Bad ideas

Её пульс бешеной ланью скачет под его пальцами — он не позволяет себе сжать их сильнее лишь по причине, что эта сучка находится под протекторатом Вэла. А так бы Вокс давно с удовольствием снёс её кудрявую башку с округлых плеч. Но перед этим обязательно бы трахнул, это вне сомнения. — Такая смелая, да? А прижми тебя к стенке без твоих сил, что от тебя остаётся? Эллен безуспешно тонкими ручонками пытается отодрать его руку от своей шеи. В её фиалковых глазах стоит паника, и она и вправду чувствует, что боится его. Ну и хорошо. Пусть знает своё место. Его территория — это не рай, для неё здесь слуг не будет, как и прежнего отношения. С принцессой больше никто не будет носиться и, возможно, такой опыт пойдет ей на пользу. — Вы расхаживаете в одеждах телеведущего, а сами… — она заходится кашлем, хрипит, отплевывается, все ещё просовывая свои пальцы под его ладонь, чтобы она не сжалась сильнее, — Являетесь настоящим чудовищем. Вы хотите, чтобы я была покорна? Впервые он видит в глазах принцессы злобу, отчаяние, гнев. Они заставляют радужку потемнеть, а бледное лицо залиться краской от напряжения. — Да вы всегда будете мне противны! И это правильно. Вот что он от неё хотел — чтобы она его ненавидела так страстно, что её звенящий колокольчик голоса превращался бы в надломленный хруст стекла от криков. — Ну давай-давай, детка, скажи это ещё раз! — хватка Вокса слабеет, но не перестает шею держать. Затылок Эллен нещадно ноет и болит от прикосновения к холодной, черной, бетонной стене. Она хлюпает носом, и понимает, что не может сдержать слезы. Вокс ненавидел, когда женщины плачут. Конечно, он при жизни часто выступал причиной агонии чужих сердец, но наблюдать за последствиями этого было выше его сил. Он пялился на прозрачные дорожки на её щеках, и шумно выдыхал ей в губы, прижимаясь в откровенном бреду экраном к взмокшему лбу с прилипшими к нему рыжими кудряшками. — Если ты и вправду хочешь стать хорошей Богиней, — он издает издевательский смешок, — то должна уяснить одну простую истину. Мир — жесток. И населяющие его люди последние мрази в своем большинстве. Эллен закусывала нижнюю губу; её ноздри раздувались от попыток сдержать сильный поток слёз, и Вокс от этого лишь шире ухмылялся. Он проводил кончиком языка по её щекам, слизывая с них слезы, и, сжимая перешедшую ладонь на затылок, прижимался к опухшим от укусов губам в поцелуе. Эллен замолчала. Кажется, она даже перестала дышать, а её сердце на секунду потеряло счёт ритма, замерев вместе с ней. Из широко распахнутых глаз к губам соскользнуло ещё несколько бусин слёз. Она отталкивает его, и её лицо ожесточается. — Зачем…зачем ты-- — Далеко за примером ходить не надо, — он обводит себя руками, поправляя лацканы пиджака одним резким рывком, — Один из главных ублюдков теперь находится всегда рядом с тобой.