Joke

            Улицы Готэма наполнились хаосом.             Брюс стоял у мониторов, скрестив руки на груди, и отрешенно смотрел на горящий город: сорок минут назад кто-то взорвал бензоколонку на юге города, а чуть позже люди в красных колпаках закидали мэрию коктейлями Молотова. Остатки полиции, чудом не пострадавшие от налета Джокера, даже не пытались вернуть порядок на улицы — они помогали людям прятаться и искать укрытия… И сами прятались вместе с ними.             Брюс не мог их винить.             Посреди экрана вспыхнули яркие буквы: «ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК». На этот раз номер не определился — но учитывая, что предыдущие три раза звонила Бэтвуман, Брюс решил не брать трубку и в этот раз.             Он наблюдал за разрушением родного города, но не мог найти в себе сил встать на его защиту. После гибели Альфреда в нем что-то сломалось.             Он хотел, чтобы осиротевший город             (сгорел дотла)             выстоял, но не мог помочь ему.             Пятый звонок оборвался, едва установилось соединение. Брюс оперся на стол и опустил голову. Он не хотел больше сражаться. Чего ради? Сколько можно бегать белкой в колесе, сражаясь с ветряными мельницами, которые никогда не остановятся? Может быть, лучше — мудрее — оставить Готэм на произвол судьбы, и пусть случится то, что должно?..             «Совсем не похоже на вас, мастер Брюс».             А что еще я могу сделать, Альфред? Этот безумец разрушает город снова и снова, пытаясь втянуть меня в глупое противостояние, которому нет конца. Мне надоело. Я больше не хочу быть пешкой, меня ничего больше не держит здесь. Я хочу…             ...уйти.             Даже подумать мысль было страшно — хорошо, ему нет нужды говорить ее вслух.             «И во что тогда Джокер превратит город?»             Он сровняет его с землей.             «Вот именно, мастер Брюс. У вас есть обязательства».             Больше нет.             Комиссара Гордона нашли на первом этаже департамента, мертвого — одного среди прочих. Найтвинг, его правая рука, сломал позвоночник — и врачи сомневались, что он сможет когда-нибудь начать ходить заново. Бэтвумен… Она справится и без него. Селина…             Селина.             Брюс рывком оттолкнулся от стола и подошел к монитору, по очереди задавая координаты одни за другими. Он хотел, чтобы Селина держалась подальше от царящего на улицах хаоса — но…             ...он знал, что найдет ее в самом его сердце.             Обтянутый черной кожей силуэт мелькал в черном дыму, не обращая внимания на снующие тут и там банды и разруху. Брюс прикрыл глаза — он знал. Всегда знал.             «Не стоит винить ее, мастер Брюс. Вы мало что могли предложить ей».             Это точно.             Брюс отвернулся от мониторов и прошел по пещере, разглядывая разложенные тут и там вещи. Протокол «Летучая мышь» и две дюжины мини-зарядов в разных углах пещеры предусматривали полное уничтожение убежища Бэтмена — и всех возможных улик. Стоило подумать, что ему хотелось бы забрать перед тем, как окончательно исчезнуть…             «Но тогда Джокер уничтожит город со всеми его жителями».             — Это больше меня не касается, — вполголоса сказал Брюс, наклоняясь над столом и выключая системы слежения.             — Говоришь сам с собой, Бэтси? — кривляющийся голос прокатился под сводами Бэт-пещеры — а по спине Брюса прокатилась ледяная волна. — Разве ты не знаешь, что это первый признак безумия?             Брюс поднял голову для того, чтобы увидеть, как Джокер — Джокер! — спускается вниз по высоким ступеням. Фиолетовый пиджак был расстегнут, и при каждом шаге полы распахивались, обнажая грязную зеленую рубашку.             «Он выглядит довольно потрепанным, мастер Брюс».             — Надеюсь, ты не обиделся за своего щеночка? — тонкие губы кривились в широкой ухмылке. — Тебе не стоило посылать ко мне детей.             «И не слишком веселым».             Почему-то Брюс не был ни испуган, ни удивлен — наверное, он всегда знал, что когда-нибудь такая встреча случится. Догадывался… Или чувствовал. Он хранил молчание — привык хранить его рядом с Джокером. Не имело смысла говорить с тем, кто неспособен слышать.             — Нет? Нечего сказать? — Джокер остановился на последней ступеньке, засунув руки в карманы брюк. — Я разочарован, Бэтси.             Брюс вновь не проронил ни слова. Джокер раскачивался с пятки на носок, выгибаясь, как тростинка на ветру, и не сводил с него безумного взгляда воспаленных глаз.             «Как будто он не спал несколько ночей».             Брюс пожалел, что стоит далеко — с более близкого расстояния он бы смог определить, находится ли Джокер под кайфом в этот раз. Скорее всего, да — иначе он бы не набрался дурости прийти к нему в дом. На что он вообще рассчитывает? Чего хочет?             — Как давно ты знаешь? — все же нарушил молчание Брюс, скрещивая руки на груди.             Джокер исступленно расхохотался рваным хриплым смехом, перешедшим в гулкий, болезненный кашель.             — Давно, Бэтси! Кого ты хотел надуть своими выкрутасами и прибамбасами? Я даже разочарован, что никто больше до этого не догадался — настолько это...             — Зачем ты пришел? — оборвал его Брюс. Он не желал слушать бред сумасшедшего — он хотел закончить… Со всем. С Готэмом, с Бэтменом, с Брюсом Уэйном… И с Джокером.             Карманы брюк встопорщились — Джокер сжал руки в кулаки, лицо исказила злобная гримаса. Брюс чуть согнул ноги в коленях — если псих бросится атаковать, он будет готов.             Но Джокер не бросился.             — Мне... любопытно, Бэтси, — безумный клоун сделал шаг вперед, спустившись с лестницы на пол, и теперь их разделяли лишь несколько десятков футов. — Городу нужна помощь, а ты… Просто сидишь здесь, и ты даже не в костюме…             По лицу Джокера пробежала неуловимая волна — Брюс уже видел такую на его лице, но так и не мог понять, что она означает.             — Ты не помог ни тупому Гордону, ни своей летучей крысе, и похоже, совсем не собираешься никуда выходить, несмотря на то, что творится за дверью. Ты не заболел, Бэтси?             С каждым словом Джокер становился на шаг ближе. Он шел осторожно, не сводя с него взгляда, приближаясь немного по дуге — как хищник перед прыжком.             «Он и есть хищник. Будьте осторожнее, мастер Брюс».             — Это не твое дело, клоун, — сухо ответил Брюс. Сделав еще шаг, Джокер оказался в пятне света, и встрепанные волосы вспыхнули, переливаясь всеми оттенками зеленого.             Фрик.             — Почему, Бэтси?.. Ты же защитник Готэма, так почему ты… Его не защищаешь?             «Почему, мастер Брюс?»             Брюс наградил Джокера тяжелым взглядом и отвернулся, продолжая по очереди выключать все системы. Он слишком поздно услышал шаги за спиной и не успел ничего сделать — Джокер схватил его за плечо и…             ...рывком развернул к себе. Брюс столкнулся нос к носу с искаженным ненавистью лицом, перемазанным белым гримом. Со столь близкого расстояния Брюсу были видны все его огрехи, будто бы Джокер накладывал его небрежно, едва отдавая себе отчет в своих действиях. Совсем на него не похоже.             — Не смей поворачиваться ко мне спиной, Бэтси! — выпалил Джокер, встряхивая его. — Я задал тебе вопрос!             И со столь близкого расстояния Брюс видел его глаза и не смог удержаться от искушения заглянуть в них. Зрачки — узкие, кошачьи, сверкающие безумством и яростью — пульсировали, и рисунок радужной оболочки причудливо переливался, будто водоросли под толщей воды. Брюс никогда не видел таких глаз.             — Отпусти меня, — спокойно сказал Брюс. Руки Джокера сжимали его плечи, не защищенные костюмом, и это было… Странно. Странно — стоять лицом к лицу с его врагом, и не драться, не пытаться друг друга убить, а просто разговаривать. Именно эта странность погасила постоянно горящий пожар ненависти в его груди — потому что Брюсу не хотелось сражаться с Джокером. Больше не хотелось.             Он больше не рыцарь Готэма, и им с Джокером нечего делить.             — Город твой. Забирай и проваливай.             — Как это — город мой? — пальцы Джокера сильнее вонзились в кожу. — Ты же должен защищать...             — Но я не буду. Я ухожу. Иди, празднуй, развлекайся. Не знаю, что ты там хотел сделать на его руинах, но ты полностью свободен в своей фантазии, — Брюс сбросил его руки со своих плеч.             Джокер больше не улыбался.             — Ты… Ты не можешь так поступить, Бэтси, — пробормотал он так тихо, что Брюс едва расслышал. — Ты не можешь…             — Проваливай отсюда, или я тебя здесь похороню, — качнул головой Брюс и отвернулся к столу. Щелкнул тумблером, отключая все работающие приборы. Компьютеры с аптаймом больше десяти лет взвыли кулерами, изумленные подобным кощунством, а потом затихли. Пещеру наполнила тишина. Брюсу показалось, что он оглох.             Единственный оставшийся в строю ноутбук тускло мерцал экраном, и Брюс склонился над клавиатурой, запуская протокол «Летучая мышь». По экрану побежали строчки кода, а в левом углу появился таймер с обратным отсчетом: три минуты. Брюс, помнится, хотел оставить задержку в одну, но Альфред настоял на трех — на всякий случай.             Он не собирался забирать с собой ничего из содержимого бэт-пещеры, а потому ему оставалось только пройти к запасному выходу и подняться на лифте вверх — толща земли и камня поглотит основную взрывную волну, и люди на поверхности не пострадают.             Только вот куда делся чертов Джокер?..             Брюс окинул взглядом пещеру, но нигде не нашел ни одного яркого пятна. Как сквозь землю провалился — не мог же он так быстро уйти, верно?             Чертов идиот.             Брюс ускорил шаги и направился вглубь пещеры. Где бы он мог спрятаться, будь он Джокером?.. Не здесь, и не здесь, а об этом месте он вообще не знает…             «Он не прячется, мастер Брюс. Он ждет».             Брюс услышал за спиной смазанный звук, но слишком поздно — на его спину обрушился на удивление сильный удар.             — Обожаю фейерверки! — расхохотался Джокер, сжимая в руках боевой шест. Откуда он его только вытащил? — Но не могу же я допустить, чтобы ты его пропустил, верно?             Чокнутый псих.             Брюс перекатился на спину и одним прыжком поднялся на ноги, не сводя взгляд со своего неизменного врага. Настолько сумасшедший, что готов сам погибнуть, лишь бы забрать его с собой…             «Не совсем так, мастер Брюс. Он готов погибнуть вместе с вами».             Иногда ты говоришь чересчур загадочно, Альфред.             Джокер нападал на него снова и снова, но в его атаках не было стратегии — и Брюс понимал почему. Ему нужно всего лишь протянуть время, подождать, пока протокол не приведет в действие тактические заряды — и тогда взрывчатка сама довершит дело.             — Как ты там сказал?.. Проваливай отсюда, Бэтси, или я тебя здесь похороню! — Джокер разразился исступленным смехом и замахнулся шестом очередной раз, когда пещера погрузилась во тьму.             Протокол отключил освещение. Осталась одна минута до детонации.             Шест свистнул совсем рядом с плечом Брюса, но тот успел уйти от удара. Годы тренировок — неоспоримое преимущество, которое Джокеру не побороть. Не на его территории.             Брюс скользнул вперед, ступая как можно тише. Джокер тяжело дышал и даже в темноте был легкой мишенью.             Брюс сделал подсечку, опрокинул его навзничь и выбил шест из рук, а после схватил его за шею и пережал сонную артерию, перекрывая доступ кислорода в мозг — и подхватил осевшего Джокера на руки.             Давненько он не бегал в «гражданском».             Брюс промчался мимо открытого ноутбука, на котором неумолимо сменялись цифры:             «21… 20… 19...»             и заскочил в лифт, нажимая единственную круглую кнопку. Механизм пришел в движение, и кабина бесшумно скользнула вверх. Брюс считал про себя:             «8.. 7… 6...»,             мучительно прикидывая, успеют ли они выйти до того, как взрыв обрушит шахту. Нужно было бежать одному и оставить Джокера внизу, но —             «Но вы бы никогда так не поступили, мастер Брюс».             Кабина остановилась, и двери приоткрылись почти наполовину, когда пол кабины под ногами Брюса содрогнулся. А потом еще раз. Брюс пропихнул Джокера в щель, бесцеремонно уронив его в грязь, и протиснулся следом, оцарапав плечо о торчащий штырь. Едва он перенес вес тела на другую ногу, кабина лифта ухнула вниз, на прощание махнув стальным усиленным тросом. Внизу, на глубине семисот футов, расцвел огненный цветок — и волна жара отбросила с лица Брюса волосы.             Он бросился навзничь рядом с Джокером, молясь, чтобы ударной волной из пещеры не вынесло что-нибудь слишком большое.             На фоне пылающего Готэма столп огня — высотой не больше пяти футов — был едва заметен.             Брюса осыпало каменной крошкой, и тем дело и кончилось. Когда дрожание земли стихло, Брюс оттолкнулся от земли и встал: в одной рубашке, без костюма, вещей и денег, и даже без плана действий — и ощутил себя восхитительно свободным. Брюс Уэйн пропал без вести или мертв, Бэтмен… Тоже исчез. Давно пора...             — Ты думаешь, я позволю тебе просто уйти, Бэтси?             Брюс обернулся. Джокер полусидел на земле, фиолетовый костюм был измазан землей. Он смотрел прямо на него.             — Я не думаю, что ты сможешь мне помешать, — честно ответил Брюс.             Лицо Джокера перекосила гримаса злобы, верхняя губа ощерилась. Он сорвался с места куда быстрее, чем ожидал Брюс, и удар под дых, не смягченный защитой костюма, оказался намного сильнее, чем раньше. Второй удар врезался в скулу, и Брюс качнулся, отступив на шаг — но Джокер не собирался давать ему передышки. Третий удар прилетел в коленную чашечку, и нога подогнулась; четвертый — в спину. Видимо, по задумке Джокера четвертый удар должен был обрушить его в грязь, но Брюс удержался, несмотря на ноющее колено.             Обхватил левый кулак правой ладонью, размахнулся и с силой ткнул Джокера в живот — но локоть провалился в пустоту. Фрик успел отпрыгнуть — и расхохотался ему в лицо.             — Теряешь форму, Бэтси. Без костюма ты даже двигаешься слишком…             Джокер уловил начало движения и попытался увернуться — но Брюс успел схватить его за запястье. Без костюма и впрямь было непривычно, зато кевлар и усиленная броня не замедляли и не сковывали движения. Он стал проворнее, ловче, быстрее — вещи, которыми пришлось пожертвовать ради безопасности. Брюс уже почти и забыл, каково это…             Толчок, подсечка — и Джокер повалился в грязь, не удержавшись на ногах. Брюс навис над ним, прижимая к земле и не позволяя подняться.             — ...быстро, — закончил фразу Джокер, скаля зубы в извечной усмешке. — И ты опять сверху. Какое скучное однообразие, Бэтси.             Брюс смотрел ему в глаза. Без костюма, без снаряжения — у него нет ни одного шанса победить Джокера в схватке один на один. Он и в костюме не преуспел. Нужно было найти какой-то способ… Другой способ…             «Вы знаете его, мастер Брюс».             В неверных отсветах пламени Брюс видел безумно блестящие глаза Джокера. Выражение было ему знакомо — он уже видел его однажды, когда они были наедине на химическом заводе.             Безупречно логичный выход из ситуации.             Брюс наклоняется ниже, медленно сокращая дистанцию между ними. Джокер хохочет — но Брюс видит его глаза, и в его глазах нет смеха.             Почему он раньше не додумался, что надо просто посмотреть ему в глаза?             Когда между их лицами не остается и дюйма, смех стихает и уходит куда-то в горло, чуть слышно клокоча внутри. И — вот странно — Джокер молчит, не сводя с него взгляда…             Брюс едва успевает заметить краем глаза начало движения и перехватить руку Джокера. Нож падает в грязь, а Брюс прижимает руки к земле, крепко сжимая запястья в кулаке.             Джокер тяжело дышит, и Брюс чувствует, как вздымается его грудь. Мозаика медленно собирается воедино, превращая загадочные вещи в очевидные.             Почему он никогда не обдумывал иные стратегии?             Он наклоняется еще ниже и касается тонких губ — и чувствует во рту сухой вкус грима. Джокер содрогается, будто его бьет током, узкие запястья тщетно пытаются вырваться из его хватки. Брюс сжимает пальцы крепче, надавливая на сухожилия, и осторожно проводит кончиком языка по нижней губе.             Почему он был настолько глуп, что даже не пытался объяснить поведение Джокера чем-то кроме злодейских планов?..             Брюс не идет дальше, хотя раскрашенный рот призывно приоткрыт — Джокер, разумеется, откусит ему язык при первой возможности. Вместо этого он наклоняется ниже и целует Джокера в скулу. Худое тело вновь содрогается, и из приоткрытого рта вырывается частое сбитое дыхание.             Тогда Брюс идет еще ниже и целует его шею.             Джокер не издает ни звука, но изгибается под ним как змея. Брюс не понимает —             почему он не замечал, насколько он гибкий?             Брюсу жаль, что его руки заняты, но он быстро находит выход и оттягивает ворот рубашки в сторону зубами, обнажая длинную шею. Джокер мотает головой — но молча, молча — и отворачивает голову в сторону. Брюс аккуратно целует ее, а потом кусает напряженные мышцы.             Джокер содрогается в третий раз, и с его губ срывается резкий вздох.             Брюс прикусывает выпирающую ключицу, касается губами впалой ямки между — и Джокер запрокидывает голову, подставляя ему беззащитное горло.             Универсальная капитуляция.             Побежден.             Повержен.             Почему он раньше не догадывался, насколько это просто?             Брюс проводит языком по выпирающему кадыку и мягко целует горло. А потом разжимает пальцы, на всякий случай зорко следя за руками Джокера.             Бледные пальцы хватают ворот рубашки, оттягивая его от шеи, будто ему нечем дышать — и оторванная пуговица отлетает в сторону. Вторая рука скользит ниже — неужели?.. — но Брюс понимает, что ошибся, когда Джокер прижимает ее к животу, царапая пальцами зеленую ткань.             Тогда Брюс вытягивает рубашку из пояса фиолетовых брюк и быстро расстегивает пуговицы, обнажая впалый живот — и огромный неровный синяк, переходящий на грудь. Пальцы Джокера с силой вонзаются прямо в центр кровоподтека, но Брюс ловит их и сжимает в ладони, а потом наклоняется и осторожно касается губами солнечного сплетения.             Джокер выгибается ему навстречу.             Брюс осторожно спускается ниже, целуя впалый живот и чувствуя, как с каждым касанием сокращаются мышцы под бледной кожей.             А потом пальцы Джокера хватают его за плечи.             Брюс напрягается, готовый драться — но Джокер лишь сжимает пальцы, беспомощно царапая рубашку. Не отталкивая — притягивая ближе. И Брюс послушно наклоняется и целует его — над самым поясом брюк.             Джокер хрипло выдыхает и толкает его дальше. Ниже.             Но Брюс выпрямляется и равняется с ним, заглядывая в глаза. Долго смотрит, изучая, не обращая внимания ни на что больше — а потом приникает к губам Джокера, вместе с тем запуская руку под пояс брюк.             Джокер не откусывает ему язык — он подается вперед, приникая к нему всем телом, жадно кусая губы и дергая за волосы. Брюс с трудом справляется с ним — он напоминает дикое животное… Он и есть дикое животное, думает Брюс, постепенно подстраиваясь под рваный ритм.             Джокер не издает ни звука.             Где-то далеко в городе что-то взрывается, воют полицейские сирены; но здесь, на частной территории, не слышно ничего, кроме шелеста одежды и тяжелого сопения. Дыхание Джокера становится все глубже, пока не прерывается короткой тишиной — чтобы смениться частыми выдохами.             Брюс аккуратно убирает руку. Джокер не двигается. Столб дыма, валящий из шахты, становится все бледнее, и Брюс думает, что постепенно так же померкнут и воспоминания.             Они долго лежали без движения, пока Брюс не подал голос.             — Помоги мне восстановить порядок в Готэме.             Ответом ему была тишина. Когда он собирался повторить просьбу еще раз, тишина нарушилась клокочущим смехом — что ж, а чего еще он ждал, верно?             Джокер повернул голову. По припухшим губам гуляла ухмылка — скорее игривая, чем злобная.             — Ты выбрал хорошую тактику, Бэтси. Разве после такого я могу тебе отказать?