Совесть
1 декабря 2019 г., 23:48
Накахара утром еле как поднялся, чувствуя тяжесть по всему телу и головокружение, но всё равно направился в здание мафии.
Странным было то, что люди из Агентства делают на территории мафии, хотя может и не совсем странно, ведь перемирие, но всё равно настораживает.
Ну, и в этом был плюс, ведь Чую встретил обеспокоенный Ацуши, отдав тому отчёт о том грёбанном провальном задании.
Но и был минус...
Осаму быстро двинулся в сторону рыжего со злым лицом и выпихнул его наружу, даже не дав рявкнуть. Ацуши с удивлением выскочил за ними.
— Это ты виноват! Ты во всём виноват! — рыжик не понимает, что он снова сделал не так. Осаму достигает его, а тот лишь отходит спиной к стене. — Если бы ты поймал этого поганого Такеши Кондо, то сейчас всё было бы гораздо лучше! — Чуя отвёл взгляд, прижавшись спиной к стене и чувствуя слабость по всему телу. Перед глазами опасно плывёт. — Он заразил этой ночью директора Вооружённого Детективного Агентства — Фукузаву Юкичи, — Накахара распахнул глаза, смотря в сторону. — Это ты виноват! — Дазай схватил его за шиворот и поднял, приблизившись к лицу, холодно смотрит в голубые глаза, полные боли, но не обратил на это такого важного внимания. — Ты подонок. И ты так слаб, что аж противно, — скорчил лицо. — Ничего бы этого не было, если бы ты, такой, как ты, соизволил в тот день поймать того паршивца! — и откинул в сторону, отпустив.
Рыжик еле устоял на ногах, чтобы не упасть лицом в землю, прислонившись снова к стене и сжав руки в кулаки. Накаджима тоже сжал руки в кулаки, наблюдая за этим. Он недоволен, что его наставник покрывает своего спасителя грязью.
— Тебе и сказать нечего даже! Сла... — не успел договорить шатен, как по улице раздался звук пощёчины, а его голова невольно отвернулась в сторону от удара. Ацуши не выдержал, встав перед шатеном, и грозно смотря на того. Не сказать, что Осаму в шоке, ничего не сказать.
— Хватит! — громко говорит парнишка, сжимая руки в кулаки. — Хватит так говорить о Чуе! Он Вас спас! Спас Вашу жизнь в тот самый день! — Дазай распахнул глаза, переводя взгляд на Чую. Их взгляды встретились. Рыжик быстро отвернул голову и пошёл прочь в то время, как Ацуши продолжил. — В тот день Вы потеряли сознание. И Вы были целью Такеши. Он пытался Вас заразить. Чуя же прикрыл Вас собой, подставившись под удар. А Вы вот так вот его вините во всём и покрываете грязью своего спасителя! Он сам сейчас не слабо страдает, Дазай-сан, а Вы лишь делаете его состояние хуже, — юноша больше не стал говорить и пошёл в здание Портовой мафии.
Чуя уже ушёл. Отчёт отдаст потом Огаю. Сейчас ему не до этого. Дазай стоит в шоке, переваривая в своей голове полученную информацию. «Спас... значит», — думает он. — «А я... вот так». Внутри образовалось горькое чувство вины и дерзание совести. «Кошки на душе скребут» — подходящая фраза.
Может это и хорошо, что Чуя сейчас пошёл по городу «гулять» после такого, так как либо это совпадение, либо судьба... По пути он увидел знакомый силуэт. Неужели он нашёлся с того злополучного дня?! Накахара последовал за Кондо тихо, наконец выяснив его местоположение и планы. Правда вот как не кстати боль усилилась, и рыжий мафиози потерял сознание, упав у закоулка. Юноша оглянулся, расплывшись в улыбке, так как увидел своего врага, так ещё и такого беззащитного.
На вид этот подросток привлекателен. Но как говорят — «не суди о книжке по обложке». Волосы короткие и вьются на кончиках. Цвет необычный — сочетание двух цветов, то есть пряди волос имеют по два цвета — тёмно-коричневый и тускло-блондинистый. Лоб скрывает пышная и густая чёлка. Глаза задорные, карие. Маленький и милый носик. Одет он по хулигански: рваные в некоторых местах синие джинсы с карманами, в которых он спрятал руки, и обтягивающая чёрная футболка, на которой изображён пёс с оскалом, будто прямо сейчас выскочит из этой футболки и съест. На шее висит какой-то кулон в виде кристалла голубого оттенка. Ростом он примерно под сто шестьдесят семь.
— Ну привет, Чуя Накахара, — мерзко улыбается паренёк, приближаясь к рыжему. Затащил того в закоулок, взяв под руки, и, усадив к стенке, любуется этой картиной. — Тебе недолго осталось, — ухмыляется. — Ты бы ещё пожил, если бы не помешал мне в тот день, если б не сорвал мне план, — коснулся его рыжих волос, немного намотав себе на палец. — Но зато избавлюсь от тебя. Я снова попытаюсь заразить этого шатена, и ты не сможешь мне помешать. Завтра последний день для тебя, Чуя Накахара, — отстранился, поднявшись на ноги и уходит. — Оставлю тебя ещё помучиться от яда. Так уж и быть, живи пока, — и скрылся из виду.
Накахара всё также без сознания, только уже упал на бок и лежит, тяжело дыша. Снова жар.
***
Уже днём, ближе к вечеру, когда Осаму сидел в кабинете Огая, и они обсуждали, что же тогда делать теперь, к ним ворвался Накахара в не очень хорошем виде. Плащ запачкан, штаны тоже, шляпу он поправил, так как та съехала на бок, волосы немного растрёпаны, но не так сильно. Тяжело дышит, упёршись руками об стол и опустив голову. Глаза он закрыл, так как перед ними плывёт. Рядом с собой положил отчёт. — Что такое, Чуя? Что-то ещё случилось? — начал расспрашивать Мори, проигнорировав ту дерзость, что рыжик даже не постучался перед тем, как вбежать. Сощурил глаза, смотря на бумаги и вообще на запыхавшегося Накахару. — Да... — тихонечко опустился на колени, дыша через приоткрытый рот, но держится за стол руками. — С тобой всё хорошо? — Чуя... — тихо позвал шатен, с печалью смотря на рыжего. — Завались, идиот! — рявкнул мафиози и глянул на босса. — Прошу прощения, что вот так вот ворвался. Я нашёл Такеши Кондо, — выровняв немного дыхание, он поднялся и подошёл ближе. Те оба сразу залились энтузиазмом. — Выкладывай! — скомандовал Огай, смотря на бумаги, что рыжик положил перед ним. — Это тот отчёт о провале, как Вы и просили. В подробностях. А что касается Такеши, то я его встретил на улице. Моего присутствия он не заметил, и я смог проследить и узнать его планы. Его цель, Мори-сан, — глянул болезненным взглядом на шатена. — Осаму Дазай. Кондо очень хочет избавиться от него путём заражения, — вновь вернул взгляд на босса. — Значит, вот так... — тихо проговорил Огай, отложив отчёт Чуи и глянув на Дазая. Осаму состроил своё обычное равнодушное лицо, как раньше, когда был в мафии. — Завтра можно на него напасть. Он будет находится на старом заводе. У него там встреча с кем-то. — Значит собираемся с силами, а завтра в атаку на него, — смотрит на дверь кабинета, размышляя. — Оба можете идти. Чтобы завтра без провала было! — сказал он холодно и грозно, глянув на бывший дуэт «Двойного чёрного». — Хорошо, — тихо произнёс рыжик и постарался быстрее свалить из кабинета, чтобы добраться домой. Не хочется же прямо тут начать кричать от боли в теле и лежать на полу, чтоб все узнали, что он заражён. Шатен хотел было остановить Накахару, чтобы поговорить, но тот быстро ускользнул.***
Уже дома Чую встретил вкусный запах с кухни. Это было странно, ведь он живёт один. Закрыл за собой дверь и оглянулся. — Ясно... — тихо проговорил, прикрыв глаза и пошатнувшись в сторону. В прихожей стояла обувь Накаджимы. — Чуя-сан, Вы уже тут? — парнишка, на котором одет сейчас фартук поверх белой рубашки и брюк, вышел с кухни, встревоженно смотря на рыжего, что выглядит жалко. — Я просил звать меня по имени, кажется, — зажмурился Накахара и прошёл в спальню, пошатываясь. — И что ты здесь... делаешь? — И-извините... Чуя, я говорил, что приду. Вы как себя чувствуете? — волнуется, ходит за рыжим. — Лучше не бывает! — залез на кровать и прижал к себе ноги, свернувшись комочком. Уже всё равно, как он выглядит, это очень больно и терпеть очень сложно. Он хоть дома может дать себе слабину. И уже пофиг, что Ацуши тут. Он уже видел его, знает его состояние, и он рядом на данный момент. Вдруг что-то случится непредвиденное. — Я принесу поесть. Вам надо хоть немного питаться, иначе станет ещё хуже, — парнишка смылся на кухню, пока Чуя пытался сдержать крик, сжав в зубах подушку и зажмурившись. Боль режущая. И по всему телу. Противно и ужасно больно. Через пару минут Накаджима вернулся уже с подносом, на котором аппетитно лежит в тарелке различная вкуснятина. Но какой вдруг будет аппетит при такой боли в теле? Верно — никакой. Парнишка это знал, но всё равно приготовил. Надо же всё же этому рыжему питаться чем-то, помимо одного воздуха и воды с таблетками. Он тихонечко подсел на кровать к ноющему от боли мафиози и приподнимает за лопатки, как вчера, но на этот раз, чтобы этот поел. Накахара вертит головой, то поджимая губы, то расслабляя, и тяжело дышит, сотрясаясь. — Я... Я не... буду... — поскуливает Чуя, пытаясь отвернуться. — Надо, Чуя. Если т-ты не поешь, у тебя не будет сил бороться с ядом в себе, — тихо говорит светловолосый и пихает ему в рот ложку с едой. Тот чуть не поперхнулся, но послушно съел. И снова упирается, жмурясь. — Надо... И так длилось до половины тарелки. Больше Накахара не смог съесть, начиная вертеться по постели то в одно место, то в другое от боли, изредка уже не выдерживая и вскрикивая. Дазай хотел извиниться перед Чуей за своё поведение и решил наведаться к нему в гости. Вскрыть замок — проще лёгкого для него. Он заметил сразу, что рыжик не один, лишь глянув на обувь, что тут валяется. Задумчиво свёл брови к переносице и направился в спальню, откуда доносились выкрики, копошение и скулёж с нытьём от боли. — Чуя! — послышался довольно знакомый голос. Это был Ацуши. — Ты сейчас хуже сделаешь себе, успокойся! Осаму приоткрыл дверь, встречая не столь приятную картину. Он застыл, смотря на то, как рыжик страдает, а Накаджима пытается ему помочь. Накахара мечется на кровати, то утыкаясь в подушку лицом и крича со слезами, то просто из стороны в сторону. Светловолосый же пытается его удержать в одном положении, чтобы тот не ёрзал и успокоился хоть немного, но всё тщётно. Осаму зацепился взглядом об поднос, где лежит еда, и снова перевёл взгляд на рыжего. У того уже все волосы растрепались, а сам горит и задыхается. Шатен поджал губы, чувствуя укол совести. А ведь он так его обзывал, винил, а он... вот так страдает, да и ничем ему не помочь, к сожалению. Когда Накахара уже чуть успокоился, он сжался комочком, отвернувшись от Ацуши и дыша через рот. Перед глазами всё также плывёт, а голова кружится. Хочется уже провалиться куда подальше от этого. — Зачем ты спас Осаму Дазая? — как бы невзначай спросил парнишка, усевшись на стул рядом и смотря в рыжую макушку с печалью и волнением. Рыжик, в свою очередь, истерично засмеялся, повернувшись к юноше. — Я видел, как работает этот яд, как мучаются люди. Это ужасно больно, а этот придурок хоть и хочет умереть, но до чёртиков не любит боль! — и новая порция боли, от которой он жмурится, прижимая к себе колени и тихо всхлипывая. — Ч-чёрт вас дери... Парнишка закусил губу ровно так же, как сейчас это сделал шатен. Осаму винит себя теперь за всё. Не страдающего Чую, а самого себя. Совесть пожирает его изнутри, как и горькое чувство этой самой вины. Шатен отошёл от двери к выходу, опустив голову и сжав руки в кулаки. Он точно не прямо сейчас появится перед Чуей с извинениями. Позже, когда соберётся с силами и наконец разберётся с бурей мыслей в голове. Так он и ушёл. Но, чтобы успокоиться, решился изрезать себе руки в кровь. Как обычно...***
Накахара остался лежать в постели комочком, когда Ацуши уже собрался уходить. — Завтра... как я понял, поимка того эспера, да, Чуя? — тихо спросил светловолосый, встав рядом с кроватью и собираясь. — Да, завтра... — шёпотом сказал рыжик с закрытыми глазами. — Может, не будешь участвовать? — Ты издеваешься?! — резко повернулся к светловолосому, открыв глаза. И ох как зря... По телу раздалась ещё более резкая боль, что заставила его громко вскрикнуть, зажмурившись, и сжаться комочком. — Чуя! Не делай резких движений... — беспокоится парнишка, смотря на того. — Завались! — рявкает, оскалившись от боли. — Я пойду завтра и убью эту мразь. И точка. — Но... — Я сказал, что пойду, и точка! — Т-тогда... — закусил губу. — Постарайтесь сильно не напрягаться. Хорошо? — Вали уже... отсюда. Накаджима собрался и выходит из его дома, попрощавшись и сказав «до завтра». Чуя не двигается и продолжает лежать в одном положении, закрыв глаза и пытаясь поспать. Лишь через какое-то время Накахара захотел пить. Он тихонечко поднялся с кровати и пошёл в коридор, упираясь левой ладошкой об стены, но в один момент остановился, когда голова начала кружится сильнее, и появилось какое-то копошение со стороны двери. Сейчас темно, и что-либо увидеть вероятность мала. Накахара просто потупил взгляд в пол, чувствуя слабость по всему телу и выдыхая через чуть приоткрытый рот, слегка затаив дыхание. В какой-то момент открылась дверь, и копошение закончилось, когда та закрылась. — Чуя... — раздался до боли знакомый и ненавистный голос по квартире. — Дазай? — рыжик поднял голову на звук и встретился мутным взглядом с виноватым взглядом шатена. — Уходи отсюда, — грубо начал рыжик, сжимая руки в кулаки. Левым кулаком лишь сильнее упёрся в стену. — Я не уйду. И тебе нужен отдых. Зачем ты встал с постели? — шатен подходит ближе. — Я сказал, свалил быстро отсюда! — оскалился рыжик. Его голубые глаза блеснули в темноте злобой. На миг даже страшно стало от такого взгляда. Накахара собрал все силы, что остались, в кулак правой руки, и, оттолкнувшись от стены левой рукой, налетел на шатена, ударив того прямо по лицу. Шатен охнул, отшатнувшись назад и чуть не упав, а потом резко двинулся в сторону мафиози, поймав его на руки. Чуя потерял сознание, повиснув, как труп. — Чуя! — трясёт его шатен. — Чуя! Чёрт... — Осаму забеспокоился и понёс его в спальню, укладывая в постель и кусая губы. Прислонился ухом к его грудной клетке, затаив дыхание. Сердце бьётся. Значит жив. Дазай выдохнул и отстранился, смотря на Чую. Глаза у того опухли из-за слёз и красные. Выглядит, как самый что ни на есть труп. — Прости! — вдруг резко начал шатен, сжимая руки в кулаки. И говорит, будто рыжик может услышать. — Прости меня! Это я тварь! Я гнида! А не ты... Прости... — упал на колени и коснулся левой дрожащей рукой, что теперь в новых бинтах, головы, и тихонечко гладит, поджав губы. — Если бы не я, ты бы не мучился так... — смотрит в спящее и такое безмятежное лицо. — Извини меня, Чуя. Я не хочу тебя терять... — положил голову на кровать, смотря на того. Через пару минут размышлений Дазай залез к нему на кровать с другой стороны и прижал к себе Чую, уткнув его лицо к себе в грудь и уткнувшись носом в рыжую макушку. Прикрыл глаза, вздыхая и шепча, что не хочет его смерти, и извиняется.
