странно сжалось. Он взглянул на Юдзуру, не зная, должен ли он что-то сказать. Ну, он понимал, что они должны поговорить, и беспокоился о том, чем это может закончиться. Что если, в конце концов, Юдзуру решит, что это не то, чего он хотел? Что он не хочет Хави и не станет давать ему или им еще один шанс? – Эй, – сказал Юдзуру, толкнув ногу Хави, – ты выглядишь так, будто находишься за миллион миль отсюда. Все в порядке? Выражение его лица было открытым и слегка обеспокоенным, и Хави с трудом сглотнул, отложив вилку и решив, что больше не может выносить эту неопределенность. – Юзу, – начал он, нервно перебирая пальцами скатерть, – что теперь будет? Юдзуру пристально посмотрел на него, а потом тихо вздохнул, и на его губах появилась мягкая улыбка. – Сейчас мы закончим завтрак. А потом поговорим, хорошо? Хави понимал, что спорить бесполезно, поэтому вернулся к еде, хотя и не был голоден. Однако ему нужны были силы и энергия, поэтому он послушно закончил есть и последовал за Юдзуру в гостиную, крепко сжимая фаянсовую чашку с кофе, обжигая свои руки. Гостиная была наполнена светом, тусклое солнце морозного утра рисовало узоры на любой поверхности. Они сели на диван рядом, но не касаясь друг друга, и Хави подумал, что это довольно забавно – вести один из самых важных разговоров в своей жизни, будучи босым и одетым в свою самую старую застиранную пижаму. Его сердце билось немного быстрее, чем обычно, он нервничал, а может, даже немного боялся. Поэтому он продолжал смотреть на чашку в своей руке, слишком хорошо осознавая близость Юдзуру и важность момента, но затем он почувствовал осторожное прикосновение к своему колену, и его голова дернулась, чтобы посмотреть на Юдзуру. – Хави, – сказал Юдзуру с теплой улыбкой. – Я говорил серьезно. Я не шутил. Хави тихо вздохнул, чувствуя, как в его сознание закрадывается облегчение, но он понимал, что этого недостаточно. Потому что глубоко внутри Хави до сих пор чувствовал себя ужасно, холодное и болезненное сожаление все еще витало где-то рядом с его сердцем. – Я ... – Хави глубоко вздохнул, глядя прямо в глаза Юдзуру, – ты уверен? Это был единственный вопрос, который он мог сейчас задать. Возможно, Юдзуру уже все сказал ему о прощении, но Хави до сих пор не был уверен в этом. Как он мог быть уверен, если до сих пор не мог простить себя? – О, Хави, – тихо сказал Юдзуру, и в его глазах вспыхнул трепетный огонек, – если что-то и есть, в чем я абсолютно уверен ... так это то, что я люблю тебя. – Ты ... ты любишь? Юдзуру уже говорил ему об этом в ту ночь перед тем, как открылась правда, но какая-то часть сознания Хави все еще отказывалась принимать это, не веря, что он этого заслуживает. И, вероятно, это было написано на его лице и звучало в его голосе, потому что улыбка Юдзуру стала невыносимо нежной. – Уже очень давно. И я был слишком труслив, чтобы признаться. А потом ... потом я потерял память и снова влюбился в тебя, но в этот раз ... в этот раз я стал смелее, – сказал Юдзуру, дотрагиваясь до щеки Хави и нежно лаская ее, – так что, может быть, в конце концов ... все произошло так, как и должно было быть. – Не говори так, – сказал Хави немного дрожащим голосом, накрывая своей рукой руку Юдзуру, – я был … – Ты совершил ошибку, Хави, – твердо сказал Юдзуру, но без капли осуждения, – глупую ошибку. Ну, может быть, несколько ошибок, – он усмехнулся, и Хави заметил, что его глаза были немного влажными, как и его собственные, – но никогда, даже на секунду ... ты никогда не хотел причинить мне боль. Никогда. Хави на мгновение закрыл глаза, не в силах больше смотреть на Юдзуру, внутри него все дрожало. Было тихо и тепло – тепло от солнца и прикосновений Юдзуру, и он даже не заметил, как несколько слезинок наконец-то скатились из его глаз, когда Юдзуру засмеялся сквозь слезы, вытирая большим пальцем его щеку. – Мне очень жаль, – сказал натянуто Хави, отчаянно пытаясь держать себя в руках, – я не хочу думать обо всем этом, просто я … – Я знаю, Хави, – прошептал Юдзуру, наклоняясь, чтобы сократить расстояние между их губами, – я знаю. *** И снова они не торопились. Им обоим нужно было время, чтобы смириться со всем, что произошло и осмыслить свои собственные чувства. Они жаждали физического контакта, почти каждый день засыпая в одной постели, целовались на кухне, держались за руки, когда шли на работу, и все в клубе посылали им изумленные и нежные улыбки. Они так много времени проводили вместе, гуляли, сидели в кафе, обнимались на диване. Улыбались, болтали, постепенно позволяя себе забыть все обиды. Казалось, что в какой-то момент Юдзуру почти забыл обо всем, когда он улыбался Хави, взяв его за руку и о чем-то взволнованно рассказывая, и это было похоже на все те месяцы до несчастного случая. Они продолжали любить друг друга, и это было тем, что навсегда останется с ними. Хави потребовалось много времени, чтобы простить себя, но Юдзуру всегда был рядом, готовый протянуть руку помощи и напомнить ему, что они не могут изменить прошлое и должны смотреть вперед. – Весной в Торонто так красиво, – сказал Юдзуру, когда однажды днем они медленно шли через парк, воздух все еще был немного прохладным, но теплые лучи солнца ласкали их лица, – ты видишь эти маленькие … мм, как ты это называешь ..? – Почки? – предложил Хави, следуя за рукой Юдзуру, указывающей на ближайшее дерево, покрытое маленькими зелеными листочками. – Точно! – улыбнулся Юдзуру, – мне нравится наблюдать, как все просыпается от зимнего сна. – Да. Времена года – это здорово, – сказал Хави немного рассеянно, и Юдзуру был с ним согласен, сжав его ладонь. Он был таким невероятно терпеливым, когда временами Хави чувствовал себя плохо из-за того, что все еще находился в этом странном душевном состоянии. В конце концов, это он все испортил, и ему казалось, что он не заслуживает прощения. Но Юдзуру так не думал, он просто улыбнулся Хави еще шире, остановившись под деревом и мягко потянув его за руку. – А? – Хави немного удивленно заморгал, а Юдзуру только покачал головой, прежде чем подойти ближе, встав на цыпочки и коснувшись губами губ Хави. – Здесь так много всего, – прошептал он, прижимая ладонь к сердцу Хави, – вот тут. И здесь, – добавил он, коснувшись виска Хави, а затем обхватил ладонями его лицо и притянул к себе. Поцелуй был медленным и глубоким, Юдзуру дразняще посасывал нижнюю губу Хави, прежде чем проскользнуть языком в его горячий и чувственный рот. Хави почувствовал, как закипает его кровь, распространяя тепло в конечности, и потерявшись на мгновение в этом чувстве, Хави забыл, где они находятся, пока кто-то не прошел рядом с ними, тихо охнув, и Юдзуру немного отстранился, незаметно хихикая. – Все хорошо? – спросил он, потирая щеку Хави с нежным и любящим выражением лица, и внезапно Хави почувствовал, словно что-то приоткрылось внутри него – что-то светлое, теплое и освобождающее. – Как никогда раньше, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать Юдзуру в нос, – пойдем домой, ладно? Юдзуру кивнул, крепче сжав руку Хави и не отпуская ее, пока они не добрались до своей квартиры. Они почти не разговаривали всю дорогу, но Хави чувствовал, что тепло внутри него разгорается все сильнее и сильнее, и он чувствовал некую подобную энергию, исходящую от Юдзуру – что-то вроде нежности и предвкушения одновременно. Но когда они вернулись домой, чары развеялись под натиском их кошек, требовавших еды и внимания, и тогда Юдзуру предложил сделать чай. Хави решил воспользоваться этим моментом и, извинившись, отправился в ванную, где вымыл руки и лицо, а затем посмотрел на себя в зеркало. – Все в порядке, Хави, – сказал он себе, – все будет хорошо. Не паникуй. Не ставь его в неловкое положение, и все будет прекрасно. – Эй, – Юдзуру улыбнулся ему с газировкой в руках, когда Хави вошел в гостиную, – я приготовил тебе ту самую, которую давал нам Джейсон. – Спасибо, – сказал Хави, садясь рядом с Юдзуру и взяв свою чашку, чтобы сделать глоток, прежде чем поставить ее обратно. – Так что ты … эй! – он удивленно вскрикнул, когда внезапно Юдзуру быстро пересел к нему на колени. – Привет, – улыбнулся Юдзуру, проводя руками по волосам Хави, прежде чем положить их ему на плечи. – Привет, – ответил Хави немного пересохшими губами, – мм, я … – Ты, – Юдзуру усмехнулся, – я думал о тебе. Его глаза заблестели, и Хави с трудом сглотнул, чувствуя нарастающее тепло в животе, и осторожно положил руки на бедра Юдзуру. – Я тоже думал о тебе, – признался Хави, потому что это было правильным, и это было правдой. Они почти ничего не делали после той единственной ночи, которая все еще жила в памяти Хави, сжигая, мучая и наполняя его тоской и желанием. Но в то же время он чувствовал тревогу и неуверенность, и, очевидно, это было написано на его лице, потому что дразнящая улыбка Юдзуру немного потускнела, а выражение его лица стало задумчивым. – Я ... – он прикусил нижнюю губу, а затем вздохнул, его плечи расслабились, как будто он смирился с чем-то, – я так сильно люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, – сказал Хави напряженным и откровенным голосом, – очень сильно. Глаза Юдзуру засияли, когда он медленно скользнул руками по груди Хави, играя пальцами с подолом его рубашки, и Хави понимал, к чему все это приведет, отчего его дыхание сбилось, а тело на мгновение напряглось. – Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Юдзуру, и Хави с трудом сглотнул, коснувшись рукой лица Юдзуру. – Просто ... в последний раз ... – он не смог закончить, в его груди вспыхнул пожар, но Юдзуру все понял, и выражение его лица наполнилось болью, любовью и пониманием. – Никогда не думай, что это было неправильно, – сказал он тихо дрожащим голосом, – я так сильно хотел тебя, несмотря … несмотря ни на что. И я хочу тебя сейчас и ты мне нужен. Но если тебе необходимо время, я дам тебе его. – Что я сделал, чтобы заслужить тебя? – хрипло спросил Хави, его сердце колотилось в груди, а горло сжалось. – Ты рядом, – сказал Юдзуру, наклоняясь и упираясь лбом в Хави, – ты всегда рядом. Все было совсем не так, как раньше. Это был тихий мартовский день, и не было никаких секретов или разногласий. В данный момент существовали только они, прикасающиеся друг к другу дрожащими пальцами, с проникновенными вздохами и с бьющимися сердцами. Они оба засмеялись, когда Юдзуру чуть не упал с колен Хави, пытаясь избавиться от штанов, и когда он все перерыл в своей тренировочной сумке в поисках того, что им было нужно. Это казалось немного нервозным, волнующим и таким особенным. Хави почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди, тихий всхлип вырвался из его горла, но он старался держать себя в руках, впиваясь пальцами в плоть Юдзуру, когда тот позволил их телам медленно соединиться. Было почти больно от переполняющей близости и от того, как прекрасно выглядел Юдзуру с растрепанными волосами и искаженным от удовольствия лицом. И когда счастливый и полный любви Юдзуру открыл глаза, чтобы посмотреть на Хави, это было похоже на отпущение грехов. Юдзуру улыбнулся со всей нежностью на свете и мягко коснулся щеки Хави. – Тебе может не понравиться то, что я сейчас скажу, – пробормотал он, поглаживая большим пальцем нижнюю губу Хави, – но я бы ничего не хотел изменить. Хави издал напряженный всхлип, который быстро перешел в стон, когда Юдзуру начал медленно и осторожно двигаться, словно лелеял каждое мгновение. А, может быть, он был прав. Возможно, им нужно было пройти через всю эту боль и испытания, и они должны были совершить все эти ошибки, чтобы бороться и простить. Они должны были понять, чего они хотели, как любить друг друга и как стать теми, кем они хотят быть. И когда Хави держал Юдзуру в своих теплых и дрожащих руках, он думал, что, вероятно, он бы тоже ничего не хотел изменить.