Весы времени

Когда вместо неба Безночного города, он увидел светлый потолок, то понял, что затея с пропастью не удалась. А все потому, что кое-кто обладал воистину ослиным упрямством. Словно это что-то меняло. Словно все смерти, всю кровь можно было смыть, просто подхватив его на краю пропасти. Словно это могло вернуть к жизни шицзэ. Его смерть ничего не искупала, но она хоть немного облегчала страдания других. И его собственные. Лань Чжань напевал ту самую мелодию, которую Вэй Ин уже слышал от него в пещере Черепахи Губительницы, жаль, так и не узнал, как она называется. А теперь это неважно. Все неважно. Все тело ныло, голова разламывалась, даже глаза было открыть тяжело, но не похоже, чтобы он познакомился с дном пропасти, в которую стремился. Со стоном открыв глаза, он недовольно заметил, что мелодия стихла. — Вэй Ин, — раздался тихий встревоженный голос. Лань Чжань редко позволял эмоциям пробиваться сквозь ледяную маску, значит, он и правда плох. — Вэй Ин? Его спаситель или мучитель — Вэй Ин еще не сообразил, кем лучше считать упертого Второго Нефрита — смотрел на него с тщательно замаскированным волнением. Занятно, раньше он считал, что у Лань Чжаня одно выражение лица на все случаи жизни, а стоило раз увидеть его открывшимся, понимать все эти едва уловимые нюансы стало несравнимо проще. Вот брови чуть приподняты, губы чуть сжаты, а глаза раскрыты шире, чем обычно. Если бы это что-то меняло, Вэй Ин порадовался бы своей внимательности. Если бы! Сейчас он жаждал только одного — закрыть глаза и провалиться в темноту снова. Где не будет ни обволакивающего шепота, ни рыданий Цзян Чэна. Только тишина. — Лань Чжань, Лань Чжань, — выдохнул он. — Зачем ты спас меня? Есть ли смысл продлевать дальнейшую пытку, когда итог один? — Вэй Ин? — теперь к беспокойству добавилось еще и изумление. Лань Чжань вообще вел себя иначе и выглядел иначе. Словно вдруг сбросил груз прожитых лет, даже волосы были выпущены так же, как он носил во времена их обучения в Облачных Глубинах. В Облачных Глубинах?! Вэй Ин беспокойно оглянулся, подмечая и лаконичную обстановку в цветах ордена Гусу Лань, и мягкий свет, бьющий сквозь окна, и шелест дождя о листву снаружи. — Ты принес меня в Облачные Глубины?! — попытка вскочить обернулась провалом, он неуклюже завалился на бок, пересохшее горло сжал кашель. — Зачем?! Зачем ты… — Молодой господин Вэй, успокойтесь. — От этого голоса Вэй Ин вновь дернулся назад. Пусть он сломан, пусть все, что было дорого, рассыпалось прахом, пусть его ждет унизительный суд и мучительная смерть, он не желал жалости! Не от благонравного Первого Нефрита, который излучал беспокойство и говорил мягким тоном. Он еще не забыл, что Орден Гусу Лань тоже пришел в Безночный Город. Что милосердный Орден Гусу Лань сквозь пальцы смотрел на издевательства над невинными людьми. Что справедливый Орден Гусу Лань не сказал ни слова, когда все спешили навесить на него ярлык чудовища. Все они… все… Его бросило в жар, что-то захрустело, а в уши снова ворвался сонм невнятных голосов, требующих отмщения. — А-Сянь! А-Сянь, ты очнулся? И все замерло. Вэй Ин судорожно выдохнул и медленно повернул голову на звук, больше всего страшась, что безумие перешагнуло невидимую грань, и видения станут мучить его не только в кошмарах. Она стояла там. Прижимала руки к груди и смотрела на него полными слез глазами. Яркая, как луч солнца. Счастливая. Живая. — Ши… цзе… Губы не слушались, звуки пробивались как сквозь водную толщу. — Вэй Ин. — Вэй Усянь! — из-за спины сестры возник Цзян Чэн, всклокоченный и грозный, и сердце снова полоснуло виной. — Молодой господин Цзян, дева Цзян, вам лучше уйти, молодой господин Вэй только что пришел в себя, он не совсем… Услышав это, Вэй Ин рванулся из постели. Нельзя, чтобы шицзэ ушла, стоит потерять ее из виду, все окажется видением, рассыплется, как бумажный домик. — Шицзэ! — он снова рванулся, но на плечи легли тяжелые ладони, не давая встать. — Вэй Ин. Успокойся, — говорил Лань Чжань четко, ровно, смотрел пристально, и Вэй Ин попался на удочку его взгляда, поневоле начиная дышать ровнее. Наконец он слабо кивнул и послушно лег обратно. — Дева Цзян, прошу, — Лань Чжань поднялся и знаком позволил шицзэ занять собственное место, пока его старший брат выпроваживал Цзян Чэна. А потом теплые пальцы скользнули по волосам, и в груди словно плотину прорвало. Скрючившись пополам, Вэй Ин уткнулся лицом ей в колени, содрогаясь от рвущихся наружу рыданий, не видя и не слыша больше ничего вокруг. *** Когда он пришел в себя снова, покои были погружены в полумрак, а за ширмой звенел тоскливой мелодией гуцинь. Очень знакомой мелодией, но если совсем недавно эти ноты были просто музыкой, то сейчас от них хотелось выть, а в голове пульсировала боль. — Лань Чжань, — простонал он. — Хватит. Ты мне душу вынешь. Я же говорил, что Песнь Очищения Сердца на меня не действует. Шицзэ не было. Да и откуда ей взяться? Это все безумие, словно кошмаров до этого было мало, теперь те, кого он убил, будут являться наяву. Мелодия стихла, раздались торопливые шаги, и Лань Чжань присел рядом, деловито ощупав лоб и точку соприкосновения духовной энергии с кожей на запястье. — Мелодия действует, — сказал он в своей обычной манере, обрубками фраз. — Ты не говорил. Не говорил? Да как же? Всего несколько дней назад, на крыше Безночного города. Или сколько прошло? — Как давно я?.. — Вэй Ин поморщился, прижимая пальцы к вискам в попытке унять боль. — Три дня. Две ночи. Приподнимись, — был короткий ответ. Стоило приподнять голову, к его губам прижалась расписная пиала. В нос ударил густой травяной аромат, Вэй Ин осушил микстуру залпом, впервые в жизни не задав ни единого вопроса по поводу содержимого. Кажется, от него такой покорности не ждали, но вместо лишних слов на лоб опустилась блаженно-холодная повязка. — Спасибо, — выдохнул он и осторожно сдвинул ткань чуть повыше, чтобы посмотреть на своего спасителя. В чем причина такого поведения? Не может быть, чтобы Лань Чжань с таким безнадежным упрямством вытягивал его из костяных лап смерти только затем, чтобы предать в руки суда. А теперь смотрел на него и хмурился. Вот, оказывается, как он хмурился, почему раньше не получалось заметить? — Лань Чжань. — Вэй Ин сомкнул пальцы на прохладном запястье. Не то, чтобы он вдруг передумал и собрался жить дальше, но чуточку почтения к человеку, который потратил столько усилий, чтобы тебя вытащить, не помешает. Тот дернулся, словно хотел вырваться, но остался на месте. — Зачем ты все-таки меня спас? — Спас? — Теперь на лице появилась тревога. Или это оторопь? Лани вообще умеют испытывать это чувство? Такое откровенное непонимание пугало. — Я в Облачных Глубинах? — осторожно спросил он. Кивок. — И принес сюда меня ты. Напряженное молчание. Так, а вот это плохо. Значит, не приносил. А кто тогда? — Что ты помнишь? — спросил Лань Чжань, и он откровенно растерялся. Что-то было не так, что-то… Лучше не спешить с ответом. — Послушай… Шицзэ… она…. — Он и сам не знал, что хотел спросить. Провели уже прощальные обряды? Но ответ заставил задохнуться, зажмурившись, потому что поверить было страшно. — Ты потерял сознание. Дева Цзян сидела с тобой до вечера, потом Цзян Ваньинь увел ее спать. Вэй Ин. Скажи. Что ты помнишь? Шицзэ выжила? Как? Разве такие раны можно исцелить? Она была такой живой, такой… Беззаботной. Не то слово, но лучшего найти не вышло. Сейчас его Шицзэ не была сломлена горем, как перед тем, как ее жизнь оборвалась. Она тревожилась за него, да, но за этой тревогой не стояло бремени более страшного. Так не ведут себя женщины, потерявшие любимого мужа и своими глазами наблюдавшие чудовищную резню. Все было не так, не то! Что произошло? Почему все выглядят иначе? Ведь в глазах Цзян Чэна тоже не было ненависти. А Цзэу-цзюнь смотрел на него с мягкой улыбкой. Предсмертный ли это бред или шутка судьбы? Ведь он думал об этом! «Если бы ничего не было!» — Лань Чжань, расскажи, что произошло! — с горячечной торопливостью попросил Вэй Ин, сжимая его руку, чтобы не допустить возражений. — Прошу, просто расскажи. Лань Чжань вздохнул, но все-таки ответил, пусть взгляд его то и дело сползал на собственное плененное запястье. — Тебе назначили триста ударов ферулой. С последним ударом ты потерял сознание. Твое Золотое Ядро вело себя странно, духовные силы то появлялись, то исчезали. В таком состоянии ты и провел эти дни. Сейчас энергия медленно восстанавливается. Дышать стало больно. Вэй Ин прикрыл пылающие глаза ладонью и попытался вздохнуть. Его Золотое Ядро, несколько лет как согревавшее жизнь Цзян Чэна, снова с ним. — Это когда я тебя напоил, — выдавил он, чувствуя, как дрожащие губы сами складываются в горькую улыбку. — Кто же знал, что ты совсем не умеешь пить. — В ордене Гусу Лань запрещен алкоголь, — последовал немедленный ответ, и Вэй Ин не сдержал болезненного смешка. Грудь когтями раздирало изнутри невидимое чудовище, засевшее в сердце. Чем он заслужил второй шанс? Что сделал, чтобы увидеть их снова, беззаботными и счастливыми. Живыми. Шицзэ и Цзинь Цзысюань. Вэнь Нин и Вэнь Цин. Дядя. Множество людей, которых обратила в пепел война. — …ин. Вэй Ин, — продрался сквозь гул в ушах настойчивый голос. — Лань Чжань, ты прости, но мне что-то нехорошо, — признался он. Подавить полубезумный смех, так и рвущийся из груди, было непросто, он пробивался судорожными вздохами, а глаза жгло все сильнее, пришлось натянуть на них уже нагревшуюся повязку. Переживать приступы душевного смятения лучше без свидетелей, особенно таких. — Не мог бы ты оставить меня одного? — Нет. — Ну вот что ты за человек? — Вэй Ин изо всех сил попытался собраться. Похоже, его поведение пугало непрошибаемого обычно Ханьгуан-цзюня. Если не начать вести себя как обычно, он ещё и лечебный консилиум соберёт вокруг него среди ночи. — Как можно отказывать в просьбе умирающему? — Ты не умираешь. — Сейчас нет. Но ещё недавно — умирал. Очень старался, по крайней мере. Кто же знал, что не получится. — Лань Чжань, скажи: «убожество», — попросил он. Как заставить это настырного демона уйти? Будь на дне души хоть капля спокойствия, удалось бы, но теперь ничего в голову не приходило. Ни-че-го. Ему нужна эта ночь в одиночестве, а не под бдительным присмотром. — Ну скажи. Тот молчал, даже руку не пытался вырвать, кожа под пальцами теперь пылала жаром, или это просто он замерз? Вэй Ин разжал хватку, с силой провел ладонями по непроизвольно подергивающемуся в судороге лицу. — Лань Чжань, — устало попытался он снова. — Сейчас я должен сказать какую-нибудь скабрезность, чтобы ты разозлился и ушел, как обычно делаешь. Давай будем считать, что я ее сказал. Рядом раздался едва слышный вздох, а потом на лоб плюхнулась свежая холодная повязка. — Спи, — коротко сказал Лань Чжань и, судя по шороху одежд, поднялся. Можно было рассчитывать, что его оставят-таки одного, но не тут-то было. Вновь зазвучал гуцинь, на этот раз мелодия текла мягко, обволакивала, уносила степенным потоком больные мысли. Вэй Ин сам не заметил, как погрузился в сон без сновидений. Впервые за долгое время кошмары его не терзали.