"Кукла со шрамами"

Тони делает себе нехитрый завтрак — сэндвич с тунцом и листьями салата, заваривает кофе и садится за стол, обдумывая свой план. В груди тесно, там все ноет и болит от безысходности, от понимания бесполезности всех его попыток. Ну, допустим, встретится он с Мартином, а дальше что? Как это поможет ему вернуть Стива? Что делать потом, когда снова увидит? И увидит ли вообще? Каждое сообщение не требовало ответа, и связаться самому с Мартином Тони не может, поскольку телефоны сразу же выбрасываются и номера меняются. Разве что… Он ведь следит за ним, а значит, точно будет знать, когда гений выйдет из дома, куда поедет — он точно будет рядом. Нужно просто воспользоваться этим и как-то поговорить. Тони успел несколько раз пожалеть о том, что не отвечал на звонки, уже давно бы все выяснил. Но, теперь уже поздно жалеть, нужно действовать по обстоятельствам. А потом он попробует снова поговорить со Стивом. Наверное. Если не убедит себя в обратном. Старк ведь прекрасно все понимает, его чувства, его разочарование, его обиду. Если взглянуть со стороны, то все слишком очевидно — факта произошедшего вполне достаточно. Может, ему просто противно теперь смотреть на Тони? Неприятно его касаться? Сердце сжимается, и становится внезапно холодно. Дрожь проходит по всему телу яркой вспышкой, и мужчину передергивает от отвращения. Снова ощущение фантомных рук на плечах, снова тихий шепот в голове, и перед глазами потухший взгляд любимого человека. Что же делать? Бороться нет сил, дышать нет сил, вставать по утрам нет сил. Не хочется признаваться самому себе, но уход Стива подкосил даже сильнее, чем произошедшее. В тот момент, когда он больше всего нуждается в своем капитане — его нет. Тогда, когда сердце готово остановиться в любой миг от грязи, поглотившей его, Стива нет рядом. Как дальше жить с такой раной? Как склеивать себя по кусочкам, когда даже дышать трудно? Все тело чешется, глаза болят, а в голове сотни молоточков, с упоением отбивающих какой-то странный ритм. Принять бы сейчас душ, но он все равно не поможет смыть с себя чужой запах, который, кажется, въелся в него, заполз под кожу — запах сырости и гниения, он повсюду сопровождает, не исчезает, не замазывается, не уничтожается. Чувствует ли его Стив? Он плачет, тихо и обреченно, уронив голову на руки. Он больше не знает, что может сделать. Попробовать еще раз с ним поговорить? Но прошло уже столько времени, а Тони ни разу не ловил на себе его взгляд, не ощущал присутствия рядом, не чувствовал ничего, кроме холода и пустоты. Почему Стив ничего не видит? Почему не понимает, как нужен сейчас? Без него ничего не имеет смысла. Капитан встречается ему в коридоре, когда Тони бредет в свою комнату. Стив возвращается с пробежки и выглядит сейчас немного уставшим, но вполне довольным. Мокрая от пота футболка, красиво облегает его стройное тело, и Тони чуть не стонет от желания обнять, притянуть к себе, расслабиться и забыть о тех ужасах, что довелось испытать. — Стив! — он делает несколько шагов в его сторону и застывает, припечатанный к полу тяжелым взглядом, который, однако, направлен куда-то в сторону, чуть выше его плеча. — Привет. — Голос у него холодный, отстраненный, совсем чужой. Роджерс обходит его по широкой дуге, насколько позволяет коридор и направляется в свою комнату. — Стив, пожалуйста, — громко, чтобы тот услышал, произносит Старк, глядя в напряженную спину, — ты нужен мне сейчас. Мы можем пройти через это. Просто дай мне еще шанс. Последний шанс, пожалуйста. Я ведь ни о чем больше не прошу. — Нет, — капитан застывает и медленно поворачивается, все-таки встречаясь с ним взглядом, — я больше не хочу. С меня достаточно, пойми ты уже наконец! — Значит, — пораженно шепчет Тони, силясь сделать вдох и не имея такой возможности, горло просто сдавливает, а перед глазами становится темно, — это действительно конец? Все вот так и закончится? — не хочется в это верить. Разве их история без продолжения? Почему? — Мне жаль, правда, но давай будем жить дальше. Так лучше, — бросает Стив и скрывается за поворотом, оставляя растерянного мужчину стоять и смотреть прямо перед собой. В груди жжется, горит, оседает надежда горьким пеплом. И ничего не сделаешь, не докажешь, не объяснишь. Он даже смотреть на него теперь не может, не то чтобы выслушать. Тони понимает, что причинил ему слишком много боли, что Стив слишком часто прощал его ошибки, и всему когда-нибудь приходит конец. Ничего не изменить, ничего не исправить, он непростительно ошибся в этот раз, и заслужил все это. Прикрыв на секунду глаза, Старк снова делает неуверенный шаг вперед. Надо дойти до спальни, надо. Бессмысленные движения, никому не нужные, как и он сам. Один. Всегда один. Со своими проблемами, со своими бедами и переживаниями. Сердце отбивает рваный ритм, ударяясь о грудную клетку, и хочется выть от тоски и безысходности.

***

— И что же ты делаешь, позволь тебя спросить? Роджерс вздрагивает от неожиданности, когда Наташа чуть ли не с ноги распахивает дверь в его комнату. Он сидит в кресле возле окна и держит в руках блокнот, бездумно нанося карандашом штрихи на чистый лист. У него не было желания что-то рисовать, просто нужно хоть чем-то занять себя, а это немного помогает отвлечься. Он вскидывается, смотрит на подругу больным взглядом и крепко сжимает в руке карандаш. Та лишь качает головой, ближе подходя к нему и останавливается, внимательно всматриваясь в потускневшие глаза. — Я прошу тебя, не будем об этом, — делает отчаянную попытку Роджерс, прекрасно понимая, по какой причине она здесь. — Я не хочу говорить о нем. — Почему? — жестко спрашивает Наташа, скрещивая руки на груди и усаживаясь на краешек кровати. — Считаешь себя пострадавшей стороной? Думаешь, это тебе сейчас плохо? — Это не твое дело! — огрызается Стив, поднимаясь с кресла и отворачиваясь к окну. Он не хочет слушать ее, не хочет опять окунаться в грязь, в которой измазался с головы до ног, а отмыться вот, никак не получается. Он хочет, действительно хочет понять Тони, услышать его и простить. В груди все рвется от удушливой обиды, а сердце загнанно бьется всякий раз, как чувствует на себе темный взгляд. Он не слепой и прекрасно видит, как страдает Тони, как пытается докричаться до него, как снова и снова подходит, говорит, смотрит, просит поверить. Но невозможно отмотать время назад, в тот момент, когда Стив окончательно разочаровался в их отношениях. Теперь восстанавливать уже практически нечего, все разрушено из-за одной ошибки, все пошло прахом из-за какого-то стакана минералки. И Роджерс бы посмеялся над всей абсурдностью ситуации, но в груди настолько больно, что ему и вдох сделать нет сил, не то, чтобы смеяться. Поверить? Он может. Да вот только дело не только в вере. Трудно представить, как он снова дотронется до Тони — как он сможет провести ладонью по плечу, по шее, зарыться пальцами в темные волосы — нет, на его коже фантомные следы любовника, и это мерзко. Но, что еще хуже — этот запах, который с тех самых пор везде преследует Стива — разложения, сырости. Он с ним повсюду: на улице, когда идет в магазин, на миссиях, сражаясь с очередным преступником, этот запах окутывает его в непроницаемый кокон и невозможно дышать. И… он словно въелся в кожу Тони. Стоит лишь пройти мимо, как в нос ударяет тошнотворный туман, расползаясь по венам и возвращая уснувшую было злость. Но больше всего Стива убивает воспоминание о счастливом и расслабленном Тони. Он не может простить ту улыбку на его губах. — Ты что, правда так просто сдашься? — удивленно спрашивает Наташа. Она резко поднимается и подходит к капитану, за плечо разворачивает к себе и смотрит тяжелым взглядом. — Вы вместе через столько прошли, кучу разного дерьма простили друг другу, и что? Теперь все похеришь?! — Да! Да, Наташа, похерю! — срывается Стив, сбрасывая руку подруги со своего плеча. Он тяжело дышит, он зол и подавлен, и слишком устал от этих мыслей. — Потому что не могу так больше, понимаешь? Я хочу покоя, хочу нормальной жизни, хочу не оглядываться назад всякий раз, как нам с ним вздумается поругаться! — Да какой, к чёрту, покой?! — Романофф тоже повышает голос, хмурясь и активно жестикулируя при этом. — Ты сам себя-то слышишь? Ты — Мститель! Как и Тони! Ваши жизни всегда под угрозой, и какая нормальная жизнь, когда нам сражаться приходится чуть ли не каждую неделю?! — Ее трясет, но она быстро берет себя в руки и дальше говорит уже более спокойным тоном: — Нам всем нужен такой человек, который бы понимал, был рядом и поддерживал, помогал зализывать раны после каждого боя и не отворачивался в самый нужный и важный момент! — В таком случае, — холодно чеканит Стив, прожигая ее взглядом, — я точно не тот человек. Потому что не могу быть рядом, не хочу прощать, не хочу даже пытаться понять все это дерьмо, что окружает Старка! Я больше не могу. — Я думала, что тебе просто нужно больше времени, — растерянно говорит Наташа, отступая от Стива, — что ты отойдешь, злость пройдет, и ты сможешь увидеть, что на самом деле происходит, но… — она запинается и опускает голову. — Как же я ошиблась в тебе! Из вас двоих, только Тони действительно заслуживает покоя, ведь он искренен в своих чувствах, а ты лицемер! Выплюнув эту фразу, Романофф быстро разворачивается и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Стив медленно опускается обратно в кресло и обхватывает голову руками, крепко жмурясь. Он не понимает, в чем допустил ошибку, где же так промахнулся, и отчего чувствует себя виноватым? Разве это он изменил Тони? Разве это он все разрушил? В этом нет смысла. Ему сделали больно. Почему должен прощать? Увидеть всю картину в целом? А из чего она состоит? Из разрозненных кусочков стекла, о которые он режется всякий раз, как пытается собрать полный образ. Его руки уже кровоточат от беспомощных попыток, куда уж больше? Что ему нужно увидеть? — Хорошо, я готов слушать. — Стив заходит в гостиную, где нервной тигрицей из угла в угол расхаживает Романофф. При его появлении она останавливается и поворачивается к нему, прожигая острым взглядом. — Тебе не со мной надо говорить, — ровным голосом отвечает подруга, сжимая руки в кулаки, — и делать это надо было раньше. — Наташа глубоко вздыхает и медленно выдыхает. — Да, Тони где-то допустил ошибку, но он пострадал ничуть не меньше, и, возможно, ему даже хуже, чем тебе! — Что ты от меня хочешь? — подойдя к дивану, Стив становится рядом и скрещивает руки на груди. — Может, мне самому еще попросить у него прощения? — Ты непрошибаемый… — Я солдат, Романофф, — жестко тянет мужчина, — и привык доверять своим глазам. — А что говорит тебе твое сердце? — тихо спрашивает шпионка, отворачиваясь от него. На этот вопрос Стив не может ответить. Все эти дни он отчаянно пытался заглушить его голос, закопать поглубже свои чувства, уничтожить больную любовь, которая принесла больше разочарований, чем счастья. И он совсем не хочет к ней возвращаться. Он хочет забыть. Он ведь уже принял решение, расстался с Тони, так почему его снова тянут на дно, призывая к ответу за совершенные не им ошибки? — Этот человек преследует Тони! — громко произносит Наташа, выводя капитана из раздумий. — Он просил не говорить пока никому, но меня это пугает до чертиков. — Почему? — снова, против его воли, непонятное беспокойство начинает шевелиться в груди, принося с собой дискомфорт и смутное чувство тревоги. Опять, как в тот раз. Стив поворачивается к подруге и наблюдает за ее немного дерганными движениями и взволнованным взглядом. Если уж шпионке не по себе, то дело действительно серьезное. — Тони несколько раз менял номера телефонов, — отвечает Романофф, прикусывая нижнюю губу, что всегда выдавало в ней крайнюю степень беспокойства, — но этот человек все равно каким-то образом узнавал и писал ему, он даже обошел систему безопасности башни, оставив ему сообщение. — Что? Каким образом? — это нехорошо, совсем нехорошо. Стив начинает понимать, что, возможно, в этой истории не все так, как казалось на первый взгляд. — Мы не знаем, — Наташа пожимает плечами и подходит к Роджерсу, — меня очень сильно все это напрягает, Стив. Даже Джарвис не смог вычислить его. Он словно невидимка, одновременно нигде и совсем рядом. Он помешан на Старке, он постоянно пишет ему… — Она замолкает и отворачивается, пытаясь скрыть дрожь. — Я переживаю за Тони, ему может грозить опасность. — Где он сейчас? — Стив пока не волнуется. Это же не очередной враг из космоса, или ИИ, желающий уничтожить планету, и даже не Гидра, щупальца которой расползлись по всей планете и от которых до сих пор не избавиться. Это просто человек. Что может быть не так? — Я не видела его, — качает головой Наташа, — мы поговорили утром, а потом мне нужно было в Щ.И.Т. Тони говорил что-то про свой план… Так, стоп, Джарвис? — Романофф поднимает голову к потолку, как и все они, когда обращались к ИИ, привычка, которую не вытравить из простых смертных. — Да, агент Романофф? — вежливо отзывается Джарвис. — Где сейчас Тони? — спрашивает Наташа, напрягаясь всем телом. В ее голове крутится тысяча мыслей, одна страшней другой. Она ведь просила не рисковать лишний раз, но разве этот несносный человек послушает ее? Надо было быть настойчивее и узнать, что за план придумал этот гений! — Мистер Старк сейчас в Stark Industries. По моим данным совещание уже закончилось. — Значит, он должен скоро вернуться, — задумчиво шепчет Наташа, вновь поворачиваясь с другу. — Я прекрасно тебя понимаю, Стив, и твои чувства, и твои обиды. Но сейчас речь идет о жизни Тони. Поверь, все не так просто. Ты можешь потом не разговаривать с ним, игнорировать, раз за разом показывая, какой ты обидчивый… — Нат… — …но сейчас важно другое, — с нажимом продолжает она, проигнорировав расстроенный взгляд, — это не просто какой-то поклонник! Он умен, он хитер, и у него определенные планы на Старка! И если бы ты не зациклился на себе, то смог бы увидеть всю картину в целом, а не отдельные ее фрагменты. Стив молчит. Ему нечего ответить на этот выпад. Возможно, она и права — его эгоистичная обида мешает здраво мыслить, но ничего не может с этим сделать. Ему больно. И когда это пройдет неизвестно. Он не может простить. У него просто не выходит открыть глаза пошире, не получается услышать то, что до него пытаются донести. — Ты должен задать себе только один вопрос, — продолжает Наташа тихим голосом, сверля взглядом стену напротив, — готов ли ты действительно потерять его, Стив? Мужчина замирает, боясь даже пошевелиться. Слова медленно проникают в его мозг, проносятся по нейронам, забираясь глубоко и оседая тяжелым страхом. Готов ли потерять? Окончательно и бесповоротно. Насовсем. Он не знает. Он никогда раньше не задумывался над этим, даже не представлял свою жизнь без Тони, ведь… тот всегда был рядом, его всегда было даже чересчур много — он громкий, саркастичный, невыносимый, раздражающий. Но… добрый, щедрый, сильный и бесстрашный. Тони удивительный человек, рядом с ним всегда просыпалось давно забытое чувство тепла и комфорта, ощущение дома и семьи. Он притягивал к себе, заставлял слушать и смотреть только в его темные глаза. И Стиву это нравилось, именно это он и полюбил в мужчине. Поэтому и прощал раньше — потому что без него не было смысла. Вздрогнув, Роджерс закрывает глаза и с силой проводит руками по лицу, словно стараясь стереть с него следы боли. В этот момент, как никогда раньше, ему ужасно захотелось обратно, в свое время. Он так устал! Конечно он не хочет потерять Тони! Он и сейчас готов убить на месте всякого, кто попытается даже просто косо посмотреть в сторону гения! Все равно любит, все равно в глубине души сильно переживает за него, хоть и пытается гнать прочь подобные чувства. Снова обжигаться совсем не хочется. — Я уже потерял его, Наташа, — так же тихо отвечает Стив, качая головой и отворачиваясь от подруги. — Запомни одну простую вещь. — Романофф подходит к нему и встает рядом, кладя свою руку ему на плечо. — Сейчас Тони рядом, ты можешь видеть и слышать его, можешь исправить ошибки и вернуть. Однако, есть то, что нам неподвластно, и поверь мне, если что-то случится — ты никогда не простишь себя. И только Стив собирается уже ответить, как их разговор прерывает мигнувший в гостиной свет. — Мистер Роджерс, агент Романофф? — раздается голос Джарвиса, и, если такое вообще было возможно, звучит он взволнованно, даже испуганно. — Что случилось? — вмиг напрягается Наташа, переглядываясь со Стивом, который тоже хмурится от такого проявления эмоций у программы. — Потерян сигнал от мистера Старка, — сообщает ИИ, — минуту назад его телефон отключился, данные, поступающие с личного комма, обнулены. — И что это значит? — хмурится Стив, сжимая и разжимая кулаки. В груди неприятно растет тревога, и избавиться от нее не выходит. — Я проверяю все камеры слежения с той улицы, где в последний раз был зафиксирован сигнал, — отвечает Джарвис, — вывожу на экран, включаю запись. Наташа и Стив поворачиваются к большой плазме, висящей напротив широкого дивана — здесь Мстители обожали смотреть фильмы, расслабляясь после миссий. Картинка мигает несколько секунд, а потом обретает четкость: перекресток, с немногочисленными пешеходами, зависшими на светофоре, машинами, что стоят на красный в длинный ряд. Камера немного отдаляется и теперь видно, как издалека, на бешеной скорости, едет какой-то автомобиль — петляет, неловко уворачиваясь от встречных машин. — Джарвис, это…? — в ужасе Наташа смотрит на экран, уже понимая, к чему все это ведет. Стив подходит ближе и не моргая смотрит на быстро приближающуюся точку. В животе неприятно сдавило, а сердце, кажется, даже биться перестает на один короткий, но очень страшный миг. Этого ведь просто не может быть, так? Это все какая-то ошибка, ерунда. — За рулем ведь не Старк? — глухим голосом спрашивает Стив. — Это не его машина, так? — Это автомобиль мистера Старка, — безжалостно констатирует Джарвис, — за рулем считывается фигура мужчины, совпадающая с ним на 92 процента. — Господи! — Романофф прикрывает рот ладонью, а Стив непроизвольно делает шаг назад, крепко зажмурившись, когда на экране картинка гаснет после ослепительной вспышки. Машина, даже и не думая тормозить, вылетает на перекресток, на полном ходу врезаясь в огромную фуру.

***

Ранее… Тони выходит из лифта и осматривает подземную парковку — пусто, но ощущение пристального взгляда никуда не исчезает. На затылке уже почти больно от этого мерзкого чувства, и хочется убежать от него подальше. Все совещание у Тони сильно билось сердце, а ладони потели так, словно он отвечал невыученный урок перед строгим учителем. Почти два часа пролетели незаметно для него — он старался внимательно слушать, но толком сосредоточиться не получалось. Все мысли крутились вокруг этого Мартина. Он не звонил ему сегодня, одна-единственная смс-ка не в счет, и это немного напрягает. А вдруг он зря все это задумал? Вдруг незнакомец не решится подойти к нему? Плана-то у Старка, как такового и не было. Просто приехать в свою компанию, посветиться на людях, чтобы его увидели и заметили — и тупо надеяться на то, что Мартин сам выйдет на контакт. Он ведь писал о том, что очень ждет встречи, что часто о нем думает и хочет видеть. По идее, должен объявиться. Да и чувство, что за ним кто-то пристально наблюдает не проходило с того момента, как Старк покинул башню. Усевшись в свой автомобиль, Тони еще раз оглядывается — вдруг появится? Но нет, тишина и пустота. Это немного странно. Значит, сегодня зря прокатился? Вздохнув, он поворачивает ключ в замке зажигания и медленно выезжает с парковки, сворачивая на оживленную улицу и направляясь в сторону дома. Мысли плавно перетекают к насущной проблеме, а точнее, к своей разбитой жизни. Тони немного отвлекся сегодня на совещании, даже ни разу не подумал о Стиве и о разрыве, а сейчас все накатило по новой. Возможно, стоит забыть про психа, помешанного на миллиардере и жить дальше? В конце концов, у любой знаменитости обязательно имеется свой личный маньяк, это ведь не новость, так? Не прятаться ведь из-за таких мелочей? В конце концов, Тони Старк еще и Железный Человек, и уж точно сможет дать отпор любому придурку. Его тренировал сам Капитан Америка, и многому научил. Наверное, уже пора привыкнуть к тому, что его жизнь никогда не будет тихой и спокойной, что всегда найдутся те, кто захочет все разрушить. И быть с кем-то… Это подвергать его опасности, стрессам, заставлять переживать и испытывать боль. Стив не заслуживает такого. Он слишком много потерял, слишком много пережил, и достоин большего, лучшего. И почему только Тони раньше этого не понял? Почему вдруг решил, что сможет сделать его счастливым, учитывая свое прошлое? Пусть, что они любили друг друга, но это чувство не принесло им того покоя, о каком оба мечтали. И, возможно, пора признать, что решение Стива расстаться — именно то… — Какого…? — за своими мыслями Тони и не заметил, как по салону стал распространяться удушливый запах сырости. Он обволакивает, проникает в нос, рот и заставляет слезиться глаза. Нога автоматом нажимает на педаль газа, а руки выкручивают руль влево, унося машину на встречную полосу. Паника накрывает с головой, когда гений понимает, что не может контролировать свое тело, что мозг не реагирует на отчаянные команды, и все это настолько знакомо, что даже жутко. Все как в тот раз. Как на том вечере — перед глазами туман, весь он как-будто ватный, мягкий, а движения словно кто-то контролирует. Так может… Господи, неужели его снова чем-то опоили? Но когда? На совете директоров он предусмотрительно ничего не пил! Машина набирает скорость, а Тони только и может, что наблюдать за своими отточенными движениями — поворот руля, крепко стиснутые пальцы, ногой на педаль до упора. Перед глазами красным вспыхивает предупреждение об опасности, его инстинкты буквально орут в панике, призывая остановиться, не гнать — да, он любит скорость, но адекватную и не по встречке. Что же делать? Как снова взять себя под контроль? Стиснув зубы, Тони пытается сосредоточиться на дороге, но во всем теле лишь невероятная усталость. Проносится шальная мысль — наверное, если он сейчас разобьется, то это будет не такой уж и плохой исход. Пеппер, Роуди и, возможно, Наташа, поплачут, но со временем забудут и продолжат жить дальше, а Стив… Стив тоже переживет. Он сильный. И он достоин лучшей жизни. — Стив, прости меня, — едва шевеля губами, Тони прикрывает глаза и уже не смотрит на то, как его машина вылетает прямо на оживленный перекресток, под мчащуюся фуру. Он ничего не чувствует, кроме тяжести в груди и противного запаха сырости. Что ж, его уход будет фееричным. Жаль, что напоследок не успел еще раз сказать, как сильно любит. В следующую секунду все тело простреливает оглушительной болью, подбрасывает в воздух, и темнота перед глазами становится осязаемой. — Стив…