Bad ideas

Музыка льется из освещенного холла, заливая мягкостью пузырьков шампанского продуваемую горячими ветрами каменную пристройку в виде балкона. Мимзи никогда раньше не ловила себя на мысли, что ей нравятся женщины. Тем более, столь высокие и пугающие женщины вроде Розетты. Или «Рози», как она елейным голосом просила называть её сегодняшним вечером. — Нам выпала редкая возможность пообщаться поближе, — издавая смешок, эта высокая женщина, — выше Мимзи головы на три, не меньше, — отставляет сложенный зонтик в сторону приютившегося в углу, под навесом, столика, на котором до сих пор испускали последние признаки горения докуренные ушедшими демонами сигареты. Мимзи и сама бы не прочь была сейчас затянуться, лишь бы разбавить щекотливые запахи ночи, лжи и сплетен, клубящиеся вокруг них плотной кроваво-красной дымкой. Рози будто читает её мысли, вытаскивает из миниатюрной сумочки длинную сигару и улыбается элегантно черными губами, говорящими без слов: «Возьмите». Мимзи любила выбираться на светские рауты — это разбавляло празднество работы, не давая ей до конца превратиться в рутину. А ведь это было самое опасное в аду – скука. Она умела сводить с ума похлеще морфия и мышьяка, которыми в годы её жизни лечили все болезни. Без исключения. Мимзи знала — надеялась, — что её дело ей не наскучит. Иначе чем же ещё заниматься в аду, как ни держать своё собственное кабаре? Работать на кого-либо она ни за что в смерти бы снова не согласилась. Хватило не выплаченных долгов при жизни, думает она с мрачной усмешкой. Пепельно-серая нить тянется от длинной сигареты с белым фильтром — винтажно и одновременно обыденно. Мимзи помнила, как после работы любила выкурить одну — другую в шумной компании друзей из Ист-Энда. Смога больше от одной её сигареты там никогда не становилось, зато можно было забыться в толпе промышленных работяг, глазеющих на тебя, словно ты антикварная статуэтка. Наверно, Мимзи выглядела сейчас также глупо, как и они — глазела на Рози, оглаживала взглядом профиль её лица, и всё надеялась, что она не заметит. Черные, смольные глаза были направлены на не успевшие раскрыться черные розы в саду. В аду ничего из растений не росло нормально, это факт. А Мимзи, если честно, отсыпала бы целый мешок денег хотя бы за один букет цветов. Настоящий. — Не понимаю, как можно спускать столько денег на столь пижонский вид удовольствия, — голос Рози в окутывающей расслабляющей тени от навеса вплетается в стрекот сверчков как приятное дополнение, и Мимзи расслабленно выдыхает полной грудью, тяжело поднимающейся обратно. — Вы про тех двоих? Их сигары стоят, как минимум, как большая половина моего кабаре, — Мимзи усмехается, отходит к столику и тушит сигареты, рассматривая оставленную на столе пачку, отливающую золотом, — Lucky Strike даже в аду стоят не меньше 100 тысяч долларов, чего уж говорить про период, когда мы были с вами живы. Рози поправляет шляпку, и у Мимзи это движение вызывает томительное восхищение. — На их месте я бы лучше потратила эти деньги на ублажение дикого нрава их мамочки, которая даёт им столько денег на бесполезные побрякушки. Мимзи издаёт до неприличия громкий смешок, — точно сказывается выпитое шампанское, — и стыдливо прикрывает рот ладонью. — Что вы такое говорите? А если услышат? — А вас всегда волнует мнение других так сильно? Мимзи озадаченно выгибает одну бровь. Теперь настало время Рози смеяться. — Не обижайтесь, это всего лишь вопрос. Первое неизгладимое впечатление, дорогая, вы уже произвели. Второго шанса для этого искать не нужно, — демонесса тонко улыбается, её глаза остаются снисходительно прищурены. — Как работник индустрии искусств и удовольствий я бы с вами не согласилась, — Мимзи незаметно фыркает, упирает руки в округлые бока и подумывает о том, что ждать Аластора уже бесполезно. Рози, наверно, точно умеет читать мысли. — Вы явно должны были прийти сюда не одна. Мимзи отводит взгляд. Дьявол, неужели на её лице всё написано? И разбитое сердце, и лишний четвертый бокал, и печаль, которую она никогда скрывать не умела? Она темнеет во взгляде, и отводит стыдливо глаза. Мимзи не любила, когда её жалели. Её маленькую ладошку накрывают холодные длинные пальцы. Неожиданно к сгусткам тьмы навеса добавляется тень самой Рози. Свет от бального зала теряется мелкими точками в её приближающихся смольных глазах. — Говорят, женщины наносят духи именно туда, куда хотят получить поцелуй. Это что-то вроде негласной заповеди, — щеку Мимзи оглаживает тонкое черное кружево перчаток, — А вы так прекрасно пахнете, я не могла не заметить… Подбородок подхватывают пальцы, медленно отворачивают за него голову в сторону, и Мимзи с затаенным дыханием ожидает, что же случится дальше — заметит ли их кто-то, прежде чем Розетта — про себя она уже нежно окрестила её всё-таки «Рози» — сделает своё чёрное дело. Рози никогда не целовала в первую же встречу женщин, считая это наивысшей формой моветона. Но для Мимзи она решила сделать сегодня ещё одно исключение.