"Кукла со шрамами"

Тони резко открывает глаза, чуть не подскакивая в кровати. Он смутно понимает, что его грудь что-то пережимает, как и руки, и ноги, но сознание до конца не хочет к нему возвращаться, и несколько долгих секунд проходит в тщетной попытке сосредоточиться. Он смотрит в посеревший потолок, с разводами желтых пятен, оставшихся, видимо, после того, как соседи сверху залили… Так, стоп! Едва слышно застонав, Старк поворачивает голову вправо-влево, вверх-вниз, убеждается, что никакой боли не испытывает, точно так же, как и в руках. У него ничего не болит, только тело затекло ужасно от лежания в одной позе. Маленькая комната, с единственной кроватью, на которой и лежит Тони. Тумбочка у изголовья, здесь же стул, и всё. Больше никакой мебели. Да и сама обстановка здесь такая, словно уже лет пять никто не появлялся в этом месте, кроме бомжей. Дальше он переключает внимание на себя — голова на мягкой подушке, чистое белое одеяло, а поверх толстые ремни. Ну прекрасно, блядь! Вот, что его сдавливало все это время! Кожаные ремни, крепкие и достаточно прочные, перетягивают его в трех местах: через грудь, через живот, прижимая к бокам руки, не позволяя даже слегка пошевелить ими, и еще один, третий, перехватывает в области щиколоток. — Что за херня? — хрипит Тони, стараясь вырваться из крепкого захвата, но, как и ожидалось, бесполезно. — Эй! Кто-нибудь меня слышит? Последнее, что он помнит, так это свою сумасшедшую поездку в автомобиле. Тело, которое совсем не слушалось, и грузовик на дороге, в который он ехал. А потом темнота… и вот это теперь. Что происходит? Кто его похитил и зачем? Неужели тот самый Мартин? Но… как ему удалось провернуть подобное? Дверь в комнату тихонько скрипит и распахивается, впуская мужчину с большим подносом в руках. Знакомое лицо, знакомый лихорадочный блеск темных глаз, пугающая улыбка, от которой по коже бегут мурашки. — Ты очнулся, — мягко произносит незнакомец, останавливаясь возле кровати и ставя на тумбочку свою ношу. Там тарелка с каким-то супом, чашка с ароматным кофе и круассаном. — Что за фигня? — бормочет Тони, совершенно сбитый с толку. Он внимательно наблюдает за тем, как мужчина осторожно присаживается на стул, как проверяет крепость ремней. — Жаль, что приходится прибегать к подобным методам, но я еще не до конца доверяю тебе, Энтони, прости… — Ты кто, на хрен, такой? — голос его звенит от напряжения, все тело сводит в болезненной судороге, когда он ощущает уже знакомый аромат плесени и гниения. А перед глазами предстают картинки той ночи, когда он лежал на кровати, не в силах сопротивляться, сделать хоть что-то, а лишь молча наблюдать за тем, как рушится его жизнь. Он вспоминает этот хрипловатый голос, проникающий в мозг и подчиняющий себе. «Тебе ведь хорошо, Тони?» Да, он знает этот низкий баритон, обволакивающий со всех сторон, одновременно успокаивающий и пугающий. Эти черные волосы, мягкими локонами спадающие на плечи — он помнит их мягкость. Острые черты лица, высокие скулы, плавная линия подбородка… «Теперь ты только мой. Навсегда» — О, смотрю ты меня вспомнил, — улыбается мужчина, чуть наклоняясь вперед и не прерывая зрительного контакта, — это хорошо. Я так долго ждал этого момента, ты бы знал! — он протягивает руку и проводит пальцами по предплечью Тони, вызывая неконтролируемую вспышку отвращения. — Мартин… — Можешь звать меня Габриэль, — снисходительно отвечает тот, ведя пальцами выше, к плечу и мягко сжимая его, — теперь, когда мы наконец-то вместе, я могу сказать тебе свое настоящее имя. — Что? Габриэль? — Тони хмурится и пытается вспомнить хоть кого-то, кого он мог бы знать с таким именем, и кто мог бы ненавидеть его достаточно сильно, чтобы похитить и удерживать насильно. — Что тебе надо от меня? — Ох, милый, неужели ты так до сих пор и не понял? — подавшись всем телом вперед, мужчина наклоняется над замершим Старком и в упор смотрит в карие глаза. — Мне нужен ты. Секунда, и он уже прижимается губами к губам Тони, проводя по ним языком, стараясь углубить поцелуй, но тот слишком крепко их сжал, и приходиться отстраниться с разочарованным вздохом. — Ничего, ты скоро поймешь, что никому, кроме меня не нужен. — Габриэль нажимает ногой на что-то под кроватью, что заставляет верхнюю часть медленно подниматься, приводя Тони в сидячее положение. Такие койки обычно стоят в больницах для лежачих пациентов. Надо же, как предусмотрительно. — А пока ты поешь, мы ведь не хотим, чтобы у тебя с голоду начала кружиться голова, так ведь?

***

Тони не замечает быстро бегущих часов, не обращает внимания на частые визиты своего похитителя, почти не слушает, что тот рассказывает ему. В голове блаженная пустота, точно такая же, как и во всем теле — оно невесомое, легкое, словно оболочка. Ремни уже сняты, ничто его не удерживает. Однако… За все время, проведенное в этой комнате, Тони ни разу и не думает о том, чтобы попытаться сбежать. Почему? Возможно, по одной простой причине — ему стало все равно, убегать не к кому, и сражаться не для чего. Раньше у него был Стив, ради которого он мог бы и с того света вернуться, а что было у Тони сейчас? Обида. Горечь. Разочарование. Одиночество. «Рядом с тобой только я, Энтони». Тихий голос забирается в его голову, прорастает в нем, укрепляется. Ему хочется верить. «Я всегда буду рядом, слышишь? Тебе никто больше не нужен». — Ты не хочешь пить, Энтони? — Габриэль говорит тихо, спокойно, мягко поглаживая пальцами ладонь гения. Тот качает головой. — Ты мало ешь, это расстраивает меня. Я не хочу, чтобы ты делал это с собой. Ты важен для меня, и я буду заботиться о тебе. Пожалуйста, поешь. «Ты должен набираться сил. Ты достоин всего мира, но мир недостоин тебя» — А смысл? — равнодушно отвечает Старк, глядя в потолок. — Что я могу? Всего лишь человек… «Да, ты никому не нужен. Обычный, самый обычный и никому не нужный. Только мне. Для остальных ты мертв, никто не станет тебя искать» Странное ощущение в голове, словно кто-то жесткими пальцами раздвигает его сознание, проникает внутрь, хозяйничает там, наводит свой порядок. Сопротивляться невозможно, сил на это уже не хватает, и ощущение собственной никчемности снова обрушивается на Тони, сильнее придавливая к земле. Все верно. Он лишь человек, жалкий и беспомощный, ничего из себя не представляющий без привычной брони. Кусок мяса, с тяжелым характером и дерьмовым грузом за плечами. И почему он раньше думал, что имеет право на счастье? Почему вдруг решил, что Стив примет его таким? Наверное, так действительно было лучше — умереть для всех, что бы раз! — и все, вырвать из сердец, навсегда убрать себя из их жизней. «Стив никогда бы не принял тебя. Он слишком высокомерен, придирчив, недостоин. Только я всегда буду рядом. Только я смогу обеспечить тебе покой» Тони хочет посмеяться подобным мыслям. Откуда в нем взялось это неверие? Когда же он перестал бороться с ветряными мельницами? Возможно, еще месяц назад он сам себе плюнул бы в лицо за подобные мысли, избил бы до потери пульса, если бы смог, а сейчас… Он потерял все, ради чего хотел еще жить, так зачем барахтаться? Что у него осталось, кроме обугленных остовов некогда счастливых воспоминаний? — Ты гений, Энтони, и принадлежишь мне! — Габриэль поднимается со стула и подходит к единственному окну в комнате, которое зашторено коричневыми занавесками. — Ты быстро сломался, поэтому и подчинить тебя оказалось до смешного просто. Но я слишком долго ждал такой возможности, слишком долго терпел рядом с тобой этого человека, чтобы теперь так легко отдать обратно! Нет! Он больше не получит тебя! Габриэль поворачивается, прислоняется спиной к подоконнику и смотрит на своего пленника. Тони тоже смотрит на него, впервые, наверное, с того момента, как очнулся. В карих глазах пустота, но где-то там, на самом дне, плещется страх. Сидит, облокотившись на спинку кровати и нервно разглаживая складки на одеяле. За прошедшие несколько дней, он ни разу не вставал с постели, даже не пытался, и можно похлопать себе за идеальную иллюзию. «Мое настоящее имя Габриэль Мастерс. — Он усмехается, скрещивает руки на груди. Он транслирует свои мысли прямо Старку в мозг, даже не утруждая себя тем, чтобы открывать рот. С некоторых пор это стало ненужным: — В определенных кругах я известен, как Хамелеон». — Хамелеон? — бестолково повторяет Тони, у которого в груди разом все сжимается. Он слабо понимает, что что-то не так, все вокруг него совершенно иное, словно ненастоящее. Но ухватиться за эту мысль не может, она скользит все дальше, а настойчивый голос в голове не дает сосредоточиться. «Тебе будет интересно, — продолжает Мастерс, усмехаясь непонимающему взгляду, — я мутант, Энтони. Один из самых сильных, к слову. Я могу копировать способности других мутантов, присваивать их, усиливать в разы». — Зачем тебе я? — безразлично спрашивает гений, переводя взгляд на свои руки, что с силой сжимают краешек одеяла. Он хмурится, стараясь понять, что же его так смущает во всей этой ситуации? Страха нет, но есть чувство беспомощного одиночества. Он ведь совсем недавно ненавидел этого мужчину — не знал его, но ненавидел. Он что-то сделал ему… Этот человек сломал ему жизнь, разве не так? Мутант. Он каким-то образом подобрался к нему настолько близко, что сумел разрушить все. А что — всё? Воспоминания ускользают, стираются. Он теперь помнит только боль. Отчаянную и разрывающую боль от предательства любимого человека. «Энтони, он же использовал тебя, разве ты не видишь? Ему нужны были только твои разработки, улучшения экипировки для команды, твои мозги. Он никогда по-настоящему не любил тебя! А я люблю. Только я способен понять, что именно ты хочешь». — Нет! Хватит! Убирайся из моей головы! — кричит Тони, хватаясь пальцами за волосы и с силой потянув. Это все неправильно, так не должно быть, ведь он всегда доверял Стиву, любил его, готов был ради него умереть. Откуда такие мысли? Почему он вообще так думает? — Ты все врешь! Стив никогда… «Ты вспомни. Вспомни, сколько раз он предавал тебя, сколько раз бросал, выбирая не твою сторону!» — Ты ублюдок, — сквозь зубы цедит слова Тони, стараясь сопротивляться такому натиску. Голова начинает болеть от грубого вмешательства, перед глазами уже пляшут черные точки, и он почти готов отключиться, но изо всех сил старается держать себя в сознании. — Откуда ты вообще меня знаешь? — Я уже давно наблюдаю за тобой, — произносит Габриэль, на время ослабляя цепкую хватку, — и мне нужно было, чтобы в тебе разочаровались, чтобы перестали верить, чтобы в нужный момент просто отпустили. И как же легко оказалось это сделать. Пошатнуть такую хрупкую веру в тебя. Этот твой Стив не очень долго продержался, я даже разочарован. Всего-то нужно было несколько раз затащить тебя в постель. Он замолкает и внимательно смотрит на Старка, как до того медленно доходит весь смысл сказанного. — Получается, — дрожащим от напряжения голосом спрашивает Тони, — меня не опаивали… Это всегда был ты, верно? Ты просто залезал ко мне в голову, заставлял делать то, что я бы никогда не сделал. Подсовывал мне всех этих людей… — О нет, Энтони, — усмехаясь, качает головой Габриэль, — я никого не подсовывал. Я сам принимал облик тех людей. — Что? — задыхается Старк, ошарашенно разглядывая мужчину перед собой и не веря в то, что все происходит на самом деле. — Как такое возможно? — Я уже говорил тебе, — немного раздраженно вздыхает тот, проводя ладонью по лицу, — я могу принимать облик любого человека, стать тем, кем захочу. И я был теми женщинами в твоей постели. Я методично уничтожал остатки веры Роджерса в тебя и в ваши недоотношения. «Они ничего не значили для него. Он не смог понять, не смог простить. Стив не заслуживает тебя» — Хватит! — стонет Тони, с силой сжимая пальцы на висках, стараясь выгнать из своей головы чужой голос. — Это все неправда! — Ты прекрасно знаешь, что правда. Мне даже особо стараться не пришлось, — пожимает плечами Габриэль, усаживаясь на краешек кровати и беря руку Тони в свою. Тот не сопротивляется, полностью оглушенный громким голосом в сознании и смыслом сказанных тихим шепотом слов. «Он просто не хотел тебя понять. Он не любил тебя. Со мной тебе будет лучше. Я дам тебе покой, Энтони» — Зачем? Зачем все это нужно было? — и все равно он не мог понять. Через силу Тони пытается оставаться в сознании, а сопротивляться этому сладкому обещанию все труднее, и он так хочет поддаться, уступить, проявить слабость хоть раз в жизни. Он ведь только человек, и имеет право. — С такими способностями ты мог всем внушить, что меня никогда и не существовало, а мне — что я люблю тебя до потери памяти. К чему эти хитроумные планы? — О, здесь все просто, — усмехается Габриэль, он наклоняется к Тони и мягко касается пальцами его щеки, — я эгоистично хотел сделать больно твоему Роджерсу. Чтобы он понял, что такое, когда тебя предают. Я отомстил ему за твою боль, Этони. — Взгляд мужчины смягчается, когда он замечает, как удивленно вытягивается лицо Тони. — Я в курсе того, что произошло между вами в Сибири. Говорю же, что давно наблюдаю за тобой. — Я не понимаю, — устало выдыхает Тони, закрывая глаза. Разом накатывает удушающая волна безразличия, и ощущение копания в голове уже не кажется таким противным. — Дерьмовый план, на самом деле. — Возможно, но он сработал. — Габриэль опять гладит его по руке. — Уверен, что пройдет еще несколько дней, и ты сам, по доброй воле, захочешь остаться со мной. И станешь моим уже окончательно. А потом мы уедем далеко-далеко, туда, где нас не найдут. «Только я могу любить тебя так, как ты того заслуживаешь. Только я могу дать тебе то, что ты ищешь. И это покой, Энтони». Мужчина поднимается и выходит из комнаты, оставляя удивленного и растерянного гения наедине со своими мыслями. Тепло разливается по венам, проникает в мозг, обволакивает и успокаивает. Да, он почти готов поверить в то, что заслуживает покоя. Однако… Это ведь означает, что ему придется отказаться и от своей жизни, от всего, что он любит и что ненавидит, что делает его счастливым и несчастным, что позволяет дышать и от чего дыхание останавливается. Отказаться от себя самого. Отказаться от Стива. «Он-то отказался от тебя, легко и быстро, словно ваши отношения ничего не значили» Возможно, но ведь… Он думал, что Тони изменил ему, разве это не оправдывает такое поведение? Разве можно измерить ту боль, что причиняет измена? «Но он отвернулся. Не стал даже слушать, как тогда…» В Сибири. И картинки прошлого услужливо расползаются в сознании: удары, сыплющиеся один за другим, щит, опустившийся на реактор, громкий звук железа о бетон. Очень много мыслей, одна другой краше, и снова хочется закрыться в своей скорлупе, наплевав на весь мир. Не хочет об этом думать, не хочет вспоминать. Тони слишком устал от всего этого, и он внезапно понимает, что согласен на все, что может предложить этот Габриэль. Покой? Разве он действительно его не заслуживает? После всего дерьма, что пришлось пережить? После тех предательств, что выпотрошили его душу и доломали окончательно сердце? «Да, Энтони, ты можешь позволить себе такую слабость, как жалость к себе. И разрешить мне быть рядом с тобой». Разве Стив, бросивший его дважды, заслуживает третьего шанса? Наверное, нет.

***

Тони теряется во времени. У него теперь постоянно болит голова, и он даже к этой боли привык. Изо дня в день он бесцельно слоняется по комнате, совершенно не зная, зачем он вообще здесь и что делать. Знает лишь одно — он должен ждать его, с его приходом мир обретает краски, становится легче на душе, и даже немного отпускает в груди. Ему необходимо видеть Габриэля чаще, слушать его голос в своей голове, и принимать такую простую истину — он нужен, он небезразличен, его любят. Это так хорошо, что даже странно. Тони точно помнит, что раньше, вроде как, он не часто испытывал подобные чувства. Что-то стирается из памяти, забывается, выводится, как токсичные яды — и это немного пугает. По ночам ему еще снятся сны о ком-то другом, далеком и недостижимом, недосягаемом для него. Эти сны яркие, красочные, они наполнены светом и ощущением счастья. С ним рядом другой мужчина, и Тони точно знает, что это все его, родное и близкое, что-то, что он совсем не заслужил, но получил. Там не Габриэль. Но с наступлением нового дня, с появлением Габриэля в комнате, сны забываются, словно миражи. Они вытесняются из сознания легким взмахом невидимой руки, вычищаются, а мысли приводятся в относительный порядок. И больше не хочется ни о чем думать, вечная спутница — усталость — занимает привычное место в измученном сердце, а Тони старается сосредоточиться на настоящем. — Надеюсь, ты готов? — Габриэль заходит в комнату, как раз в тот момент, когда Тони смотрит в грязное окно. За ним ничего, кроме пустого и запустелого двора, да крыши соседнего дома за забором. Скучно и тоскливо. И он рад, что сегодня Габриэль пришел пораньше. — К чему? — Старк медленно поворачивается и смотрит на своего гостя. Ему до сих пор непривычно, даже в своих мыслях, называть его своим парнем, хоть тот и настаивает. Но иногда, вот как сейчас, накатывает странное чувство неправильности всего происходящего, словно он чужой здесь, и этот мужчина, проводящий с ним так много времени, совсем ему незнаком. А что он вообще о нем знает? Тони на секунду задумывается, разглядывая мужчину. Кто же он? Имя знает, внешность знакома, и какие-то картинки из прошлого скользят в уставшем сознании, перекликаются с другими, более радостными и теплыми. Там кто-то другой… «Ты только мой. Я тебе нужен, и ты знаешь, что только рядом со мной получишь необходимый покой, Энтони» Да, верно. С ним спокойно, а это главное. Он заслужил. — Ты хотел поехать отдохнуть, — тихо отвечает Габриэль, подходя к Тони. Он проводит руками по его плечам, мягко массируя, наклоняется и целует, легко, почти неощутимо, словно боясь спугнуть. После прижимает к себе, удобно устраивая подбородок на его плече. — Помнишь, мы говорили о домике в лесу. Там никого, тихо и спокойно, и только мы вдвоем. Думаю, ты уже готов к поездке. — Готов? — Тони хмурится, снова стараясь понять, о чем же говорит Габриэль. Домик? Лес? Но… Он хотел, да. Вот только рядом с ним тогда был кто-то другой, это он помнит так четко, что в первую секунду даже пугает. Высокий, светлые волосы, голубые глаза… «Только меня помни, Энтони. Я всегда был с тобой, и всегда буду, а остальные тебя предавали, бросали, уходили, все до единого. Ты был один, пока я не пришел». Да, один. Всегда один. От него отвернулись все друзья. У него больше никого нет. Никого, кроме Габриэля, только он понимает, только он поддерживает, только он любит. — Вот так, хорошо, — шепчет мужчина, мысленно направляя гения по нужному пути. — Мы справимся. Ты еще будешь счастлив. И ты будешь со мной, я не отдам тебя никогда. — Поехали. — Тони отстраняется, глядя в темные глаза напротив. В голове восхитительно пусто, все тело ощущается легким, невесомым, готовым чуть ли не взлететь. «Вот так, правильно, еще немного и мы будем вместе. И больше нас уже никто не разлучит. Ты будешь моим, Энтони». Габриэль берет его за руку и выводит из комнаты. Это первый раз, когда он ступает за порог своей вынужденной обители, и в груди странным образом клокочет предвкушение, а в сознании тихонько шепчет голос, рассказывая о красоте места, в которое они направляются. И Тони слепо идет за своим проводником, ни на чем не сосредотачиваясь, не глядя по сторонам, лишь в спину мужчины. Он знает, что должен идти за ним, что должен его слушать, что он должен любить его. Они выходят из дома, попадая в тот самый дворик, что был виден из окна его спальни. Вблизи он даже прекрасней — сухая трава, мертвые кустарники, серый некрашенный забор — но это все восхитительно, ведь вокруг свежий воздух, который хочется вдыхать полной грудью. Тони так и поступает, застывая на мгновение, теряя связь с реальностью. Он закрывает глаза, ставит в сознании непроницаемую высокую стену, за которой прячет все свои сны и несбывшиеся надежды. В этот момент он позволяет себе представить лицо того мужчины, который вызывает неконтролируемую дрожь в теле, и которого так старательно пытается вытравить из него Габриэль, не замечая, как Тони по кусочкам удается прятать в самых дальних уголках души этот образ. Он так долго ждал… Чего? Этого момента? Он ведь точно хотел что-то сделать, когда удастся покинуть дом. Тони не понимает, по какой причине не доверяет этому Габриэлю, несмотря на все мысли. Это только мысли. В душе пусто. — Энтони? Почему ты стоишь? — его голос звучит взволнованно, а в темных глазах мелькает неуверенность. «Идем со мной. Я отведу тебя туда, где ты найдешь покой. Мы вместе обретем покой. Идем со мной». Холодные пальцы смыкаются на запястьях Старка, словно наручниками опоясывая, и это прикосновение омерзительно, оно ощущается, как нечто чужеродное и ненужное. В нос ударяет странный запах, и ему едва удается сдержаться, чтобы не поморщиться. Что это? Откуда? Голова начинает кружиться, а голос в ней звучать все громче и громче. «Ты мой, Энтони! Только мой, больше никого не существует, только ты и я. Только ты и я!» Построенная стена начинает крошиться, но Старк держит ее, как последний оплот перед… чем? Перед чем-то, от чего он должен бежать. Он знает это, подсознательно чувствует опасность, которая притуплялась все эти дни в четырех стенах. Они давили, удерживали его, как в клетке, а здесь… Он может сопротивляться? Хватит ли ему сил на это? «Пожалуйста, останься со мной. Ты мне так нужен, а я нужен тебе. Ты хочешь пойти со мной, ты со мной до конца» Тони хочет, да. И не хочет. Почему он сопротивляется, если ему нужен этот человек? Почему так упорно защищается? Он не понимает, противоречия разрывают на части, голова снова начинает болеть, а перед глазами странные темные пятна. Он скорее чувствует, чем видит, как его обнимают за талию, как прижимают к себе чужие руки. Чужие? — Отойди от него! Этот голос. Господи, Тони знает этот голос. Он до боли знакомый, родной, такой любимый, что в глазах тут же начинает щипать, а горло сдавливает спазм. Это невозможно! Нет! Он никого больше не ждет, у него никого нет, он ведь совсем один! — Ох и не вовремя же вы! — Габриэль вскидывается, заслоняя собой Старка, прожигая темным взглядом парочку, стоявшую у ворот. — Вы ведь знаете, что я не напрягаясь отправлю вас в космос, знаете ведь? — Нас — да, — отвечает Наташа, ехидно усмехаясь, — а вот его — нет. Стив и Наташа расступаются, и Габриэль замирает, не в силах сделать даже вздох. Все его тело прошивает болезненная вспышка, а в сознании возникает голос: «Не сопротивляйся, Гейб, все кончено» — Чарльз, — выдыхает мутант, во все глаза уставившись на мужчину в инвалидной коляске, который сейчас с некоторой скорбью смотрит на него, — нет. «Оставь этого человека, ты не должен использовать свои силы таким образом» «Нет! Не надо мне указывать…» Наташа молниеносно оказывается возле Габриэля, не успевшего сориентироваться и через секунду на нем уже красуется металлический ошейник, а сам он оседает на землю, глядя прямо перед собой пустым немигающим взглядом. — Прости, Гейб, ты не оставил мне выбора. — Ксавье качает головой и поворачивается к мужчине, стоящему позади: — Логан, уведи его. — Тони! — Стив в одно мгновение оказывается рядом с гением, который все это время стоял позади и даже не шевелился. — Тони, ты слышишь меня? Он аккуратно трясет его за плечи, проводя ладонями по шее, по рукам, по груди, проверяя, нет ли ран. Но Тони, надо отдать должное, выглядит отлично — на нем чистая одежда, и пахнет так, словно только что из душа. В груди Стива поднимается слепая ярость, стоит только представить, что этот мерзкий ублюдочный мутант прикасался к нему. Тони знает, что этот человек дорог, что ему можно доверять, но стена по-прежнему стоит, возведенная вокруг несчастного измученного сознания. Он не может больше никому доверять, даже если знает этот голос. Слишком страшно. И Габриэля нет. Где же он? Где он сам? Почему здесь столько людей? — Что с ним, профессор? — не своим голосом спрашивает Стив, не сводя пристального взгляда с Тони. Слишком страшно отворачиваться, вдруг опять исчезнет? — Над его сознанием поработали. — К ним подъезжает Ксавье и внимательно всматривается в пустые глаза Старка. — На протяжении этих двух недель Габриэль что-то внушал ему, и кто знает, насколько далеко он продвинулся. Его пока нужно доставить в больницу, а там я попробую посмотреть, есть ли возможность вернуть его. — Есть ли возможность? — тихо переспрашивает Роджерс, резко вздыхая и притягивая Тони к себе. Ему нужно его обнять, почувствовать, что тот рядом и живой. Живой! — Господи, прости меня, Тони, пожалуйста, прости. — Идем, Стив, — к ним подходит Наташа и мягко дотрагивается до его плеча, — все будет хорошо. Мы ведь нашли его, а дальше разберемся. Тони закрывает глаза, бросив попытки разобраться в том, что вокруг него происходит. В голове настоящая каша, но давление исчезло, словно кто-то невидимый убрал с его затылка руку, что все это время с силой жала и жала, причиняя дискомфорт и фантомную боль. Испытав облегчение, тело позволяет себе расслабиться и обмякнуть в чужих объятиях. Возможно потом он и подумает обо всем, а сейчас ему надо поспать, и увидеть один из тех снов, в которых присутствует тепло и… его Стив.