Joke

            Под потолком вьется муха, и Джокер провожает черную точку злобным взглядом — слишком высоко, ему не достать.             — Босс? — окликает его очередной тупой приспешник, чьи имена он уже и не пытается запомнить.             — Я думаю, — раздраженно отвечает Джокер и склоняется над столом. Красные и черные линии пересекают карту с юга на север, указывая на место назначения: департамент полиции Готэма.             Он успевает поймать за хвост ленивую мысль: не стоит ли убить нахала?.. — но тогда придется искать новых помощников и организовывать план заново. Того не стоит.             — Вы приезжаете сюда на труповозке, — Джокер ведет пальцем по карте, царапая бумагу. — Высаживаетесь и устраиваете шум в отделении. Я захожу с черного хода и пускаю по вентиляции газ…             — Газ? — переспрашивает приспешник. — А как же мои парни?             Джокер выкидывает руку и хватает придурка за длинные волосы, изо всех сил впечатывая лицо в карту Готэма — и наваливается сверху, жалея, что силы удара не хватило, чтобы расколоть череп.             — Твои парни, — шипит Джокер, наклоняясь к его уху. — Наденут противогазы. А раз ты настолько тупой — ты мне не нужен.             Кривой лом прыгает в руку, будто только того и ждал — и Джокер начинает бить. Он бьет снова и снова, размазывая по столу уже не кости — кровавую кашу, и останавливается, только когда кровавый ручеек переливается через край стола и затекает в ботинки через шнуровку.             Тогда он отступает на шаг, достает из кармана платок и не спеша стирает кровь, раз за разом проводя по изящному изгибу металла. Перчатки окрашиваются красным, и он небрежно срывает их и бросает за спину.             — Что ж, придется импровизировать, — произносит Джокер, и что-то в груди сладко трепещет: импровизировать ему нравится куда больше, чем следовать плану. К сожалению, не все люди обладают талантом подстраиваться. Харли бы могла помочь, но Харли теперь недоступна.             На короткое мгновение ему почти что жаль ее.             А потом он перешагивает через кровавую лужу и натягивает новые, безупречно белые перчатки.             Готэм ждет.

***

            Он один.             Всюду, куда падает взгляд, валяются трупы с натянутой по самые уши улыбочкой — все строго по плану, но Джокеру не нравится исход: слишком вымученно и безыскусно. Он подходит к Барнсу — тот смотрит в потолок выпученными, налитыми кровью глазами.             — Улыбайтесь шире, шеф, — командует Джокер и засовывает пальцы в раззявленный рот, растягивая губы еще дальше в стороны, обнажая золотые коронки. Потом выпрямляется и бросает взгляд на часы.             Бэтси опаздывает.             А он никогда не опаздывает.             Джокер разворачивается и смотрит на усеянный трупами пол — копы вперемешку с бандой, которую не спасли противогазы. Он просчитался. Что-то пошло не так в его безупречной импровизации, иначе Бэтси уже был бы здесь. Он перебирает каждую единицу плана, от въезда на территорию тюрьмы до фильтрации газа системами вентиляции, но не может найти ничего неправильного. Каждый шаг был восхитительно хаотичен и потому безупречно выверен.             Но Бэтси опаздывает.             Джокер хватает стол комиссара и опрокидывает на пол. По полу разлетаются бумаги и куски папье-маше; Джокер с силой пинает самый крупный кусок, и он разбивает рот и зубы какой-то полицейской шавке. Пальцы гудят, словно сквозь них пропустили ток — и Джокер перепрыгивает через перевернутый стол и взлетает по лестнице вверх.             Бэт-прожектор устремлен в небо, над городом реет призрак летучей мыши. Джокер хватает прожектор, совсем как во сне; но в реальности обжигает пальцы раскалившимся металлом. Мысли проясняются, и Джокер наваливается на прожектор всем телом, чувствуя, как он прожигает ткань пиджака.             За спиной раздаются шаги, и Джокер тихо хихикает.             — Ну наконец-то, Бэтси!             Он разворачивается, раскидывая руки в стороны — и улыбка сползает с лица, как дешевый грим. Растрепанные черные волосы и яркая голубая полоса поперек груди —             Джокер сжимает кулаки.             — Кто пустил на вечеринку детей? — во рту чувствуется вкус железа, и он сплевывает на крышу. — Тебе пора в кроватку, мальчик. Позови лучше папочку.             Найтвинг пижонски прокручивает в ладонях пару боевых жезлов, и Джокер растягивает губы в ухмылке.             — Папочка не научил тебя драться врукопашную?             — Заткнись, Джокер, — в голосе Найтвинга сквозит ничем не прикрытая скука, от которой в висках Джокера начинают стучать молоточки. — Ты уже даже Бэтмену осточертел — может…             Окончание фразы заглушает шум в ушах.             Джокер видит только черную маску на смазливом лице, а остальное превращается в фоновый шум. Один из жезлов врезается ему в живот, выбивая из легких воздух. Он пытается ухватиться за предплечья Найтвинга, но пальцы скользят по кевларовой ткани, не задерживаясь — и Джокер падает, напарываясь плечом на отогнутый лист кровельного железа.             Хотя в легких нет воздуха, Джокер исступленно хохочет.             — Не одолжишь мне вторую палочку?.. Не слишком-то честно…             — Ты не заслужил честности, Джокер, — Найтвинг подходит ближе. Джокер не успевает среагировать — тяжелый военный ботинок врезается прямо в грудь, отшвыривая его еще дальше к краю крыши. — Ты вообще ничего не заслужил, кроме одиночки в Аркхэме.             Джокер перекатывается на спину и делает вдох — грудная клетка отвечает глухим хрустом. Он тихо хихикает, прижимая руку к солнечному сплетению.             — Как всегда, ничего нового… Сплошные самоповторы!             Рука нашаривает пистолет во внутреннем кармане — всегда на месте — и Джокер выбрасывает руку в сторону Найтвинга, несколько раз нажимая на курок. Кевлар останавливает пули, но отдача вынуждает детеныша Бэтси отступать все дальше к краю крыши.             Четыре выстрела — и пистолет затихает, всухую отбивая холостые щелчки. Найтвинг потирает грудь и скалит зубы — надо же, какой волчонок — а Джокер лихорадочно ищет выход из положения.             Летучая мышь все еще реет в облачном небе.             — Скажи папочке «до свидания»! — рявкает Джокер и всем телом бросается на прожектор, проворачивая его вокруг своей оси. Тысячеваттный свет заливает фигуру Найтвинга — он беспомощно заслоняется рукой, делает еще один шаг назад — и исчезает из поля зрения.             Джокер, хихикая, сползает вниз, обжигая лицо и оставляя на металле белый след. Тело слушается с трудом, но он доползает до края крыши и смотрит вниз — там, в ста футах ниже, на разбитой машине распластался черный силуэт.             — Какой трагический… Коварный несчастный случай! — Джокер хихикает и сплевывает вниз. — Не стоило тебе ввязываться во взрослые…             ...игры.             «Ты уже даже Бэтмену осточертел», — ехидно напоминает подсознание голосом Найтвинга, и Джокер сжимает голову руками, вонзая пальцы в кожу.             — Ничего… подобного… — шепчет он, но факты говорят за себя: если это не так, то почему Бэтси не пришел сам, а прислал вместо себя ручную мартышку? А? Почему он не пришел? Не захотел спасти ни драгоценнейших инспекторов, ни Найтвинга...             «Потому что ты ему осточертел».             — Это не так, — выплевывает Джокер и поднимается на ноги. Его ведет — но он упрямо делает шаг вперед. Кто вообще такой Бэтмен без Джокера? — Я его создал! Без меня он никто...             «Да неужели?»             «Ему на тебя наплевать. Сдохнешь — он и не заметит».             — Не заметит?! — Джокер запрокидывает голову, в горле клокочет смех, и, кажется, сердце. — Ну конечно!..             «Ему наплевать. Он даже не пришел сюда».             Джокер замирает посреди коридора, уперев ладони в дверной косяк.             — Если он не пришел ко мне — значит, я приду к нему!             Смех перекатывается по коридорам полицейского департамента от одного трупа к другому, и Джокеру кажется, что они ожили и смеются вместе с ним.