Какой Дракон, такая и Принцесса

      Обычно Алекс сохранял спокойствие, даже когда лицо теряли должности много выше. Собранный, сдержанный, отшлифованный в каждом жесте и складке одежды, Александр Шелфаст всегда держал ситуацию под контролем. Дракон скоро поймал себя на том, что без него становится как без рук. Потом пришло желание держать около себя ежечасно. Алекс дал неожиданный отпор: у человека достаточно хрупкого телосложения оказался титановый стержень. Василевского привело в чувство лишь заявление на увольнение, которое Алекс спокойно положил на стол. Дракону нравилось, как помощник следил за собой. Казалось, под его ногти просто не забивается грязь, волосы не засаливаются, и ветер никогда не портит причёску, одежда не мнётся, а любая фраза сказана к месту и с нужной интонацией. В работе Алекс не выслуживался, в его поведении не было и намёка на подхалимство, а вхож он был в разные кабинеты. Эрудированный и вежливый, идеальный в почерке и умении быстро анализировать ситуацию, Шелфаст не оставался тенью своих начальников, он их дополнял.       — Слава богу, я нашёл тебя раньше Молибогова, — голос Алекса снова обретал привычное спокойствие и обманчивую мягкость.       — Рассказывай по порядку! — Василевский уже вчитывался в письма шефа. Претензии накатывались как волны, хлёсткие и необоснованные. — Я кому-то перешёл дорогу или вынул изо рта кусок хлеба с чёрной икрой?       — Ты до сих пор не снёс ни одной головы, Андрей. Это на тебя не похоже. В купировании подвисших проектов тебе нет равных — это не мои слова, а Льва. Но ещё ни один руководитель подразделений ГастроМилк не лишился кресла из-за срыва сроков реконструкции.       — Остановись. Ты читал мои отчëты. Логистика тут работает неплохо, я проверял. Все поставки мониторились, о задержках сообщалось вовремя. Транспортным службам выставлялись претензии.       — Андрей, ты знаешь Молибогова. Его не интересует, что было сделано всё возможное, а подвела снежная зима. Посмотри внимательно на вложенные скрины. Это копии накладных. Всё принято и подписано, хотя по факту даже не доехало до завода. Кто-то подмахнул, не глядя, и сыграл на руку авантюристам.       — Кто? Кулешов? — Дракон впился грозовыми глазами в подпись. Как таковой её не было, но фамилия принявшего груз была более чем чëткой. Романов.       — Этот человек не мог принять железо. Он мастер-технолог. Заказывает только сырьё, моющие, вспомогательные материалы и тару.       — Его периодически ставят исполняющим обязанности технолога. Он на хорошем счету у руководства, — Алекс даже не нервничал, что нельзя было сказать о Василевском. Он остро чувствовал подставу и клевету. Слишком много помощник знал о Романове, а Василевский за годы работы с такими же Драконами стал неплохим психологом.       — Алекс, при чём тут Романов? — Андрей прямо увидел, как его помощник сильнее распрямил плечи. — Может, потому что я немного с ним сблизился по работе?       — Немного… сблизился… по работе? — Василевскому не показалось: скрип ровных белых зубов стал скрежетом. Это была уже не досада, а обжигающая ненависть, аж нагрелась щека.       — Алекс?       — Я… звонил тебе несколько раз, но трубку взял этот мужлан.       Ревность?! Дракон опешил: его суперневозмутимого помощника разнесло вдребезги наличие рядом другого фаворита?! Алекс может так звенеть?!       — Андрей! Он совершенно тебя не признаёт и не уважает. Он груб. Ничего не могу сказать о профессионализме Романова, но это не…       — Мой уровень? А где мой? Чопорные мажоры с пробкой в заднице? Так я сам такой. Я тебя отогреть не смог…       — Отогрел, — голос Алекса стал бархатным с лёгкой хрипотцой. — Возвращайся — увидишь.       — А профессорская дочурка, выпускница МГУ?       — Ей наука вставляет больше и длиннее, чем я.       У Дракона отвисла челюсть, Алекс мог и так: сочно и просто, даже слегка и по вкусу пóшло. Хотел бы Василевский сейчас на него посмотреть. Интересно, а Алекс, когда дерзит, расстëгивает пуговицы на рубашке, или воротник продолжает его поддушивать?       — Ты держал меня на расстоянии столько лет… Чтобы теперь вот так отдаться?       — Андрей, я не мог… Это непросто. Неужели не понимаешь? — теперь он, кажется, был смущён. Дракон едва не облизнулся: рядом с ним был такой актёр. — Я знаю, что ты любишь, я знаю, как ты хочешь. Я учился тебя понимать, Андрэй… — Алекс умел так охуенно картавить.       — Не знал, что любить нужно учиться. — Василевский скосил взгляд на спящего рядом мужика, уже такого до озноба своего… Лëха протянул руку и бесконтрольно сжал пальцы Дракона.       — Алекс, тебе больше не стоит себя заставлять. Желание, оно либо есть, либо его нет. Такое, что охота одновременно дать в морду и засосать по самые гланды.       — За что мне в морду? — опешил Алекс. — Я тебе больше не нужен?!       — Не передëргивай! Ты — моя правая рука, на тебя молится даже Молибогов!       — Но трахать ты будешь другую Принцессу? Смотри, Андрей, как бы не поимели тебя.       — Это могло бы тебя касаться, Саша, если бы расположение планет и звёзд, которые просмотрели в прогнозе наше «долго и счастливо», было иным. Теперь по существу. И я надеюсь, долгие годы нашего вместе дают мне право тебя просить об услуге.       Алекс замолчал на пару минут.       — Шелфаст, принимай бой! — прорычал Дракон в гневе. — Что на хер происходит в Управлении?! Кто под меня копает?! Если думают, что я буду молча получать выговоры, то сильно ошибаются. Сделать левого человека козлом отпущения тоже не выйдет. Я сейчас поеду в ГастроМилк и допрошу всех, как я умею. Ты знаешь, как я люблю. Молибогов поднялся на свой Олимп не в одиночку. Он мой начальник лишь потому, что раньше на четыре года окончил университет.       — Андрей, я хочу нам помочь.       — Нам? Значит, ты в моём ковчеге.       — Да, вот только без твари в пару! — злобно процедил Шелфаст.       — Не злись и не теряй хладнокровие. — Андрей быстро менял пароли в электронных рабочих кабинетах. Алекс был сейчас слишком занят, он пытался изо всех сил удержать того, кто неотвратимо ускользал.       — Не иди против Льва, Андрей, — вкрадчиво предупредил Змей, утихомирив все свои трещотки на кончике хвоста, проглотив порцию самого жгучего яда и ослабив кольца. — Сейчас не самое подходящее время. Там отмываются огромные деньги и открываются перспективы с Китаем. Завод просто станет нашей песочницей.       — Как долго Лев тебя имеет, Сашенька?       — Ты просто перестанешь что-то из себя представлять, — вдруг скучным сухим голосом произнёс Алекс. — Проект Андрей Василевский скоро заморозят за ненадобностью. И твоей новой Принцессе очень скоро наскучит возиться с твоими депрессиями и заскоками.       «Не вы этот проект начинали!» — хотел выпалить Андрей, но внезапно понял, что глупо уступил много очков амбициозной и очень крутой шлюшке. Взгляд остановился на иконке секретной папки в виде оскаленной морды Дракона. Вот из-за чего весь сыр-бор! Это его назначение в Шанхайский восточный филиал оказалось для кого-то лакомым куском? Очень тонкий ход — подвергнуть сомнению его способности, как руководителя, завалить серьёзный проект, обесценить и списать со счетов. Вот только устанут зубы изнашивать о Дракона.       Андрей решительно отправил в бан Алекса, Льва Молибогова и ещё несколько клопов из его окружения. Потом раскрыл план проекта. Три врезки оборудования, которое зависло на какой-то глухой станции, подключение и настройки, и всё нужно успеть до Нового года.       — Осталось три дня.       — Четыре, Андрюха! — на него мрачно смотрели жёлтые волчьи глаза, в них плавились золотые рыбки, жар-птицы и ангельские нимбы. — Я найду рембригады. Твоё дело согласовать оплату. Можешь с Господом, можешь с Сатаной, кто там хочет потратиться. То, что пришло, пацаны смонтируют, врежут, запитают, испытают…       — Нормализатор, за который ты якобы расписался, хуй знает где… А без него… — Андрей сел, широко расставив ноги. Думал мучительно, анализируя, кто из старых партнёров остался в группе доверия.       — Раз я получил, значит, из-под земли достану, — Алексей стянул через голову футболку. — Вот только за последствия не ручаюсь…       — Ты куда?! — Василевский привстал. — Погоди!       — Некогда годить. У нас может и жопа мира, но эта жопа с лабиринтом. Поезжай на завод, спланируй поэтапно, что осталось сделать. Ну, и рисуй договоры.       Дракон оскалился.

***

      Василевского в воскресенье никто не ждал. Встревоженная охрана даже вытянулась по стойке смирно, когда через проходную пронеслась стрелой долговязая фигура столичного руковода, вопрошая ему вслед: ждать ли ещё начальников? Андрею некогда было всех успокаивать — внутри просыпался вулкан. Он настолько привык к собственной неприкосновенности, что не заметил, как с тыла подобрались с ножами. Это не один месяц планировалось — закрытие проекта «Андрей Василевский». Дракона жестоко передёрнуло.       Он включил комп, разматывая длинный шарф, запорошенный снегом. План работы был давно выстроен. Нужны были рембригады и железо.       В слесарке его встретили хмурые механики: работать в поте лица в предпраздничные выходные с ними никто не договаривался.       — Вы на смене, и это ваша прямая обязанность! — Дракон сверкал глазами.       — А вы не приказывайте! У нас на смене есть своя текущая работа. Мы, вообще-то, на три цеха пашем. На пусконаладочные работы наш непосредственный начальник Кулешов вызывает других механиков. Это идёт как подработка, а она нужна не всем! — крупный грубоватый мужик опëрся на стол так, что он заскрипел. Андрей понял, что в этом поле он со своей стороны единственный воин, и подчиняться ему не будет никто. Оставалось ждать обещанных спецов Романова.       Лëха позвонил через час, и попросил встретить людей на проходной. Василевский набрал исполнительного директора и вкратце объяснил, что происходит по его инициативе. Дирик ГастроМолка Савельев слушал молча, словно давно ждал этого звонка, даже тени недовольства не выказал, что заставляли думать о проекте в законные выходные, когда он собирался ехать за ёлкой. Потом Савельев сказал, что оборудование не успеют доставить до Нового года. И, скорее всего, это случится после десятого января навязанных «каникул».       — Успеют! — коротко рявкнул Андрей. — Этим занялись люди, для которых нет ничего невозможного! — он прямо увидел, как Савельев понимающе качнул головой и усмехнулся.       — Раз вы так уверены, Андрей Артурович, окажу любое содействие.       — У проходной стоят две бригады монтажников, Игнат Константинович. Их надо пропустить на завод.       — Передайте телефон охраннику, Андрей. Только оформляйте акты выполненных работ, чтобы мы потом разобрались.       — Обязательно.       Два бригадира поздоровались и сразу пожали Дракону руку. Один довольно взрослый, рослый и крепкий задержался пристальным взглядом.       — Алексей сказал, что вы очень серьёзный человек, из которого хотят сделать козла отпущения. Так вот мы тоже очень серьёзные люди, особенно, когда Лëха расплачивается своей мечтой!       Дракон приподнял бровь, но времени на личные расспросы практически не было. В течение дня Андрей понял, что такое профессионалы в сборке и монтаже. Немногословные, позитивные, мало курящие, внимательно слушающие, они словно все сошли с конвейера чемпионов. Особенно выделялся тот рослый мужик — Саныч, который явно был главным, но работал наравне со всеми. И чем дольше Дракон на него смотрел, тем больше убеждался, что статью Романов — в батю. Когда Андрей вспомнил про Лëхины спину, руки и торс, взгляд его затуманился.       Лëха позвонил почти сразу, как почувствовал пульс в крови своего Дракона.       — Бригады добрались до завода?       — Они уже почти сделали двухдневный план, Лëш… Спасибо…       — Эти мо-о-огут. Спасибо? Шутишь?! Отец не сильно там грудь выпячивает?       — Совсем нет. — Дракон сглотнул, он ощутил дыхание Лëшки на своём лице. Сейчас Романов говорил на ходу, а шёл — быстро. Хрипотца в голосе пробирала до мурашек.       — Ты где? — Василевский мысленно догонял его по сугробам. «Я тебя хочу!» — чуть не вырвалось бесконтрольно.       — Дела делаю! Я скоро найду «затерявшуюся» посылку! — но Дракон не слышал вокруг Лëхи привычного уху городского шума. Неужели Принцесса за городом?       День пролетел как час. Монтажники ушли ровно в восемь вечера. Можно было не спрашивать, придут ли они завтра. Саныч сразу сказал, что в семь тридцать будут, и попросил организовать помещение под раздевалку и горячее питание в столовой. Дракон позвонил Савельеву второй раз. Директор уверил, что вопрос будет решён.       — Игнат Константинович, вас предупредили о том, что сроки проекта запланировано сорвать? — спросил Андрей напоследок. Нужно было знать, кто на стороне друзей. Савельев невежливо помолчал с минуту.       — Вы небезопасно умный человек, Андрей. Теперь я понимаю, почему вас хотят загнать в рамки и лишить возможности подниматься по карьерной лестнице. Но это коснулось моего завода, и я не позволю ставить на нашей репутации крест. Надеюсь, господин Василевский, вы об этом не забудете! — Савельев даже усмехнулся.       Андрей приехал домой усталый. Естественно, это была квартира Романова. Голодный кот смотрел как Ленин на Троцкого, и не верил ни одному слову в оправдание. Оба хозяина слиняли, а миска с едой опустела ещё в обед, в поилке плавала шерстинка, а значит, вода для питья уже не пригодна, как ни крути. Пришлось, едва сбив обувь с ног, идти кормить Василиска, и только потом мыть руки.       Лёшку он набрал, растянувшись на диване.       — Я надеюсь, ты хоть ночью, но приедешь домой?       — Андрей, не надейся. Я уже определился на постой. Отсюда сейчас уезжать нельзя, они точно перегоняли контейнер. Заплатили им, видно, на десять лет вперёд.       Василевский нахмурился: если говорить о тех людях, что копали под него, то святого для них не было.       — Романов, я надеюсь, ты там не лезешь на передовую? Это может быть небезопасно?       — Крестьяне с вилами вокруг. Андрей, ну ты чего? Думаешь, пойдут на мокруху? Так я дал понять, что не один.       Дракон прикусил губу: видел он этот волчий блеск в глазах Лëхи. Обнять. Лоб в лоб вжаться, потом схватить ртом губы, распробовать усмешку на вкус. Отбросить маниакальные мысли не получалось, кроме того, их теснили тревожные.       — Андрей, поешь и спать.       — У тебя смена послезавтра. Помнишь? 29 декабря.       — Ты доволен сегодняшним днём? — вдруг низким рокочущим голосом спросил Романов. У Дракона по телу дыбом встали волоски. Ненормальная реакция на ещё недавно незнакомого мужика…       — Д-да, — Василевский проглотил тягучую слюну.       — Так вот я сделаю, чтобы последующие были ещё лучше.       — Ты? Ты… Ты! — Андрей вдруг улыбнулся.       — Слова от счастья позабыл? Инструкцию слышал? К исполнению! Ты в отличие от меня работал.       Василевский поплёлся на кухню. Поел без аппетита, покурил так же. К компании привыкаешь быстро — наглая кошачья морда не в счёт. Василиск принимал воздушные ванны на окне, но в глаза смотрел пристально.       — Я знаю, что у него яйца из стали! Но те люди слишком много заплатили, — кот нервно дёрнул хвостом. Андрей снова закурил. Сейчас надо было как-то уснуть.       Лëха укутался в тёплый плед. Ночевать в машине зимой, конечно, не самое приятное, но он хорошо прогрел салон, и поставил будильник на три часа. Нельзя было бросать пост наблюдения, больно бледная морда стала у того диспетчера, или кто он там…       Алексей набрал отца.       — Саныч, доброй ночи. Не ори в ухо. Со мной всё хорошо. Да, я один. Да погоди ты! Фамилией дяди Гены ещё можно пугать? Он при должности? — батя злился, вопросы сыпались. Романов и сам понимал, что поступил опрометчиво, поехав сюда в одиночку.       — Ты где, сын?!       — Тебе дать координаты? Далеко. Два с половиной часа от города. Станция Озёрная Падь тебе что-то говорит? Вот тут вагон с оборудованием отцепили и отогнали в тупик. А по документам некто Романов принял груз ещё в конце прошлого месяца.       — Ты?!       — Бать, я бы запомнил, если бы расписался. Моей фамилией кто-то ловко прикрыл диверсию.       — Тогда фамилии дяди Гены будет маловато. Дядю Вову подключим.       — Надеюсь, не Того самого? — Леха усмехнулся.       — К тому ещё в родственники не набились, — проворчал отец. — Из машины ни ногой. Не 90-е, поди, подорвать не должны, — в густом баритоне звенел гнев и тревога. — В кого ты такой смелый?! И с чего это ты, сын, за Андрея Василевского рискуешь?       — Ты сейчас хочешь об этом поговорить, бать? Или отложим?       — Отложим! — прорычал Саныч. — Но не думай, что я забуду. Отправь мне свои GPS координаты с мобильного.       — Ба-а-ать…       — Тамбовский волк тебе «бать»!       — Скорее, приморский!       В холоде, когда пробивает дрожь и начинают неметь ноги, всегда снятся дурацкие сны. Плед и шерстяные носки не помогли, видимо, ночью ударил мороз посильнее. Привиделся огромный мрачный конференц-зал, где за длинным столом сидели сгорбленные грехами и думами мрачные фигуры. Лёха тоже там был, смотрел со стороны в неудобной позе — затекающей спиной к ледяной стене и вполне обосновано в платье. Принцесса же! Фантазии, видно, тоже подзамëрзли, потому что платье было средневековым, тяжёлым, с длинной, грязного цвета юбкой. Во главе некруглого стола сидел трёхглавый Змей. Никогда не видев Молибогова и Алекса, Романов был уверен, что средняя и правая головы были этих двух гадов. А слева в дыму и угаре торчала башка Кулешова, на которую огрызались первые две. Лëха отчётливо слышал бубнение, словно все заседающие монотонно отчитывались перед начальством в стол, не поднимая голов и глаз.       — Андрей, ты среди них?! — крикнул было Романов, но не услышал себя. Зато его услышал Трëхголов, пыхнул клубом чёрного дыма из главной пасти и положил когтистые передние лапы на лакированную столешницу.       — Проект «Андрей Василевский» закрыт.       — До Нового года ещё три дня! — как же бесит это усилие продавить через немое горло слова!       — Слишком поздно, — мягко, гадко, вкрадчиво произнесла голова Алекса. На ней вместо волос клубились змеи, как у Медузы Горгоны.       — Тебя вообще не спрашивают! Вали из моего сна! — огрызнулся Лёха.       — Нормализатор не исправен! — Алекс улыбнулся, блеснув иглами зубов, эмоция словно порвала лицо пополам, развалив рот, как капкан. Романова передëрнуло: как проницательный мудрый Андрей не рассмотрел рядом такую мразину.       — Ивнин починит что угодно!       — С поломанной рукой? — башка Кулешова с замороженным взглядом выплыла вперёд на длинной шипастой шее.       — Ну ты и гад, Олег Дмитрич!       Надо проснуться! Лëха вскинулся, судорожно продышался паром и включил печку. Валил снег, без ветра его крупные хлопья напоминали шматки ваты. Романов начал растирать руки и ноги, пока, скосив глаза, не увидел сбоку от лобового стекла большую фигуру с лопатой. Вот и приплыли! Тут и закопают! Но, покрутив головой, Лёха больше никого не обнаружил. Мужик так в себе уверен, что справится? Видать, в одиночку на медведя ходил. Но выбираться из авто Романов не собирался. Ночной гость постучал по капоту. Лёха хрустнул шеей и повёл плечами, не спеша натянул зимние ботинки, куртку и быстро вылез из салона.       — Мужик, ты чего здесь? — просипел немного простуженный голос местного Морозко.       — Жду утра.       — А что будет утром? — Ночной гость опустил с плеча лопату. Агрессивным он не выглядел. — Я Валерий, дежурный по станции.       — Начальство ваше приедет. А с лопатой чего?       — Крыльцо в контору откапывал. Может, ко мне в тепло пойдём? Там и поговорим. Чай как раз поспел и жена мне пирожков с собой положила, — мужик улыбнулся, сверкнув щербиной в верхнем ряду зубов.       Валерию Лëха внезапно захотел довериться и рассказал о своей нужде. Тот слушал, хмурился и покашливал, сëрпал кипяточным чаем и кусал гигантский пирожок.       — Дневной дежурный ни рыба ни мясо! Он бы тебе ничего толком не сказал, даже если бы знал. Боится всего. Об этом брошенном вагоне я знаю то же, что и все. Пришёл не по адресу, его отцепили, перегнали в тупик и ждут указаний свыше. Доки на него если и есть, то у начальника в кабинете. Говоришь, всё это хороший замут и диверсия?       — Могут сильно пострадать хорошие люди.       Валерий особенно громко хлебнул и задумался.       — Ну, если все под дураков молотят, то почему бы и нам не попробовать. Главное, чтобы ты вовремя предъявил подписанные товарно-транспортные накладные. Если подписал, значит получил. В конце ноября? Вот и хорошо. А я первый скажу, что видеть не видел этот вагон.       — Мужик, ты святой? — Лёха ушам не поверил.       — Как раз наоборот! Я люблю, когда со мной честно делятся. А если в долю не берут, то я сам по себе.       Романов нахмурился.       — У меня с собой только десятка.       — Вот и держи при себе! — мужик посмотрел исподлобья. — Я мзду не беру! Тут дело принципа. Через полтора часа прибудет машинист из моей смены. К утру твой вагон в город приедет.       Взгляд Лёхи был красноречивее всех слов. И в глухой глубинке попадаются с большой буквы человеки.       — Телефон мой запиши, Валер. Долг платежом красен. Вдруг пригодится и моя помощь? — мужики достали сотовые.       В кабинет, игнорируя полусонные крики диспетчера, ввалились трое в снегу.       — Саныч?! Дядя Гена?!       — Лëшу Романова можно? — почти в голос произнесли новоприбывшие.       — Как из детского сада забираете! — проворчал Лëха и встал. — Бать, а дядю Гену зачем из кровати вытащил? А третий кто? Неужели дядя Вова?       — Нет, — проворчал Саныч. — Это твоя совесть, в снегу валялась, еле откопали.       — А проблему мы уже компетентно решили! — торжественно объявил Валера. — Зря только кипиш поднимали! Груз мы скоро отправим по назначению. А вот начальство наше неплохо бы припугнуть.       — Припугнём! — дядя Гена кивнул своему помощнику. — Оцепить станцию до утра. Встретим их красиво! А ты, Саныч, забирай Лëшку и давайте в город на его машине. Тем более у вас дел непочатый край!       Сильнее опозорить Романова могла лишь горошина в постели. Конечно, круче было бы, если бы дежурный по станции оказался мерзавцем и позвал бы подельников, а Лёха бы всех разметал и немного потрёпанный встретил кровавый рассвет и прибывшего с подмогой Саныча… Бюджета на боевик не хватило, немного поменяли погоду, очень кстати прекратив снег. Но Валерия мало озаботило, что за Лёхой приехал папа, гораздо сильнее — что на подведомственной ему станции творилось совсем не то, что должно быть по инструкции.       Прежде чем уезжать, Романовы попросили открыть вагон, чтобы проверить, есть ли там вообще железо. Несколько тяжёлых деревянных ящиков, испещрëнных маркировкой, имелось в наличии. На один из них скотчем был приклеен внушительный пакет технической документации. Саныч аккуратно оторвал и подмигнул сыну.       — Пока едем, посмотрю одним глазком, что за чудо-машина.       — Бать, а если не исправен?       — Если знать принцип работы и иметь рядом розетку, то нет ничего невозможного. А не поможет электроток, вон у тебя Ивнин есть! Он подкует как блоху, и всё завертится.       Лёша хмыкнул.       Василевский брился, педантично скобля едва потемневшую кожу, сильно задрав подбородок, когда услышал шум в прихожей. Отмороженная Принцесса ввалилась в тёплую ванную и бессовестно стала спиной к унитазу.       — Хорошая ли была охота, Акелла? — процедил Андрей. — Впредь не смей оставлять меня в неведении!       — Да, мой генераль! — Лëха вымыл руки в горячей воде почти со стоном наслаждения и обнял голый торс Дракона. — Костлявый ты, Андрюха… — прошëлся колючими губами по плечу до изгиба шеи, измазался щекой в пене. — Мне, кстати, на работу… сейчас. Я немного просчитался.       — Заебись… — Андрей скрипнул зубами. — Ты хоть глаз сомкнул?       — Да, три часа спал. Потом Саныч спал три часа. В общем, он сразу на завод поехал.       — Какой Саныч?! Твой отец?! А он как в лесу оказался?       — Я же у тебя Принцесса! Без присмотра теряюсь! — проворчал Лёха с досадой, но потом прикусил губу, глядя, как на коже Дракона кучкуются мурашки, темнеет взгляд и возбуждаются соски. Он потянулся к правому пальцами, но Андрей выдохнул огнём, и, схватив за голову, впился в губы жёстким поцелуем. Лёха ответил, вжимая в себя, выглаживая тонкую светлую кожу до скрипа, до красноты, и полез бы в штаны, да Василевский нырнул ладонями под свитер и футболку.       — Ты, блядь, ледяной!!! Живо в душ! — прогремел Дракон.       — Иду-иду! — Василевский сам сдирал с него одежду, останавливая себя, чтобы не зацеловать, прикипая взглядом к каждой родинке, маленькому шраму, небольшому ожогу… каждой метке, про которую хотел узнать, запечатлеть губами.       Джинсы и трусы остались на полу, Лёха выступил из них, блеснув наготой, и сразу переместился в ванну, пока его не сожрали.       — Мойся! Кофе или чай?       — Тебя, — жёлтые волчьи глаза смеялись. — Лезь ко мне.       — Опоздаем!       — А ты собрался умереть хорошим мальчиком? Постараемся — хватит и пяти минут!       Василевский выматерился, но дважды просить себя не заставил. Ванна становилась любимым местом.       Чай пили почти на ходу, обжигаясь и переругиваясь. На заправке, глядя на своего зевающего мужика, Андрей спросил:       — А какой мечтой ты расплатился с рембригадами Саныча?       Лëха потëр затылок, качая головой.       — Андрей, давай потом?       — Нет, сейчас! Потом ты опять куда-нибудь свалишь!       — Так я же вернусь? — Лёха развернулся и сжал затылок Дракона большой ладонью. — Или я тебя ещё не убедил? — он подался вперёд к уху Андрея. — Ты… когда кончаешь… словно перестаëшь дышать, глаза закатываются, зубы сжимаются…       Василевский закатил глаза.