Станнис Вестеросский

Булочник, зазывая прохожих на свежую выпечку, энергично размахивал руками. В воздухе витал аромат горячих пирожков. Этот запах, вытекая из соседней лавки, казался Давосу слаще любых духов. Пахло сливой, грушей и абрикосом. В желудке Сиворта предсказуемо заурчало. Не сумев выдержать такой пытки, он спрятал восковую дощечку в планшет на поясе и направился к продавцу. Тот, заметив клиента, тотчас выставил на прилавок поднос с различной снедью. — Подходите, благородный сир! Мы только сегодня вынули всё из печи! — призвал его продавец. Зайдя под небольшой навес, нависающий над лавкой, Давос с интересом оглядел предложенную пекарем выпечку. Выбор был неплох. На деревянном подносе дымились пирожки, набитые сдобой, пышки, пестревшие изюмом, и парочка булочек-кексов, покрытых белой помадкой. Последние напомнили Давосу ромовую бабу, которую Мария так любила делать их детям. — Что это? — кивнул он на одну из больших булок. — А вы разве не знаете? — хитро улыбнулся пекарь. — Это наши особые сладкие рулеты! Сверху творожный крем, а внутри черника с каплей мёда. Их делает моя дочь, — мужчина сделал шаг в сторону, давая возможность рассмотреть в пекарне девушку, месившую тесто. — Возьмите хотя бы один, и я уверяю вас, вы не пожалеете. Вкуснее рулета вы не пробовали. Пирожок и пышка будут по грошу. Рулет — пять грошей, — озвучил он цену. Давос почесал бороду. По его мнению, представленная пекарем «баба» мало чем была похожа на рулет, но он не так уж и хорошо разбирался в выпечке, чтобы утверждать наверняка. Его младший сын любил сладкое. Особенно пироги. Приняв решение побаловать Маттоса, Давос запустил руку в кошель и вытянул горсть медных монет. — Один пирожок и рулет, — положил он на прилавок ровно шесть грошей. — Буду признателен, если сможете завернуть во что-нибудь рулет. Пекарь в ту же секунду заметался: смахнул ладонью монеты, отобрал выпечку и замотал рулет в лоскут чистой льняной ткани. Давос поблагодарил его, взял свёрток вместе с пирожком и зашагал обратно к своей лошади, вокруг которой стоял десяток воинов. Первый укус сразу подтвердил: пирожок был вкусным. Кинув гостинец в сумку на седле, он снова взялся за просмотр дощечки. Находясь сейчас на Мучной улице, что проходила недалеко от Блошиного Конца, Давос был занят поиском людей для работы и возможного их поселения на Драконьем Камне. Поручение лорда Станниса нравилось мужчине. Может быть, из-за посещения знакомого места, а может, из-за характера самой работы. Приступив к его выполнению, он первым делом пошёл по знакомым. И это было крайне удачным решением. Ему понадобилось лишь полдня, чтобы выполнить задание. На восковой доске он вёл особый список, куда записывались ремесленники: их имена, возраст, профессии и другие навыки. Письмо давалось Давосу тяжело, но писать имена и названия профессий он мог уже без ошибок. Полгода обучения у писаря не прошли для него даром. Дожидаясь Дейла и сира Хорпа, ушедших к столяру, Давос проверял своё далёкое от идеала письмо. Внезапно его кто-то позвал. Жующий рыцарь оторвался от доски, поднял голову и увидел высунувшуюся из окна дома напротив рыжеволосую женщину. Это была проститутка в тонком прозрачном шёлке, весьма привлекательная и с большой обнажённой на распашку грудью. — Что за люди на нашей улице! — выкрикнула она, высунувшись вниз. — Знакомое лицо! Давно не виделись, Давос! Молва ходила, что ты стал лыцарем. Это правда? — поинтересовалась у него женщина. — И тебе не хворать, Летисия, — жуя пирожок, отозвался Сиворт. — Насчёт твоего вопроса: да, молва правдива. Мне выдали шпоры. — Неплохо-неплохо, — с улыбкой закивала женщина. — А я всё думала, где же ты был? Знаешь, после твоей пропажи я вынуждена постоянно подшивать старые наряды. Честное слово, уже даже перед клиентами становиться стыдно. Давос, золотце моё, может быть, ты сможешь снова добыть мне немножко шёлка? У портных он ишь какой дорогой! — Летисия, я больше не занимаюсь контрабандой, — ответил Давос и заметил, как выданные ему в помощь воины начинают на них коситься. — Совсем-совсем? И для меня, в том числе? — уперев руку в бок, усмехнулась Летисия. — Хорошо, м’сир, я всё поняла. А если за свою работу ты получишь в награду вот это, — сказала она и в тот же момент задрала ногу, поставив её на подоконник. Соблазнительно облизав руку, шлюха в приглашающем жесте провела ею по своей поросшей рыжим волосом промежности. Наблюдавшие за ней и Сивортом воины весело засвистели. К ухищрениям Летисии Давос остался абсолютно глух и равнодушен. — Летисия, прости, но я уже сказал: я больше не занимаюсь контрабандой, — повторил он ей. — Да кому ты врёшь! — моментально вспылила проститутка. — Люди могут болтать всё, что пожелают, но я ведь знаю, кто ты. У тебя на ложе правит грязная дочка плотника. Ответь мне, контрабандист: где твоя благородная леди? У тебя её нет! — заливисто рассмеялась она. На последнем кусочке пирожка зубы Давоса от злости клацнули. Он мог оставить без внимания слова о себе, но только не о Марии. На мгновение он потерял над собой самообладание. Только было он хотел ответить и заткнуть рот шлюхе, как из переулка вышел Дейл и ушедший с ним сир Хорп. — Отец, дело сделано! Столяр согласился, — на ходу отчитался его старший сын. — Эй, парнишка, так ты сынок Давоса? — заметив Дейла, переключилась на него проститутка. — Прямо вылитый папаша! Не хочешь случайно зайти ко мне? Увидев голую женщину в окне, Дейл затормозил. Давос твёрдо глянул на своего первенца: тот не отважился ей ответить. Шлюха расхохоталась, и за её спиной появился обнаженный мужчина, — припав к её шее, он принялся тискать тяжёлые белые груди. Она оттолкнула навалившегося на неё клиента, и вскоре они оба исчезли с поля зрения. — Это твоя подруга? — спросил у него подошедший Ричард Хорп. — Знакомая, — буркнул Сиворт, достал стилос и вписал последнего ремесленника в список. — Дейл, поезжай с сиром Хорпом на верфь и передай эти заметки лорду Станнису, — протянул он сыну табличку. — Ты с нами не поедешь? — сунув её за пазуху, осведомился Дейл. — Нет, — качнул головой Давос. — У меня ещё есть дела в городе. Буду к вечеру. Вопросов больше не было. Их отряд начал седлать лошадей. Дейл и Хорп возглавили воинов и повели их на выезд из столицы. Давос же, оказавшись в седле, двинулся в её глубь. Путь его лежал на Серебряную площадь. Для этого ему требовалось съехать с Мучной улицы на Ткацкую, а после — на Звёздную. У ехавшего мужчины никак не могли выйти из головы слова, сказанные шлюхой. Она… была права? Глядя на свой герб, он тоже видел не только чёрный корабль, гордо летящий по ветру, но и обычную луковицу. Несмотря на замок и титул, Давос всё равно оставался выскочкой, контрабандистом и человеком с Блошиного Дна. Такие, как он, не трубят в рога и не поднимают знамён. Он знал, что его презирают. И сыновей его презирают. И жену в том числе. Он мог только таить надежду, что его дети или внуки будут состязаться на турнирах и когда-нибудь их кровь сочетается браком с благородной. Хорошая мечта, но тщетная. Открытая им месяц назад первая в жизни книга сказала истину: история пишется не летами, а целыми веками. И вместе с тем он был рад, что всё так сложилось. Благодаря костям на своей шее у его сыновей будет лучшая жизнь, чем была у него. Им не придётся делать всё то, что делал он. Прошло не меньше часа, прежде чем Давосу удалось достигнуть Торговой площади. Окружающий его пейзаж резко переменился. Вокруг стало намного чище. Нужная ему гостиница находилась слева от въезда на площадь. У входа в неё стоял парень, похожий на конюха. Подъехав к самым ступеням, Сиворт передал обслуге поводья и шагнул внутрь. В шумном холле гостиницы, где размещалась харчевня, было многолюдно, но это не помешало ему отыскать Салладора. Его давний знакомый не прятался. Он сидел в самом центре заведения, пощипывая курицу в окружении воинов. Увидев Давоса, он махнул рукой. Рыцарь прошёлся между посетителей, подошёл к его столу и без заминок присел рядом. Давос знал, что лиссениец чего-то от него хочет… — Давно мы с тобой не сидели за одним столом, — с усмешкой первым произнёс Саан. — Последний раз лет так четыре назад, — прикинул Давос. — Почему ты пытался спрятаться от меня на причале? — Я растерялся, — был честен он. — И меня одолела старая привычка. Не принимай на свой счёт. Порой я и от кораблей Королевского флота прячусь, забываясь, что являюсь его частью. Шутка Давоса удалась. Салладор рассмеялся, подвинул рыцарю поднос и приказал своим охранникам разойтись. К ним немедленно подбежала служанка: Давос заказал у неё кружку самого дешёвого эля. — А ты, как я погляжу, поднялся, — лисниец сложил руки на столе. — Отныне тебя кличут целым Луковым Рыцарем. Неплохой рост. Я, конечно, слышал, что ты якобы спас какого-то лорда, и тот взял тебя на службу, но, честно признаться, даже и не думал, что это будет младший брат короля. Как тебе это удалось? История о луке правдива? — Там был не только лук, — улыбнувшись, заметил Давос, — но ещё вяленое мясо и мешок ячменя. Лук мне достался за бесценок, и я потом долго ломал голову, где его продать. Это в итоге и привело мой корабль в Залив Разбитых Кораблей. Скажу тебе, Салла, миновать блокаду лорда Редвина было одной из самых нелёгких задач в моей жизни. В процессе у меня по заднице пробежался не один табун крабов. Служанка вскоре принесла эль, и Сиворт дал ей медную монету. — И после этого ты лишился четырёх фаланг на левой руке. Не жаль отрубленных пальцев? — Нисколько, — рассмеялся Давос в чашу. — Меньше ногтей — меньше проблем. Зато теперь я могу охотиться на рыжего оленя в собственных лесах. Правда, только пару месяцев в год, когда лорд отпускает меня домой. Ты, кстати, как я видел, тоже зря времени не терял. Как тебе удалось очутиться подле лисского посла? — А ты никогда не думал, почему я так спокойно живу в Лиссе? — Думал, — пригубил эля и кивнул Давос. — Ты из знатных. — Верно, — отщипнул Салладор кусочек от птицы. — Как я уже когда-то говорил: я не самый последний человек в Лиссе. Впрочем, жизнь устроена сложнее, чем кажется. Чтобы летать, даже мне приходится иногда кланяться. — Так зачем ты меня сюда позвал? — снова отхлебнул Давос эля. — Сразу к делу, — ухмыльнулся Саан. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты поведал мне о своём лорде. Всё, что о нём знаешь. Что он из себя представляет, каких женщин любит, что говорит о Лиссе. Ещё какие у него отношения с дочерью магистра. В общем, всё. — Для чего тебе это? — насторожился рыцарь, хотя нечто подобное он и предполагал. — Этого я не могу тебе сказать. — Нет, — без малейшего раздумья ответил Давос. — Если ты желаешь что-то знать о лорде Станнисе, то пойди и сам поговори с ним. — Сколько хочешь? Каждое твоё слово будет оплачено, — перешёл Саан на деловой тон. Давос допил эль и взглянул на свою левую руку. С тех пор как лорд Станнис упал с лошади и расшиб себе лоб, успел миновать целый год. Этот год был необычным, и в первую очередь из-за перемен в лорде. К лучшему они были или к худшему, Давос не брался судить, но он привык к ним. И тем не менее сомнения всё же грызли его, правда лишь до недавнего турнира. От сира Колдвина ему удалось услышать о случившемся в Штормовом Пределе. Лорд Станнис, вступившись за мальчишку-слугу и леди Галлар, самостоятельно свершил над виновным правосудие, дабы тот не ушёл безнаказанным. Как бы ни текла вода, он оставался всё тем же: чёрным и прочным, неломающимся и негнущимся, что бы ни случилось. Давос не был слеп. Он чувствовал начавшуюся с прибытием лиссенского посольства большую суматоху. Помимо этого, он также видел и какие взгляды леди Серера бросает на лорда Станниса. За свою жизнь Давос знавал многих женщин и, как он считал, немного в них разбирался. Он не желал своим языком что-либо портить лорду. Не его это дело, влезать в такие истории. — Времена изменились. И я вместе с ними тоже. Прости, приятель: я ничего не знаю, — отказался Давос. — Я удивлён такое услышать от тебя, — сощурившись, подался вперёд Саан. — Ты же… контрабандист? Титулы нашей сути не меняют. Я — пират. Ты — контрабандист, — тихо произнёс он. — «Контрабандист», — горько повторил Давос. — Да, всё верно. «Хороший поступок не может смыть дурного. Только вот и дурной не может замарать хороший. И за тот, и за другой положена своя награда», — повторил он слова, сказанные ему несколько лет назад во дворе Штормового Предела. — Нарушая закон, я побывал во многих портах, кабаках и тёмных переулках. Я много чего повидал в этой жизни. Но знаешь, чего я никогда в ней не видел? Хотя бы щепотки справедливости. Я не видел её в своей жизни, пока не встретил Станниса Баратеона. Он создал меня и благословил своим доверием. Всё, что я могу тебе о нём рассказать, так это то, что он, без всяких сомнений и лести, справедлив и мудр. Теперь я ему служу. Так же, как служу Баратеонам из Драконьего Камня, — глядя Саану в глаза, сказал Давос, ставя точку на всех его расспросах. — Справедливость! — моментально фыркнул лиссениец. — Неужели его сладкие речи настолько впечатлили тебя? — Если бы мои пальцы были на месте, тогда бы это были сладкие «речи». Можешь быть уверен: под этой перчаткой их нет, — кивнул рыцарь на свою левую руку, которую покрывала кожаная рукавица. — Этот разговор мне неприятен. Предлагаю его закончить, — твёрже, чем прежде, повторил Сиворт. Салладор Саан, шумно выдохнув, шлёпнулся обратно. Судя по лицу, он был озадачен. — Т-ты… — прошёлся он глазами по Давосу. — Самый странный контрабандист, которого мне доводилось знавать. Я тебя просто не понимаю, — подытожил весь итог пират. — Какое есть, — пожал плечами Давос, после чего тут же поднялся с места. — Извини, Салла, но что-то я с тобой тут засиделся. Имею честь откланяться. Мне нужно ещё съездить по поручению лорда к одному кузнецу, — направился он на выход. — Лисья улица! — внезапно догнал его в спину голос Саана. — Большой дом с двориком и рыжей черепицей. Если появится время, заезжай ко мне. Буду рад выпить с тобой вина. Остановившись на минуту, Сиворт обернулся к давнему приятелю. — Благодарю за приглашение, — улыбнулся он. — Я подумаю над этим.