Станнис Вестеросский

Одну из этих дочерей звали Роксана. Она была девушка на выданье, и те, кто принимал участие в походе, повторяли, что она была прекраснейшая из женщин, которых они видели в Азии, исключая одну только жену Дария. Александр влюбился в неё с первого взгляда, но, хотя она была пленницей, отказался из-за страстного влечения к ней взять её силой, и снизошел до женитьбы на ней.

— Арриан. «Анабасис Александра».

— Хорошо, — отразилась улыбка на его устах. — Полностью отдаю себя в твои золотые руки. Ты сегодня не только главная, но ещё и сверху! Сперва его спутница нахмурилась, затем смущённо заулыбалась, а после со смехом резко крутанулась на месте, так что платье морской волной закружилось вокруг её ног. Драгоценная ткань замерцала в лунном свете. Блики от пламени свеч заиграли на белой коже, озолотив её лик. Завершив оборот, чужеземка игриво поманила лорда Драконьего Камня пальцем. — Иди ко мне, — прикусила она губу и сказала ему. Александр был заворожён Серерой, однако не настолько, чтобы сразу повиноваться. — Не могу, мой лекарь. Я же так жутко болею, — усмехаясь, напомнил он ей. — Это ты сегодня ухаживаешь за мной, а не я за тобой. Чувствуешь разницу? Галлар рассмеялась, словно звонкий колокольчик. — Думаешь, не подойду? — вскинула она бровь. — А я подойду! Вздёрнув подбородок, она горделивой походкой шагнула к нему. Добровольно, охотно, по собственной воле: лиссенийский магистр проиграл в своих методах и суждениях. Порой лаской можно добиться больше, чем кнутом. Баратеону не пришлось долго ожидать свою пассию. Через миг его губы нежно легли на её губы, и она расслабилась в его ответных объятиях, словно податливое железо в тигле. Теперь всё происходило более ласково. Их новый поцелуй начался робко: им руководил Баратеон, а она лишь подчинялась. Со временем энтузиазм возрос. Лаская одной рукой плоский живот и бёдра, Александр второй обхватил грудь Сереры. Она глубоко вздохнула и в ответ снизу сжала через ткань его македонскую сарису, погружаясь дальше в поцелуй. Он обвивал языком её язык в томном танце, от которого мысли кружились в вихре Зефира. Его плоть горела в девичьей руке, будто в наковальне, посылая волны страсти сквозь тело. Эрот начал брать над ним верх, и басилевс понял, куда всё идёт. Неистовое желание захлестнуло его с такой силой, что он запустил одну из своих рук под юбку лиссенийке и принялся скользить пальцами по гладкой коже наверх. Александр провёл ладонью по всей длине её ноги, задержав руку сначала на колене, потом на бедре. Он осторожно шёл по направлению к сокровенному, мягкому ущелью. Мгновение спустя его рука уже исчезла в тёплом пространстве между бёдрами. Серера, разорвав поцелуй, хотела что-то сказать, но её голос дрогнул и прервался. Губ завоевателя коснулась триумфальная усмешка. То, что он делал, было даже более увлекательно, чем взятие Тира и Согдийской Скалы. Он достиг цели: в её крепости было дождливо. Когда пальцы Баратеона оказались внутри неё, тело Галлар как будто загорелось. От его прикосновения у Сереры вырвался стон наслаждения. Мужчина поймал её вздох ртом и ответил своей лёгкой хрипотцой. Эти звуки, словно раскаты грома, послали по их спинам трепет возбуждения. Каблуки цокнули по полу. Потворствуя и покоряясь ему, Серера лишь пошире расставила ноги в стороны, занимая позицию поудобнее. Александр, задрав одной рукой воздушную юбку, второй ласкал сокровенную плоть своей женщины. Скользящее проникновение его пальцев вызвало молнию, пронизывающую тело дочери магистра, и за этим следовал чувственный дождь, который облегчал лорду дальнейшее погружение. Серера откинула голову назад и полностью отдалась охватившему её наслаждению. Только наполовину осознавая, что делает, она, более не сдерживая себя, ответно запустила руку мужчине в штаны, обхватывая его древко плоти. Неловкими движениями лиссенийка заставила македонянина уйти на пик блаженства. Их губы снова соприкоснулись. В этот раз поцелуй Александра был нервным, быстрым, и он, согнув руку, притянул Сереру к себе. Одной рукой он поддерживал её за бёдра, а другой продолжал свои ласки. Он кусал её тело, пока погружался в неё, раздвигая мягкие ножны. Продолжающееся давление его языка, зубов и пальцев, которые ровно ныряли в девичье лоно, сделало своё дело. Сереру пронзило удовольствие, от которого её ноги слегка подкосились, а тело покрылось испариной. Александр не давал ей упасть, хотя в принципе этого и не требовалось, ибо лиссенийка и так хватко держалась за него. После нескольких напряжённых движений он резко остановился, вскинул бровь и устремил на неё задумчивый взгляд. — Всё в порядке? — поинтересовался он. Галлар, юрко освободив собственную руку из мужского исподнего, отстранилась от Баратеона. Приподнятые ранее складки юбки вновь опустились к полу. — Ты ведь сказал, что сегодня главной буду я? — тяжело дыша, со всей серьёзностью вопросила девушка. — Почему тогда не даёшь мне вести? — Прости, kelīlen, — виновато улыбнулся он ей. — Как-то забылся в порыве. Серера в ответ лишь улыбнулась, покачала головой, а затем с командной ноткой сказала: — Valarza, мой бесстрашный герой, — пал её взгляд на кровать. — Пошли на ложе. Баратеон молча кивнул и не противился Галлар. Почему? В паху Александра насколько болезненно пульсировало, что все инстинкты только и требовали от него — немедленно соединиться. Серера тем временем выпрямилась во весь рост. Лёгким движением руки инкрустированный множеством бриллиантов гребень был ею снят, а затем отброшен прямиком на пол: белокурый шелковистый волос пал ровной волной на плечи. До кровати был десяток шагов, а потому лиссенийка, подойдя к нему сбоку, позволила опереться на себя. В конечном итоге она потянула раненого царя за собой. Глядевший во время этого небольшого похода на светлую макушку, Александр отметил её целеустремлённость. Добравшись до ложа, девушка первым делом усадила мужчину на неё, после чего, присев рядом, принялась снимать с себя туфли. Баратеон не стал почивать. Он целовал Сереру в шею, медленными движениями поглаживал и мял её грудь через ткань. — Раскроешь тайну, где взяла такое дивное платье? — зарывшись в её душистый волос, от которого веяло заморскими цветами, спросил Александр. — Это Трегар привёз мне из дома, — скинув вторую туфлю, ответила Серера. — Хитрунья… — с улыбкой протянул Александр, пока его пальцы игриво ласкали её талию. — Думала сегодня смягчить им мой возможный гнев во время беседы? — Я хотела впечатлить тебя, — выдохнула Серера. — Но то, что ты сказал, тоже немножко правда… — призналась она. — Развяжешь? — с этими словами её тёплая шея ускользнула из-под его губ. Когда Серера обернулась к нему спиной, Александр быстро всё понял. Иного приглашения царю не требовалось. Серебряная шнуровка на спине лазурного платья, казалось, сама стремилась развязаться. Баратеон только подумал об этом, коснувшись серебристых нитей, а они уже легко скользнули меж его пальцев. Всё получалось так охотно, как будто сами Боги направляли и помогали ему. Через миг послышался долгожданный шёпот ткани, и складки атласа с шёлком каскадом лепестков обвились вокруг его рук. Губы Александра в нетерпеливой атаке наконец-то коснулись тёплых лопаток, хребта и плеч, в то время как ладони с жадностью ухватили оголённые полные перси. Они были… «совершенны». Не слишком маленькие и не слишком большие. Идеальны. — Станнис, отпусти меня, — к его неудовольствию произнесла Серера. — Не хочу, — вдыхая её аромат, буркнул он. — Kastys hobresse, valosa ēlȳse, — с искрами веселья в голосе ответила Серера. — Tȳne amplie jēnqelie vōre lanta dōra? Мужчина с минуту подумал, потом шумно вздохнул. — Хорошо, — через силу согласился Александр с ней. Его хватка с груди Сереры понемногу ослабла, и он всё-таки отпустил её. Аргумент был слишком убедителен. А жаль, потому что она была настолько тепла и мягка, что ничего другого и не хотелось. Галлар погладила лорда по руке, затем поднялась с ложа, поворачиваясь к нему лицом. Дыхание Александра тут же перехватило. Лазурное платье слетело с тела Сереры прямо к её ногам: она предстала перед ним во всей природной красе. Настоящая Гера Антея и Афродита Анадиомена! Да, лиссенийка намного больше двигалась, чем местные девицы, и оттого была в куда как намного в лучшей форме. Огранённые контуры тела, грациозные плечи и бёдра, плоский живот с упругой грудью. Александр подумал, что никогда не видел женщины более красивой, более возбуждающей, более желанной. Он со стыдом осознал: Барсина и Роксана, единственные женщины, с которыми он был связан искренней волей, начали тускнеть в его памяти. Его взгляд судорожно скользнул вниз, к тому месту, где серебристо-золотые пряди скрывали вход в крепость Сереры: все мысли о битвах развеялись, как зола по ветру. В эти минуты Александр окончательно понял, каким же полным дураком он был, надеясь так трусливо убежать в Элизий. Теперь даже самому себе смешно становилось. Под пристальным взором царя Серера отвела собственный взгляд в сторону. Прежняя уверенность у неё слегка поугасла. Она пыталась не покраснеть перед ним, но тщетно. Александр уловил этот момент, а потому решил приободрить свою зазнобу охапкой комплиментов. — Drīzes. Ты великолепна, — с чувством выпалил Баратеон. — Лучше всех. Глаза Сереры заискрились. Покрутив губами, она снова взглянула на него. — Правда? — с недоверием звучал её голос. — Даже… с синяками? — Конечно-конечно, — мигом закивал македонянин. — Они ведь почти сошли. А даже если и так, то ты всё равно сама Тиссель и Дева в земном обличье. Клянусь, не знаю, как для других, но для меня — так точно. — А дома вот говорили, что моя вторая сестра Гейлла из всех нас краше, — криво усмехнулась дочь магистра. — Уверен, это был лепет пьяных слепцов и дураков, — через боль двинул плечом Александр. После его слов Серера довольно улыбнулась и растроганно отмахнулась. Неужели у них в Лиссе происходило какое-то женское соперничество? Пока Александр задумчиво, как мальчишка, непристойно буравил её глазами, она, обнажённая, сделала к нему шаг, а после проговорила: — Закрой глаза. Баратеон быстро встрепенулся и хотел возразить. — Сера… — Закрой, прошу, — настойчиво повторила она ему. — Ты ведь сказал, что сегодня главная я? Держи своё слово. «Не прикрывается, и всё же смущается», — весело подумалось Александру. Он рассмеялся, но закрыл глаза. Пришлось сдержать слово. Как оказалось, далее последовало медленное раздевание раненого царя. Сначала девушка с большой аккуратностью, без опрометчивых движений стянула с него тунику, потом поочерёдно освободила уставшие конечности от обуви. Во время всех этих действий Александр ощущал дразнящее дыхание Сереры на своей коже. Он чувствовал ноздрями аромат её духов, тепло ладоней, щекотание кончиков светлых прядей. Кровь снова ударила ему в пах, сотрясая его до основания. Когда со штанами и исподним было тоже покончено, они оказались в равном положении. Серера не успела что-либо сделать дальше, так как пребывавший в стойком желании возобладать ею Александр схватил её за оголённые ягодицы и притянул к себе. Она охнула. Его губы начали покрывать гладкий живот поцелуями. Ноги Галлар подкосились сами по себе, и через миг она осела рядом с ним на ложе. Александр проложил влажную дорожку поцелуев по белой шее и вниз, к двум грудям, затем пробрался рукой сквозь её женственные кудри и погрузился в тайные складки под ними, лаская пальцами, нежно и умело доводя желания Сереры до уровня своей жажды. Её страсть возросла так быстро и с такой силой, что послышался сладострастный стон. Она всхлипывала, скользила руками по его затылку, как будто хотела удержать его у своей груди навечно. Волны наслаждения накатывали на неё, а он губами сосал её сосок в ритме, который одновременно успокаивал и воспламенял. Раньше Александр считал прикосновение Сереры тёплым, но ошибался, ведь ничто не могло сравниться с тем жаром примыкания голой плоти к плоти, которое происходило прямо сейчас. Вскоре её вторая грудь тоже потребовала его прикосновения. Инстинктивно Серера подвинула его голову туда, задрожав, когда дыхание Александра коснулось, щекоча её кожу, и застонала, когда его рот овладел этим соском, погружая её в новые объятья Эрота. С последним прикосновением языка он оставил её грудь и сокровенное место, поднявшись, чтобы снова поцеловать пахнущие ягодами губы. И… увы… Не тут-то и было. Рука Сереры притормозила Александра и упёрлась ему в плечо. Баратеон в тот же момент с детским недовольством открыл глаза, однако встретил перед собой улыбающуюся девушку. — Станнис, — нежно чмокнула она его в щеку. — Ложись на спину. Лорд Драконьего Камня заинтересованно поднял бровь. Галлар ничего не ответила ему и лишь с улыбкой кивнула вперёд, на широкое ложе за его спиной. Мужчина прищурился, тоже улыбнулся и, в конце концов, выполнил её пожелание. Своды потолка оказались у него перед взором. Через секунду к нему присоединилась и сама что-то задумавшая лиссенийка. Нависнув над ним, она, к удивлению Александра, не поцеловала его, а медленно заскользила вниз, мягко гладя царя своим голым телом, словно горячим утюгом. От этого приятного тепла не могли скрыться никакие повязки. Серера не остановилась на груди, не остановилась она и на животе. Её напитанные лучами солнца и луны волосы в итоге защекотали ему пах. Там его зазноба наконец-то замерла. Время шло, но, увы, почему-то ничего не произошло. Александр оттого с интересом приподнял голову, и улыбка тотчас посетила его уста. Почему? Серера с полностью серьёзным лицом глядела на его вздымающееся вверх мужское достоинство, будто предаваясь тяжёлым размышлениям, как к нему лучше подступиться. — Manaerā… твердый и большой… — покручивая губами, задумчиво прошептала она, поглаживая пальцем у основания напряжённой плоти. — Что случилось? — выведя её из размышлений, с усмешкой поинтересовался он. — Разве любовь в Лиссе не считается искусством? — Āressikshossi valussa, — подняла на царя с прищуром глаза дочь магистра. — По-твоему, меня готовили ублажать клиентов в «Доме подушек»? У меня был только теоретический курс. И я не скажу, что слушать в двенадцать лет рассказы рабыни, как сосать мужские члены, было так уж для меня увлекательно. Я вот хочу скорее поинтересоваться у главного скромника Вестероса, который недавно хотел закрыть бордели в Королевской Гавани: у тебя ведь были женщины до меня, я права? — была осведомлена и проницательна лиссенийка. Александр не стал ей врать. Сейчас он говорил за себя, а не за Станниса. — Были, — честно признался он. Глаза его заморской избранницы моментально похолодели, а багряные губы, которые он только недавно покрывал поцелуями, в неудовольствии опустились вниз. Что это было? Вполне вероятно: женская ревность. Александр только было хотел сказать Серере пару ободряющих слов, как она сделала глубокий вдох, мрачно осмотрела его гордо торчащую сарису и без всякой дальнейшей суеты решительно опустила голову. В тот момент, когда её язык коснулся его навершия, македонянину показалось, что его пронзила молния Зевса. Он замер, стараясь не рвануться вверх. Рот девушки мягко захватил самую верхушку, рука же — основание, после чего началась её методичная работа. Движения языка то ускорялись, то вдруг замедлялись, принявшись приводить царя в настоящее содрогание. Из-под полуприкрытых век Баратеон видел горящие аметисты Галлар, наблюдающей за его лицом. Она... будто... пыталась ему что-то доказать. Её светлые волосы щекотали, падая на его бёдра и живот. Сердце мужчины громко стучало, и дыхание участилось. Но это далеко был ещё не конец. Когда Серера взяла его член целиком в рот, то выдержка Александра понемногу начала давать трещины. Он захрипел в экстазе. Она же скользнула вниз по его пике — дюйм за сладостным дюймом. Рот дочери магистра был горячий и влажный, скользкий и мягкий, требующий и в то же время щедрый, когда она двигалась. Ноздри царя трепетали, а кулаки сжимали одеяло, пока его женщина, пускай и в некоторых местах грубо, но в то же время со всем усердием пыталась сделать ему приятно. Если говорить об умениях, то бывший завоеватель должен был признать, что Серера делала это несколько посредственно. Любая жрица любви вполне могла бы сделать подобные ласки более искусными, однако… существовала и иная истина. Ни одна из них, в конечном счёте, всё равно бы не сравнилась с лиссенийкой. Персидские мудрецы оказались правы: от любимой женщины такие вещи было принимать в тысячу раз приятнее. Кстати, на этом Александр в следующий момент и погорел. Он совершил серьёзную ошибку. Какую? Завеса волос скрывала лицо Сереры. Александр отвёл их, чтобы насладиться провокационным зрелищем. Но как только он увидел её донельзя сосредоточенное лицо, нежные червлёные губы, так окутывающие его, самоконтроль царя мигом испарился, а он стремительно подошёл к пику. Баратеон окончательно осознал, что не продержится долго, если всё будет продолжаться в таком же духе. — Искупать мне пятки в Ахероне… — выдохнул Александр, а затем решил не важничать и пойти на попятную. — Соколёнок… я всё понял! Хватит-хватит… а то я сейчас… Стоило ему только произнести эти слова, как раздался какой-то странный чпок, и всё вдруг быстро завершилось так же, как началось. Бывший царь бессильно выдохнул. Подобные вещи отныне отнимали у него практически все силы. Забавно, учитывая, что он ведь практически ничего и не делал. Безмятежный отдых Александра долго не продлился. Через несколько секунд внизу заслышалось шуршание атласной простыни и женского тела. Александр снова приподнял голову, устремив свой взор вперёд. Стоило отметить, он сделал это весьма вовремя. Что его там застало? Его темпераментная пассия не сидела сложа руки. Серера вошла во вкус… Пока Александр почивал, она уже переместилась ближе к его тазу, встала на колени и начала примеряться, как будет лучше сесть на него, чтобы не задеть раненый бок, расположенный выше. Мужчина в итоге не успел дать ей совет. Куда там ему за ней поспеть! Серера вскоре наметила безвредный способ и одним изящным движением перекинула одну ногу на другую сторону, после чего вся передвинулась и мягко примостилась прямиком на его достоинство. Александр от этих новых ощущений выдохнул: вроде у него ничего не болело. И слава богам. Взобравшись на бывшего шахиншаха, о чём она, кстати, и не подозревала, Серера бросила на него взгляд абсолютного триумфа. Её щёки пылали, раскрасневшаяся от его укусов грудь шумно вздымалась. И всё же она старалась выглядеть гордо и смотреть ему в глаза. — Я оседлала тебя Баратеон! — самодовольно заявила Галлар. — И как ваши ощущения, Сиятельная Госпожа? — насмешливым тоном вопросил он у неё. Дочь магистра лишь хитро улыбнулась и покачалась на нём туда-сюда. Усмешка царя быстро исчезла. Их обоих поразило удовольствие: он выдохнул, она же закусила нижнюю губу. Трение плоти о плоть вызвало неописуемые ощущения. Она была влажной... необычайно влажной, и её сокровенная ложбина скользила по его мужскому достоинству. — Весьма… — с придыханием протянула Серера. — Неплохо, Ваша Светлость. Удобно. Мне нравится, — продолжила она улыбаться, бесспорно, находясь в предельной степени довольства. Впрочем, в следующий момент её глаза более основательно прошлись по телу жениха. — Ты слегка исхудал за этот месяц. Нужно сказать поварам, чтобы тебя лучше кормили. Больше морской рыбы, креветки и творога. Нахватался же по глупости железа. — Судьба храбрым помогает, — процитировал македонянин Симонида. — Дуракам, — слегка померкла улыбка девушки. — Станнис, больше таким не занимайся. Вопрос с тем ублюдком можно было решить и по-другому, — пыталась она быть его голосом разума. Александр с лёгкой болью в рёбрах вздохнул. Она была права. Если он и дальше так будет бросаться на клинки, то придётся позабыть обо всех устремлениях. — Хорошо, — качнул царь головой. — Больше не буду… Серера задумчиво провела ноготком вдоль его левой груди. Потом погладила кожу под ней, не покрытую бинтом. Затем, когда она скользнула вниз по внутренней стороне подмышки, он дёрнулся. Галлар нахмурилась и погладила ещё раз: Баратеон хрюкнул и улыбнулся. — Неужели ты щекотки боишься? — прищурила глаза девушка, нажав ещё раз ноготком. — Прекрати, — прижал он своей подмышкой её ладошку. — А если не прекращу? — с вызовом усмехнулась лиссенийка. — То, что будет? Что ты сделаешь мне, а? Вот что? — начала она провоцировать. — Хватит, — повторил он ей. Крайне позабавленная его беспомощностью, девушка рассмеялась. Губы её дёрнулись в улыбке, а сам бог озорства Комос зашептал ей на ухо. Будучи нагой, она явно раскрепостилась рядом с ним и осмелела. Даже приступы озорства начались. — Qōntan vēttan! Я, кажется, не могу высвободить руку! — воскликнула Серера, расправила руку в пятерню и с большим энтузиазмом зашевелила зажатыми пальцами у него в подмышке. Тело царя дёрнулось в беспомощном спазме. Ему и правда было щекотно. — Женщина, — прорычал он подобно своему отцу Филиппу в старые добрые времена, но не выдержал и громко засмеялся. — Успокойся, иначе я сейчас… Александр не успел договорить: Серера внезапно потянулась вперёд и страстно поцеловала его. Для чего? Почему? Какая разница! Если это было возможно, её губы стали даже ещё мягче. Они были тёплыми, ароматными и податливыми. Царь быстро позабыл о всяких пререканиях. Мало-помалу он ответил на новый порыв своей спутницы, пытаясь завладеть инициативой. Повернул голову набок и обвёл языком уголки её рта. Одна из ладоней Александра по-хозяйски ухватила грудь Сереры, а вторая без малейшего стыда сжала ягодицу, притягивая её поближе к члену. Она отозвалась на его желание, причём моментально. Южная нереида принялась опять покачиваться на нём туда-сюда, назад и вперёд. Они оба одновременно простонали и обдали друг друга горячим воздухом. Её влажный бутон был великолепен до такой степени, что македонцу показалось, будто он сам начал таять, словно наложница в гареме в жаркий день. Смешно, зато правда. Александр чувствовал удары сердца Сереры, и мысль о том, что они испытывают одну и ту же бурю ощущений, усиливала его настрой. Чем больше она двигалась, чем больше целовала, тем сильнее Александра всё больше окутывало желание наконец-то войти в неё, сделать полностью своей и поставить во всём точку. Благо, он не один был такого мнения. Его пассия хотела этого не меньше, а может быть, и больше… Серера разорвала их поцелуй, облизала губы и, приподнявшись над царём, схватила увлажнённое её же трудами его мужское достоинство в крепкий хват. Более очевидного сигнала перехода к главному действу просто не существовало. Глаза лиссенийки были потерянными и сгорающими в любви. В конечном итоге два ярких аметиста застыли на нём. Александр тоже замер, борясь с оглушающими ударами сердца, которое, казалось, снова стало огромным. Они пристально всмотрелись друг в друга. Начиналось самое трудное, ведь Баратеон не мог полностью управлять процессом. Все вожжи в этой поездке принадлежали целиком ей. — Ты по-прежнему хочешь… — Хочу, — была резка она. Что он мог сказать? Смелая и пылкая особа досталась ему. Взгляд Александра заскользил по уж чересчур серьёзному лицу девушки, словно он видел её впервые, и его улыбка ещё больше смягчилась. Сложно было не умилиться. Он понял, что, увы, эту бойкую горянку из Лисса было не переубедить. — Хорошо, — кивнул Баратеон. — Иди сюда. Упрись коленями в кровать и слегка выгнись ко мне. Серера не роптала и всё выполняла. Она встала на колени, опершись ладонями на его грудь, и, медленно выгнувшись, примерила своё лоно к его члену. На этот раз она действовала неторопливо и сосредоточенно. Александр внимательно наблюдал за ней. Он знал, что их нынешняя поза была не лучшей для первого раза, однако выбирать из-за его теперешних возможностей они не могли. Дальше он действовал быстро, словно с крепостью, в которой заведомо до этого сидел его лазутчик и были полуприкрыты врата. Положив ей ладонь на затылок, он наклонил Сереру вперёд, к себе, потом перехватил свою сарису у неё и направил остриё в нужное место. Произошла замена: его рука вела таран, её же, прикрыв сверху, подталкивала. Царь ощущал, как кончик его достоинства, горячий и твёрдый, нащупывает вход. Когда он его нашёл, произошёл удар. Было лишь два коротких толчка: сначала, чтобы нащупать место во вратах, затем, чтобы снести их с петель, и он мог наконец погрузиться в её горячее, кипящее, гостеприимное лоно. Они соединились стремительно, словно спущенный со стапелей корабль и необъятное синее море. Изящные ноздри Сереры сперва шумно втянули воздух, а после так же гулко его вытолкнули. Она не вскрикнула и даже не поморщилась. Только, будто в облегчении, удовлетворённо улыбнулась, опустив бёдра и таз вниз. Глаза Александра самовольно припали к её неотразимым губам, таким полным, таким червлёным, однако они вдруг зацепились и за другой, один немаловажный момент. Какой? Её червлёная кровь окропила древко его копья. Она была невинна... действительно невинна... — Ты... — хотел было сказать он. Дочь лисского магистра гордо тряхнула гривой светлых волос. — Всё отлично. Не так уж это и больно. Лорд Драконьего Камня ласково погладил тыльной стороной ладони горевшую щеку Галлар. Если бы ситуация не была такой трогательной, подобные слова заставили бы его рассмеяться. Хотя лоб Сереры был нахмурен, в глазах её всё ещё горела страсть. Вскоре её тело дёрнулось и ожило, словно от удара молнии: она начала приноравливаться и пробовать новую действительность на вкус. Это мигом отразилось на Баратеоне. Искры ослепительного огня рассыпались по телу мужчины, дотла сжигая все до единой мысли. Он чувствовал себя в ней, как сосновая шишка, брошенная в огонь. Это тепло было мучительным, невыносимым, но невероятно приятным. Да, плоть его упивалась долгожданным и сладостным покорением. — Расслабь свои мышцы вокруг меня, — посоветовал он ей. — Это уменьшит боль. — Станнис… любишь же ты поболтать, — с тяжёлым дыханием произнесла она. — Лучше поцелуй. Александр моргнул. Однако вместо ответа всё-таки принялся выполнять её просьбу. Осторожно, насколько это возможно, молодой лорд прижался к её губам. Она ответила на его поцелуй с большой охотой и постепенно начала вновь шевелить бёдрами с мягкой плотью, адаптируясь к его вторжению. Александр чувствовал, как Серера расслабляется, и с облегчением вздохнул, зная, что с этого момента для неё всё будет только лучше. Со временем её движения сделались плавными, более ритмичными. Покачиваясь, извиваясь, всхлипывая от острой жажды, она готова была отдать ему всю себя. Медленно, осторожно дочь магистра приподнялась над ним, чуть ослабив захват своих тисков, затем опять погрузилась на его копьё. Он изумлённо выдохнул, вторя её благоговению: их слияние было подобно противостоянию воды и земли. На мгновение Серера снова, как волна, отступила, после чего опять ударилась, подобно прибою, об него. На этот раз она застонала — низкий звук удовольствия наконец-то пробудился в ней тоже. Её зубы укусили его губу, и она трижды резко испустила воздух со своего горячего нутра прямо Александру в рот. Не в силах устоять против естественного ритма желания, она принялась ускоряться, погружаясь с каждым разом на член Баратеона теперь уже настойчивее. Глаза лорда Драгонстоуна в блаженстве щурились, ибо эта сладострастная пытка действительно оказалась для него ещё тем тяжёлым вызовом. Уж так сильно её огненная плоть обволакивала его плоть. Кожа Сереры блестела от испарины, светлые брови были сдвинуты от напряжения, а чисто женская мягкая сила, с которой она отвечала на его мужскую грубую, едва не заставляла его изо всех сил сдерживаться, чтобы не достигнуть пика раньше времени. Впрочем, вела себя Серера как неопытный наездник, полный решимости скакать галопом по незнакомой местности. И, наверное, только это хоть как-то отсрочивало Александру концовку. Определённо, царю нужно будет научить её более медленной любовной игре. Пока его женщина доставляла ему удовольствие, он решил подарить ей дополнительное наслаждение, а потому позволил своей руке скользнуть вниз между налитых грудей и стройного живота, прямо к её маленькой жемчужине. Когда его пальцы коснулись этого бугорка и начали массировать его, то вжившуюся уже к этому времени в роль наездницы Сереру действительно начало заносить... — Kēsti syt ūndon! — оторвалась она от его губ и радостно, в пылу выкрикнула на всю комнату, а может быть, и на этаж. — Aderȳmo ēlȳssi īlōn rāelza! — вскоре добавила Серера ещё что-то на высоком валирике, но царь ничего из этого не разобрал. Александр готов был поклясться, что её дикие возгласы и стоны абсолютно точно были услышаны. Стражу и прислугу в коридоре вряд ли кто-то сегодня отменял. Хотя, с другой стороны, какая к Эросу разница? Царь мог любить свою женщину, как хотел, сколько хотел и где хотел. Никто им двоим был не указ. И всё же… эта самая женщина не проявила к нему милосердия. Серера выгнулась вперёд и снова толкнула со всем вкусом бёдрами назад, насадившись до конца на его копьё, и от этого ему резко пришлось втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Заметив эту не совсем понятную по составу реакцию, девушка ошибочно приняла её за причинённую ему боль: обороты ею тут же были сбавлены, и она кинулась в извинении с поцелуем. Баратеон не сказал ей правду. А правда была такова, что он начал сдавать позиции. Уж слишком долго царь был алчен на подобные ласки. После встречи с этой лиссенийской девицей больше никто его не интересовал и не вызывал плотского вожделения. И это сейчас давало о себе знать, стоило ему наконец-то дорваться до неё. Вначале Александр оставался неподвижным внутри её. Но вскоре, когда их поцелуй углубился, а сердце Сереры загрохотало буквально у него в ушах, он решил проявить немного больше активности. Через лёгкую ноющую боль в рёбрах мужчина схватил девушку за обе ягодицы и сделал один короткий толчок ей навстречу. Она разорвала их поцелуй. — Станнис, ты че... — начала Галлар и тут же прервалась. — О боги... Его второй толчок был сильнее первого. Ресницы Сереры тут же затрепетали, обнажая небывалое удовольствие и желание в аметистовой глубине глаз. Она также инстинктивно потянулась ему навстречу, своим естеством полностью вбирая его в себя, наслаждаясь ощущением общего единения. Их страсть росла так стремительно и с такой силой, что их соединение скоро приобрело животную ярость. Он грубо врывался в неё, она же только этому потворствовала, ещё больше распаляя его. С каждым толчком голос Александра становился всё более хриплым, пока не превратился в рваные слоги, которые уже больше не были словами, и Серера испытывала, судя по лицу, что-то вроде удовлетворения от того, что он, похоже, тоже потерял контроль. Она ещё громче застонала, когда её бёдра стали двигаться по собственной воле, подстраиваясь под его толчки. Теперь кончики пальцев Баратеона ласкали заморскую невесту, настойчивее поднимая Галлар на всё более высокие уровни ощущений, и он сам поднимался вместе с ней. Не выдержав, она таки вонзила ногти в его плечи, цепляясь за то, что ей казалось самым надёжным в мире. Их дыхания практически слились в одно. Горевшая на потолке фреска для него исчезла. Александр видел над собой лишь мотавшиеся из стороны в сторону белокурые пряди, пару белоснежных грудей и сиявшие во тьме сиреневые аметисты. На миг ему даже показалось, что у людей не бывает таких глаз. Они были слишком яркими, нереальными и просто не от мира сего. Бурлящая кровь царя неслась по жилам слишком бурно. Страсть нарастала слишком быстро. Слишком скоро он почувствовал, как его чресла напряглись, готовые излить семя. Его внутренний огонь разгорелся так яростно, что стал настоящим неуправляемым костром. Он распространялся быстрее, чем македонянин мог тушить его: последний контроль вконец сгорел. На каком-то животном осознании избранница царя почувствовала всё это. Когда Серера, охваченная любовной интуицией, стиснула своё лоно вокруг его копья в горячем требовании, изогнувшись всем телом, дальше сдерживаться Александр уже был не способен. Но он был не настолько примитивен, чтобы использовать женщину только для своего собственного удовольствия. Пока они целовались, его пальцы умело ласкали ту самую нежную жемчужину, доводя желания девушки до уровня своей жажды. Все эти усилия были потрачены зря. Слава Афродите, буквально перед самым концом, когда он уже пытался удержаться изо всех сил, Серера всё-таки каким-то чудом присоединилась к нему, настигнув его на своём собственном скакуне желания. Из её горла вырывались звуки, каких она никогда раньше не издавала, — звуки первобытного наслаждения, женской радости. Она крепко зажмурила глаза и стиснула зубы, а он продолжал доводить её желание до всё более и более высокой точки. Когда сладостное высвобождение пронзило Сереру, она, словно ива, припала к нему, отдаваясь Александру полностью, позволяя ему упиваться ею, пока она содрогалась в спазмах капитуляции. Сжав две упругие ягодицы пуще прежнего, Александр принялся ещё сильнее и яростнее нанизывать её на себя, проникая ещё глубже в её самые сокровенные, дальние и потаённые места. Краем помутнённого сознания он понимал, что для первого раза был немного груб и неаккуратен с ней, но, увы, ничего не мог с собой поделать. Он с жадностью врывался в неё, чувствуя, как зной её тела, внешний и внутренний, достиг пика. Дочь магистра задрожала над ним и завыла. Баратеон захрипел вместе с ней, зарываясь лицом в её светлые волосы и лелея её во властных объятиях, выталкивая без остатка всё своё накопившееся семя... прямо в неё. На короткий миг её лоно сжалось, словно ворота захваченной крепости, сходящиеся воедино, будто инстинктивно пытаясь удержать всё выпущенное в хозяйку семя, не давая проронить ни капли. У царя аж дух перехватило. Он всё выплеснул в её лоно. Всё излил. Без ограничений, несколькими резкими толчками углубив свой член в её нутро до предела. А потом… единственным, что осталось от их сумасшедшей скачки, был звук их смешанных вздохов. В конце концов, их тела перестали дрожать. Лорд Драконьего Камня закинул голову назад и прикрыл веки, а дочь Первого Магистра, словно увядшая водоросль, обмякла сбоку от него, зарывшись носом ему в подмышку. Лишь тяжёлый вздох донёсся от неё перед тем, как она окончательно закрыла глаза. После такого всплеска энергии тишина казалась вдвойне убаюкивающей. Слышалось дуновение ветра из открытого окна, виднелась на стенах призрачная пляска свеч и лампад. Александр никогда ещё не чувствовал себя таким опустошённым, даже после самой длительной битвы. Ему было так хорошо, что боль от ран и рёбер попросту ушла в небытие. Голова девушки мягко лежала на плече царя, в то время как его рука гладила ей спину и ягодицы. Некоторое время они просто вдвоём лежали в полудрёме. Хотя это не продлилось долго, так как искушение понаблюдать за своей спутницей всё-таки в один момент пересилило мужчину. Когда он лениво открыл глаза, то увидел, что Серера одним глазом смотрит на него с каким-то непонятным выражением. Это было не то удивление, не то удовольствие. Глядя на лежавшую подле себя дочь магистра, Александр заметил, как его густое белое семя течёт по внутренней стороне её бёдер. Из-за того, что он уже давно ни с кем не делил ложе, этого семени было довольно много. — Прости… — развенчивая тишину, первым сказал он ей. — Я не смог сдержаться. Серера мягко улыбнулась ему. — Ничего страшного, — вяло покачала она головой. — Ты вообще как? Хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? — Ничего, — тоже улыбнулся он. — А ты как? — Неплохо, жжёт немного только, — ответила дочь магистра, после чего её улыбка приняла хитроватый оттенок. — Ста-нн-нис… — как-то смущённо протянула она и почесала ему живот. Александр хмыкнул. — Что? — Тебе понравилось? — Очень. Улыбка его пассии из Лисса стала только шире. — Так… может… мы ещё раз это сделаем? После отдыха, естественно, — спросила она, устремив свой намекающий взор вниз. От её вопроса глаза царя мгновенно расширились: Серера хотела второй раунд. Его копьё, конечно, пока что ещё не упало и продолжало стоять, так как после столь долгого воздержания одного раза действительно было мало, но тут скрывалась другая проблема. Какая? У Баратеона вопрос с силами был спорным, ибо он последние растратил на рывок в конце. Впрочем, пройдясь взглядом по покрытому испариной телу Сереры, которое так плотно прижималось к нему, царь был вынужден сказать вовсе другое: — Конечно сделаем, — в тон лукаво улыбнулся он ей. — И даже более того, у нас с тобой есть ещё завтра, послезавтра и так целая вереница дней. Любое время и любое место, — задал он интригу. — Интересно звучит… — усмехнулась дочь Первого Магистра. — Знаешь, твои люди определённо будут изумлены. В особенности завтра утром. Баратеон закинул голову назад и рассмеялся. — Я думаю, они будут больше изумлены, когда узнают, что ты их будущая хозяйка, — более верно подметил он. Александр не знал будущего, да и не хотел знать, но надеялся, что они не поубивают друг друга в процессе совместного пути. Заниматься с женой битьём ваз, а не любовью на супружеском ложе, как выпало его брату Роберту, было бы прискорбным занятием…